Злодеями не рождаются

Как только Юнги смог четко различить себя в зеркале и почувствовать хозяином собственного тела, первым делом написал Джиюн. Он знал, что у девушки по плану сборы на съемку в Пучхон, поэтому звонить или ждать мгновенного ответа не стоило. Но тревога и чувство вины с каждой минутой съедали все больше.  Вчера он был на свидании с Джиюн, но абсолютно ничего не помнил из своих действий. Сообщение с благодарностью за вечер и короткая переписка перед сном ничего не дали, а когда Юнги обнаружил в галерее общее селфи в фартуках, то на миг усомнился, не подали ли ему по ошибке блюдо для гостей «Затмения». Конечно, он знал, что они готовили вместе, по истории платежей даже удалось определить место встречи, но то обрывки воспоминаний, форма без содержания. Страшно представить, какую грань Донхен мог перейти для того, чтобы Джиюн было сложнее от него отвернуться, узнав правду. Мог ли он пообещать ей что-то или под предлогом милой беседы собрать компромат? Да даже эта фотография могла разрушить карьеру айдола. И как бы больно ни было, снимок Юнги решил удалить.  Чтобы отвлечься, мужчина решил погрузиться в работу. Пока он был в кабинете Эдема, можно было найти больше данных для расследования. Разумеется, большая часть папок была зашифрована так, что получить данные без ключа было практически невозможно, но Юнги не переставал копаться в системе, пытаясь найти лазейки. Как бы он ни презирал свою вторую личность, стоило отдать Донхену должное — к работе в клубе и конфенденциальности гостей он относился со всей ответственностью, сменив после смерти отца все пароли. Будто знал, что чаша вины его светлой натуры вот-вот переполнится, и над секретами Эдема нависнет угроза. Вынести ноутбук за пределы кабинета тоже не представлялось возможным — последняя попытка закончилась предупреждением в виде удаления всех планов, отчетов и документов, подготовленных для PJK. Донхен будто говорил, что это он нужен Юнги, а не Юнги ему, и опасался увольнения лишь один из них. С раздражением собрав как всегда распущенные после «брата» волосы, мужчина приступил к поискам. Резкая смена сознания позволила застать несколько файлов открытыми. Юнги перенес копии на флешку и стал выписывать имена, как грудь вдруг сдавило кашлем, а по горлу будто полоснули чем-то острым. Карандаш упал на пол, руки закрыли лицо. Приступ оказался настолько неожиданно сильным, что Юнги физически не успевал набрать воздуха.  Так же чувствовала себя Союн, когда он перекрыл ей дыхание? Чудовище. И хроническая болезнь легких лишний раз напомнила, как мало времени ему было отведено на раскрытие подноготной «Эдемового сада». Прежде чем он умрет или сдастся полиции, стоило хотя бы попытаться предотвратить перехват клуба новым владельцем.  Еще долго перед глазами кружились цветные пятна, как Юнги заметил, что за ними спряталось рекламное окошко. Обычно Юнги не сильно интриговали обещания легкого выигрыша, предложения узнать, на какую известную личность он похож или насколько процентов заполнена шкала стресса — последняя если еще не лопнула, то была крайне близка к этому. Поэтому он давно оплатил блокировку рекламы и всплывающих окон. Странно. Курсор был уже наведен на крестик, но Юнги стало интересно, что за Кевин Митник обошел такую защиту.  Ясно, очередное надувательство: человек в костюме жокея обещал, что первая же ставка на гонки подарит миллион вон. Юнги закатил глаза и с какой-то несвойственной ему злобой скрыл объявление. Миллионер за десять минут, ну конечно. Если бы деньги так легко доставались, его отец никогда бы не бросил работу, чтобы уйти в криминальный бизнес, а люди не обивали порог «Эдема», чтобы получить хоть немного средств на раскрутку. Бесспорно, кто-то выигрывает, но то – ошибка выжившего: через ставку-две человек снова потеряет всё, что нажил. Хорошо, если к долгу не притянутся заложенные драгоценности или квартира. Юнги вообще не был сторонником азартных игр и всего, что с ними связано.  Наверное, поэтому Минхек нравился ему еще меньше, чем должен. Оставалось надеяться, что в Пучхоне он не втянет Джиюн во что-то подобное. Как будто ты станешь для нее лучшим вариантом. Связаться с картежником все же лучше, чем с убийцей сестры. Легких денег не бывает. И те, что Юнги получает за пределами клуба, были заработаны большим трудом. Прибылью Эдема он принципиально не пользовался, оплачивая квартиру, еду, одежду и развлечения только «чистыми» вонами. Исключением за все время стали две вещи: первой, само собой, было здоровье, а второй — купленная еще восемь лет назад на одной из выставок нефритовая заколка-шпилька. Конечно, зная о том недолгом времени, что ему отведено, Юнги не имел привычки хранить вещи за стеклом, но этой пинё дорожил по-особенному. Несколько раз он порывался ее продать, и все же что-то его останавливало. Донхен нередко любил напомнить о ее существовании, особенно после транзакции на сайт приютов. Что бы ты ни делал, хорошим человеком не станешь. Существование «Эдема» выгодно и тебе. Юнги закрыл глаза, отгоняя посторонние мысли, и вернулся к работе. Спустя полчаса раздался звук оповещения. Джиюн записала голосовое сообщение. Все-таки мастер-класс сблизил их куда больше, чем мужчина мог представить. Столь уже родной голос перебивался шумом дождя.  Юнги нравилось ее слушать. И было что-то приятное в том, с каким воодушевлением и волнением айдол делилась своей жизнью. Несмотря на дружбу с двумя группами, Джиюн была закрытым человеком. Готовым помочь, но четко очерчивающим границы. И Юнги был рад остаться внутри этого узкого круга, а не оказаться из-за вчерашнего себя за чертой. Значит, хотя бы при встрече Донхен ее не обидел. Это обнадеживало. Оставалось выяснить, как он мог использовать это свидание в делах «Эдема», и аккуратно обсудить с Джиюн произошедшее. Айдола нужно было защитить. Но не обрывать связи, как в кино под лирику Бон Ивера, а принять свои чувства и решить, что им делать дальше.  Между тем Джиюн говорила, что съемки рассчитаны на пять дней в окружении красот Вончхона — по автодороге от Сеула лишь двадцать пять километров, — но из-за погоды продлятся дольше. Зато в четверг группе дадут выходной и разрешат посмотреть достопримечательности Пучхона. Юнги с недоверием покосился на календарь. Хорошо, что Джиюн сможет насладиться видами, плохо, что всю неделю он будет на курсах повышения квалификации. С дипломом вообще другой специальности повышать было, конечно, нечего, но подводить агентство после инцидента с отчетами было бы слишком нагло. Да и однажды он ведь смог помочь Sirens наладить отношения. В памяти всплыли слова Джиюн: «Если честно, когда я узнала, что вы не психолог, то засомневалась, не стоит ли попросить другого наставника. Но сегодня вы лишний раз доказали, что вам можно доверять. Спасибо» Она поверила в него и показала, что Юнги способен не только разрушать, но и строить. Работа в PJK и правда стала приносить удовольствие. И ему… хотелось попасть на эти курсы. Что же делать. Позвонить? Тогда он не будет в полной мере видеть реакции на свои слова, рискуя вызвать подозрения, а то и вовсе оскорбит неосторожными вопросами. Простое ожидание тоже выглядело сомнительно — не факт, что при встрече с айдолом будет именно Юнги. Чем ближе Джиюн была к Эдему, тем яростнее тот боролся за право контролировать разум. Делать нечего, придется поговорить сегодня, пока съемки еще не начались и персонал будет занят размещением в гостинице.  Юнги написал короткий ответ и, сославшись на дела за городом неподалёку, предложил встретиться. Несмотря на спонтанность просьбы, прыгающие точки на экране сменились утвердительным ответом. Мужчина выдохнул, собираясь мыслями. Оставалось подобрать слова для разговора, найти плюс-минус подходящее для него место и заправить машину.  Юнги уточнил адрес дома, где будут жить Sirens, и открыл карту. Сайт встретил его надписью «Добро пожаловать!» и горными пейзажами Пучхона. Мужчина улыбнулся. Его Джиюн и правда эдельвейс, не иначе. *** Юнги приложил карту к терминалу и после звукового сигнала поспешил укрыться в машине. Левая рука за несколько секунд успела насквозь промокнуть, зато шлагбаум поднялся вверх, открывая доступ к платной дороге. Хотя из-за такого ливня вернее будет сказать — морю. Было даже удивительно, на что рассчитывала компания, выбирая даты съемок.  — Хотя, если собирались писать «Девятый вал», то вопросов нет, — пробормотал Юнги, зажимая педаль газа. На соседнем сиденье в такт движению автомобиля зашуршала коробочка персикового мармелада, который любила Джиюн. Даже если это встреча на пятнадцать минут, девушку хотелось порадовать. Ей же предназначался небольшой плед — в случае чего оставить в гостинице не жалко, зато можно будет согреться в номере или на площадке.  Один поворот сменялся другим, из динамиков раздавалась любимая инструментальная музыка. Пучхон встретил Юнги розовыми сумерками. В черте города ливень, наконец, прекратился, оставив после себя легкую морось. Можно было приоткрыть окно и насладиться вечерней свежестью. С груди будто сняли оковы, а сердце пело: казалось, что бизнес отца, слабость здоровья и черная злоба Донхена остались позади. Остались только дорога, новый город и новые люди, которые ничего о Юнги не знают, а главное — Джиюн, которая его ждёт. И как никогда прежде Юнги ощущал, что внутри он действительно стал другим. Стиль, привычки, хобби, предпочтения в музыке остались прежними. Но айдол показала, что все они могут иметь ценность. И, может быть, со временем Юнги действительно поверит в это.  — Я это я. И сам могу решать, как жить. — Наивная иллюзия выбора. Не забывай, за счет чего и кого ты вообще можешь что-либо решать. И тогда скажи, достоин ли этого. Ты вообще уверен, что тебя хотят видеть? Что, если Донхен даже тут желаннее тебя? Юнги сделал музыку громче, отгоняя непрошеные мысли. Хватит. Не сейчас. Через несколько минут он посмотрел в зеркало заднего вида и нажал на поворотник. Впереди показались очертания нужного дома и фигура в легком плаще. Джиюн обернулась на звук рассекаемой воды. Юнги в приветственном жесте мигнул фарами. Девушка помахала ему, но вдруг подпрыгнула, показывая руками крест.  — Что? — Юнги озадаченно вскинул брови, но остановился. Джиюн тем временем топнула ногой и указала пальцем на свою обувь. Мужчина опустил взгляд и тихо рассмеялся. Вон оно что. Айдол гордо стояла в резиновых сапогах. Видя, что контакт установлен, Джиюн показала большой палец и зашагала навстречу. Юнги припарковался у более-менее сухого места и вышел из автомобиля.  — Там у крыльца глубокая лужа, — начала издалека объяснять девушка. Мокрая пыль оседала на ее волосах и блестела в свете фонарей. Красиво. — А еще из-за ветра рухнула ветка. Уже убрали, конечно, но мало ли. Вот и вышла сама. Но если куда-то пойдем, то хрустальные туфельки тоже есть.  Юнги покачал головой, незнакомое искрящееся тепло прошло по всему телу. И как он мог сомневаться?  Джиюн правда хотела, чтобы он приехал. Остановилась на расстоянии двух шагов и улыбалась с необъяснимой радостью.  — Спасибо за заботу, — и, глядя в глаза, Юнги сам сократил расстояние и совершенно будничным жестом натянул капюшон на голову айдола. — А туфли твои сбережем для настоящего бала.  Джиюн смутилась, а Юнги позволил себе улыбку. Им не в первой взаимодействовать так — сколько одежды было перемеряно для «Эдема» и складок ткани расправлено. Но никогда еще это не было сделано для нее. А теперь Юнги мог и хотел позволить им это.  — Я не задержу тебя, но остальные не хватятся, где ты? Джиюн через плечо взглянула на окна гостиницы. Последние лучи солнца отражались в широких стеклах. Наверное, от их света айдол поморщилась. — Не должны, — медленно проговорила она, — Администратор предложил нам «Мафию» и писокчиги, так что все заняты. А девочки легли спать. Это только я вчера отлынивала от работы.  Мужчина удовлетворенно кивнул. — Хорошо, Джиюн. Тогда не будем никому мешать. Нам нужно поговорить, пока есть такая возможность. Айдол моментально напряглась, как перед боем. Смешинки в глазах сменились настороженностью и уверенностью. — Такая срочность из-за Эдема, да? Вы что-то узнали, господин Донхен?  Ненастоящее имя резало слух, но Юнги не подал виду.  — Вроде того. Но не думаю, что это подходящее место для разговора, — девушка с готовностью кивнула, а он легким жестом указал направление. — Но за тем домом должно быть одно неплохое место.  Джиюн приложила руку к подбородку, мысленно прикидывая карту района, просмотренную в пути. Через несколько секунд ее озарила догадка: — Вы… про антикафе с морскими свинками? Юнги не сдержал смех при взгляде на озадаченное лицо Джиюн. Да, абсурдное предложение, но идеально подходящее для его плана. Вслух же озвучил лишь часть правды: — Именно. Подумал, что с таким ураганом нигде не погуляешь, да и ты устала за сегодня. Будет приятнее услышать вести о расследовании с пушистым зверем в руках, — Юнги старался говорить максимально нейтрально и без стыдной, точнее лишней, сентиментальности, но Джиюн все равно растроганно улыбнулась. — Я проверял, запись на это время только у нас. А еще там выдают сухую обувь.  — Вы не перестаете удивлять, господин Донхен. И да, это отличная идея.  В стенах гостиницы началось третье голосование против мафии, когда по мокрому асфальту заскользили колеса автомобиля.  *** И правда, мягкие одноразовые тапочки ощущались куда лучше грубой резины. Джиюн потянулась к просеменившему у ног животному и провела пальцами по черно-коричневой шерсти. — Привет, красавчик. Как тебя зовут? Насладившись негромким урчанием свинки, девушка обернулась к наставнику, рядом с которым млеяло сразу две. — А все-таки вас они любят больше. Видеть Донхена в настолько домашней обстановке было непривычно. А еще он поразительно точно знал, как взять животное на руки и когда следует отпустить.  Юнги невозмутимо покачал головой: — Вовсе нет. Я взял у официантки угощение, так что это корыстный интерес. Бери, — мужчина протянул пару вишневых веток. — Твоя очередь быть принцессой зверей. Джиюн приняла палочки и сделала вид, что держит их, как державу и скипетр, а после поманила одну из свинок. Та, фыркая, осталась на месте. Девушка поникла. — Нет, не быть мне Белоснежкой.  Юнги мысленно передернуло. Один из фетишей клиентов клуба — детские персонажи мультфильмов.  — Зато ты прекрасный повар. Я виделся сегодня с господином Кен-Ху. Он сказал, что «если Джиюн решит оставить карьеру айдола, то готов лично встретить у дверей агенства и привезти на свою кухню». Девушка смахнула невидимую пылинку и горделиво приосанилась.  — Если однажды это произойдет, то помните, что вы обещали стать моим первым гостем. — Из владельца в гостя. Занятное движение по карьерной лестнице. — Заткнись. Юнги потянулся за салфетками, предельно естественно обрывая зрительный контакт. Не обижая, но и не подкрепляя ложь. — Я буду рядом, Джиюн, если к тому моменту приглашение будет еще в силе. А пока я хочу помочь тебе в настоящем. Помнишь, о чем мы говорили в последний раз? — Конечно, — айдол кивнула и взяла предложенные бумажки. — Я всю ночь думала об этом и поняла, что вы, возможно, правы. Агентство не защищает, а лишь создает видимость этого. Не поверю, что к судьбам людей можно быть такими равнодушными просто так. Если это правда, то чон цена их словам о защите. Поэтому мне не хотелось оставаться с ними в гостинице и я никому не сказала, что увижусь с вами.  Юнги нахмурился. Неужели он сказал ей что-то, что вынуждает Джиюн обрывать связи с друзьями? Если его предположение верно, то девушка рискует повторить судьбу сестры — отсутствие трезвого взгляда со стороны и помощи на случай, если Юнги окончательно потеряет контроль. — А как же Дин или Минхек? Кажется, вы хорошо ладите.  Девушка пожала плечами.  — С Минхеком… сложно. Он хороший друг, но выручал столько же раз, сколько вызывал вопросы. Он ведет свою игру, и иногда его методы специфичны, — Джиюн со странной неприязнью посмотрела на корзинку с фруктами неподалеку. — Временами я задумываюсь, не совершаю ли ошибку, доверяя ему. А Дин… я боюсь его подвести. Иногда кажется, что все его проблемы из-за меня.  К концу фразы голос Джиюн стал совсем тихим. На Юнги она больше не смотрела, поправляя итак идеально сидящий рукав кофты. Стало не по себе. Непривычно было видеть её такой... никакой. Без улыбки, без блеска в глазах. Какой бы сильной девушка ни казалась, она все еще верила в справедливость и дружбу. И сомнения в них надломили ее куда сильнее, чем можно было ожидать.  Зато он будет единственным для нее. Разве Юнги не хотелось бы этого? Однажды он проявил милосердие, дав выбор Союн. И его захотели убить. Что, если Джиюн тоже от него отвернется? «Так и есть. Твои друзья ведут тебя не туда. Только я смогу помочь» Нет, хватит. Так нельзя. «Я буду очень разочарован, если ты будешь слушать кого-то другого, а не меня» Немного надавить, подтвердить ее опасения, и она будет его. Юнги глубоко вдохнул, сжимая кулаки. Медленно отсчитав до десяти, он позвал айдола по имени. — Пожалуй, я слегка погорячился. Не думал, что мои слова настолько заденут тебя. Прости. Конечно, в PJK могут быть подставные лица, но мы уже много сделали для их раскрытия. За твоих друзей ручаться не могу — сейчас все мы немного не в себе. Молчат, критикуют или помогают… Смотри не на то, что они делают, а зачем. Не стоит обрывать связи раньше, чем ты сможешь ответить на этот вопрос. Это я вчера хотел сказать, но не смог выразиться правильно. Юнги поднялся, уже и забыв, что тоже в мягких гостевых тапочках, и подал руку, приглашая к столу. Черты лица Джиюн стали мягче, во взгляде смешались легкая грусть и благодарность. Несколько секунд, и пальцы соприкоснулись. Юнги крепче сжал ладонь айдола. Хотелось верить, что трещина недоверия Джиюн к миру еще не успела разрастись до критических масштабов.  Тепло и уют на фоне сырой бушующей стихии, кремовый суп вместо острых токпокки и фыркающая морская свинка под боком — контрастное и пряное сочетание перекроет впечатления вчерашнего дня. А затем трудовая неделя, когда они будут в разных городах и заботах… Сети Донхена в ближайшее время останутся пустыми.  — А что вы хотели рассказать про клуб? — девушка сделала глоток мятного чая, — Что-то удалось найти? — Вернее, хотелось спрятать. Надеюсь, моя просьба скрыть наши вчерашние селфи не покажется тебе грубой.  — Вовсе нет, господин Донхен. Вы просите об этом, чтобы защитить меня, а не потому, что стесняетесь или хотите обидеть. А теперь, — девушка в предвкушении придвинулась ближе, — расскажите мне нибудь хорошее. Про вашу музыку, завтрашние курсы или собаку, которая у вас была. Я видела одну на фотографии. Юнги ласково улыбнулся. — Конечно. Прощание было недолгим, но куда более сложным, чем поиск нужных слов по дороге в Пучхон. Несмотря на задушевные разговоры и прикосновения, статус их с Джиюн отношений так и не был определён. Стало интересно, как прощался с ней Донхен. Хотя вряд ли он терзался чем-то подобным — для того и существовал. В любом случае границу Юнги переходить не собирался: «наставник, везущий айдола в логово хищников» — звучало сомнительно, делающий то же «претендент на сердце» — еще хуже. Взгляд машинально поднялся на горящий свет в окнах. Видел ли их оттуда кто-нибудь? — Спасибо, что сегодня вышла ко мне, — начал Юнги. Эту встречу назначил он, поэтому и ответственность за ее завершение тоже лежала на нем. — И если я могу быть полезным, то… Резкий порыв ветра с дождем ударил молодым людям в спину, разметав волосы и подхватив полы одежды. Оба пошатнулись и, не раздумывая, ухватились друг за друга. Когда все смолкло, потребовалось время, чтобы прийти в себя. — Вот это да, — рассмеялась Джиюн, не решаясь протереть глаза из-за макияжа и потому быстро моргая. Мир перед ней все еще плыл, поэтому она не могла различить, с каким горьким непониманием и трепетом смотрел Юнги на нее. Боль незнакомых эмоций оглушала. — Не мучай себя. Пусть размажется.  Джиюн немного помедлила, но провела тыльной стороной ладони по лицу. Тушь неровной тенью залегла под глазами айдола.  — Ну вот, если нас увидят, решат, что мы подрались, — Джиюн наклонила голову и попыталась отшутиться, чувствуя неловкость.  Но Юнги не думал ничего плохого. — Оставь идеальность для других. Мне нравится Джиюн-человек, а не образ.  Плечи девушки дрогнули, послышался короткий выдох. Затем — открытый и решительный взгляд. Такой же, как в момент приглашения проникнуть в оцепленную зону и посмотреть на ночной Сеул. Совесть боролась с любопытством и почти физически стала причинять боль. Еще несколько сантиметров близости, как перед глазами пронеслись неуместные образы: осуждающий взгляд отца, омерзительно пошлые стоны и смех Нама. Юнги неожиданно поднял голову и, не давая случиться большему, коснулся легким поцелуем лба Джиюн. Не сейчас.  *** До начала занятий в общей сложности оставалось девять часов, когда он вернулся домой. Оставив одежду сушиться на подставке, Юнги занялся подготовкой чистой на завтра. Утюг потихоньку скрипел, убаюкивая и без того сонное сознание. На кухне закипал чайник. Спать хотелось невероятно, но Юнги желал оттянуть этот момент как можно дольше. Память кинопленкой прокручивала события дня, и даже странный инцидент с надоедливой рекламой казался ему чем-то приятным. Чем-то, что прожил именно он, а не Донхен. Вспомнился Изюм, его первый компаньон на кинологических курсах. Джиюн извинялась и предлагала вернуть снимок, но Юнги заверил, что не злится. Мужчина достал провод из розетки и прошел на кухню, попутно беря с собой записную книжку. По-хорошему, ему бы не заниматься самолечением, а обратиться к специалисту, но… в том-то и дело, что было слишком много «но». Поэтому, чтобы не сойти с ума от беспорядочных обрывков воспоминаний, он иногда записывал, что успел сделать за день. Без «дорогих дневников» и прочей глупости, простая констатация фактов. Иногда он находил записи закрашенными, но при должном упорстве можно было восстановить слова. Там же он записал пароли, которые уже опробовал на компьютере. Покой нарушил внезапный звонок. Незнакомый номер, предположительно, один из завсегдатаев клуба. Юнги переписал его на бумагу и зажал зеленую кнопку. Странно, но в динамике не издалось ни звука. Юнги отложил телефон и подошел к чайнику. Почему-то его стенки были холодными, будто и не работал вовсе. Сломался? Тогда Юнги включил его снова и  дождался кипения. Все было в порядке. Он налил воду в чашку с заваркой, обернулся к столу и замер. Зрачки расширились в ужасе.  Записная книга оказалась разорвана в клочья, отдельные листы расцарапаны и небрежно раскиданы по полу. Рядом поблескивала нефритовой змеей шпилька пинё. Донхен был зол. И это стало его последним предупреждением.