Циклы увядания

Солнце неумолимо ползло по небу, и Нил с ленивой тоской понимает, что целый день потратил на бессмысленные размышления. Раньше его компанией были собственные мысли, переплетённые с воспоминаниями. Он привык теряться в них, окунаясь с головой в этот безнадёжный омут. Стюарт часто говорил, что его витание в облаках до добра не доведёт. Что нужно жить настоящим, не предаваясь бренным мечтам о будущем. Все попытки объяснить, что кошмары из детства мучают его так сильно, что он не может спать, Нил прекратил. Это было всё равно, что кричать на стену. Он предпочитал каждый раз бессмысленно кивать, когда дядя спрашивал о самочувствии. Тот не хотел правды – только пустую, приемлемую ложь. На самом деле Стюарт Хэтфорд не был плохим человеком. Он был цепким торговцем с чрезвычайно чутким умом. Может быть, пост судьи испортил его восприятие мира или он всегда был таким – Нил не знал. Не хотел знать. Вопреки их щекотливой ситуации, они почти не разговаривали друг с другом. Обычно горе объединяло, а не становилось удушливыми рамками, пахнущими чем-то горьким и пыльным. На людях это был идеальный образ семьи. Но Нил снова оказался в клетке, где от него требовали скромной улыбки и робко наклоненной головы в знак уважения. Он сжимал губы от ядовитых слов на зубах, морщился, пока никто не замечал, от слишком резкого запаха, крепко цеплял пальцы друг за друга, когда кто-то подходил слишком близко. Несмотря на то, что в душе пылала горячая, клокочущая злоба, ему приходилось натягивать маску вежливой отстранённости. Но даже так было лучше, чем под боком у Натана. Даже если ожидания знакомо давили на позвоночник острыми ногтями. По крайней мере ему не доставалось ничего тяжелее профилактических ударов линейкой по рукам. Да и не было секретом, что для Стюарта он напоминал Мэри. А значит наказание могло быть каким угодно: унизительным, долгим, показательным, но точно не жестоким. Иногда Нил пользовался этим, а иногда лез на стену, пытаясь вывести своего надзирателя из себя. Сэр вилась кольцами вокруг него, прижимаясь своими тёплыми мягкими боками к его ногам. Нил медленно погладил её, а после, когда она перестала мешаться, вытянул ноги вперёд. Кресло, в котором он сидел, было большим и мягким, слишком удобным. В нём хотелось утонуть или просто остаться навсегда. Интересно, а кто-то сможет помешать, если увидит, что консорт тащит стул по коридору в сторону своих покоев? Огонь в лампах едва слышно трещал, а неуловимый ветер покачивал причудливые блестящие украшения под потолком. Нил часто ловил себя на том, что высоко задирает голову, рассматривая всё это великолепие. И не было в этом ничего сложного или невообразимого, но всё казалось ожившей сказкой: яркое, блестящее, по-детски интересное, почти трепетное. Лишённый нормального детства, Нил часто слушал рассказы своих кузин. Не смотря на строгое воспитание и большие ожидания, у них всё равно были игры, друзья, увлечения, свойственные детям. Они с теплотой вспоминали прошлое, потому что им было что вспомнить. Нил мог похвастаться лишь шрамами и смутными воспоминаниями о тёплой липкой крови. Но сегодня был хороший день, какие бы воспоминания не подкидывала его память. Почти всю неделю шёл дождь. То, что начиналось как мелкое досадливое неудобство, быстро переросло в какую-то непонятную катастрофу. Обрадованный новой возможностью исследовать территорию за стенами дворца, Нил довольно быстро обжёгся о собственные ожидания. Кейтлин привычно пожимала плечами, отстранённо вспоминая, что в прошлом году дождь лил целых три недели подряд. Нил старался не закатывать глаза каждый раз, когда вспоминал об этом. Но прошло уже несколько дней, а его новообретённая свобода закончилась, так и не успев начаться. Может быть, Богини видели его фиаско у озера, поэтому, чтобы избежать похожего позора, просто-напросто выбрали самый быстрый вариант обезопасить свои глаза? Это звучало вполне логично. Или он просто сходил с ума. Может быть, это было вполне в духе Двора. Но факт оставался фактом – Нил оказался заперт в четырёх стенах. Конечно, никто не заставлял его оставаться в покоях весь день, но настроение быстро портилось. На второй день Кевин сообщил, что временно отправляется с поручением от самого Благого короля куда-то в летний круг. Обрадованный, Нил уже строил планы, пока Кевин болтал и болтал. Он даже пару раз упомянул о Мэтте: что тот зайдёт и проведёт несколько уроков. Нил всё это время, пытаясь сделать вид, что это совершенно не так, старался выцепить любое упоминание об Эндрю. Но даже если бы захотел, то он не смог бы пропустить это мимо ушей: альфа буквально трижды указал на то, что его послал именно Эндрю. Благой король, и никто другой. Кевин начал с этого, упомянул лишний раз во время паузы, а после завершил свой непомерный список книг для чтения в качестве домашнего задания в его отсутствие, упомянув, что к созданию нескольких из них причастен род Миньярд. Нил не знал в чём была его проблема. Кевину оставалось только топнуть ногой и сходить нажаловаться своему дорогому королю о том, что Нил плохо на него влияет. Для верности пустив слезу-другую. На четвёртый день чтения, поспорив сам с собой, Нил забросил невероятно тяжёлую книгу в угол комнаты, намереваясь использовать свободное время с пользой. Так как был день, и Жан сидел на его кровати, откинувшись назад, то пришлось взять его с собой. По сути, Нилу не запрещали гулять там, где он хотел, но из-за норм этикета и прочих скучных правил, он обязан был брать с собой сопровождающих. То, что он чаще игнорировал это правило в виду того, что приключения находили его посреди ночи – не его вина. Но был день, даже пусть и омрачённый дождём, поэтому на поиски проблем они отправились вдвоём. Сэр, помедлив, ринулась за ними, почти впечатавшись лбом в закрывающуюся дверь. Нил бы с удовольствием посмотрел на то, как Жан попытался бы оправдаться за это, раз даже Благой король не вызывал в нём нужного уровня страха. И если бы Нил знал на что именно они наткнутся, свернув пару лишних раз не туда, то благоразумно остался бы в покоях. Даже пыльный талмуд казался намного интереснее того, чем был на самом деле. А это говорило о слишком многом. Потому что в одном из проходов, достаточно широких, чтобы в нём поместилась целая маленькая армия, за одной из причудливых колонн, Нил заметил подозрительно-знакомые рыжие волосы. А затем и руку, явно мужскую, трепетно перебирающую пряди, накручивая их на пальцы. Под ладонью находился витиеватый серебряный браслет, а дальше – тёмно-зеленый рукав. Что-либо разглядеть он не успел, потому что, услышав знакомый смех Кейтлин, заглушивший голос её спутника, Жан схватил его за шкирку, и они поспешно ретировались прочь. Прятаться и следить было негде – если пара возлюбленных выйдет из-за колонны, то тут же заметит их. Сэр, будто специально, зашуршала когтями по полу, и отчётливый мужской голос что-то начал говорить. Но что – Нил уже не расслышал. Они быстро оказались на безопасном расстоянии, и он даже не рискнул обернуться. На первый взгляд они не были виноваты. Если бесстрашная парочка пряталась по углам, то могла бы делать это получше. Ему было всё равно на тайные отношения. Его больше волновало то, что у Кейтлин, так или иначе, была связь с кем-то на территории дворца, явно выходящая за рамки приличий. У Кейтлин, которая считалась самым приближённым к консорту человеком. Жан отмахнулся от его подозрений, сказав, что просто кто-то из стражи лобызается со служанкой, ничего нового или особенного. Нил показательно скривился, не желая представлять кого-либо в такой ситуации. Нил понял, что Жан, скорее всего, не заметил серебряный браслет, который точно принадлежал кому-то из аристократов. Возможно, это был чиновник или графский сын, приехавший с отцом на встречу с королём. Но точно не стражник. Когда вечером Кейтлин вернулась, принеся с собой ужин, Нил не стал затрагивать эту тему. Она выглядела лучше, чем всего пару дней назад. Казалось, что у неё что-то произошло, и она ходила мрачнее тучи, пытаясь всячески этого не показывать. Но Нил, пусть иногда не понимал намёки, не был глупым. Сопоставить факты не составило труда: Кейтлин явно что-то расстроило в тот же день, когда Жан решил проявить безумный уровень глупости, попытавшись бросить вызов королю. После этого она ходила сама не своя. Он хотел попросить Жана проведать её, просто поговорить, но тот не был лучшим вариантом для собеседника. А сам он, в силу положения и недостаточного времени для дружбы, уж точно не подходил для чего-то такого специфического, как разговор про чувства. Но тогда ему показалось, что всё прошло. Особенно, когда на следующий день, Кейтлин пришла разбудить его, выглядя намного счастливее, чем пару дней назад. Нил устало провёл рукой по лицу, пытаясь отогнать от себя липкость прошедшей ночи. Он устал и хотел отдохнуть, но, казалось, бедам не было конца и края. Даже сидя здесь, смотря на раскидистые кроны деревьев, виднеющееся за большими резными окнами, он не мог избавиться от бесконечного потока мыслей. Все последние дни его мечты занимал только один человек. Светлые волосы. Плоская линия рта. Пустой взгляд. Тёплая карамель. Лесная глушь. Россыпь ягод для пирога. Чёрная, будто испачканная сажей, кожа. Мягкость поцелуев. Холод прикосновений. Он думал об Эндрю. Нил никогда и ни к кому не испытывал ничего подобного. Он по странному привязался к Жану, пытаясь заботиться о нём. Моро умолял взять его с собой, даже зная, что, останься он дома, под боком Хэтфордов, Рико не смог бы до него добраться. Но он всё равно просил взять и его. Нил знал, что Ичиро Морияма спорил с его дядей о том, что будет более целесообразным – слуга, почти шпион, посланный вместе с Нилом в качестве сопровождения. Ичиро хотел выведать все секреты Двора. Иметь человека внутри, который, в случае чего, сможет ему помочь. Пока Двор не выдвинул требование, ссылаясь на старый договор, что сопровождать выбранную омегу для брака и остаться во Дворе вместе с ней может только другая омега. А бывший император, Кенго, то ли питал врождённое презрение ко всем омегам, то ли просто не видел смысла обучать кого-то, кто не был альфой или в иной ситуации бетой. Но это сыграло Стюарту на руку – у Ичиро просто не было никого, кто подошёл бы. Но, может быть, Нил был эгоистичен, не имея никакого желания быть пешкой в руках Морияма, поэтому он довольно быстро согласился взять с собой Жана. Ичиро был зол, недоволен, угрожая Стюарту ровно до того момента, пока не пришла пора собирать вещи. Жан был его единственным другом. Напарником. Тем, на кого можно положиться, кому можно доверить свои секреты. Стюарт называл их почти что неразлучными, будто котята из одного помёта. Но даже ему он не рассказывал многое из того, что крутилось в голове. Как музыкальная шкатулка, чью мелодию, казалось, никто не слышал. До Эндрю. Нил не знал почему стал доверять ему. Или симпатизировать. Может быть, так ощущалось на вкус всё то, о чём писалось в романах? Или его тело делало всю работу, связавшись с альфой. Разгадать Эндрю было сложно. Нил не уверен, что приблизился хотя бы к половине понимания того, что происходило в чужой голове. Потому что как он мог сопоставить тот злой образ, который рисовала ему мать про каждого алчного, жестокого альфу с тем, что он видел сейчас? Может быть, фейри настолько сильно отличались от людей. Но тогда, после той трепетной встречи в тайном саду, заснув на одной постели, Нил думал, что Эндрю позвал его провести с ним вечер только ради повторения брачной ночи. Ему говорили, что альфы думают только о своём удовольствии, но с того момента между ними не было ничего, кроме лёгких поцелуев под шелестящими кронами деревьев. Может быть, у него были любовники? Нил не думал, что он первый. Его супруг выглядел так, как выглядел, а значит у него точно кто-то был. Его скорее не злила, а смущала мысль, что это продолжается и сейчас. Они были знакомы всего ничего, даже месяц не прошёл как их клятвы признали достойными, но что-то внутри тоскливо скреблось от одной лишь мысли, что есть кто-то другой. Нил отгонял эти образы, пытаясь оправдать свою злость чем-то более рациональным, чем несколько завистливых мыслей. Но может быть никого и не было. Кронпринц фейри не был известен своими любовными похождениями. Военной политикой, деловыми связями и стратегией – да, пожалуйста, любой рассказ про Двор сопровождался чем-то, связанным с этими качествами. В пример, напротив, его мать получила титул «королева сердец» и несла в себе слухи про череду любовников, разошедшихся по людским королевствам как стихийное бедствие. Только в детстве Нил думал, что её титул значил что-то возвышенное, пока не вырос и не понял, насколько ядовиты были присказки про вдовствующую королеву из спрятанного посреди древнего леса королевства. Да и не пахло от Эндрю ничем, кроме его собственного запаха. Даже если бы он менял партнёров, как меняют перчатки, то затяжной омежий запах всё равно остался бы, сколько кожу не три. Может быть, Нил был дураком. Но он точно не позволит никому, даже Благому королю, водить его за нос, как наивного ребёнка, верящего в сказки. Эндрю поцеловал именно его. Был добр и внимателен к нему, не к кому-то другому. Предложил свою компанию, сдержал слово, и они мирно провели вечер за ужином и прогулкой по внутреннему дворцовому саду, расставшись на обещании повторить ещё раз в ближайшем будущем. Не было ни давления, ни липких, якобы случайных, неуместных прикосновений. После этого он видел Эндрю украдкой, краем глаза. С того момента за скрытой дверью, казалось, между ними что-то изменилось. Нил чувствовал чужой запах совсем рядом, будто лёгкий тёплый ветер, украдкой проскальзывающий мимо него. На следующий день Сэр принесла небольшой букет уже знакомых голубых цветов, зажав его между зубов. Стебли были перевязаны тонкой лентой, которую Нил, конечно же, сохранил. Он не мог понять почему, а поэтому, чтобы не занимать мысли, просто перестал размышлять об этом слишком сильно. Теперь у него было пять лент. К вечеру он ожидал получить шестую. Нилу хотелось хлопнуть самого себя по лбу из-за этого, но он планировал сплести из них браслет или ещё что-то, как научили его кузины. Но, казалось, Эндрю давал ему пространство. Будто подталкивая обдумать собственные чувства в такой щекотливой ситуации навязанного брака. Но он проводил из ночи в ночь столько времени, думая о тепле чужих губ, что становилось просто не смешно. Нил едва слышно промычал старый, изъеденный мотив. Однажды он понял, что это самый лучший способ привести мысли в порядок, не дёргая себя за волосы. Просто неясный силуэт колыбельной, смутно маячившей в несколько нот на самом краю сознания. Неожиданный стук по краю кресла заставляет почти подскочить на месте. Нил быстро смотрит вниз, на пустое пространство, где всего несколько минут назад лежала Сэр. — Точно, как кролик, — хриплый голос раздаётся над самым ухом. Нил прикладывает руку к груди, пытаясь успокоить загнанно бьющееся сердце. Когда-нибудь этот дворец доведёт его настолько, что он умрёт от испуга. — Сами вы… — Нил быстро оборачивается, чтобы оценить количество лишних ушей вокруг. За чужим боком Нил видит замершего на своём месте Жана, широко раскрытыми глазами смотрящего на них. Он что, не заметил короля? — Сам такой, — в итоге бормочет Нил, поняв, что кроме них троих в библиотеке никого не было. Если по началу он думал, что помещение специально освобождают к его прибытию на учёбу, чтобы не мешать или не смущать, то сейчас Нил почти уверен в том, что сюда никто, кроме них, не ходил. Иначе невозможно было объяснить, что помимо библиотекаря, коренастой женщины с острыми ушами, здесь никогда никого не бывает. — Тебе ещё не надоело? — Эндрю обошёл кресло, а после замер, скрестив руки на груди. Нил медленно, снизу вверх, оглядел чужой образ. Как всегда чёрный, с тонкими серебряными нитями. Его взгляд дольше нужного задержался на полоске открытого живота, смутно помня, как когда-то давно, будто в другой жизни, проводил по ней пальцами. Когда они встретились взглядами, то Эндрю медленно облизнул нижнюю губу. Нил уловил как почти незаметно мелькнул чёрный кончик языка. Что-то тёплое отдалось в животе, заставив неловко ёрзать, сильнее вцепляясь пальцами в книгу. — А тебе? — попытавшись скрыть свою неожиданную реакцию, огрызнулся Нил. — Я говорю только правду, — Эндрю дёрнул плечом, а затем опустил взгляд вниз. — Скучаешь? Нил медленно взглянул на книгу на своих коленях. «История магического словообразования». Удивительно толстая вещь, написанная на общепринятом языке. Но понятнее это её явно не делало. По крайней мере Нил мог её прочитать, потому что, казалось, абсолютно все книги здесь были написано на языке фейри. Конечно, это было логично, но как вообще Кевин ожидал, что он прочтёт всё заданное, если он даже не мог освоить местный алфавит? Недолго думая, Нил с громким хлопком закрыл книгу, а после протянул её вперёд. Эндрю, выгнув одну бровь в немом вопросе, взял её. — Ради памяти Богинь, — он, прищурившись, быстро пролистал несколько страниц. Его глаза ловко скользили по строкам, а брови хмурились всё сильнее и сильнее. Через мгновение, с картинным отвращением на лице, он захлопнул её, отложив на стоящий рядом стол. — Ну и нудятина. Это то, что тебя заставляют зубрить? Нил недоверчиво моргнул. Это что, была какая-то шутка? — Не смотри так на меня, — Эндрю едва слышно фыркнул, будто точно знал о чём думал Нил. — Когда-то и мне пришлось всё это прочитать. Нудятина та ещё. — Это было сто лет назад? — не удержавшись, съязвил Нил. — Триста двадцать пять, — совершенно безэмоционально ответил ему Эндрю. Он же шутил, правда? — Что ты тут делаешь? — заместо этого спросил Нил. Он поморщился от глупости вопроса. Всё равно что спросить Стюарта, что тот делал на кухне в его собственном доме. — Пришёл, чтобы пригласить на обед, — Эндрю, сложив руки за спиной, наклонился вперёд. Всего немного, но этого хватило, чтобы свет от блестящих на солнце стёклышек окрасил чужие волосы ореолом света. От него пахло теплом, уже знакомым сладким завитком. В таком положении казалось, что золотые глаза, скрытые почти что тенью, хищно светились. Нил почувствовал неясный трепет. — Это что, особое отношение к простому, скромному мне? — Нил едва заметно улыбнулся, забавляясь. Ни в каком из снов не могло произойти, что король лично посетит кого-то, чтобы куда-то пригласить. Даже на одной территории все просьбы и приказы о встрече передавались через специального слугу. То, что Эндрю хотел его компании настолько, что появился сам, было забавным, но не менее желанным улучшением их отношений. С другой стороны, совсем недавно он пытался его съесть, судя по той настойчивости, с которой проходили их поцелуи, поэтому мог ли Нил вообще дразнить его? Он и сам страстно желал чужого внимания. — Может быть, — Эндрю наклонился ещё ближе, оставляя между их лицами едва ли один вздох. Нилу хочется податься вперёд, чтобы снова познакомиться с ощущением чужой кожи на своей, но он остаётся сидеть, рассматривая темнеющий рисунок на чужих щеках, под самыми глазами. Маленькие пятнышки напоминали неаккуратную россыпь веснушек, будто нарисованные, сдвинутые забывчивой рукой в стороны. Какие-то из пятнышек были крупнее, какие-то совсем маленькие, едва заметные, будто сбрызнутая краска с толстой кисти. Ранее Нил сравнил их с чешуйками, находя общий мотив узора, но сейчас, так близко, он ясно видел, как между каждым пятнышком скользила едва заметная тонкая полоска кожи. Это напоминало искусный, кропотливый рисунок тушью. Нилу слишком сильно хочется его испортить. — Так мне ждать приглашения или можно дальше погружаться в это невероятное чтиво? — Нил откинулся на кресле назад. Может быть, это было похоже на дёрганье злого кота за хвост. Или ловля подкинутого вверх ножа с завязанными глазами. Но Нил мог признаться, что был дураком. Потому что только кто-то невероятно глупый мог испытывать на прочность то, на что было просто страшно посмотреть. Эндрю, к его чести, никак не отреагировал. Его лицо было пустым, тщательно выверенным. Лишь прищуренные глаза выдавали скрытое веселье. — Это твой вопрос? — Может быть, — Нил, невзначай, потянулся. Он почти с детским восторгом наблюдал за тем, как чужой взгляд быстро проследил за сползающей с плеча тканью. В эту игру могли играть двое. — Тогда приглашаю тебя отобедать в моей компании, — ни один мускул на чужом лице не дрогнул. Но Нил всё равно ощущал сливочный вкус победы на кончике языка. — Тогда я принимаю приглашение. Эндрю выпрямился, а после протянул руку. В любой другой ситуации с любым другим человеком, не взирая на правила или этикет, Нил проигнорировал бы это. Очень многие, считающие его лёгкой добычей из-за пола или роста, быстро обжигались, встретив невероятный уровень ядовитого неподчинения. Не привыкшие к тому, чтобы им отказывали, очень многие джентльмены проявляли свою истинную суть. Нил забавлялся, отходя на безопасное расстояние, когда очередной альфа терял терпение, начиная либо угрожать, либо пытаясь наброситься. Но с Эндрю ему хотелось действовать иначе. Не мягче, а просто менее безрассудно. Сыграть во что-то, что не закончится с тем, как угаснет вечер. Узнать, куда именно заведёт эта загадка. Нил вложил свою ладонь в чужую, с восторгом чувствуя край острых когтей, лёгкой дрожью прошедшихся по сгибу его запястья. Эндрю, не изменяя себе, легко потянул вперёд. Его хватка, уверенная и тёплая, не причиняла ни грамма боли. Нил знал, что в этих костях скрыта сила, не подвластная ни одному человеческому разуму, но то, как мягко и играючи Благой король каждый раз держал его за руку, было чем-то, что просто не укладывалось в голове. Он не тащил, не дёргал, не пытался хваткой будто бы сломать сами кости. Даже дядя не раз дёргал за больную руку, забывая, что старые раны так и не зажили должным образом, навсегда оставаясь болезненным уродливым напоминанием о Натане. Нил всё ещё опасался, что всё это – притворство, но ему почему-то хотелось верить, что Эндрю его не обидит. По крайней мере не так. Казалось, тот интуитивно всё понял, только взглянув на его шрамы. Нил ждал этого вопроса в их игре, одновременно страшась и желая, чтобы это бремя было снято с его плеч. Отпугнёт ли Эндрю правда? Ему хотелось думать, что нет. Благой король казался каким угодно, но точно не брезгливым трусом, неспособным взглянуть правде в глаза этой жестокой жизни. Нил всё ещё помнил тот смазанный, призрачный след от губ, оставшийся на самом краешка шрама на лопатке в брачную ночь. Не видя чужого лица, он всё ещё верил, что там могло быть что угодно, но точно не скука и не отвращение. — Сегодня будут подавать десерты. Повара будут в восторге приготовить тебе всё, что ты скажешь, — Эндрю увлёк его за собой, опустив ладонь на поясницу. Нил не упустил из виду, как вежливое расстояние между ними растаяло, будто кубик сахара в воде. Ему захотелось улыбнуться, поэтому, чтобы отвлечься, он бросил быстрый взгляд через плечо. Обычно Сэр, стоило Эндрю появиться, тут же начинала виться кругами, путаясь под ногами. За самим Нилом она везде следовала хвостом, поэтому было странным, что эта бестия не вклинилась между ними, пытаясь выпросить чужое внимание. Но, обернувшись, Нил не смог выцепить ни единого клочка белого меха, потому что единственным, что врезалось в его сознание, будто перевёрнутая телега, был Жан. С посеревшим лицом, он широко раскрытыми глазами смотрел прямо на них. Его руки, прижатые к бокам, сжавшись в кулак, крупно дрожали. Скорее всего он даже не осознавал этого. И смотрел он, кажется, не на них. Не на Нила. Потому что не было ни единой причины почему Нил мог стать кем-то заслуживающим такой реакции. Нет, напряжённая линия плеч принадлежала всецело тому, кто шёл рядом. Нил инстинктивно скосил взгляд на Эндрю, но тот, не поворачивая головы, продолжал едва слышно перебирать между зубов короткую мелодию. Нил тяжело сглотнул, осознав, что это тот же самый мотив, принадлежавший ему. И тогда, когда Эндрю только появился, Жан не просто смотрел на него. С горьким, тошнотворным чувством Нил понял, что тот уже был напуган. Он принял страх за любопытство. Ошибка, которая могла стоить слишком многого. Но что же он увидел такого, что его так сильно выбило из колеи? Его, человека, держащего лицо даже в самой напряжённой ситуации. Нил отвернулся, зная, что тот придумает убедительную картинку, состоящую целиком и полностью изо лжи, когда он сможет допросить его. Ему нужно будет действовать иначе. Когда они свернули за угол, то Жан не последовал за ними.

⋘ ✧──── : *.☽ .* : ────✧ ⋙

Нил раздражённо вонзил вилку прямо в румяный бок гриба. По крайней мере он надеялся, что это была шляпка гриба, просто слишком большая, вдоволь усыпанная запечёнными овощами. Сладкий кисловатый запах кружил вокруг тарелок, стратегически расставленных у занятых мест. Принимая приглашение, Нил ожидал, что они с Эндрю смогут остаться вдвоём. Его мысли были заняты попыткой разгадать то, что так встревожило Жана, поэтому он даже не заметил, что в столовой уже кто-то был. Не узнать младшего принца было занятием почти занимательным по своей сложности. Правда была простой – близнецы оказались одинаковыми. Или они таковыми были. Когда-то давно. Нил видел Аарона только на церемонии и ровно один раз после, когда они почти столкнулись в коридоре. Тот огляделся по сторонам, будто что-то искал, а после, презрительно скривившись, прошёл мимо. Нил не знал какая муха его укусила, а поэтому просто проигнорировал. Инцидент быстро забылся – последующий унылый бубнёж Кевина действовал лучше любого снотворного. Но сейчас видя такое поразительно незнакомое лицо, принадлежавшее человеку, на которого Нил смотрел часами, что-то неприятно переворачивалось в животе. Тот сидел, не поднимая глаз от тарелки, пока Эндрю не переступил порог. — Ваше Величество. Только тогда младший принц соизволил пробормотать вялое приветствие, на которое ожидаемо не получил ответа. А вот его спутника, кудрявого и темноволосого, Нил точно видел только мельком. Если, конечно, смог бы вспомнить хоть что-то с церемонии. — Это Николас, — едва слышно прошептал Эндрю на ухо, а после обошёл Нила, чтобы занять своё место. Ему было приятно, что Эндрю уделил этому внимание, помогая избежать неловкой ситуации. — Ах, Ваше Величество, добрый день, — Николас поднялся, а после поклонился, переведя взгляд на Нила. — Доброго дня и вам, Ваше Высочество, я рад наконец познакомиться с вами лично. — Прошу, зовите меня просто Нил, — было трудно привыкнуть к тому, что не было нужды склонять голову ни перед кем, даже учитывая статус в обществе или пол собеседника. Вдовствующая королева всё ещё не могла его поймать, а Эндрю, казалось, было всё равно, что его супруг не раболепно едва слышно что-то бормочет в ответ. Это была всего лишь условность этикета, но то, что Нил мог нарушить её, смешивая дерзость с фамильярностью, было приятным дополнением. Но он успел заметить, что даже семья обращалась к Эндрю строго на «вы». Это могло ничего не значить, но Нил всё равно запомнил. Младший принц явно был недоволен, а Николас скорее забавлялся всей этой ситуацией. Да и то, какой титул они оба использовали, ясно сигнализировало о проблемах. — Тогда для вас это просто Ники, прошу вас в ответ не нагружать меня этими старомодными приветствиями, раз мы теперь одна семья, — Ники широко улыбнулся, а после, дождавшись ответного кивка, вернулся на своё место. Нил не был уверен какое место ему занять, но Эндрю снова удивил его, оставшись стоять около угла, явно ему не принадлежавшего. Нил подошёл ближе, и альфа выдвинул перед ним стул, приглашая сесть. Сам он, отступив, занял место по главе стола. Нил старался не обращать внимание на скрутившее его разочарование – он сидел слишком далеко. Стоило Эндрю сесть, рядом с ним оказалась фейри в форме, отличающейся от той, что носили слуги. Нил видел её впервые, но сразу же понял зачем она здесь – не заметить увесистую стопку писем в её руках было сложной задачей. Эндрю ловко стянул с самой верхушки письмо, пока фейри, перебирая остальные конверты, искала, кажется, только какие-то определённые. Она опустила на стол несколько, оставив другие в руках. Нил успел разглядеть лишь золотой оттиск, прежде чем Эндрю быстро вскрыл бумагу одним из своих когтей. Нил тяжело сглотнул, почувствовав, как теплеют щёки. Если бы он мог, то ударил бы себя по лбу за такую реакцию. Слуги, как по команде, стали выносить обед. На этот раз присутствовала только одна из зайчих. Она налила Эндрю что-то из тёмной бутылки, не проронив ни слова. Нил до сих пор не мог понять почему именно эти слуги: по какому методу они действовали, как сменяли друг друга, как видели в этих масках, не желая их снять, по какому принципу вообще определялось их количество. Нил устало потёр переносицу. Эти размышления медленно убивали его. И вот так он оказался там, где оказался – лениво протыкая овощи на тарелке, желая, чтобы это поскорее закончилось. — Ну, Нил, и как вам Двор? Впечатляет, да? Зато он сидел достаточно близко к семье Эндрю. Что абсолютно не являлось приемлемой альтернативой, потому что светские беседы Нил ненавидел больше всего на свете. — Интересное место, — Нил покрутил в руках бокал, закручивая воду в нём небольшой блестящей волной. — Очень много растений. — О, наверное, непривычно. Я никогда не был в людских королевствах, но слышал от торговцев, что они по истине скудные, если сравнивать их со Двором, — Ники рассмеялся, будто не замечая неловкой натянутости в чужих словах. А может быть, он просто старался скрасить ситуацию. Наверное, близнецы не были особым подарком на день рождение. Всё, что Нил знал о роде Ники, так это то, что Хэммики были связаны с Миньярдами. Он не казался их кровных братом, скорее названным, потому что не было ни единой общей детали в их внешности кроме длинных острых ушей. Ники казался громким, но наигранно пустым. Близнецы же создавали впечатление тихих наблюдателей, выискивающих любую слабость. Или такое впечатление производил только Эндрю. Аарон сидел, надувшись, сверля Нила взглядом из-под длинной чёлки. Его уши были такими же острыми, как и у брата, но глаза казались темнее. Знакомых чёрных пятен на своде скул почти не было. Издалека это можно было бы принять за крупные россыпи веснушек. Нил рассеянно оглядел младшего принца ещё раз. Светлые, как и у Эндрю, волосы, правда намного длиннее, но такая же бледная кожа. Наклон челюсти и выступ подбородка казался намеренно похожим, будто высеченным из одного камня. Его рот, сжатый в недовольную линию, больше походил на детскую обиду. Пальцы венчали когти, но, в отличие от Эндрю, испачканными чернотой оказались лишь кончики пальцев, будто нечаянно столкнувшиеся с чернилами. — Такие же, как и люди, — прошипел Аарон, бросив быстрый взгляд на брата. Нил тоже посмотрел на Эндрю. Тот сидел, полностью увлёкшись словами на бумаге. Казалось, он даже не расслышал то, что было сказано. — Аарон! — Ники недовольно ткнул его в плечо пальцем. — Не ты ли каждый раз тянешь уши к тем, кто приехал от людей? Младший принц тут же зашипел, пытаясь перебить Ники, но тот лишь разочарованно покачал головой, будто недовольная ребёнком мать. Он зря старался – Нила подобные колкости не задевали. Дома он слышал вещи похуже, чем зазнавшийся фейри, ревнующий к вниманию собственного брата. На торжестве после церемонии тот бросал в их стороны ревностные, злые взгляды. Лишь на вручении подарка он выглядел вполне собранно, но вот после, когда алкоголь явно ударил в голову, младший принц точно не скрывался. Ему не повезло, что, кажется, Эндрю даже ни разу не взглянул в его сторону. Беседа со «скудным человеком» явно показалась ему более заманчивым предложением. Нил скрыл своё раздражение за краем бокала. Вода на вкус была чуть сладковатой, с едва уловимыми лимонными нотами. Словно в ней замачивали жёлтые кислые дольки. Выросшие с золотой ложкой во рту альфы его не страшили. Всегда было интересно наблюдать, когда они понимали, что не могут справиться с одной единственной омегой, привыкнув, что перед ними все расступаются. Нил отвернулся от парочки, тем самым спасая самого себя от ссоры. Их проблемы его не интересовали. А вот стоящие в вазах по всей середине стола цветы – да. Нежно-розовые, с острыми лепестками, напоминавшие кружево. Он не узнал их, но за время, проведённое во Дворе, Нил уже успел понять, что даже привычные глазу цветы здесь выглядели совсем иначе. Может быть, ему стоило попросить Кейтлин принести ему такие же в покои? Цветы почти не пахли, но он всё равно мог уловить тонкий сладковато травяной запах. Казалось, каждое растение здесь пахло чем-то сладким. Как кремовые пирожные или свежие ягоды. — Нил, вы уже познакомились с кем-нибудь из приезжих учеников? — Ники, отодвинув тарелку от себя, почти что перегнулся через стол. — Думаю, компания других людей будет весьма полезной. Когда мне нужно покинуть столицу, то я всегда скучаю по дому. Не представляю каково вам. Его голос был не громче шёпота. Нил быстро взглянул на Эндрю – тот всё ещё перебирал письма. Вокруг него была разложена только бумага, но стоящей тарелки с едой Нил не заметил. Лишь бокал, из которого он периодически пил. Нил слишком внимательно проследил за тем, как бордовый напиток окрасил губы красной тенью, и усилием воли заставил себя отвернуться. — Да, я успел познакомиться с мистером Ноксом. Весьма занятный молодой человек, — Нил не знал, что именно ему нужно говорить, потому что не был осведомлён об отношениях между людьми во Дворе с его непосредственными обитателями. Мэтт и Даниэль казались двумя курицами-наседками. Кевин пренебрежительно гнул брови, когда видел Жана и Кейтлин, но совершенно иначе относился к Джереми. Здесь был вопрос, который Нил не хотел задавать. — Отличные слова для того, кто повёл себя как дикарь, размахивая руками, будто обезумевшая птица. Все людские омеги такие невоспитанные? — Аарон пытался звучать жёстко, но весь эффект от его слов терялся из-за того, что он почти шептал. — Напасть не на кого-то, а на принца, официально приглашённого во Двор. Тебе повезло, что тот не стал выдвигать никаких обвинений. Ещё только государственного скандала не хватало. Ах, так слухи по дворцу разносились настолько быстро. Интересно, кто именно рассказал младшему принцу о том, что произошло. Нил медленно перевёл взгляд на Аарона, показательно небрежно осматривая его. И чем он только ему насолил, что оказался удостоен такому количеству желчи? Ники издал возмущённый хрип, но его прервал резкий звук. Нил повернул голову, уже точно зная, кто способен эффектно заявить о себе. Эндрю, с убийственно пустым лицом, поднялся со своего места. Фейри с письмами быстро складывала бумаги, не поднимая глаз. Она удалилась прежде, чем кто-либо успел пошевелиться, так же тихо, как и появилась. Нил ожидал, что Эндрю уйдёт. Или вмешается. Ему в равной степени не хотелось ни того, ни другого, потому что он вполне был способен защитить себя сам. Но в какой раз альфа удивил его. Схватив свой стул за спинку, Эндрю, не меняясь в лице, обогнув стол, потащил его за собой. Две ножки, чертившие по полу, издавали надсадный скрип. Нилу чудилось, что дерево трещало не из-за грубого обращения, а из-за непомерно сильной хватки. Даже со своего места он мог видеть, как напряглись чужие костяшки пальцев. — Богини помилуйте, — пробормотал Ники, зажав рукой рот. Нил был полностью с ним согласен. Когда Эндрю дошёл до него, то поставил стул настолько близко, что задел подлокотник его стула. С едва слышным скрипом он опустился на своё новое место, широко расставив ноги, насколько позволяло дерево. Нил отчаянно хотел, чтобы ему было чем занять руки. Слуга-зайчиха тут же оказалась рядом, поставив бокал, а после и саму бутылку. Из-за закрытой крышки Нил не мог уловить запах, но ему на миг почудилось, что пахло кровью. — Ники, — безэмоционально поприветствовал Эндрю. — Аарон. Ники весело хмыкнул, залпом допивая свой напиток. Нил не знал, что у него было в бокале, но подозревал, что фейри явно хотелось приложиться к бутылке с алкоголем, чтобы хотя бы немного дистанцироваться от этой ситуации. Аарон выглядел так, будто проглотил что-то невероятно горькое. — Мама попросила передать, что хочет тебя увидеть, — сухо сказал он в ответ, быстро сменяя тему разговора. Эндрю выгнул одну бровь, выглядя слишком скучающе. — Тильда настолько не в себе, что не смогла сказать этого лично? — в его голосе скользило раздражение. Будто он пытался отмахнуться от назойливой мухи. — Если бы ты не был так увлечён... — Аарон выразительно бросил взгляд на Нила. — Своим новым хобби, то смог бы найти время для собственной матери. Никогда Нил ещё не слышал, чтобы в слово «хобби» вкладывалось столько презрения. А ведь его дядя всегда журил одну из кузин за то, что она собирает надушенные письма. Иной раз не брезгуя залезть в ведро для мусора в его кабинете. — Собственной? — голос Эндрю стал ледяным. — Ты что-то путаешь, Аарон. Твоя сумасшедшая мамаша ясно показала, кто у неё любимый сын. — Да ты!.. — Аарон покраснел от гнева, резко вскочив. — Не смей так говорить о ней! Особенно, в присутствии посторонних! Нил невпечатлённо посмотрел на него, сдерживая желания закатить глаза. В нос ударил запах гнева, холодный и жёсткий. Медленно, будто боясь спугнуть раненное животное, Нил протянул руку к Эндрю, едва касаясь своим локтем его. — Это Тильда для меня посторонняя, — Нил почувствовал, как Эндрю толкнул его в ответ. — А Нил теперь – часть моей семьи. И прояви уважение к консорту, это тебе не слуг зажимать по углам. Нил почти не успел осознать чужие слова, как Аарон, злобно зарычав и явно выплюнув пару-другую оскорблений на языке фейри, оттолкнулся от стола, поспешив прочь. Его стул с громким резким звуком упал на пол. Ники, быстро переводя взгляд между близнецами, едва успел поклониться, пробормотав что-то под нос, а после устремился по следу чужой детской истерики. Вот тебе и прекрасные отношения в семье, ничего не скажешь. Нил не нашёл, что стоит сказать в такой ситуации. Холодный запах гнева всё ещё покалывал в носу, но, казалось, Эндрю пытался его подавить. Было ли ему стыдно за эту вспышку или же он просто не хотел демонстрировать собственные эмоции – это было неважно. Несмело Нил протянул ладонь в знак мирного подношения. Ему всегда помогало, когда Элоиза сжимала его руки в своих, скрывая секрет этой уязвимости в долгих беспокойных ночах, наполненных слишком многим, о чём не хотелось говорить. — Он не всегда такой, — Эндрю, помедлив, медленно обхватил его пальцы своими, некрепко сжимая. — Ведёт себя как ребёнок, ещё не осознавший, что собственная мать предпочитает бутылку родному сынку. Нил не показал виду, что слова его удивили. Он знал, что это была правда, данная просто так. Эндрю не нужно было извиняться за ситуацию, в которой он не был виноват, но Нил почувствовал неясное тепло из-за того, что тот всё равно попытался всё объяснить. Он знал, что в их игре отвечать была его очередь, а не Эндрю. И он никогда не любил оставаться в долгу. Но пусть чужие слова и звучали обычно, будто они говорили о погоде, Нил знал, что такое признание могло даться очень нелегко. — И тряпочка у ёжика была одна, и мыл он её каждое утро в ледяной воде? — не найдя, чем можно ответить, Нил решил просто пошутить. Это было риском. Но раньше Эндрю всегда забавно реагировал, когда Нил пытался что-то рассказать, поэтому он рискнул и сейчас. Он понимал, когда стоит ответить на чужую правду своей, а когда стоит просто помолчать и поддержать как-то иначе, чем перетягиванием одеяла на себя. — Как сиротка у чужого порога, — Эндрю хмыкнул, несколько раз подряд сжимая его пальцы. Холод его колец резко контрастировал с теплотой кожи. Серебро ярко выделялось на фоне черноты. Нил снова опустил взгляд на уже знакомые чёрные нарукавные повязки. Теперь он знал, что в каждой скрыто тонкое лезвие клинка. Его одновременно страшила и интриговала мысль увидеть оба кинжала. Какое-то время они просидели в тишине. Нил отодвинул от себя тарелку, а Эндрю больше не притрагивался к бокалу. Теперь чётко можно было уловить терпкий ягодный запах, мешающийся с теплом. Неожиданно Эндрю поднял их сцепленные руки ближе к своему лицу, прищуренным, внимательным взглядом осматривая чужие пальцы. — Ты не носишь никаких украшений? — На самом деле нет, ещё из дома дяди, — Нил аккуратно коснулся свободной рукой ошейника. Полоска чёрной ткани с фиолетовыми камушками была единственным, что носить было обязательным занятием. Она и диадема, принадлежащая большим событиям: праздникам, политическим встречам, приёмам. Нил редко носил тонкий обруч, каждый раз избегая его как огня. Он не мог объяснить почему, но, казалось, не надевай он его – и статус короля-консорта не будет давить на плечи. Иррациональная мысль о том, что если диадемы на его голове нет, то прежняя жизнь почти не изменилась, преследовала его, как холера. Стюарт пытался уговорить его носить кольца или цепочки, но он каждый раз находил новую причину, почему забыл надеть подаренное украшение. Иногда очередная безделушка ловко за спиной передавалась одной из кузин, а иногда он терял их, оставляя в цветниках сада. Слуги точно не могли брать их, опасаясь, что первый же скупщик узнает родовой узор и сдаст их жандармам с потрохами. Поэтому украшения так и оставались лежать, скрытые травой. — Не хочешь? — Эндрю оторвал взгляд от рассматривания их сцепленных рук. — Скорее просто нет интереса, — Нил дёрнул плечом, не имея слов объяснить свой порыв. Единственным украшением, которое он привёз с собой во Двор, было кольцо его матери. Потёртое и погнутое, с треснутым камнем – это было единственное сокровище, которым стоило дорожить. Стюарт предлагал отдать его ювелиру или даже алхимику, чтобы они правили металл и заменили камушек, но Нил каждый раз отказывался. Эти повреждения были из-за того, что Мэри Хэтфорд отчаянно боролась за свою жизнь. И он не смел избавиться от них. — Я долго думал, чего тебе не хватает, — заговорщически проговорил Эндрю, склоняясь ближе. — Позволишь? — Это твой вопрос? — Нил улыбнулся, забавляясь, на что альфа с сомнением выгнул бровь. Ему слишком нравилось дразнить его. — Насколько я помню, это ты задолжал мне две правды. — Что? Две? — Нил фыркнул, зная, что сам себя загнал в ловушку. — Ладно, будь по-твоему. Пожалуй, Благой король был слишком интересным собеседником, ясно видя его насквозь. Эндрю дёрнул уголком рта, а после, перехватив ладонь поудобнее, чтобы освободить пальцы, стянул краешками когтей кольцо со своей руки. Нил сразу понял, что сейчас произойдёт, но менее захватывающим это действие точно не стало. От кольца тут было одно название. Вещь представляла собой сплетение резких, неровных серебряных полос, напоминающих тонкие острые ветви. Кольцо занимало всю основную фалангу пальца, будто замерший паук с длинными жуткими лапками. В самом центре был небольшой фиолетовый камушек – чистый, почти прозрачный цвет, ясно сигнализировал, что это было что-то невероятно ценное. Именно его Эндрю стянул, а после, дождавшись кивка, медленно надел на безымянный палец. Нилу не удалось сдержать удивлённый вздох, когда металл неожиданно пошевелился, затягиваясь на его коже. Не секрет, что ладони у Эндрю были шире, а пальцы – толще, и Нил почти ожидал, что кольцо не сможет сесть плотно. Он уже был готов поправлять его и внимательно следить, чтобы оно не слетело, но он снова забыл, где находится. Это всё слишком напоминало какую-то сказку. Эндрю закрепил свой подарок коротким поцелуем, оставив его на чужих костяшках пальцев. — Спасибо, — едва слышно пробормотал Нил, не зная, что сказать. Он никогда не умел принимать подарки. Особенно такие невероятно ценные. Он не сомневался – вещь была не только баснословно дорогой, но и явно важной для своего хозяина. — Всегда носи его с собой. Скажи позже Кейтлин о кольце – она найдёт дворцового мастера. Он изготовил цепочку, чтобы носить его на шее, специально для тебя, — Эндрю погладил когтем камушек. — Любой сразу же поймёт, что это мой подарок. Он защитит тебя при любой опасности. Если ты попадёшь в беду, то просто разбей этот камень, понял? Нил тяжело сглотнул от интенсивности чужого взгляда. Золотые глаза были двумя острыми кинжалами, прижатыми к его шее. Но он знал, что они никогда не причинят ему вреда. — Он не разобьётся случайно? — Нет, конечно, нет. Для всего во Дворе нужна воля и мысль. Тебе нужно захотеть его разбить, и тогда он рассыпется в пыль от малейшего касания, — Эндрю ещё раз постучал кончиком когтя по камушку. Нил почти был уверен в том, что это такт биения его собственного сердца. Он чувствовал его взволнованный стук о рёбра даже под самым кончиком языка. — Неужели вы, Ваше Величество, пытаетесь ухаживать за мной? — чтобы справиться с вдруг подступившим к горлу комом, съязвил Нил. В его голосе не было ни яда, ни жара. Скорее простое любопытство, чтобы проверить неустойчивую почву. — А ты принял бы мои ухаживания? — Эндрю наклонился ближе, оставляя между их лицами едва ли приличное расстояние. — Если бы меня спросили, то я бы смог дать ответ, — Нилу пришлось опустить глаза, чтобы не потерять зрительный контакт между ними. — Но думаю, что моё новое родовое имя может сказать всё за меня. Казалось, альфа специально склонился ниже него, чтобы не давить. Как король целой страны, совершенно не похожий на людей, сотканный из самых кровавых, жестоких легенд, мог быть таким? — Нил Абрам Миньярд, — Эндрю перекатил каждый звук меж зубов, будто самое сладкое угощение, приготовленное специально для него. — Повезло же этому дураку Миньярду. Нил слабо рассмеялся, а после ударил рукой по чужому плечу. — Не нужно так говорить о моём дражайшем супруге. Эндрю хмыкнул, явно забавляясь не слабее Нила. — Как бы я мог? — Эндрю прищурился, как довольный толстый кот. — Мне придётся сразиться с ним за право ухаживать за кем-то, кто подобен вам. — И моё желание бы не учитывалось? — Нил прислонил руку ко лбу, делая вид, что падает в обморок. Эндрю притянул его за руку ближе, не давя, не сжимая, предоставляя полную свободу, чтобы разорвать эту хватку. — Если бы вы сказали мне броситься с обрыва, то я бы так и сделал, — в чужом голосе было столько веры в собственные слова, что Нил даже не мог понять – шутит он или нет. — Тогда мне пришлось бы броситься за вами, — признался он в ответ. Что-то в груди довольно завозилось, одобряя его слова. Было проще рассказать о своих чувствах, переведя всё почти что в шутку. В игру. — Но кому бы досталось это королевство, если бы трон оказался пустым? — Младшему принцу, — серьёзно ответил Нил, сдерживая улыбку, вспоминая раскрасневшееся от гнева лицо. — Тогда это был бы последний славный год для вечно цветущей страны, — Эндрю по птичьи склонил голову на бок. — Только если бы у преждевременно почивших супругов не было наследников. Нил зажал смешок меж зубов. — И сколько бы король хотел наследников? Эндрю сделал вид, что задумался. — Одного, как требует договор. Двоих, если мой супруг сочтёт меня достойным. Троих, если я докажу, что достоин, — в его голосе звучало что-то, почти близкое к тоске. — Век фейри долог. Отвратительно тягуч. Кажется, что всегда всё можно успеть. Особенно, создать свою семью. — А если первыми будут близнецы, то это считается за одного или двух? — Нил попытался пошутить, чтобы увести разговор немного в другое русло. Как он должен будет успокаивать кого-то, кто живёт в несколько раз дольше, чем самый обычный человек? И ещё не факт, что фейри не могут жить до безобразия долго. — Почему именно близнецы? — после недолгой паузы спросил Эндрю. Он казался искренне заинтересован вопросом. — Когда-то очень давно, когда я был совсем маленьким, мы посещали приём. В честь именин двух дочерей хозяина. Они были похожими, будто две капли воды, — Нил закрыл глаза, пытаясь вспомнить тот самый день. Один из немногих, когда его отец не появлялся дома. — Я впервые видел такое. Моя мама сказала, что они – близняшки. И что их мать – тоже имеет сестру-близнеца. Что это передаётся по крови, и если кто-то в роду имел настолько близкого брата или сестру, то однажды у внуков или правнуков могут родиться близнецы. Нил почти не помнил лицо собственной матери. Её руки всегда были сухими, но тёплыми, а прикосновения тщательно выверенными. Когда рядом не было ни Натана, ни его подчинённых, то она обнимала его, оставляя смазанные поцелуи на самой верхушке лба. Он любил её запах, сладкий и тёплый, оседавший на коже осторожными следами. Она всегда откидывала его вьющиеся во все стороны кудри назад, чтобы прижаться сухими губами к коже. — Расскажи, какой была твоя мама, — Эндрю положил их сцепленные руки к себе на колени. Нил чувствовал неясное тепло, щекочущее его где-то глубоко в груди. Если бы он был посмелее, то точно смог бы дать этому чувство имя. Раньше он никому не рассказывал какой была Мэри Веснински. Стюарт, выпив, мог оборонить пару слов о том, какой была именно Мэри Хэтфорд, но каждый раз это доставляло ему слишком много боли. Кажется, его мать всегда была задирой, с головой бросающейся в омут. Он всегда мучал себя вопросом, какой она была бы, если бы не Натан. Нил знал, что тогда его не существовало бы. Но он бы с радостью заплатил эту цену, если бы Мэри осталась жива, никогда не зная ни боли, ни бед. — Не идеальной. Колючей и жёсткой, когда я хотел её утешения, — впервые в жизни говорить правду была самым простым. Впервые в жизни Нил выбрал не ложь, а уязвимо обнажить своё загнанно бьющееся сердце. Впервые правда не была похожа на горький пепел на кончике языка. — Но смелой. Не знаю зачем она вышла за моего отца. Дядя сказал, что брак был договорным, но неужели никто не видел каким чудовищем был Натан? Нил тяжело сглотнул, поморщившись. Произносить в слух имя отца казалось добровольным поеданием стекла. — Порой чудовища скрываются за масками благодетелей даже тогда, когда их руки по локоть в крови, — Эндрю медленно гладил кожу на костяшках, выводя успокаивающие круги. — И многие, видя все признаки и следы, предпочитают просто отворачиваться, оставляя эту проблему кому-то другому. — Она умерла слишком глупо, — Нил знал, что Эндрю не утешает его, а лишь показывает, что понимает. Видимо, жизнь и с ним обошлась слишком жестоко. — Могла бросить меня, но закрыла собой. Он отыгрывался на ней как мог, пока в конце концов она не умерла. Её стойкость сыграла с ней злую шутку – любой другой не выдержал бы эту боль, а она терпела до последнего, не отводя от меня взгляда. Нил резко вздохнул, чувствуя, как непролитые слёзы жгут глаза. Последний раз он плакал, кажется, в другой жизни. Тогда же он поклялся, что никогда не покажет никому своей слабости. Особенно тому, кто находился на другой стороне брачного договора. Но вот он здесь, сидит, держась за руки, выворачивая себя наизнанку. Человеку, которого знал всего лишь неполный месяц. Существу, который был похож на человека лишь на половину. Фейри, чьей компании он страстно желал. — Скажи мне, это плохо, если я рад, что всё закончилось именно так? — Нил не был уверен, что вообще сказал это вслух. — По крайней мере я нахожусь сейчас там, где нахожусь. А не там, где мой живой отец хотел бы меня видеть. Почувствовав осторожное прикосновение к щеке, будто стирающее влагу с кожи, Нил открыл глаза. Он даже не понял, когда снова зажмурился. — Ты выжил, и это главное, — в чужом голосе было что-то такое, чему Нил не решался дать названия. — Если мать тебя любила, то, судя по твоим словам, она была бы рада, что всё оказалось не зря. Что выжил именно ты. Лицо Эндрю осталось почти что пустым, но Нил слишком хорошо успел изучить его. Поэтому ясно видел остатки муки, скользящих по чужой коже, будто слёзы. Интересно, а могли ли фейри через связь чувствовать боль того, кто был к ним привязан? Это казалось чем-то ужасно несправедливым. — Ты скучаешь по ней? — чужой голос звучал глухо. Интересно, было ли ему неловко из-за того, что его собственная мать, живая и находящаяся рядом, получала столько злобы? — Не знаю, — Нил ответил честно. — Если бы она была жива, то, возможно, мы всё ещё находились бы рядом с моим отцом. Или бы меня отдали какому-нибудь уроду побогаче ради репутации. — Я хотя бы не урод, правда? — Эндрю хмыкнул, но в его голосе не было ни осуждения, ни обиды. — Вы снова правы, Ваше Величество, — свободной рукой Нил провёл по собственной щеке, проверяя правда ли он плакал. — Мне невероятно повезло. Кожа ожидаемо была сухой. Но ему казалось, будто с души свалился невидимый ранее груз. — Издеваешься? — Эндрю выгнул одну бровь. — Это ваш вопрос? Эндрю лишь покачал головой. Да, дразнить его явно становилось самым любимым занятием. — Думаю, что с твоей матерью мы бы точно не поладили, — Эндрю сжал его руку, будто выражая безмолвную поддержку. — Это точно, она за словом в карман не лезла, — Нил едва ли улыбнулся. На самом деле его мать попыталась бы отравить любого потенциального жениха. Она знала толк в ядах, расправившись таким образом с некоторыми из ближайшего окружения отца. По крайней мере он надеялся, что она не стала бы молча стоять подле Натана, смотря на то, что её единственного ребёнка обрекаются на ту же судьбу, что и её саму. — Если немного подождёшь, то я свожу тебя к дяде, — неожиданно сказал Эндрю. — Если хочешь, конечно же. Они покинут Двор сразу после праздника. «Если ничего не произойдёт» осталось недосказанным, но подразумеваемым вариантом исхода событий. Нил удивлённо моргнул. На самом деле он почти не думал о Стюарте. Он скорее был как дополнение к мыслям о доме или о матери. Нет, конечно, Нил знал, что вся делегация ещё не уехала, но мысленно он попрощался с дядей уже на церемонии, когда тот весь вечер не поворачивал к нему головы. Но ситуация явно не становилась от этого лучше. — Он просил встречи с тобой, — Эндрю отпил из бокала. — Даже скорее требовал. — Это вполне в его духе, — Нил пожал плечами. На самом деле вся эта беседа его утомила. Он тяжело переносил все эти сентиментальные ужасные истины, требующие чрезмерного открытия собственной души. Всё это ощущалось как вспоротая лезвием меча грудина с трепещущим меж рёбер сердцем. Ему повезло, что Эндрю не вонзил кинжал прямо в его уязвимое естество. Может быть так и ощущалось доверие. — Сильно устал? — видимо, его слабость не осталось без внимания. В ответ Нил просто поморщился. Он явно не планировал провести свой день подобным образом. — Все эти эмоциональные потрясения, ну ты знаешь, как это бывает, — Нил неясно помахал перед собой свободной рукой. Он не думал, что Эндрю до конца понял его, но мусолить эту тему больше не было ни сил, ни желания. — Пойдём, у меня ещё есть время, чтобы проводить тебя обратно, — Эндрю, не разжимая сцепленных рук, поднялся. — А завтра мы можем навестить твоего дядю. Видят Богини, у меня уже глаз от него дёргается. Нил кивнул, поднимаясь следом. Эндрю разжал хватку, но Нил не успел соскучиться по ней, потому что альфа предложил ему свой локоть, чтобы зацепиться и идти рядом. Нил с радостью принял это предложение. Кольцо холодило кожу самым неожиданным образом, будто напоминая о своём постоянном весе. Только покинув столовую, Нил понял, что так и не ответил на чужой вопрос об ухаживании. Ну, может быть, ему стоило поднять эту тему в следующий раз. Или дождаться, пока Эндрю, наконец, перестанет дразнить и спросит прямо.

⋘ ✧──── : *.☽ .* : ────✧ ⋙

Нил устало потянулся, переворачиваясь на бок. Он давно снял с себя всю верхнюю одежду, надев только нижнюю рубашку, не рискуя переодеваться в одежду для сна. Конечно, никто бы ему и слова не сказал, но всё это было чрезвычайно неловким занятием. Жан сидел у окна, подперев рукой подбородок. Его глаза, серые и уставшие, смотрели куда-то за стекло. Нил не знал, что у него крутилось в голове. Не хотел беспокоить очередной порцией вопросов, бесполезных по своей сути. И всё из-за того, что его посчитали то ли недостойным правды, то ли просто хотели оградить от чего-то плохого. После причудливого обеда, Жан ждал у дверей его покоев, беспокойно перебирая пальцами край своей рубашки. Завидев их, он поклонился, но не произнёс ни слова. Эндрю с последним затяжным прикосновением оставил его у дверей, а после направился в противоположную сторону. Стражник, стоявший на повороте, отчеканил приветствие. Из-за расстояния Нил не понял ни слова, но это не помешало уловить плавный ритм языка фейри. В учебниках его называли вполне коротко: «Шёпот леса». Символичное название, простое, но в тоже время, целиком и полностью показывающее суть. Язык, похожий то ли на шелест ветра в кронах деревьев, то ли на журчание горного ручья. Нила почти пугала мысль о том, сколько же придётся его учить, чтобы так свободно разговаривать. Единственным его учителем был Кевин, который абсолютно точно не справлялся с поставленной задачей. Слуги, приставленные к нему, почти все если не говорили, то понимали общий язык. По крайней мере у него была Кейтлин, которая раздавала поручения на языке фейри. У неё он звучал немного ломано, будто она давно на нём не говорила. Может быть ей было просто не с кем? Нил всё ещё не выведал то, как она оказалась во дворце. Может быть, ему стоило спросить Эндрю о новом учителе? Он бы смог после научить Жана, чтобы, если ему придётся покинуть столицу, тот обязательно смог выжить самостоятельно. Нил просто надеялся, что Кейтлин не оставит его одного. Или, может быть, Эндрю будет достаточно великодушен в память о проведённом вместе времени, чтобы разрешить Жану поехать с ним. О произошедшем в библиотеке они так и не поговорили. Моро молчал, будто набрав в рот воды, лишь бросив простое «всё в порядке». Нилу хотелось ударить его, потому что нельзя было отвечать его же фразой на вопрос. Жан едва ли удостоил его взглядом, пробормотав, что просто испугался. Мол, задумался, а Благой король появился почти что из воздуха. Немного пожурил себя вслух, что если бы это был враг, то Нил был бы мёртв. Нилу хотелось одёрнуть его, напомнив, что за его безопасность Жан не должен нести никакой ответственности, потому что был личным помощником, а не стражником. Но, казалось, Моро ещё дома вбил себе в голову мысль, что должен защищать Нила от любой опасности. Это была тема для разговоров на другой день. За всё время знакомства ему так и не удалось переубедить эту упрямую голову практически ни в чём. Жан был похож на упёртого барана, уткнувшегося рогами в землю, не воспринимая никакие уговоры сдвинуться с места. Тихий стук по двери заставил Нила отвести взгляд от Жана. Тот не успел подняться, как она открылась, и Кейтлин протиснулась вовнутрь. — Ванная готова, — она подошла к кровати, держа в руках свёрток ткани. Нил хотел разочарованно застонать и отвернуться. Ему уж точно не хотелось никуда сейчас идти. — И мисс Эбигейл хотела в последний раз осмотреть тебя, — Кейтлин, помедлив, опустилась на край кровати. — Если, конечно, ты не против. Нил невпечатлённо посмотрел на неё. За это время он успел отучить её использовать въедливое «вы», не боясь показаться фамильярной хотя бы в его покоях, где не было лишних ушей. Но снова терпеть медицинский осмотр было чем-то, чего он точно не ожидал от этого дня. Отказаться всё равно было нельзя, что бы кто не говорил. — Может я могу сказать, что уже сплю? — Нил показательно тяжело вздохнул, поднимаясь. — Тогда она придёт завтра, — Кейтлин лукаво улыбнулась, уже не реагируя на его притворство. — По крайней мере, я спросила её, и она сказала, что это точно последний раз. — Если нет, то заместо меня пойдёшь ты, — Нил натянул штаны, а после обулся, потрепав лежащую у кровати Сэр. Та подняла свою длинную голову, но не предприняла попыток подняться. Зевнув, она снова улеглась на место, закрыв глаза. Бросив на неё последний взгляд, Нил вышел за дверь. Ничего, когда-то же и у неё будет банный день, вот тогда он и посмеётся. Нестройным рядом они втроём вышли в коридор. В ванной комнате он успел побывать уже несколько раз, и каждый раз его сопровождало несколько слуг. Сейчас же они были предоставлены сами себе. Нил ожидал, что всегда будет ходить в небольшой толпе, раздражённо игнорируя чужие взгляды, но, казалось, что лишнее сопровождение нужно было лишь для ознакомления. Чтобы показать пути, ведущие в нужные места, и всё такое. Коридор, по которому они следовали, был тёмным с высокими стенами, украшенными серебряными линиями. Камень на стенах напоминал обработанный гранит, чьи полосы слабо светились под зажжёнными лампами. Огромные витражные окна отбрасывали причудливые тени, переливаясь фиолетовыми и синими оттенками из-за того, что на улице давно стемнело. Стук их шагов отражался от стен, утопая в зелени высоко-высоко под потолком. Нил беспокойно оглядывался, не желая пропустить какую-либо опасность. Конечно, нужно было быть дураком, чтобы попытаться напасть на консорта, но сейчас, защищённый только Жаном, идущим за ними, и Кейтлин, идущей на шаг впереди, он был в самом уязвимом положении. Особенно без Сэр, следующей за ним попятам. У нужных дверей их встретила служанка. — Госпожа Уинфилд ожидает вас внутри, — она низко поклонилась. Нил ответил кивком, пропуская Кейтлин вперёд. Ванная была скромным названием для чего-то такого масштаба. Всё помещение было сделано из тёмно-зелёного камня, будто вырезанное из целой скалы. Не было ни стыков, ни швов – комната принимала углы, будто подвластная руке неизвестного мастера. Огромные окна были занавешены тонким тюлем, пропускающим холодный отблеск вечера. Само место для принятия ванны находилось в левом углу, занимая добрую часть пространства. Оно напоминало бассейн – специально сделанное углубление в полу. Оно было неглубоким и имело несколько ступенек, уходящих в воду. На мраморных бортиках стояло несколько кувшинов и разнообразных склянок с неизвестным содержимым. В другом углу стояла более привычная ванная на резных ножках, а рядом находилось несколько мест для сидения перед большим настенным зеркалом. На одном из мест, сложив перед собой ноги, сидела уже знакомая лекарка. Она поднялась, стоило двери за спиной закрыться. — Ваше Высочество, — мисс Уинфилд, тепло улыбнувшись, сделала лёгкий, неглубокий реверанс. Нил уже знал, что она занимает достаточно высокое место при Дворе, являясь личным лекарем королевской семьи. Ей принадлежало всё медицинское крыло, а также последнее слово в любом случае, требующим вмешательства. Если она говорила, что назначенное лечение неверное, кто бы его не выписал, то Эндрю абсолютно всегда прислушивался именно к ней. Откуда Кейтлин это знала, Нил не представлял. Только если кто-то из помощников лекарей любил посплетничать о своей начальнице. — Добрый вечер, мисс Уинфилд, — он кивнул ей в ответ. — Прошу, садитесь так, как вам будет удобно. Осмотр будет точно таким же, как и в прошлый раз, — Эбигейл указала рукой на один из стульев без спинки, стоящих вдоль зеркала. Нил сел на ближайший. Его руки привычно расстегнули ошейник, сжимая его в ладонях. В помещение было тепло, но ему казалось, что вечерний холод сковал его кости. Он видел сам себя в отражении зеркала, сгорбленного с уставшим лицом. Убрав волосы в сторону, он кивнул ей, чтобы она начинала. — При всём уважении, — тихо сказала Эбигейл, прежде чем аккуратно коснуться кожи около укуса. Её прикосновение было осторожным, почти не ощутимым. — Зажило хорошо, Ваше Высочество, — она чуть надавила на кожу, там, где сомкнулись чужие зубы. Нил видел какими те были. И представлял то, какой урон они могли бы нанести, не действуй их обладатель слишком осторожно. — Зовите меня просто Нил, прошу. Хотя бы наедине, — Нил встретился с ней взглядами через зеркало. — Это слишком большая честь. Иной раз его тошнило от такого обращения. Он был никем, вдруг ставший немного не мало королём-консортом. Всего за один день, всего за одну роспись. Бремя этого было похоже на удавку, затянутую на его шее плотными кольцами. Ему оставалось лишь найти того, кто столкнёт его с помоста. — При всём уважении, прошу вас, не будьте так критичны к себе. Я с радостью исполню вашу просьбу, если вы будете в ответ звать меня никак иначе, чем Эбби, — она тепло, почти по-матерински улыбнулась. Нил, не выдержав, отвернулся. — Новая страна – это новый чистый лист. Новое начало, не так ли? Богини благоговеют смелым. Тем, кто решил начать всё заново, сбившись с пути. Вы теперь часть Благого двора, а значит желанный гость под звёздами. Нил чувствовал лишь горечь на самом кончике языка. Чужой голос был тёплым и мягким, слишком нереальным. Он точно не заслужил такое отношение от женщины, которую видел всего второй раз в жизни. Жан говорил ему, что она лично проверяла его, когда он был вынужден сдаться под напором болезни. Что она была доброй и внимательной, всегда помогающая слугам что-то перенести или поправить. — Позволите? — Эбби переместилась вбок, протянув руки. Казалось, её не смущало, что он не ответил. Нил быстро кивнул. Он не мог найти особого мнения на этот счёт, скорее смущённый смыслом происходящего, чем разозлённый прикосновениями. Эбби протянула обе руки, опустив ладони на его живот поверх мягкой ткани. Её кожа была вдоволь разрисована белыми полосами, почти что меркнувшие на фоне такой же светлой кожи. Но они слабо засветились, почти незаметно, но Нила это поражало каждый раз. Магия всё ещё оставалась чем-то, что существовало только на страницах книг. Было невероятно сложно осознать, что всё прочитанное вдруг стало его новой реальностью. От чужих ладоней исходило тепло. Как от камина, растопленного уже давным-давно. Нил поёрзал, и прикосновение пропало. — Всё хорошо, — Эбби выпрямилась. — Укус зажил просто отлично, со здоровьем тоже всё хорошо. У меня есть некоторые мысли, поэтому стоит провести осмотр ещё раз в следующем месяце, чтобы точно всё узнать. Сейчас ваш магический фон колеблется, но думаю, что через пару недель всё придёт в норму. — Магический фон? — недоверчиво переспросил Нил. Он слышал о таком впервые. — Да, именно он. Когда вашу пару принял Двор, то у вас, как у представителя человеческого рода, образовался магический фон. Как аура. Мне редко удаётся увидеть такое вживую, потому что обычно я вижу только связь между магически одарённым человеком и фейри. Но, кажется, вы попали под взгляды Богинь, — Эбби выглядела задумчивой, напряжённо постукивая пальцами по своим губам. Некоторое время она молчала, складывая свои вещи. Нил ничего не говорил, понимая, что та не закончила. — Признаться честно, такого я ещё не видела. Мой наставник – да, у меня есть его записи. Но брак между обычным человеком и фейри – редок. Невероятно скрытен. Обычно такие союзы остаются в людских королевствах, а сами фейри не возвращаются во Двор. Причины разные, и углубляться в них смысла нет. Но может быть причиной вашего случая стала магия Благого правителя. Скорее всего она работает за двоих. Буквально, — Эбби выглядела скорее польщённой этим, а не удивлённой или даже разочарованной тем, что что-то было непонятно. — И что, Нил теперь на какую-то часть фейри? — встрял Жан. Нил был благодарен ему, потому что сам он боялся задать подобный вопрос. Это звучало невероятно абсурдно. — Если бы всё было так просто, — Эбби рассмеялась, но до глаз это не дошло. — Для всех вокруг вы человек. Для самого себя – человек. Но для линий жизни Двора вы связаны не просто с какой-то фейри, а с Благим правителем. Этот уровень невозможно описать ни словами, ни примерами. — Мисс Эбигейл, прошу, скажите, это плохо скажется на здоровье? — Кейтлин подошла ближе, и на её лице застыло что-то, близкое к беспокойству. — Конечно нет, дорогая, не волнуйся, — Эбби аккуратно похлопала Кейтлин по руке. — Это просто означает, что Нилу будет намного проще передвигаться по Двору, чем любому другому человеку в его ситуации. И это благоприятно повлияет для союза с альфой. — Как что? — недоверчиво пробормотал Нил. — Например, ваша связь крепче. Между двумя фейри, заключившими брак, появляется своя линия жизни, которая помогает им разделять бремя друг друга. Например, партнёр уже точно знает о чём думает его пара, чего хочет или о чём переживает. Это похоже на инстинкт, по сути, магия. Не сочтите за дерзость, но вы могли уже заметить, что вам грустно без партнёра, хочется его компании, внимания, просто побыть рядом? — Эбби заговорщически подмигнула, улыбаясь. Нил чувствовал, как от стыда горит лицо. Неужели он был настолько очевиден? Помедлив, он кивнул, не найдя в себе сил для слов. — Это не только период узнавания друг друга. Сами Богини благоговеют вам. Считайте, что это своего рода подарок. В скором времени мы, если звёзды нас одарят, сможем увидеть прямое этому подтверждение. Думаю, что времени много не нужно. Нил невпопад кивал, показывая, что слушает. Он не совсем понимал о чём она, но спрашивать не очень-то и хотелось, чтобы ещё больше не смущать самого себя. И кто бы мог подумать, что такие разговоры о любви когда-либо заденут его за живое? Но, видимо, ветер умеет слишком быстро менять своё направление. Если бы дядя только видел его сейчас, то неминуемо бы подскакивал от радости. Или выглядел так, будто съел лимон из-за того, что всё это не произошло с кем-то из детей его близких друзей. — Вот, снова втирайте на ночь эту мазь. Всего пару ночей, не больше. Если пропустите день, то ничего страшного, помажьте на следующий вечер, — Эбби достала из сумки несколько склянок и отдала их Кейтлин в протянутые руки. — Есть ли у вас проблемы со сном? Кошмары или просто беспокойный сон, например вы не можете долго заснуть или проснуться. Я могу прописать вам отвары из трав, чтобы успокоить разум. — Нет, сон такой же, как и был, — Нил не стал говорить ей про кошмары. Они были с ним всю жизнь, поэтому навряд ли какая-то трава сможет помочь. — Если что-то будет, любое беспокойство, то пошлите за мной, — по лицу Эбби было понятно, что она ему не поверила. Но, к счастью, она не стала давить. Кейтлин вызвалась проводить Эбби обратно, и Нил лишь кивнул, отпуская её. В ванной уже была подготовлена вода. Нил коснулся блестящей глади пальцами – тёплая, будто только-только наполненная. От поверхности слабо вился пар, разнося по комнате цветочный запах. Позволив штанам упасть на пол, стянув с себя рубашку, Нил, перешагнув кучу ткани, не думая о собственной наготе, погрузился в воду. Тут же несколько лепестков прилипли к его коже, когда он, опустившись как можно ниже, согнул колени. Воздух в комнате был прохладнее, чем вода, тут же кусая кожу. Жан просто передал ему пропитанную маслами и мылом губку. Он занимался собой сам – мысль о том, что даже в этом ему будет нужна помощь слуги, невероятно злила. У него было две руки и своя голова на плечах, чтобы не нуждаться в унизительной помощи хотя бы здесь. — Готов? — Жан взял один из кувшинов с водой. Кивнув, Нил зажмурился, почувствовав, как на него начинает литься горячий поток воды. Волосы тут же прилипли к щекам и шее, но он не поднял руки, чтобы убрать их с лица. Жан повторил это ещё два раза, а после отошёл, протянув полотенце. — Можешь вернуться в покои? Хочу ещё немного побыть здесь – день был долгим, — Нил потянулся, прикрывая зевок рукой. — Чтобы ты тут заснул и утонул? — с сарказмом спросил Жан. Это случилось всего один раз. Кто виноват, что учёба так его вымотает, что он заснёт прямо на бортике ванной? — Кейтлин скоро вернётся. Да и тебе не помешал бы отдых, — Нил показательно обвёл чужую фигуру взглядом. — Давай, иди. На сегодня всё. Ляг спать пораньше. Жан с сомнением посмотрел на него, но его неожиданно широкий зевок тут же выдал с головой. Он, неловко нахмурившись, всё же кивнул. — Я подожду Кейтлин за дверью. Когда она придёт, то уйду, ладно? — Иди, я видел чуть дальше у окна софу. Подожди её там, — Нил помахал ему рукой, подгоняя уйти. — Если что, кричи, — напоследок сказал Жан. Когда за чужой спиной закрылась дверь, Нил, тяжело вздохнув, подложил свернутое полотенце под голову. Ему нравилось проводить время в воде, но набранные ванные быстро остывали. Во Дворе, казалось, вода всегда оставалась тёплой, пока он не решался выйти. Усталость и пережитые эмоции дня навалились на него, будто мешок с картошкой. Нил закрыл глаза, протягивая вдоль тела руки. Вернувшаяся Кейтлин разбудит его, да и кто вообще был способен утонуть в ванной? Не заметив этого, Нил задремал. Неясные образы леса, окрашенного в кроваво-красный, мелькали за его закрытыми веками. Он нахмурился, сам того не осознавая, и сполз ниже. Когда вода лизнула подбородок, над головой раздался безошибочно знакомый голос. — Собрался топиться? Нил резко выпрямился, осоловело моргая. Он утёр со щёки мокрый лепесток, прилипший как колючка, а после повернул голову в сторону голоса. Но там, где должен был стоять Эндрю, никого не было. Ни звука, ни отголоска запаха. Будто он и правда всё время был один. Может быть, ему приснилось? Поёжившись от холода, Нил вдруг осознал, что все свечи погасли. Горело лишь несколько, создавая неприятный полумрак. Нил огляделся, с каким-то тревожным чувством осознав, что пламя погасло не из-за времени: почти все подсвечники были целыми. Нил медленно опустил взгляд. Лепестки в воде вымокли. Тюль на окнах беспокойно извивался, чего точно не было, когда они пришли сюда: все окна были закрыты. Нил каждый раз осматривал любую комнату на предмет выходов, входов, мест расположения окон и дверей. Неприятное липкое предчувствие скатилось толпой мурашек по позвоночнику вниз. Нил огляделся – припасённая сменная одежда лежала на одном из стульев. Близко, чтобы не идти мокрыми ногами по плитке, но достаточно далеко, если попытаешься протянуть к ней руку. Он зажал зубами нижнюю губу. — Кейтлин? — голос неприятно дрогнул. Ему вдруг показалось, что за дверью раздался неясный шум шагов. Слишком тихих, чтобы стоять рядом, но достаточно неопределённых, чтобы легко оказаться шуткой разума. Нил тяжело сглотнул. — Жан? — он попробовал снова, на этот раз повысив голос. Если кто-то стоял за дверью, то услышал бы его и с первого раза. Но кроме звучащего, казалось бы, из ниоткуда шороха, больше ничего не было. Нил медленно, задержав дыхание, опёрся руками на бортики ванной. Полотенце под его головой соскользнуло в воду, но он проигнорировал это. Комната была простой – он видел все три угла, оставляя четвёртый всегда за своей спиной. Но здесь не было ничего, за чем можно было спрятаться. Лишь несколько низких шкафчиков, но в них смог бы поместиться разве что ребёнок. — Жан, ты всё ещё здесь? — Нил старался не кричать. Но даже если бы захотел, он чувствовал, что не смог бы. — Кейтлин? — он попробовал ещё раз, мёртвой хваткой цепляясь за бортики ванной. Но в ответ ему прозвучала лишь тишина. Стараясь не обращать внимания на холод и липкий страх, сжавший его кости, Нил, крепко стиснув зубы, медленно вылез из воды. На какое-то мгновение единственным звуком стала вода, стекающая с его тела вниз. А затем раздался безошибочный треск веток, ломающихся под чьей-то тяжёлой поступью. Нил даже не нашёл в себе силы, чтобы закричать, резко кидаясь в сторону свёртка с чистой одеждой. Он панически обернулся, но никого не было: ни около ванны, ни у окна, ни у двери. С бешено стучащим сердцем, чувствуя тошнотворный ком в горле, Нил быстро натянул через голову атласную ткань, даже не обращая внимания на то, какого она была цвета. Он не мог закрыть глаза, игнорируя даже то, как неприятно рубашка прилипла к мокрой коже. Боясь отвести взгляд, Нил мысленно считал шаги: ровно двадцать четыре шага было нужно, чтобы добраться до двери. Он мог бы резко рвануть вперёд, не оглядываясь, но тогда бы нечто, что явно следило за ним, кинулось бы следом. Из-за шума в ушах он не мог разобрать даже насколько громко дышит. Это беспокоило по неясным причинам, поэтому, едва ли заставляя двигаться себя медленнее, Нил зажал рот рукой. И сделал осторожный шаг назад, не поворачиваясь спиной к комнате. Когда ничего не произошло, Нил, не веря тому, что буквально боится пустой комнаты, начал медленно пятиться к выходу. Как только дверь за ним захлопнется, он обязательно скажет Жану, что тот был прав. Они вместе посмеются над этой глупостью, а потом подождут Кейтлин, чтобы закончить этот день. Краем глаза Нил успел заметить, как на секунду вспыхнули остатки пламени, а после погасли, сиротливо оставив подсвечники и чаши. Тени сгустились, погружая комнату в ночной мрак. Нил против воли замер. Невпопад пришла мысль о том, что если его сейчас убьют, то это будет самая глупая смерть на свете. Сквозь зубы прорвался один единственный хриплый, задушенный смешок. И тут же Нил почувствовал странное, неопределённое ощущение – силу чужого взгляда, скользнувшего по коже, будто физическое прикосновение. В комнате явно кто-то был. — Кто… — Нил стиснул зубы, когда голос дрогнул от страха. — Кто здесь? Его вопрос отскочил от камней, осев где-то в трепещущем тюле. Ожидаемо никто не отозвался. Внутри всё похолодело. Если бы кто-то попытался зайти, то Жан остановил бы их. Или Нил обязательно проснулся от шума голосов или от звука закрывающихся дверей. Шаги по плитке вынудили бы его вырваться из полусна. Здесь никого не могло быть кроме него. Видимо, недостаток сна и кошмары сыграли с ним злую шутку. Стоило принять помощь Эбби, а не пытаться храбриться даже в таких мелочах. Нил сглотнул, прикладывая руку ко лбу. Кожа казалась тёплой, покрывшейся холодным от нервов потом. Вот тебе и приём ванной, ничего не скажешь. Стоило умыться, прежде чем ложиться спать. Но точно не здесь – лучше попросить слуг принести ему воду прямо в покои. Нил в последний раз посмотрел на угол, рядом с окном, чтобы определить сколько прошло времени. Явно не больше получаса. Наверное, с секунды на секунду вернётся Кейтлин, радостно о чём-то щебечущая. Нил сделал ещё один шаг назад, почти заставив себя отвернуться, но, когда его взгляд смазано прошёлся по зеркалам, он замер. Прямо за ванной, где он находился несколько мгновений назад, едва ли в метре от этого места, стояла фигура, чьё лицо было скрыто за широким капюшоном. Если бы он не сжимал зубы, точно тиски, то закричал бы от испуга. Высокая, скрюченная фигура, будто бы парила над землёй. Она слабо покачивалась из стороны в сторону, не находя равновесия замереть прямо. Нил почувствовал, как предупреждающе свело желудок, угрожая потерять скудный ужин. Он быстро зажал рот рукой, чтобы не дать себе воли к слабости. Не к месту в памяти всплыл образ серебряного кольца. С ужасом Нил понял, что оставил его в покоях, боясь, что либо залезет в воду вместе с ним, забывшись, либо с непривычки оставит на краю мраморной стойки у зеркал. Он почувствовал, как онемели ноги, приклеивая его к месту. Нил знал – попробуй он побежать, то не смог бы заставить мышцы работать. Неизвестный двинулся вперёд, и Нил в ужасе, увидев, как тот прошёл сквозь ванную, отпрянул назад, ударясь спиной о дверь. Сам того не осознавая, он оказался прямо рядом с ней. Фигура медленно, не касаясь пола, плыла прямо к нему. Будто тюль на окнах, подол чужого плаща извивался на ветру. Нил вдруг осознал, что фигура не просто бесплотна – у неё не было ни ног, ни рук, наполнявших рукава плаща. Как дым от костра, взметавшийся вверх, чьё тепло можно было ощутить, а вот потрогать – нет. Найдя в себе крупицы сил, Нил нащупал за спиной ручку, резко дёрнув. Но она лишь задребезжала, будто закрытая на замок. Которого точно не было. С тошнотворным чувством беспомощности, Нил понял – теперь он в ловушке, оставленный на милость неизвестного существа. При себе у него не было никакого оружия, поэтому, сжав зубы, он просто замер. Ожившая бесплотная тень оказалась совсем рядом, оставив между ними крупицы свободного места. Нила обдало могильным холодом, от которого сотряслось всё тело, охваченное крупной, почти истеричной, дрожью. Где был Жан? Он не мог не услышать то, как дребезжала ручка. Не мог не услышать голос, называющий имена. Страшная мысль о том, что фигура сначала посетила Жана, пока Нил дремал, вырвала один единственный панический стон. Будто от удара крепким кулаком в живот. Фигура тут же рванулась вперёд, с силой зажав Нилу рот, сдавливая его собственную ладонь. Зубы надсадно заскрипели, а губы обожгло холодом. Таким, какой несёт в себе замороженная в морозильных помещениях вода. Нил с подкатывающей к нему истерикой понял, что у фигуры были руки. Просто он их не видел. На глаза навернулись слёзы. Не сдерживаемые ничем, они быстро потекли по щекам. Чужая хватка сжалась всего раз, предупреждая. А после фигура наклонилась ближе, и Нил понял, что у неё было лицо. Тёмное, дымчатое, едва ли похожее на человеческое. Он смог разглядеть только ряд зубов, не скрытых ртом. Таких же острых, как у Эндрю, но фигура явно превосходила числом и размером. Такие были способны легко перегрызть любую кость. Именно мысль об Эндрю заставила Нила дёрнуться. Фигура зашипела, что-то пытаясь выплюнуть на языке фейри. Но Нил ничего не смог разобрать. Хватка переместилась на шею. Нил почувствовал, как неизвестная сила сдавливает его горло, перекрывая доступ к воздуху. Он не сомневался – фигура могла легко сломать ему позвоночник, если бы захотела. Но что тогда ей было нужно? Нил перестал дёргаться, замерев на месте. Фигура прижалась ближе, настолько, что одно неосторожное движение, и Нил смог бы почувствовать щекой дым, струящийся из-под капюшона. — Заполучи желание, — голос, будто ледяное прикосновение, врезался в сознание. Нил понял, что фраза прозвучала прямо у него в голове. — Принеси мне желание. Он судорожно задышал, когда тяжёлая хватка на шее ослабла, но не разжалась. Фигура убрала свою руку от его рта, а после Нил почувствовал, что его собственную ладонь одёргивают прочь. Он не мог сопротивляться. Не мог нормально мыслить. Слёзы продолжали течь, и он почти ничего не видел, кроме ужасающего оскала. — Желание! — надсадно проскрипела фигура. Её голос напоминал треск веток, и Нил зажмурился, не понимая о чём идёт речь. Но то, что произошло дальше, заставило его широко раскрыть глаза. За его спиной послышались отчётливые, гневные крики. Он едва смог узнать голос Кейтлин и, чем Богини не шутят, голос младшего принца. Тот звучал напугано, но громко. Дверь за спиной сотряслась от удара. Как будто тот, кто находился по ту сторону, пытался выбить её с помощью чего-то тяжёлого и громоздкого. Как стул. Или как софа, стоящая дальше по коридору. Фигура, сжав хватку на шее в последний раз, резко подняла его над полом. На Нила будто вылили ведро холодной воды. С сиплым шипением он попытался ударить по плащу ногами, брыкаясь. Его ногти вцепились в руку на шее, скребя по коже. На ощупь это было похоже на кору дерева, но Нил не мог сказать точно, охваченный лишь желанием вырваться. От прежнего ужаса не осталось ни следа, когда в голову ударила клокочущая злоба. Не для этого он пережил отца и всех его прихвостней, чтобы так глупо умереть. В воздухе запахло свежим кострищем, так неожиданно, что, казалось, напугало даже неизвестную фигуру. Та, издав надсадный стон, одним слитым движением откинула от себя Нила. Он, с глухим стуком, приземлился на мраморный пол. Единственное, что помогло быстро перекатиться на спину, были изнуряющие тренировки в доме дяди, когда тот позволил ему осваивать искусство владение шпагой. Удары тренера быстро всплыли в голове, и Нил с шипением попытался встать, не сводя глаз с фигуры. Но когда он смог сесть, зажав рукой горящее огнём горло, то неизвестное существо исчезло. В ту же секунду дверь распахнулась, со всей силы ударившись о стену.