Ветер дует с севера

Джи Ён всегда мечтала обзавестись каким-нибудь хобби, да вот только ни одно из возможных не вызывало у девочки интереса. Рисование сильно действовало на нервы, чтение книг усыпляло, а их написание ограничивала скудная фантазия. На украденном скейтборде школьница так и не научилась кататься, клавиши фортепиано она в принципе не различала, прямо как и гитарные лады, вечно забывая, где какие ноты и аккорды. Спорт тоже как-то не шёл, у Джи Ён, как оказалась, очень слабые лёгкие, а ещё она обладательница ужасного слуха, из-за чего при любой попытке что-то спеть ужасно фальшивила. Девочке казалось, что если бы ей повезло родиться в другой семье, более поддерживающей и богатой, то какие-то таланты она точно развила и стала бы звездой выбранной сферы. Если бы отец перестал гнобить, если бы мать пару добрых слов сказала, если бы в школе дразнить перестали... Как бы сложилась её жизнь? Кем бы она стала? В какое ремесло окунулась бы с головой? Папа твердил, что планы на будущее ей строить незачем, ведь по его мнению Джи Ён точно не доживёт до совершеннолетия. Школьница уже привыкла к подобным высказываниям, но в первое время очень сильно их боялась — а что если этот ублюдок прав? Что если она действительно умрёт со дня на день? Может он знает что-то то, чего не знает она? В любом случае, фраза эта засела в голове южанки и не давала покоя перед сном. С тех самых пор, когда мужчина впервые поделился с ней своим мнением, каждую ночь Джи Ён фантазировала о своей гибели, придумывала необычный способ и перебирала все варианты развития событий. Пусть девчонка и давным давно пришла к выводу, что ничего не меняется в зависимости от причины смерти, подобные раздумия вошли в её обязательную рутину. Это надоедало, однако избавиться не хватало сил и смелости. Джи Ён — трусливая собака, воспитанная на запугивании и угрозах. Джи Ён — бедная собака, которую почему-то никто не хочет жалеть. Она никогда не ходила на свидания, не получала любовные письма и не была героем приторно-сладких историй о прекрасной подростковой симпатии. Пока одноклассницы обсуждали своих бывших и их сексуальный опыт, Джи Ён рисовала на запястьях голые ветви, в наказание за которое потом прочувствует на себе весь сексуальный опыт отца. Он был категорически против тату. Даже нарисованных шариковой ручкой каракуль... Не то, чтобы южанка была какой-то там страшненькой, вовсе нет, внешность вполне обычная, ну может где-то на шестёрочку... Характер её отталкивал, вот в чём дело. Постоянные эмоциональные качели, из-за которых в моменте кореянка может смеяться и лыбиться во все 32 зуба, а уже через несколько минут полностью измениться в лице и начать игнорировать собеседника, а ещё странные и понятные только ей одной шуточки. Она так же стабильна, как голландская погода, такая же устойчивая, как стул с одной отличающейся по длинне от остальных ножкой, такой же хороший собеседник, как кирпичная стена. Джи Ён нельзя за это обвинить, однако и сближаться с ней не хочется. Она странная чудачка, спящая со своим папашей и коллекционирующая синяки на собственной коже. На этом всё сказано. Шли дни. Ученице удалось наладить отношения со своей новой соседкой по парте, забыв о былых перепалках и оставшись в нейтрально-дружеском статусе. Северянка пользовалась большой популярностью среди других школьников из-за истории своего происхождения и попадания сюда, в Южную Корею. Джи Ён невольно становилась свидетельницей всего, что происходило с Сэ Бёк, ведь новая знакомая тоже не оказалась любительницей покидать кабинет на переменах, вынуждая своих "друзей" приходить самостоятельно. Было очевидно, что ни того парнишку с фиолетовыми волосами по имени Су Бон (он просил звать себя "Thanos"), ни его приятеля Нам Су (или Нам Гю), ни компанию авторитетных девчонок беглянка даже за союзников не считала, какие там друзья. Даже не смотря на то, с какой откровенной грубостью иммигрантка свои истинные мысли на этот счёт демонстрировала, люди всё ещё продолжали к ней липнуть. Ну да, личико симпатичное — но на этом всё. Никаких других положительных качеств. Неужели это всё, что играет роль? Всё, что и в правду важно? Ладно, пожалуй, была ещё одна деталь, которая очень нравилась Джи Ён. Соседка никогда не начинала говорить первой. До тех пор, пока жертва домашнего насилия не подаст голос, новенькая будет просто молчать. Дышать так тихо, как только возможно, переворачивать страницы учебника абсолютно бесшумно и не издавать ни звука. Это была действительно годная способность. Ох уж эти воришки со стажем... — Come on, Нам Су, давай. Разговори подружку нашей беженки. — Су Бон подстрекает друга, игриво толкая его в бок и кивая головой в сторону спящей за партой Джи Ён. Та лениво положила голову на деревянную поверхность и свесила руки вниз, тихо сопя и видя уже третий сон. Нам Гю раздражённо фыркает и потирает затылок, с искренним негодованием глядя на псевдо-репера. — Нам Гю. — сквозь зубы прошипел тот, переводя взгляд на толпу шепчущихся за их спинами девчонок. Старшеклассник надменно усмехается, поворачивая голову товарища в сторону его поклонниц, уже визжащих и выбегающих из класса. — Вот курицы. — Сэ Бёк, cutie, что принимает твоя замечательная соседка? Че она вечно sleeping? — прыскает со смеху Су Бон, игнорируя Нам Гю, тем самым заставляя парня поморщиться от обиды. Сэ Бёк же просто смотрела на него впритык, не моргая и умоляя уйти одним лишь выражением лица. Поняв, что ответа он не получит, юноша пожал плечами и резко схватил бедную Джи Ён за плечи, с силой встряхнул и заставил посмотреть на себя. — Good mornin', sleeping beauty! Внезапно пробужденная девчонка громко ахает, перепуганно глядя на старшеклассника и быстро дыша, не замечая, как сильно вздымается и опадает её грудь. Сердце вот-вот прорвёт плоть и выпорхнет наружу, а владелица его умрёт от инфаркта. "Танос" усмехается, продолжая держать школьницу за плечи, пока по руке его не приходится сильный шлепок, быстро заставивший отпустить жертву для забав. Он удивлённо пялится на Сэ Бёк, что оказалась тем человеком, который и нанёс удар. — Женская солидарность, хах? — решает вставить свои пять копеек Нам Гю, однако когда понял, что шутка в зал не прошла, неловко откашлялся и замолк, поднеся ладонь ко рту и начиная от стыда грызть и без того потрёпанные жизнью ногти. Су Бон же просто расплывается в улыбке, делая пару шагов назад и поднимая ладони над головой. — Calm do-o-own, m'lady. — голос парня чуть дрогнул, то ли от смеха, то ли от волнения. Он вальяжно уселся на парту впереди и прошёлся пальцами по ярким волосам, тихо вздыхая и жмурясь от внезапного головного спазма. — Не знал, что ты работаешь телохранителем этой обкуренной. — Чушь какая. — подала голос уже успокоившаяся Джи Ён, сладко зевая и снова устраивая голову поудобнее на холодном столе. Она опустила веки, но на этот раз ко сну возвращаться не стала – любопытство взяло вверх, хотелось послушать разговоры крутых ребят постарше. — "Обкуренная"? Ну-с, кто бы говорил... — А ты что, разговаривать умеешь? — ехидно спросил дружок псевдо-репера с широко расставленными глазами и зализанной назад чёлкой. Черноволосый усмехается, всё же признавая наличие интереса к девочке с загадочной историей и подходя к ней, оперев руки о бока. Улыбка его слегка сползает, когда Джи Ён поднимает голову, открывает глаза и произносит ту фразу, которая Нам Гю не очень понравилась. — Умею. В отличии от некоторых, я умею использовать свои слова, а не копировать хозяина-гомосека. — Джи Ён. — тихий голос Сэ Бёк заставил девчонку опомниться. Одноклассницы пересеклись взглядами – разочарованным и предупреждающим, после чего южанка неудовлетворённо вздохнула и нехотя извинилась. — Ну ладно. Не гомосека. Спустя пару часов уроки кончились, коридоры заполнились толпами из воняющих подростков, а от обилия самых разных голосов, от пугающих басовитых до раздражающих тоненьких, в ушах начинало назойливо звенеть. Джи Ён терпеливо ждала в классе, пока бешеная толкучка сбавит обороты, непринуждённо наблюдая за кипящей жизнью внизу, за заляпанным непонятно какой жидкостью окном. Усталость постепенно брала над ней верх, но всю сонливость как рукой сняло, стоило ученице увидеть знакомую фигуру в толпе неприметных прохожих. Фигура эта угрожающе расхаживала прямо под окнами учебного заведения с пустой бутылкой в руке, кричала всякую пошлятину и крыла матами всё и вся, только вот особенно часто из уст её доносилось имя дочери, за которой она и пришла. Это был отец Джи Ён, одно только появление которого на школьном пороге заставило кровь в жилах девочки застыть, а сердце — остановиться. Она ринулась вон из кабинета, совсем позабыв про рюкзак и висящий на стуле пиджак. Папа требовал явиться, зная, что дочь его где-то там, наверху. Он ищет её, но проблема в том, что благой цель его в принципе быть не может. Ученица натворила что-то плохое, а значит страшное наказание уже поджидало её за ближайшим углом... И вот, дрожащая собачка стоит перед старой дверью, ведущей прямо на школьную площадь, откуда был чётко слышен вой её неугомонного папаши. Она чувствовала необходимость схватиться за ручку и выскочить на свежий воздух, подползти к мужчине на коленях и молить о пощаде на виду у всех, чтобы кто-то пожалел и забрал. Знала, что если не пересилит себя и не пойдёт к нему прямо сейчас, то лишь усугубит собственную ситуацию. Ноги псинки приросли к месту, а глаза округлились от ужаса. Она чётко видела картину, где отец залетает в дверной проем, рушит стены и несётся прямо на неё, грозясь прикончить на месте. Зверушка начала поскуливать, жмурясь, когда вопли родителя начинают доноситься отовсюду, заставляя потолок опуститься и вжать бедняжку мокрым носом в пол, передавливая все органы и ломая косточки одну за другой. Каждый удар отзывался эхом горестного визга, а помещение вокруг уже перестало напоминать хорошо знакомый коридор, чьи стены когда-то играли роль защитой от тирана — это не было школой, это была внутренняя часть сумеречной сферы, где была одна только Джи Ён с прижатыми к вислым ушам лапами, уже давно смирившаяся со своей участью и прекратившая сопротивление, а так же злодей, породивший для себя жертву и прямо сейчас пиная её в лицо. Страшно, страшно, страшно. Больно, больно, больно. Горько, горько, горько. Почему-то избиения внезапно прекратились, а после и вовсе сменились успокаивающими поглаживаниями по спине. Мгла ледяной сферы вдруг начала пропускать свет, белый и ослепительно-яркий, а по телу поструилось исцеляющее только что полученные ранения тепло. Шум в ушах стал меркнуть, сменяясь отдалённым повторением её имени снова и снова. — Джи Ён? Эй, Джи Ён! — слегка срываясь на крик рявкнула Сэ Бёк, положив свои ладони поверх ладошек одноклассницы, крепко прижатых к собственным ушам. Стоящие чуть позади Су Бон, Нам Гю и ещё несколько ребят из их компании молча наблюдали за картиной того, как северянка предпринимала отчаянные попытки привести девчонку в чувства. В конце концов, "Танос" не выдержал, раздражённо вздохнул и присел на корточки рядом с девушками, а затем оттолкнул иммигрантку и принялся давать ученице сильные пощёчины, тем самым быстро вернув её в реальный мир. — Я же говорил. Она точно что-то принимает... — равнодушно буркнул парень и пожал плечами, садясь на колени и наблюдая за тем, как Джи Ён шумно дышит, жалко кашляя и дрожа всем телом. Когда она подняла на него свой измученный взгляд, старшеклассник высунул язык и высоко поднял брови, корча крайне странную гримасу, непонятно что и вовсе обозначающую. Девочка с отвращением сморщилась и закрыла глаза, опрокидывая голову назад. Она сидела прислонившись спиной к холодной стенке, жадно глотая ртом столь желанный воздух и не удостоившись даже поблагодарить Су Бона за помощь. — Ну мы сегодня поедем или нет? Сколько ещё тут торчать будем? — жалобно рыкнул Нам Гю и нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Репер-школьник такого рода претензию не особо оценил, ответив приятелю осуждающим взглядом, а только потом снова взглянув на Джи Ён. — Посоветуешь таблетоны? Тоже хочется чтобы так накрыло. — хихикает юноша и вдруг дружелюбно похлопывает девочку по плечу, после чего поднимается с пола и отряхивает свои модные джинсы от приставших фантиков, пыли и прочего мусора, оставленного беспечными ребятишками. — Ну, в себя вроде пришла... Можем ехать. Нам Гю выглядел крайне оскорблённо после слов товарища, но, к счастью, решил тактично промолчать. Сэ Бёк же продолжала сидеть на земле, встревоженно наблюдая за одноклассницей и тяжело вздыхая время от времени, будто что-то вспоминая. Затем она поднялась следом за Су Боном и неуверенно оглядела коридор, после чего повернулась к парню и нахмурилась. — Может мы того мужика на улице просто спугнём? Многие старпёры боятся мотоциклистов. — предложила девушка, переодически поглядывая на ведущие на улицу двери, словно в любой момент ожидая прихода неприятного незнакомца, почему-то отчаянно ищущего Джи Ён. Но не успел "Танос" и слова сказать, как вдруг наконец заговорила сама "пострадавшая". — Не надо. — коротко пробурчала школьница и поморщилась от головного спазма, а затем, довольно быстро его поборов, неуклюже поднялась с пола и равнодушно пожала плечами. — Всё нормально. — Он в стельку пьян. — упрямо подметила северянка и нервно закусила губу, глядя на соседку по парте полным сочувствия и искренних переживаний взглядом. Чего это она так вдруг... — Под воздействием алкоголя натворить можно всякое. Он опасен. Ну, по крайней мере сейчас. — Этот маразматик обоссал здание, вонь стоит жуткая. — подливает масла в огонь Су Бон и громко хохочет за компанию с более скромными друзьями, которые, в отличии от него, имели хоть какое-то понятие о том, кем являлся мужчина для Джи Ён. Сэ Бёк подошла ближе, прежняя жалость в выражении лица пропадает, остаётся лишь привычное хладнокровие и спокойствие. Девушка прерывисто вздыхает, на пару мгновений отводя взгляд в сторону и собираясь с мыслями, а только после подбирает самые подходящие слова и приступает к монологу. — Смею предположить, что этот чудик твой отец. Разумнее всего будет подождать, пока он вернётся домой, отоспится и отрезвеет, а потом уж возвращаться самой. — судя по выражению лица оппонентки, в голове её всплыло недавнее воспоминание о сжавшейся в комок девочке, слабо защищающейся от несуществующих ударов и плотно прижимающей ладони к ушам, прямо как ребёнок в самый разгар родительского скандала. Картинка в голове только сильнее надавила на некий рычаг, заставив сентиментальность северянки взять управление на себя. — Все уже в курсе твоей ситуации, даже я. Постарайся прислушаться к словам человека со свежим взглядом на происходящее. — Я разберусь. — и это была ложь. Наглое враньё, провоцирующее гнев преувеличение и обман, раскусить который было легче простого: закусывание губы, устремлённый вниз взгляд и лёгкое подрагивание век. Джи Ён боялась последствий, с которыми, по сути, должна была уже давно смириться и подчиниться бурному течению событий, однако животный страх перед собственным родителем так никуда и не ушёл. Если она потеряла сознание просто от его разьярённых воплей, то о каких разборках может идти речь? Храбрость на словах – вещь сомнительная, отношение к которой у всех специфическое ровно до тех пор, пока они не окажутся на месте "храбреца". Сэ Бёк не отрывала взгляда от девочки, которой оставалось только гадать, что было в голове защитницы, так отчаянно рвущейся помочь. Была ли она действительно героиней, действующей по заезжанным книжным канонам, или имела какие-то свои корыстные цели? Каков был секрет северянки напротив, с момента знакомства с которой прошла лишь неделя, а у неё уже появилась такая привязка? "Никакая это не привязка, всего-то притворство и игра перед крутыми ребятами." — Как знаешь. — столь короткий и холодный ответ удивил Джи ён своей контрастностью с теми осторожными речами, звучавшими буквально пару секунд назад. Девушка отвернулась от своей растерявшейся одноклассницы и едва заметно кивнула Су Бону, засовывая руки в карманы и направляясь к выходу из здания. Остальные ребята помешкались, быстро перекинувшись парой слов, а затем потихоньку удалились вслед за иммигранткой. Последним вышел сам "Танос", напоследок подбадривающе улыбнувшись ученице и похлопав её по голове, сделав вид, что не заметил того, как она поморщилась от неприязни. — Good luck, wallflower. — процедил юноша, после чего и сам скрылся за скрипучими дверьми, оставляя школьницу наедине с неприятным осадком на душе и ощущением неправильно принятых решений. Ну и что ей теперь делать? Ох уж это глупое упрямство... Девочка сжала ладони в кулаки, прикрыла веки и выпрямилась, тем самым пытаясь успокоить себя и выйти туда, прямо к пьяному папаше и отвести его домой, если процесс наказания не начнётся прямо посреди улицы. А ведь такое уже случалось — совместные прогулки от дома до магазина обрывались внезапными избиениями, стоило маленькому ребёнку просто наступить на ногу родителя или споткнуться. Как на зло, именно в такие моменты вокруг людей не было вообще, а если были, то абьюз проявлялся в на вид лёгких шлепках по попе, которые взрослые в этом посёлке только одобряли. Но крошка Джи Ён знала, что всю ярость отец выплеснет потом, в тени слепой зоны чужих глаз, а эти слабые удары были лишь предупреждением, так скажем — щадящим вступлением. Вдруг, снаружи послышался рёв мотоциклов, а затем и весёлые вопли молодёжи вперемешку с воем её папаши. Ученица оцепенела, но когда в уши ударило огромное количество старомодных матерных ругательств, ноги её сами оторвались от земли, поволочив лёгкое тело на улицу. Дверь молниеносно распахнулась, школьница выбежала и принялась в панике оглядываться, пока не заметила группу байкеров, виляющих на своём крутом транспорте вокруг помятой и жирной фигуры, в которой девочка с ужасом узнала своего родителя. — Сволочи! Мрази! Иди сюда, шлюший ты сын! — вопил мужчина в порванной серой футболке, отчаянно мчась следом за мотоциклом с двумя людьми на нём, один из которых носил шлем, а другой... Эй, погодите, разве это не Сэ Бёк? Разве это не она только что сдавила полную бутылку воды, обливая всем потоком ревущего пьяницу? Разве не она издевательски хохотала в такт остальным ребятам из компании хулиганов прямо в лицо отцу своей одноклассницы, которые совсем недавно наблюдали за тем, как Джи Ён приводят в чувства? — Сука, ебучий гомосексуалист! Затормозить слабо? Тормози, кому сказал! — Lardass! — торжественно воскликнул Нам Гю, нарочно проезжая настолько близко и быстро как только можно, до смерти пугая мужика и смеясь над его перепуганным выражением лица. Затем юноша с надеждой метнул взгляд на Су Бона в шлеме, ожидая одобрения тому, что тоже теперь орудует американским сленгом, но тот на него даже не взглянул. Ученица замерла на месте, с приоткрытым ртом наблюдая за происходящим. Она не могла точно описать свои эмоции, столько чувств и ощущений одновременно переполняло всё тело, создавая эффект того, что девочка вот вот взорвётся, а внутренности её разлетятся в самые разные стороны, часть из которых ударится об стены учебного заведения, а другая повиснет на широких отцовских плечах. Но больше всего во всей этой картине ей понравилась красная морда разъярённого папаши, который сейчас испытывал ту же самую безысходность, которую испытывала маленькая Джи Ён, когда негодяй вжимал её в письменный стол и стремительно раздевал. А ещё ей очень нравилась Сэ Бёк, с лицом полным триумфа, сладости отмщения и удовлетворённости в содеянном. Не важно, кто предложил эту идею. Главное, что северянка участвовала в этом всём. Оставалось только гадать — нравится ли иммигрантке в целом издеваться над людьми, или она пошла на это для Джи Ён. По венам потекло тепло, вязкое и липкое, постепенно перерастающее в жар, оставляющий на коже красивые ожоги, изображённые чудными узорами, напоминающими голое ветвистое древо или огромную молнию с множеством маленьких отростков. Коленки предательски задрожали, а кончики пальцев потерпели лёгкий удар током, который спустя считанные секунды перевоплотился в мощнейший электрический разряд, дошедший до самого мозга и пяток. Девочка почувствовала защиту, которая, как ей раннее казалось, пределы страны неосуществимых желаний никогда покидать не должна была. Это было скорее предчувствие, чем осознание, ведь делать выводы было ещё слишком рано, пусть Джи Ён уже и успела себя накрутить. Но сам факт, что на неё не всё равно, что впервые её проблему не просто обсудили, а действительно примкнули к поиску решения... Одна только мысль грела, обволакивала всей своей пушистой плотностью и латала пульсирующие раны. Сэ Бёк обманула её, сделав вид, что смирилась с глупым приказом, а в итоге всё равно сделала всё по своему. Но ведь она сделала это во благо, верно? Если так и было задумано, то этот жест был чудовищно привлекательным. Дилемма. Можно сейчас театрально подбежать к папе и оттащить его оттуда, успокоить и утешить, тем самым уменьшив шанс наказания и заставить его забыть ту причину, по которой он вообще пришёл к самому школьному порогу и звал свою дочурку. Но этого Джи Ён делать не стала. Она оставила жалклго алкоголика там, позволив ребятам на мотоциклах продолжить издёвки над ним, а сама развернулась и шустро засеменила в сторону дома, время от времени оборачиваясь и злорадствующе усмехаясь. Ох, вот бы вечером это не вышло ей боком...