Циклы увядания

Кейтлин крепче сжала склянки, прижимая их к груди. Ей явно стоило начать носить какую-нибудь сумку, пусть это и выглядело бы, мягко говоря, не очень. Скоро должна была снова приехать мисс Рейнольдс, так может быть стоило попросить её что-нибудь придумать? Конечно, это было бы баснословно дорого, а её жалования не хватило бы и на нитки, которые использовали в швейном деле такого уровня. Но тот, кто не мечтал, явно был дураком. А Кейтлин считала себя дурой лишь иногда. На новую луну или когда случайно рассыпала рассортированные чайные наборы, мешая их между собой, обрекая саму себя на многочасовое сидение на одном месте, согнувшись в три погибели, в попытке всё исправить. Она считала себя дурой, но точно не глупой. Даже если некоторые личности говорили обратное. — Смотри, — мисс Уинфилд подошла ближе, протягивая небольшой коричневый мешочек, перетянутый фиолетовой тонкой лентой. — Это нужно пить строго не позавтракав, когда только-только проснёшься. Если тебя будет тошнить, то пропусти день. Если тошнота или головная боль не пройдут, то найди меня. Когда будет подходить интимное время, то перестань принимать ровно за неделю. Если вдруг цикл сдвинется – скажи мне, я придумаю что-то другое. — Поняла, — Кейтлин заткнула мешочек за пояс, опуская подол формы вниз. — И ради Богинь, никогда не давай это консорту, — мисс Уинфилд схватила её за руку, крепко сжимая. — Я доверяю тебе Кейтлин, ты меня знаешь много лет. Если кто-то будет давить на тебя, то расскажи об этом хотя бы мне. Просто помни, что я сразу же узнаю лишь по одним симптомам или запаху, что, когда и как было дано. Понимаешь? Мне не нужно тебе объяснять, что здоровье консорта – теперь твоя обязанность. Если с будущим наследником что-то случится, то спросят это с нас. С меня, потому что я поручилась за тебя. И в этом случае я не смогу тебя спасти. Кейтлин сглотнула, чувствуя, как трещат её кости. Мисс Уинфилд не была настолько сильной, просто казалось, что её сердце вот-вот выскочит из груди. Конечно же она бы никогда не допустила, чтобы хоть кто-то увидел этот мешочек или узнал о его содержимом. Но не это привлекло её внимание. — Наследником? — едва слышно пробормотала она, не веря своим ушам. — Тихо, — фейри разжала хватку, отступая назад. — Это ещё не точно. Я давно не вела людские беременности. Фон не тот, что у фейри. Но если повезёт, и я не ошиблась, то в следующем месяце Двор окрасит радостная весть. Всегда было интересно вести благой род. Только никому не говори, поняла? Кейтлин почувствовала, как в груди сжался ком. Но чтобы её смятение не было заметно, она быстро закивала. Стоило немного порепетировать перед зеркалом, потому что если Благой король, узнав об этом, почувствует, что у кого-то что-то не то на душе, то он лично спустит с него заживо шкуру. А умирать Кейтлин явно не хотелось. Ну хотя бы не так жестоко и безжалостно. Мисс Уинфилд вернулась за свой стол, начав что-то тщательно выводить в толстой кожаной книге. Это была та, какую она запрещала трогать даже своим ученикам. Аарон часто сетовал на то, что даже ему, принцу, главная лекарка Двора не спешила рассказывать все секреты медицины. Кейтлин всё время смеялась с его недовольного вида, но сейчас лишь одна мысль об Аароне неприятно кольнула сердце. — Если я больше не нужна, то я пойду. Мисс Уинфилд подняла взгляд от многочисленных страниц. Её глаза, пронзительные и острые, медленно оглядели чужую фигуру. Когда пауза затянулась, то она улыбнулась, тепло, по-матерински, не оставляя на лице ни следа прошлой хмурости. Эта двоякость, быстрая смена настолько противоположных эмоций, всегда тревожила особым, неприятным способом. Иногда легко было забыть, не смотря на крылья или острые уши, что перед тобой находился не человек, а совершенно другое существо. Опасное и безжалостное. — Конечно, приятного вечера, Кейтлин, не засиживайся только допоздна. И помни, что все разговоры останутся в стенах моего кабинета. Кейтлин поклонилась и вышла. Когда двери за её спиной закрылись, то она вздохнула с облегчением. На неё разом обрушилось столько обязанностей, хотя совсем недавно она просто жила и выполняла всякие мелкие поручения. Удивительно, что взгляд Благого короля упал именно на неё. Хотя, скорее всего, ключевое слово в этом вопросе было за мисс Уинфилд. Во Дворе было слишком мало людей. Особенно среди слуг. Поэтому она не знала повезло ей или нет. По крайней мере это неожиданное повышение помогло ей чаще видеться с Аароном. И познакомиться с Нилом. Тот казался занимательным, не похожим ни на кого, кого Кейтлин встречала на своём пути. Она знала какие омеги в королевствах людей, знала какими они были и среди фейри, мешаясь между слугами и знатью, но приезжий из далёкой страны молодой юноша казался ей чем-то, что могло быть создано только во Дворе. Жан тоже был неплохим, внимательным, но настороженным. От такого человека не ожидаешь заботы или сострадания, потому что по его отстранённому холодному лицу мало что можно было понять, но за это время Кейтлин успела немного разгадать чужую личность. Жан был скорее немного робким, анализирующим каждое чужое слово, легко обучаемым. Весь материал, что она пыталась ему передать, кажется, буквально записывался у него в голове. Что было чрезвычайно удобно – она явно не была создана для того, чтобы кого-то чему-то научить. Иногда ей в голову приходила мысль о том, чтобы научить его языку фейри. Она сама говорила на нём не очень хорошо, путаясь из-за сложности в более высоких речах, но по крайней мере её уровень легко понимали слуги. Даже лорд Дэй, казалось, всё ещё был зол на неё из-за того словесного недоразумения, произошедшего между ними несколько месяцев назад. Не её вина, что этот ужасный язык имел сразу несколько уважительных тонов, которые у неё просто не получались. Вон фейри жили сотни лет, да совершенствовали всё это. А она учила язык всего лишь несколько лет. Поэтому этот заносчивый индюк мог бы дать ей немного благосклонности и не резать с плеча так рьяно. Кто бы что ни говорил, но ей нравилось то, где она была сейчас. Намного лучше, чем под боком у родителей, вечно выслушивая упрёки о порушенных ожиданиях и загубленных планах. Тут у неё была стабильность, свой личный угол, её уважали из-за занимаемого места. И, кажется, она нашла себе друзей, с которыми можно было посмеяться и рассказать несколько секретов. Кто знает, может быть, когда-нибудь, они станут настолько близкими, что она сможет поделиться своими переживаниями. Или мечтами об одном конкретном фейри. Аарон Миньярд был непростым человеком с запутанной, сложной историей семьи. Было немного неловко слушать то, о чём говорили горничные, живущие недалеко от неё. Из-за своего нового положения она спала почти что в одиночестве, но всё ещё могла слышать всё то, о чём говорилось только ночью и только шёпотом в спальнях, принадлежавшим королевским служанкам. Сначала младший принц казался ей чем-то слишком далёким. Недосягаемым, как звёзды и луна. С ним она бы точно никогда не пересеклась. Что взять с дочки приезжих во Двор торговцев? Никто из ниоткуда, особенно, по сравнению с фейри. Её семья многими поколениями торговала с несколькими родами Двора, и получить официальное приглашение стоило её отцу слишком многого. Но вход во дворец был закрыт, пока её не взяли сначала на учёбу, а после и на работу простой помощницей. Мисс Стефани протянула ей руку, когда того требовал случай. Поэтому она была там, где была сейчас. Но с младшим принцем их пути расходились, будто плывущие в два разных направления корабля. Шанс предоставился бы, выбери вдовствующая королева именно её в качестве своей личной служанки. Или просто мисс Стефани не назначила бы её горничной для королевского крыла. Другие девчонки, жившие рядом с ней в то время, в большинстве своём находили самые дикие предлоги, лишь бы оказаться в услужении кого угодно, только не у Тильды Миньярд. Ходили слухи, что особо смазливых служанок она могла выдать за какого-нибудь жестокого аристократа или так замучить поручениями, что красавица быстро превращалась в горстку пыли. Даже если это была не правда, Кейтлин не хотела для себя такой судьбы. Она мечтала стать лекарем, погрузиться с головой в изучение медицины. Но, к её сожалению, учениками становились только фейри. Не было ни одного человека, помимо невероятно редкого исключения, кто становился врачом при Дворе. Или уезжал в отдалённые земли страны, чтобы лечить нуждающихся именно там. Её кандидатура тогда висела в воздухе как «показательный жест перед людскими королевствами для укрепления союзов». Она не думала, что кронпринцу нужно всё это, потому что как отношения могут быть улучшены из-за факта, что где-то там, очень-очень далеко, вдовствующая королева, больше не имеющая ни капли власти, получила в услужение человека? Кейтлин устало опустилась на одну из скамеек, скрытую в небольшом цветущем углу. За спиной окна выходили на верхний сад, покрытый вечерней тенью. Грозовые тучи затянули небо, и она опасалась, что снова начнётся дождь. Пусть сегодня должна была быть обычная ночь, но в груди всё равно теплился небольшой росток надежды на неожиданное свидание. Она никогда не была инициатором этих встреч. Когда они пересекались в коридорах дворца, то не могли даже взглянуть друг на друга. Аарон оправдывался братом, говоря о том, что тот слишком жесток и безжалостен, чтобы простить ему интрижку с «никем». Эти слова задевали, но Кейтлин лишь кусала губы, пытаясь убедить себя, что это не так. Она с самого начала этой игры знала во что ввязывает: ну в какой реальности принц сможет выбрать себе в пару простую служанку? Тильда подберёт ему омегу из знатного рода, свадьба будет пышной и громкой, а потом на всю страну объявят о будущих детях. А она сама будет проводить время с консортом, пока тот не родит наследника, и его не отправят куда-нибудь подальше. Наверное, ей стоит отправиться в путь вместе с ним, чтобы не оставаться в одиночестве. И не проводить время в миг утратившим весь блеск дворце, снова став простой помощницей. Наблюдая за тем, как всё безвозвратно изменится. Даже если ей откажет сам Благой король, то она всё равно сбежит за Нилом, чего бы ей это не стоило. Пусть это и будет побег от своей собственной слабости, ей было всё равно. Кейтлин тяжело вздохнула, прикрыв глаза. Она закончила довольно быстро, поэтому можно было просто посидеть и отдохнуть. С консортом был Жан, а значит необходимость в её присутствии казалось маловероятной. — И кто эта очаровательная леди, сидящая в одиночестве? Кейтлин вздрогнула от неожиданности, но тут же улыбнулась, чувствуя, как радость пузырится в груди. Она легкой рукой отмела все сомнения в сторону и повернулась на звук. — Мой принц, — она лукаво склонила голову. — Что привело вас сюда? На подоконнике сидел самый дорогой её сердцу фейри. Пшеничные волосы, слегка вьющиеся на самых кончиках, и острые карие глаза с золотыми пятнышками. Ей всегда нравились чужие радужки – будто два цвета столкнулись между собой, не собираясь уступать другому. Особенно, когда их хозяин улыбался, привнося в два похожих цвета искры радости. Его глаза сразу напоминали янтарные камушки, блестящие на свету. — Искал самую красивую омегу, — Аарон ловко перемахнул через спинку скамьи, усаживаясь рядом. — Ты случайно не видела её? Кейтлин почувствовала тепло, исходящее от альфы рядом с ней. Его запах, свежий, тёплый, мешающийся с ароматом распускающихся свежих цветов, стремительно заполнял все мысли. — Не знаю, мой принц. А какие у неё были приметы? — она захихикала, накручивая на палец прядь волос. Она! Захихикала! Кейтлин хотелось ударить саму себя по лбу. Ещё ни один альфа не вызывал в ней такой дурашливой радости. Раньше она с сомнением смотрела на все разговоры о любви, выпутываясь из них, будто закалённый в бою воин. Но сейчас? Если бы мать увидела эту сцену, то назвала бы её ветренной простушкой. Кейтлин недовольно отмахивается от знакомого, пожелтевшего по краям образа. Собственную мать в последний раз она видела очень давно. Может быть, прошло не больше трёх лет, но, казалось, что это было в другой жизни. По крайней мере у хозяйки семьи Маккензи были другие заботы, нежели какая-то мнительная средняя дочь. Всегда был старший любимый сын и любимица-младшенькая, которой и приданое нужно посолиднее, и внимания побольше. Так зачем выделять время на ребёнка, которого бросили, как распродают ненужные товары, оставшиеся после праздников? — Самые блестящие рыжие волосы, которые я только видел, — Аарон пододвинулся ближе, едва ли оставляя между ними пространство. — Большие голубые глаза. Тонкая шея. Звонкий смех. Она очень внимательная, но суетится, желая, чтобы всё было идеально. Аарон склонился ближе. Кейтлин почувствовала, как трепещет в груди её глупое сердце. — Ты не видела её? — Аарон почти касался губами её губ. Это было чем-то новым, что они только-только исследовали. Кейтлин было наплевать на приличия, но она прекрасно знала себе цену. Любому другому альфе она не позволила бы подойти ближе, чем на один метр к себе. Но младшему принцу хотелось сдаться, подпустив поближе, чтобы посмотреть, что тот с этим сделает. — Не знаю, мой принц, но у меня есть одна догадка, — Кейтлин лукаво улыбнулась, подаваясь вперёд. Чужие губы были шершавыми, но тёплыми. Она оставила один вежливый поцелуй, а потом отстранилась. — И какая же? Расскажи мне, — Аарон широко улыбнулся, протягивая ей руку. — Не хочу быть дерзкой, мой принц, но описанная леди похожа на меня, — она вложила свою ладонь в чужую. — Значит, мне нужно добавить ещё кое-что в список, — Аарон поцеловал её тыльную сторону ладони. — Она ещё и умная. Кейтлин засмеялась, не в силах сопротивляться этому чувству. Ей казалось, что внутри неё летают бабочки, щекоча своими крыльями её нутро. — Что ты тут делаешь? — Аарон крепче сжал её руку. — Не то, чтобы я охранял этот коридор, но время уже позднее. Эта человеческая омега гоняет тебя по всякой ерунде? Кейтлин почувствовала неприятную тяжесть в животе. Иногда Аарон будто специально забывал, что она тоже «человеческая омега». И что ей могло быть некомфортно из-за его слов. — Нет, что вы, — она попыталась улыбнуться, чтобы не вызвать подозрений. — Его Высочество консорт хорошо обо мне заботится, никогда не придирается, всегда ждёт меня. Он даже отпускает меня пораньше, когда нет никаких дел. Аарон невпечатлённо хмыкнул, скривившись. Его симпатии менялись слишком быстро, и Кейтлин иногда переживала, что она надоест ему, как любая другая вещь. — Если этот невоспитанный ребёнок будет тебе надоедать, то скажи мне – я разберусь, — чужой голос звучал слишком серьёзно. Кейтлин не знала, что сказать. Желание Аарона защитить её было милым. Но единственным, кто мог повлиять на консорта, был только Благой король собственный персоной. А близнецы, как было известно, друг с другом не то, чтобы не разговаривали, а скорее сторонились один другого. Или сторонился только Аарон. Эндрю, как поняла Кейтлин, вообще не проявлял интереса ни к чему, кроме строго списка лиц и вещей. Куда не входила собственная семья. Что было достаточно… неловко. По крайней мере чем меньше король обращал внимания на близнеца, тем чаще она и Аарон могли видеться. Нелегко было бы объяснить почему младший принц вьётся вокруг личной служанки консорта. Так недалеко было нарваться до обвинений в измене. Двор любил распускать слухи, иногда слишком губительные и ядовитые. — А что привело сюда вас? — Кейтлин попыталась перевести тему. В её праве было защищать консорта перед любым, кто посмел оскорблять его. Но это же был её Аарон, который не имел ввиду ничего плохого. Она уже поняла, что у Нила был взрывной ядовитый характер. И то, что он успел переругаться с частью высокопоставленных фейри было, мягко говоря, очень пугающим фактом. И немного забавным – оскорбления он выбирать умел. Что разительно отличалось от образа аристократского отпрыска. — Выполнял поручение, — замявшись, пробормотал Аарон. Кейтлин уже знала, что обычно так он называл приказы собственный матери. Секрет их отношений она не могла разгадать до сих пор. Если Благой король ясно дал понять, что Тильды Миньярд для него не существовало, и она занимала свой титул лишь формально, то Аарон был по странному привязан к самой идее иметь мать. Он частно жаловался на неё самой Кейтлин, но возвращался к вдовствующей королеве под бок, будто не был ни ссор, ни синяков, ни обид. Она испытывала смешенные чувства ко всему этому. В этой ситуации её положение, и правда, было пустым местом. Она не имела права слова, да и Аарон искал скорее утешения, чем советов. — Сильно устали? — Кейтлин мягко провела пальцами по чужим костяшкам пальцев. Кожа под её руками была мягкой и тёплой. Она медленно дошла до тяжёлого, тканевого рукава. Верхняя куртка была редким дополнением в это время года, только если у тебя не было необходимости выходить куда-то на ночь глядя. Ей хотелось спросить об этом, но ни звука не врывалось сквозь плотно сжатые губы. — Думаю, что просплю завтра до самого обеда, если Ники опять не заявится ни свет, ни заря, — недовольно пробурчав в ответ, Аарон поднял ко рту их сцепленные руки и снова оставил несколько смазанных поцелуев. Кейтлин хотелось поделиться тем, что она узнала от Эбби. Но неясное чувство тревоги жгло всё её нутро. Необъяснимая тревога, заставляющая замереть на месте и не двигаться. Она была знакома с этим удушливым чувством, которое, иной раз, стоило только переждать. Кейтлин знала, что означал наследник – после рождения ребёнка Нила отошлют прочь. Это был бы обычный для Двора ритуал, но почему-то ей казалось, что на этот раз Благой король вцепится в свою пару когтями посильнее. От Аарона она знала, что их мать уже подбирала Эндрю пару. Ей хотелось задержаться во дворце достаточно долго, чтобы увидеть катастрофу, неминуемо последующую за этим судьбоносным решением. О прошлом во Дворе говорили полушёпотом, боясь навлечь на себя гнев. Но Кейтлин довелось выпытать несколько сухих пересказов того, когда ещё безымянный принц потребовал отдать ему трон. Кейтлин не знала, насколько было правдой, что рассказывали о кровавой драке между действующей королевой и появившемся из ниоткуда наследнике, но даже небольшое упоминание об этом могло заставить дрожать от страха тех, кто рассказывал об этом. Кто-то пустил слух, что новоявленный кронпринц буквально разодрал собственную мать на части, а потом с помощью магии и источника жизни Двора собрал её по кусочкам назад. То ли чтобы не начинать своё правление с настолько значимой жертвы, то ли как часть унизительного наказания – никто не знал. Но вот Тильда скользила по строго отведённым ей местам, пыталась наладить связи, но никто, кроме родственников, не хотел иметь с ней дел. Таково было влияние благосклонности короля: потеряй её и окажешься на самом дне. Кейтлин просто боялась, что Тильда потянет за собой Аарона, которого почти не упоминали ни в каком из слухов. — Время уже позднее. Давай я провожу тебя? — Аарон поднялся, легко потянув её за руку. К её чести, она не вздрогнула из-за неожиданности. Но легко позволила себя увести. — Только до дверей купальни. Мне нужно отнести несколько вещей в покои консорта, — она показательно потрясла склянками. — Мы можем расстаться недалеко. Но вы уверены, что мы можем вот так пойти? — Эндрю отбыл по каким-то невероятно важным делам, — Аарон презрительно фыркнул. Кейтлин знала причину: со слов Аарона, Благой король никогда не рассказывал ему ни о собственных планах, ни о королевских делах Двора. — Не думаю, что он резко выскочит прямо перед нами. По крайней мере он опять будет отсыпаться где-то до следующего утра. Удивительно, что я встретил его сегодня, прилипшего к этой омеге. Ах, тот знаменитый обед, на котором Жан по какой-то причине не присутствовал. — Его Величество не оставляет консорта одного, я думаю, что такое желание оправдано, — Кейтлин попыталась как-то скрасить ситуацию. Они медленно пошли в глубь коридора. Звук их шагов мягко скользил по полу. — Это просто новая игрушка, блестящая и непохожая на другие, — Аарон усмехнулся. — Посмотрим сколько он продержится. Эндрю не славится тем, что терпит в свой адрес неуважение. Кейтлин почувствовала неясный ком в животе. Ей хотелось снова оскалиться, зашипеть на него, но она не стала. Её всё ещё тревожило то, что Аарон, по всей видимости, видя жестокость матери, никак не вмешался. Она лично приносила Жану заживляющую мазь, чтобы синяки быстрее прошли. И каждый раз она уходила из лекарских помещений с тяжёлым сердцем. Аарон, совершенно не замечая её настроения, продолжил рассказывать про то, как мисс Уинфилд гоняет его, заставляя быть мальчиком на побегушках. Кейтлин слушала в пол уха, занятая мыслями о будущем. Когда на их пути показался знакомый ряд окон, обвитых плющом, Кейтлин, к своему стыду, облегчённо выдохнула. Аарон был милым, но иногда его воспитание слишком сильно отражалась в словах и поступках. Она просто надеялась, что он не считает её таким же недостойным внимания развлечением. — Это что, Робин? — Аарон пытался скрыть презрение в голосе, но не смог. — Когда она вернулась? И что она делает именно здесь? Кейтлин повернулась в сторону, куда тот смотрел. И правда, у одного из окон стояла Робин и одна из солдат. Неизвестная женщина держала подмышкой свой шлем с характерными железными крыльями по бокам, ясно показывающими из какого она отряда. Робин, склонив голову на бок, внимательно слушая, что та говорила. В руках она держала пышный букет цветов. — Не знаю, я давно её не видела, — едва слышно пробормотала Кейтлин. Аарон тут же расцепил их руки, отходя на несколько шагов в сторону. Если Робин появлялась в коридорах дворца, то была вероятность, что Благой король следовал за ней по пятам. — Пойдём, пока она нас не заметила, — быстро сказал Аарон, продолжив путь. Кейтлин почувствовала неприятный укол разочарования. Навряд ли бы Робин рассказала королю о том, что видела. Кейтлин редко пересекалась с ней, но каждый раз она выглядела так, будто находилась глубоко в собственной голове, не замечая ничего вокруг. Ей почему-то хотелось верить, что даже если бы король об этом и узнал, то просто запретил им видеться, уважая то, что она была близка к Нилу. — Постойте! Но, казалось, Богини просто смеялись над ними. Кейтлин видела, как Аарон скривился, а потом попытался превратить лицо в нейтральную, пустую маску. Но вышло это явно с трудом. Она тоже обернулась. Робин, прижимая к себе букет, быстро приближалась. Она была одета легко и просто, что не вязалось с занимаемым ею положением. — Леди Кросс, — Кейтлин поклонилась, как того требовал этикет. Аарон лишь кивнул. — Младший принц, — нейтрально произнесла Робин. — Мисс Кейтлин. Её имя она назвала теплее. — У тебя какой-то вопрос или что? — спросил Аарон. Он не показывал этого так явно, но Кейтлин знала, что все, кого Благой король собирал вокруг себя, необъяснимо злили его собственного брата. — Скажи, ты ещё не закончила день? — Робин проигнорировала вопрос, полностью повернувшись к Кейтлин. — Ещё нет, леди, — её удивил такой интерес, но она не подала виду. — Отлично. Чем сейчас занят консорт? — Робин дёрнула плечом, чтобы пошевелить букетом. — У меня подарок. — Боюсь, леди, что консорт сейчас занят. Лучше вам найти его завтра, — она явно не собиралась говорить, что тот либо отмокает в воде, либо кружит по комнате, издеваясь над лунным зверем. — Очень жаль, — Робин звучала раздосадованно. — Но подарок не мой. И в нём есть то, что не может ждать до завтра. — У консорта сейчас личное время, леди Кросс, — Кейтлин не собиралась говорить ещё что-либо. Обычно это отпугнуло бы любого. Всё, что связано с «интимным», начиная с жары, заканчивая просто обычным умыванием и сборами, считалось личным временем. Особенно, когда объект этого разговора – консорт, к которому было запрещено приближаться без официального вопроса. — Тогда можешь передать это ему? А я найду его завтра, — Робин протянула букет, бережно придерживая его, будто что-то невероятно хрупкое. — Леди, при всём уважении, но боюсь, что мои руки заняты, — Кейтлин указала подбородком на склянки, которые она прижимала к груди. — Стекло очень хрупкое. Я несу это в покои консорта. — Нельзя отдать это просто завтра? — недовольно спросил Аарон. — Время уже позднее, не стоит заставлять слуг делать всю грязную работу. Робин бросила на него острый злобный взгляд. Это как-то слишком напоминало Благого короля. Больше, чем на него мог быть похож его собственный близнец. — Мисс Кейтлин, тогда я провожу вас, чтобы вы могли донести ваши вещи до покоев. Заодно оставите букет. В её голосе не было места для споров. Кейтлин догадалась о единственной личности, чьи указания Робин могла выполнять с такой настойчивой безотлагательностью. И видя, что Аарон уже открывает рот, чтобы сказать что-то язвительное, она опережает его. — Конечно, леди, но впереди купальни и другой личный слуга ждёт там. Давайте передадим букет ему, чтобы не задерживать вас. Уже поздно. Робин, обрадованная, кивнула. Она подошла ближе, ожидая, пока Кейтлин начнёт путь. — Мой принц, спасибо, что проводили меня, — Кейтлин поклонилась. Это был отличный шанс для Аарона сыграть свою роль. История о принце, который проводил служанку по тёмным одиноким коридорам не вызвала бы подозрений. Особенно в глазах Робин, которая сама собиралась сделать точно так же. — Нет нужды, я пойду с вами, чтобы убедиться, что всё прошло хорошо, — Аарон прошёл вперёд, оставляя их одних. Или сыграть просто глупого дурака. Кейтлин хотелось закричать и пнуть его по ноге. Неужели уязвлённая гордость стоила всего риска? — Не обращайте внимание, он всегда такой, — Робин хмыкнула, никак больше не прокомментировав сложившуюся ситуацию. Кейтлин легко рассмеялась, но на душе у неё скреблись кошки. Какое-то неясное, плохое предчувствие сжималось в животе удушливой хваткой. Дальше они шли молча. Аарон не поворачивал к ним головы, а Робин сохраняла вежливую тишину. Шуршали только цветы, которые она то и дело поправляла. Кейтлин не поняла, что среди них считалось тем, что «не может ждать до завтра». Все цветы по Дворе имели свойство цвести намного дольше, чем за пределами страны. И все знали присказку о том, что если Благой правитель не хотел, то леса не имели права сбрасывать свою листву даже на зиму. Она полагалась на версию, что загадочное «нечто» было внутри букета. Ей было до того интересно, что именно король дарит как подарки для ухаживания, что хотелось немедленно броситься к Нилу, таща Робин за руку. И если она часто мечтала о том, что именно Аарон дарил бы ей в качестве подобного рода подарков, то это останется между ней и Богинями. Они прошли последнюю арку, когда Робин резко затормозила, выбрасывая перед Кейтлин руку. — Что-то не так, — в голосе сквозила настороженность. Её уши дёрнулись, будто она прислушивалась, пытаясь уловить явные только ей одной звуки. Кейтлин тоже попыталась, то кроме шелеста листьев за окном ей ничего не досталось. — И чего мы стоим? — Аарон заметил их остановку через мгновение, скривив лицо. — Тихо, — прошипела Робин. Аарон собирался огрызнуться, но тут же замер сам, резко поворачивая голову в сторону их дальнейшего пути. Кейтлин беспокойно вглядывалась в даль, но кроме широкого пространства, едва ли освещённого ночью, ничего не было. Она нахмурилась, не понимая, что фейри так встревожило. Конечно, у тех был куда более острый слух, особенно у тех, кто был приближен к короне. Да и она сама научилась улавливать вещи, на которые люди обычно не обращали внимание. Кейтлин ещё раз посмотрела на лицо Аарона, напряжённо вглядывающегося в пространство перед ними. Его волосы казались намного темнее, а лицо пересекала резкая тень. Тень? Кейтлин вздрогнула, поняв, что её смущало – коридор был погружён во мрак. Открытые чаши с магическим огнём были пусты. Ночь вторглась во дворец. — Тьма меня дери! — Робин пихнула ей букет, резко срываясь с места. — Стража! Кейтлин подхватила его только из-за своей реакции, широко раскрытыми глазами наблюдая за тем, как фейри в два прыжка скрывается в темноте. Кончики её длинных чёрных волос слабо светились, и Кейтлин поняла, что та пытается использовать магию. — Кейт, давай, — Аарон настойчиво потянул её за руку, заставляя следовать за ним. Казалось, что время замерло. Кейтлин тяжело сглотнула, прижимая цветы к груди. Благодаря тому, что Аарон буквально тащил её, она не отставала. В голове билась мысль о том, что, если бы не его хватка, то навряд ли бы её ноги смогли отлипнуть от пола. Робин кричала всю дорогу. Из-за одного из углов появился стражник в серебряных доспехах, тут же следуя за зовом. Он не обратил внимания ни на принца, ни на служанку, которую он тащил за собой. Когда из-за поворота показалась знакомая дверь купальни, Кейтлин издала сдавленный стон, зажатый между зубов. Всё видимое пространство было покрыто толстой коркой грязного, тёмного льда. Растения вокруг завяли, свисая мёртвыми, безжизненными паклями. Робин, уже стоявшая у дверей, со всей силы била по ней ногой. Лёд под силой её ударов надсадно скрипел, но не ломался. Как только они оказались рядом, Кейтлин вырвала свою руку из чужой, будто обжёгшись. — Ваше Высочество! — она закричала, пытаясь дозваться, не понимая, что происходит. Если жизнь консорта была в опасности, то ей нужно было знать. — Нил! Нил, ты меня слышишь? Нил! Ответом ей была оглушающая тишина. Воздух трещал из-за странной магии вокруг них, прерываемый надсадными ударами Робин. Страж пытался подёргать за ручку, но стоило ему коснуться, как тут же невидимая сила отбросила его в противоположную стену. Доспехи зазвенели от силы удара, и Аарон притянул её к себе, опасаясь невидимого врага. — Сколько тебя не было?! — прорычала Робин, не прекращая своих попыток. Казалось, она не могла оставить ни единой трещины. — Около часа, — Кейтлин вырвалась из объятий, устремляясь к стражнику. Его грудная клетка вздымалась, но сам он был без сознания. Непонятно была ли виновата в этом неизвестная сила или просто стена встретила его с большим сопротивлением, чем показалось со стороны. Видимой крови не было. Если были сломаны кости, то об этом уже позаботятся в медицинском крыле. Аарон вернулся к ним, таща за собой в руках софу, стоящую неподалёку. В любой другой ситуации Кейтлин с радостью оценила то, как напрягаются чужие мышцы под плотно сшитым верхом, но сейчас её мысли сковал ужас. — Давай сначала так, — сделав шаг назад, он со всей силы бросил свою ношу об дверь. Лёд надсадно заскрипел, когда софа стала обрушаться щепками, ломаясь от приложенной силы, но ничего не вышло. Толстая корка магии стала слабо светиться, не предвещая ничего хорошего. — Ради Богинь, — Робин быстро огляделась по сторонам, что-то выискивая. — Нет времени ждать наставника. Я просто выбью дверь. Она сдёрнула с себя свои серебряные наручи. Кейтлин не разобрала её дальнейших слов, ошарашенно оглядывая дверь. Всего на мгновение коридор залил яркий голубой свет. Робин сжала появившееся у неё в руках копьё. Будто хрустальное, такое же полупрозрачное, как и свет, слабо издающее гул. Такую магию Кейтлин видела всего пару раз в жизни, поэтому она почти не удивилась. Все её мысли были заняты лишь Нилом. Что здесь вообще произошло? — Отойдите назад, — это было единственное предупреждение, которое они получили. Робин замахнулась копьём, а после коридор залил яркий свет. Запахло чем-то жжёным, и Кейтлин зажмурилась от неожиданности, крепче прижимая к себе букет. То ли в попытке спасти его, то ли с верой, что он защитит её саму. Раздался треск и слабый вой, а после – безошибочный звук ударившейся об стену двери. Кейтлин широко распахнула глаза, пытаясь встать. Даже не смотря на застывшую в дверном проёме Робин, она могла видеть лежавшего на полу Нила. Живого, ошарашенного, с застывшем в непонятной смеси злости и страха лицом. Но живого. Он держался рукой за шею, что-то неясно бормоча. Она видела, как двигались его губы, то в ушах слишком сильно шумела кровь, чтобы хоть что-то разобрать. Аарон стоял на коленях рядом с ней, обняв за плечи. Она с ужасом поняла, что не почувствовала его прикосновений из-за сковавшего сердце страха. К счастью, казалось, что ударная волна от неизвестной магии не потревожила никого, даже стоящую всех ближе к источнику Робин. Она переступила через обломки льда, лежавшего на земле как разбитое стекло, со всей уверенностью направляясь к Нилу. Тот дёрнулся в сторону, будто до конца не понимая, что происходит. Он зашипел, оскалившись, и Робин начала что-то тараторить, мешая слова между языком фейри и общепринятым языком. Сбоку раздался безошибочный топот стражников, спешивших к ним. — Всё в порядке? — едва слышно спросил Аарон. Кейтлин почувствовала, как он прижался губами к её макушке, но не смогла вымолвить ни слова. Она слабо кивнула, не доверяя своим собственным мыслям.

⋘ ✧──── : *.☽ .* : ────✧ ⋙

Нил устало перевернулся на спину, зудящими глазами уставившись прямо на осточертевший за эти несколько дней потолок. Все вокруг старательно делали вид, будто ничего не произошло. Мол виноват странный всплеск магии, свойственный Двору. Будто дворец был живым существом, иногда извергающим вот такие вот сюрпризы. Он слабо помнил, чем закончилась та самая ночь. Прошло несколько дней, которые он провёл, будучи прикованным к постели в больничном крыле. Эбби запрещала ему вставать, проводя осмотр каждые два часа. Будто за это время могло что-то измениться. Его никто не навещал, помимо Кейтлин, разговаривающей с ним через специальную ширму. Эбби объяснила, что нападение могло оставить следы, невидимые даже ей, поэтому рисковать здоровьем человеческих слуг не было нужды. Жан появился всего раз, придя вчера вечером. Он сидел молча, и Нилу пришлось напрягаться, чтобы хотя бы понять, что тот дышит. Именно Кейтлин, пока Эбби вышла, перегнулась через ширму, чтобы нормально поговорить. Она рассказала о том, что Жан покинул своё место из-за того, что увидел через окно Джереми. И сейчас винил себя, что поддался уговорам уйти. Нилу хотелось закатить глаза, растормошить его, чтобы он выкинул эту ерунду из головы. Он же буквально приказал ему уйти отдохнуть, а то, что на него напал какой-то мешок с костями – случайность, ничего более. Он просто был рад, что с Жаном всё в порядке. На миг, близкий к смерти, он подумал о том, что Моро был мёртв. Умер буквально под носом, когда Нил пообещал защищать его. Как бы он смотрел сам себе в глаза? Его бы даже не похоронили во Дворе. Нил не знал, как у фейри проходят похороны, но почему-то ему думалось, что это была бы ужасная идея. Жан должен был лечь рядом с сестрой на одной земле, даже если у неё не было могилы. По крайней мере он обещал ему, что сделает именно так. Об Элоди Моро говорилось только шёпотом, прерываемым хриплыми, задушенными эмоциями. Они так и не выяснили сколько лет ей исполнилось, когда она покинула этот мир. Всё, что нашёл Стюарт, было тем, что её продали кому-то в Трое. Как невесту или как служанку – записи обрывались. Нил знал, что Жан метался между двумя вариантами: верой в то, что она до сих пор жива, просто под другим именем или же надеждой, что её мучения давным-давно закончились. Лёгкий стук по полу вырвал его из нерадостных размышлений. Нил нахмурился, не слыша, как открылась дверь, и приподнялся на локтях, пытаясь быть готовым, если кошмар ушедшей ночи повторится. Он перегнулся через край кровати, вытянувшись, чтобы высмотреть место за ширмой. Но к его удивлению, отряхиваясь от цветочных лепестков, посередине зала стоял Эндрю. Недовольный, пахнущий чем-то кислым, пытающийся как можно быстрее избавиться от налипших на верхнюю одежду голубых точек. — Эндрю? — это вышло хриплым дрожащим вздохом. Тут же альфа вскинул голову вверх, резко опуская мельтешившие руки. В несвойственной манере он кинулся к кровати, будто совершенно позабыв, что все прошлые разы передвигался исключительно неспеша, не склоняя вниз головы. Как истинный хозяин этих мест. — Нил, — две холодные ладони, дождавшись короткого кивка, тут же обхватили его лицо, крепко сжимая. Не настолько сильно, чтобы причинить боль, но настолько, чтобы служить точкой опоры. — Во имя Богинь, Нил. Нил медленно моргнул, пытаясь уловить всё то, что мелькало на чужом лице. Острый блеск гнева, стыдливое разочарование, пыльный налёт вины. О чём думал фейри перед ним? Винил ли себя в том, что произошло? За то, что не уследил? — Когда ты вернулся? — заместо всех вопросов, затопивших мысли, спросил Нил. На следующее утро после нападения Эндрю прислал весточку, что скоро навестит его. В тот самый вечер, когда его оттащили в медицинское крыло, началась лихорадка. Злобная, отвратительная. Горло горело огнём – Эбби выгнала всех, кто дежурил в этот час, строго-настрого запретив приближаться к ним. Всё оправдали просто – консорт был слишком важным человеком, поэтому, как того требовала иерархия, остальные были вынуждены отступить. Кейтлин дрожала, во все глаза смотря только на него. Нил одними губами спросил, где Жан, но она смогла лишь покачать головой, прежде чем двери закрылись прямо перед её лицом. Когда Нила вырвало третий раз подряд, кто-то постучал в двери. Нил надеялся, что это был Эндрю, желая хотя бы немного стабильности, но Эбби вернулась одна. Сообщив, что Благой король узнал о случившемся и вернётся только к вечеру следующего дня. Ночью лихорадка спала. Так же быстро, как и наступила, оставляя после себя горькое послевкусие разочарования. Эбби с силой сжимала губы, пытаясь не показывать волнения, но её руки ни разу не дрогнули, пока она помогала прийти в себя. — Всего час назад, — Эндрю подошёл ещё ближе, аккуратно опускаясь на край кровати. От него слабо пахло дорогой. — Пришлось сделать крюк. Нил кивнул, совершенно не понимая о чём шла речь. Ему не хотелось грузить голову. — Что сказала Эбби? — Что я могу уйти, если чувствую себя лучше, — честно признался Нил. У него не было сил ни на что, кроме как отпихивать от себя навязчивое желание вернуться в покои и заснуть в знакомом месте. Эндрю внимательно оглядел его с головы до ног. — Пойдём со мной, — он встал, поправил одежду, а после протянул руку. — Я отведу тебя к себе. Если хочешь вернуться в свои покои, то я могу остаться с тобой. Или уйти, если тебе нужно побыть одному. Любое твоё слово – закон. Нил задумался, всего на мгновение. Он ещё не был в чужих покоях – он даже не знал, где они находились. И на что были похожи. Кейтлин, между делом, указала, что никто из слуг королевского крыла точно не знал, где находится спальня короля. Её не ходили убирать, туда не приносили еду. Поэтому отследить, кто говорил правду, а кто просто распространял слухи было почти невозможно. Поэтому, не взирая на усталость, Нил быстро вложил свою руку в чужую, принимая помощь подняться с постели. Одеяло соскользнуло, и Нил с каким-то истерическим весельем понял, что на нём до сих пор одежда больничного крыла. Эбби предлагала ему принести сменную из покоев, но он не хотел надевать то, что не пахло им самим. Это было глупо, но его инстинкты буквально вопили об этом. Эндрю смерил его острым взглядом, будто выискивая невидимые раны. Он задержался дольше нужного на повязках на шее, а после, не моргнув и глазом, принялся расстёгивать свою куртку. — Позволь мне, — Эндрю обошёл его, а после помог надеть её. Нил быстро просунул руки в рукава, не желая спорить. Она была тяжёлой, тёплой, но удивительно мягкой. От ворота остро пахло альфой, и он глубоко вздохнул. Что-то внутри моментально успокоилось, растворяя тревогу в таком знакомом запахе. Нил оглянулся у самого выхода, чтобы найти Эбби. Но, к его удивлению, помещение было совершенно пустым. Он не слышал, когда она вышла. Может быть, когда пришёл Эндрю? Желая оставить их наедине или что-то в этом роде. Коридор тоже оказался пустым. Тишина давила, и Нил прижался ближе к Эндрю, оглядываясь по сторонам. Это было странное удушливое чувство, граничащее со страхом. Простая тревога, которая должна будет со временем пройти, но сейчас его мозг иррационально заставлял держаться поближе к тому, кто точно сможет одолеть любую опасность. Они прошли под зелёной аркой, сворачивая по светлому мраморному полу куда-то бок. Впереди показались знакомые двустворчатые двери, ведущие в тот самый дождливый сад. Нил с сомнением бросил взгляд на Эндрю. Неужели чужие покои и были этим странным местом? Конечно, лежать под кронами деревьев было приятно, но уж точно не спать на голой земле. Но заместо того, чтобы открыть двери, Эндрю протянул свободную руку, перевернул её, чтобы к дереву была обращена тыльная сторона, и постучал ровно три раза самым краешком костяшек. Нил с замиранием сердца наблюдал, как серебряные полосы заскользили по чёрному пространству кожи, с каждый стуком приближаясь всё ближе и ближе к месту соприкосновения с деревом, а после плавно перетекли на двери. — Готов? — спросил Эндрю, повернув к нему голову. Нил, чувствуя, что не может вымолвить ни слова, кивнул. Видимо, для Эндрю это было достаточным ответом, потому что он постучал ещё ровно раз. И тут же, будто круги на воде, по двери разошлись серебряные полосы. После этого обе стороны открылись сами по себе, приглашая внутрь. Немедля, Эндрю сжал его руку, а после потянул за собой вглубь. Нил широко раскрытыми глазами наблюдал, как буквально из ниоткуда вырисовываются тёмные гранитные стены, мебель, огромнейшие окна, выходящие, кажется, на совершенно новый сад. Шёл дождь, загоняя в комнату холодный мокрый ветер, и Нил с удивлением понял, что должно быть это тот самый дождливый сад, в котором он имел честь побывать уже несколько раз. — Подожди меня у кровати, — Эндрю отпустил его, подтолкнув в нужном направлении холодным прикосновением кончиков пальцев к пояснице. Нил, сняв обувь, прошёл вперёд. Пол под его ногами был едва тёплым, но не ледяным, что он ожидал от тёмного блестящего узора. Казалось, вся комната, как и её хозяин, пестрила тёмными, глубокими оттенками. Сама кровать находилась на круглом возвышении. Такая же тёмная, с чёрным постельным бельём. Кто-то явно пытался поддерживать свой образ даже здесь. За кроватью находилась тёмно-серая стена, окрашенная чёрными и белыми разводами, будто от случайно пролитой краски. Её поверхность была не идеально ровной, а со своими широкими выступами, будто имитируя неровные стороны скал. Она выглядела странно и создавала ощущение того, что шершавая поверхность сталкивалась с гладкими линиями. Нилу чертовски сильно хотелось её потрогать. У каждой возвышенности росли небольшие зелёные кустики, и Нил с каким-то детским восторгом понял, что это был мох. В его пушистых колючках проклёвывались совсем маленькие, не больше ногтя, голубые бутоны. Нил хмыкнул, проводя пальцами по покрывалу: пушистое, мягкое, умоляющее зарыться в него как кошка. Он попробовал надавить на матрас, но тот почти не сдвинулся. Эндрю зашёл в один из проходов, теряясь за витой колонной, сплетённой между собой, будто переплетающиеся ветви дерева. Ближе к углам прямо из камней росли низенькие кусты роз. Розовые, блестящие, с пыльными зелеными листьями, они будто светились во всей этой обстановке. Недалеко от кровати стояло несколько соф, стол, заваленный стеклянными вазами, свечами, какими-то бумагами и серебряными украшениями в разной степени целостности. У кресла лежали инструменты, и Нил понял, что украшения были не сломаны, а специально разобраны. С потолка свисали зелёные лианы, переплетённые между собой. Их листья слабо шевелились, увлекаемые ветром. Нил уже привык, что растения у потолков жили своей собственной жизнью, извиваясь, будто находились на улице. В комнате пахло дождём и особым, тёплым запахом самого Эндрю. Это было пространство, целиком и полностью принадлежащее альфе. Нил никогда не думал, что его пригласят в личные покои, ожидая, что все их встречи будут проходить только в его собственных комнатах. Не было нужды стараться и приводить чужую для тебя омегу в своё особое, личное место. Показывать собственную постель, по сути, тому, от кого избавятся, когда придёт время. Но вот Нил здесь, почти неловко переминается с ноги на ногу. Мышцы сковывает боль, но он упрямо держится. Эндрю дал вполне чёткие границы, которые он не намерен переступать. — Держи, — Эндрю появился из-за одной из тонких колонн, объединённых между собой, будто замысловатые арки. В собственных личных комнатах он выглядел достаточно комфортно. Здесь не было темно или мрачно, скорее просто непривычно. Дворец был соткан из совершенно разных цветов и настроений, мешаясь между собой, переплетаясь, как плелись растения. Нил с любопытством посмотрел на то, что принёс Эндрю. В одной руке у него была свернутая одежда, а в другой – стакан с прозрачной водой. — Спасибо, — Нил принял обе вещи, сразу накинувшись на воду. Он и не замечал раньше, как сильно хотел пить. Было ли у фейри какое-то сверхъестественное чутьё? Или это просто был Эндрю сам по себе? Он вернул пустой стакан обратно, не найдя места, куда его можно было бы поставить. Ближайшая плоская поверхность находилась не слишком далеко, но до неё нужно было идти, а Нил чувствовал, что если бы сделал шаг в сторону, то ноги подвели бы его. Эндрю принял стакан без лишних вопросов, а после отвернулся, поворачиваясь к нему спиной. Нил понял намёк, начиная переодеваться. Эндрю принёс одежду для сна. Ему захотелось улыбнуться, когда, принюхавшись, он понял, что ткань пахнет уже знакомым завитком ягод и дождливым тёплым днём. На ощупь она была мягкой, почти нежной. И сидела немного странно из-за того, что пусть они были одного роста, но Эндрю был гораздо шире и внушительнее, чем сам Нил. Наверное, со стороны это даже могло бы показаться кому-нибудь забавным. Конечно, если этот кто-то не боялся того, что его довольно быстро настигнет возмездие с острыми зубами и смертоносными когтями. — Можешь повернуться, — Нил разгладил складки на рубашке. На ощупь она была такой же мягкой, как и на вид. — Приказываешь королю? — когда Эндрю разворачивается, на его лице мелькает неясная эмоция. Нил лишь скупо пожимает плечами – у него нет сил на то, чтобы во что-то играть. Видимо, его вид был настолько замученным, оставленными следами лихорадки и усталости, пришедшей после ночи без сна, что Эндрю, не моргнув и глазом, отпускает ситуацию. — Давай, уложим тебя, — он подходит вплотную. Нил чувствует чужое прикосновение к выемке талии, сопротивляясь желанию улыбнуться. Эндрю не был слишком тонким в своих симпатиях. Кровать оказалась мягким, тёплым блаженством. Нилу пришлось сдерживать стон, когда он наконец лёг, чувствуя, как его немедленно одолевает сон. Он знает, что не пройдёт много времени, прежде чем события прошедших дней возьмут своё, но ему важно кое-что сказать. Было что-то, что его беспокоило. — Эндрю, послушай… — Нет, стоп, — Эндрю сел рядом с ним. Пусть кровать и была невероятно большой, явно способной вместить на себе четверых взрослых людей, Нил занял место у самого края. И сейчас он касался согнутыми коленями чужой спины. Нил знал, что Эндрю сел так специально. Не важно с каким умыслом, эта точка соприкосновения согрела что-то глубоко в груди, позволяя разжать плотно стиснутые зубы. — Просто спи. Ответишь на вопросы, когда не будешь выглядеть так, будто ещё секунда и ты умрёшь, — Эндрю аккуратно зачесал ему несколько прядей волос за ухо. — Робин и Рене рассказали, что произошло на самом деле. Отдохни, и мы во всём разберёмся. Рене и правда заходила к нему, когда он почувствовал себя лучше, и Эбби разрешила посещения. Та пыталась восстановить всё то, что произошло до и после инцидента, сказав, что Эндрю назначил её лично разбираться с этим. Нил кивнул, потеревшись щекой о чужую ладонь. Его все ещё удивляли необычные детали в чужой внешности. Хотелось расспросить о каждой мелочи, но это казалось чем-то не совсем уместным. Может быть, стоило выменять информацию в их игре в правду, обменяв на собственные шрамы? Эндрю не затрагивал эту тему, и Нил не знал причины такого галантного поведения. Скорее всего он просто ждал, когда эта информация сама по себе окажется на их столе переговоров. — Я буду здесь. Если что-то понадобится, то просто позови, — Нил почувствовал, как Эндрю поднялся. Тихими шагами он отошёл в глубь комнаты, а после раздался безошибочный шум скрежета ножек кресла по полу. Значит, он занял место за столом. Нилу хотелось посмотреть, чем тот занят, но он лишь натянул на голову одеяло, подтягивая колени к груди. В комнате пахло холодным дождём, но ему было тепло, даже уютно. Нил потёр глаза, позволяя себе расслабиться.

⋘ ✧──── : *.☽ .* : ────✧ ⋙

Нил прижался губами к открытому простору молочной кожи, чувствуя ягодное тепло на вкус. Ему хотелось провести языком, вцепившись зубами, но он мудро оставлял эти желания при себе. Уже было чудом, что ему позволили прокладывать аккуратные дорожки по уязвимой коже горла. Над ним раздался задушенный вздох, зажатый острыми зубами, и Нил не смог сдержать победной ухмылки. Его импровизированная дорожка спустилась ниже, обходя дёргающийся в неясном ритме кадык, уходя в бок, на стык шеи и плеча. Кожа под губами была едва ли тёплой, почти холодной, но не ледяной. Она приятно пахла, была мягкой, почти трепетно уязвимой. Это было особое сочетание, отзывающееся где-то в глубине живота завитками тепла. — У тебя странные пристрастия, — сквозь зубы прорычал Эндрю. Нил ни на секунду не поверил злобному тону, окрасившему слова. Может быть, в самом начале он бы вздрогнул или отстранился, слыша подобное, но сейчас это казалось слишком ужасным, неумелым притворством. — Тебе нравится, — Нил оставил мокрый след, а после подул на него. Над его головой раздался безошибочный скрежет зубов, и он улыбнулся. — А мне нравится, что нравится тебе. — И давно у тебя такие вкусы? — Эндрю вернулся к ленивому перебиранию прядей на затылке. Кажется, ему нравилось накручивать волосы на пальцы, не сжимая, не дёргая, а просто пропуская их сквозь. Длина была совсем смешной – даже маленькие хвостик не завяжешь по нормальному, но, кажется, альфу это совершенно не смущало. — Вы против, Ваше Величество? — Нил оставил последний смазанный след на коже, чувствуя медленное, ленивое биение сердца под своими ладонями. Вопрос вышел полушутливым поддразниванием, но его задача – проверить границы. Эндрю цыкнул, прекрасно понимая скрытый смысл, стоящий за словами, а поэтому ничего не ответил, с силой надавливая на чужой затылок ладонью. Нил улыбнулся про себя, отрываясь от своего занятия, чтобы посмотреть в золотые глаза. — Это твой ход в игре? — легко парировал Эндрю, явно забавляясь. Нил почти закатил глаза. Он очень часто забывал, что по другой конец его остроумия было существо, втрое старше его самого. Ему до безобразия сильно хотелось узнать точную цифру этой пропасти, но, пожалуй, стоило оставить эту информацию на другой день. — Расскажи мне о своём брате, — Нил выпрямился, почувствовав, как с вопросом чужая рука замерла. Наверное, то, что его не столкнули с кровати, было хорошим знаком. Как и то, что чужие руки всё ещё были на нём: одна на затылке, другая лениво поглаживала бок. — Это будет не дёшево, — Эндрю выглядел скучающим, но в его голосе проскальзывали острые ноты льда. Он предупреждал, не находя нужным обнажать клыки. Нилу хотелось в восторге зажмуриться, чувствуя привкус победы. Может быть, Двор и правда сводил его с ума. — Давай, — Нил кивнул. Всё, что Благой король захочет отыграть, он пожертвует добровольно. — Обиженный на жизнь мальчишка, считающий, что трон должен быть его, — Эндрю ухмыльнулся одной стороной рта, но жест этот был жестоким и злым. За подобные слова любого отчаянного смельчака могли запросто казнить, и для Нила подобное признание от собственного брата звучало чуждо. Он то думал, что Эндрю будет так или иначе защищать близнеца. — Везде бегает за матерью, которой трон дороже всего на свете. Хочет возглавлять медицинское крыло, став самым важным лекарем во всём Дворе. Глупец. Как будто Эбби выпустит из своих когтей хотя бы крупицу территории. — Прямо как дракон из сказок? — Нил помахал рукой перед собой. — Ну, знаешь, гора золота и всё такое. Пальцы на его затылке снова начали медленно поглаживать кожу, путаясь в прядях. Это было одобрение в своём чистом виде. Нил мог понять тех, кто говорил, что Благой король был слишком закрытой, скрытной личностью. Почти мог. Он видел чужие острые углы, будто скалы в бурю, ловко проплывая мимо. Как будто скрытое чутьё, укутанное до этого пеленой сна, вдруг пробудилось, подсказывая, куда ставить ноги. — Ты почти угадал, — Эндрю вздохнул в несвойственной себе манере, замявшись. — Только не говори об этом ей. В гневе она как бестия. Нил кивнул, не совсем понимая шутит ли Эндрю или нет. — Если это не перевешивает цену, то почему трон достался тебе? Как вообще фейри наследуют такой титул? — Нил на мгновение задумался, пытаясь выискать в памяти подобного рода информацию из всех тех книжек, что его заставили прочитать. — Это будет две правды, — Эндрю почесал кончиками когтей кожу, и Нилу захотелось замурлыкать, будто довольная кошка. Но он кивнул, догадываясь о чём именно будет чужой вопрос. — Всё решает сила. Магия. Проклятье. Называй как хочешь, но у королевского рода рождается только один наследник, — Эндрю дёрнул краешком рта, будто забавляясь. — Тильда сделала ошибку, выбрав не того близнеца. Проклятье Двора выбрало меня, а не бедного Аарона, которого растили много лун и зим как будущего наследника. Это была самая смешная шутка Богинь. Если не считать, конечно, что первые десятилетия для фейри существовал только один принц. Нил моргнул, пытаясь запомнить информацию. Он знал, что сейчас ему дают что-то невероятно ценное. Что-то, что было важнее любой правды между ними. Это была истина, уродливая, испачканная чужой жадностью и гордыней. — Вы не росли вместе? — пробормотав свой вопрос, Нил надеялся, что это будет как скидка на будущее. — Давай я расскажу тебе одну занимательную историю, — Эндрю холодно посмотрел на него, но Нил знал, что это было в какой-то мере притворство. Если бы он не хотел говорить, то пропустил бы ход. — В вечно цветущей стране однажды у одной прекрасной девы родилось двое сыновей. Они были неотличимы друг от друга, и даже она, их мать, часто путала мальчишек между собой. Но сильнее себя дева любила только власть, которая была ей пока недоступна в полной мере. И увидев у одного искру на руках, она решила, что это тот самый сын. Второй оказался бесполезен, и, боясь, что избранный будет поддаваться влиянию своего совершенно непримечательного брата, она избавилась от него. Эндрю в раздражении дёрнул головой. Нил не торопил его, широко раскрытыми глазами следя за тем, как сменяли друг друга ничем не прикрытые, сырые эмоции. Чужой голос был безэмоциональным, холодным, но огонь в глазах не могло потушить ничто. — Дева отнесла ненужного ребёнка по другую сторону леса, надеясь, что волки сделают своё дело. Затем – бам. Спустя десятилетия бедная дева поняла, что сделала неправильный выбор. Она просто думала, что нужно ещё немного подождать, чтобы нужная сила проявилась во всей своей красе, — с чужих слов капал яд. — А когда до неё дошло, то сын, которого она считала мёртвым, появился на её пороге. И сполна взял то, что причиталось именно ему по праву рождения. Нил внимал каждому слову. Всё это было истиной, данной, по сути, просто так. Ему хотелось подобрать слова, но он метался между утешением и между собственной злобой. Но Эндрю не нужны были ни жалость, ни сочувствие, ни сострадание. Он говорил так, будто эти раны затянулись давным-давно, ещё даже когда Нила не было на свете, и снова ворошить их у него не было права. И желания тоже не было, потому что Нил на своей собственной шкуре испытал, что такое предательство от того, кто должен был стать твоим самым преданным защитником. — Так почему эта дева осталось живой? — Нил прижал свою ладонь плотнее. Чужое сердце сохраняло свой спокойный, холодный ритм. — Разве отвергнутому сыну не захотелось отомстить? — Может быть когда-то и хотелось, — Эндрю дёрнул плечами в каком-то резком отрицании. — Но в этой сказке всё ещё существует другой сын, уже больше ненужный, но не знающий куда себя деть. И вот он любит деву. Но что случится дальше – уже загадка, на которую ответ знают только Богини. Слово «Богини» Эндрю выделил так, будто это была какая-то шутка, понятная ему и кому-то ещё. Нил нахмурился, не видя подсказок. Но он понял одно: Тильда была жива лишь из-за любви Аарона. Но на ужине, завершающим церемонию, Аарон сидел как можно дальше от матери, не поворачивая в её сторону головы. Эндрю заботился о брате больше, чем говорили слухи, чем вёл себя сам Аарон. И Нилу хотелось понять, неужели то, что трон достался кому-то другому, стало тем самым семенем вражды вежду ними? Даже при самой жгучей обиде можно помириться, так что мешало этим двум спокойно поговорить? Холодная отстранённость Эндрю? Непокорная обида Аарона? Или же это была Тильда, вклинившаяся между ними камнем преткновения задолго до того, как они научились говорить? Нил не знал почему Эндрю дал так много. Даже если бы он рассказал все ужасы, выпавшие на его жизнь, то не смог бы покрыть этот долг. Что ему были шрамы, оставленные чьим-то отцом в запале, если он показывал собственное нутро, смешенное с внутренней политикой Двора? — Смотри, — Эндрю отнял руку от волос и вытянул её перед собой. — Вот следы магии, которая принадлежит королевскому роду. Нил завороженно смотрел на чёрные просторы кожи. Он уже знал, что на ощупь ладонь была чуть тёплой и шершавой, подтверждая, что её хозяин был предан своему делу. У человека, боящегося запачкать руки, не будет кожи, знающей каков на ощупь труд. — И вот, что принадлежит воле Двора. Сначала ничего не происходило, и Нил подумал, что это про черноту, захватившую молочную белую кожу. Но затем по тьме стали проходиться серебряные полосы, расходясь в разные стороны. Плавные, изогнутые, будто следы морских волн, они медленно омывали кожу в своём собственном, неясном ритме. — Это и есть магия? — Нил протянул собственную руку. Эндрю, смерив его острым взглядом, кивнул. Несмело, давая шанс передумать, Нил коснулся извивающихся, будто змеи, полос самыми кончиками пальцев. Под его прикосновением они тут же начали кружить, будто следы на воде от брошенного камушка. Холодные, заставляющие кожу покалывать, они слабо светились под его рукой. — Невероятно, — едва слышно прошептал Нил, не до конца веря во всё происходящее. — Это «поветрие Двора». Считается самой страшной магией, способной унести жизни целого королевства, — в голосе Эндрю звучало понятное ему одному веселье. — Ей может владеть только Благой род, никто больше. — И она передаётся по наследству? — с любопытством спросил Нил. Если это так, то, судя по рассказу, который сочинил для него альфа, их потенциальный будущих ребёнок тоже мог стать обладателем чего-то подобного. «Самая страшная» всё ещё неприятно звенело в голове. Неужели его плоть и кровь будет обречена на подобную судьбу? — Она появляется у случайного ребёнка действующего Благого правителя. В истории был случай, когда ушедшая Благая королева меняла мужей как перчатки, потому что ни от кого не могла добиться передачи этой крови. В моменте у неё было двенадцать детей, пока тринадцатый не унаследовал поветрие, — Эндрю звучал скучающе. — Им был мой далёкий предок. Родовая фамилия Миньярдов тянется с его правления. — Так значит твоя мать не королева по крови? Нил задумался на мгновение. Получается, когда-то очень давно тринадцатый по счёту ребёнок взял родовую фамилию своего партнёра? — Она вышла за моего отца, — Эндрю хмыкнул. — Он признан мёртвым, а она уже подсуетилась, что один из его детей обладает родовой кровью. Это проверили, подтвердили, поэтому именно она заняла королевские залы. — Что значит «признан мёртвым»? Он может быть жив? Что будет, если он вдруг вернётся? — Кевин ничему тебя вообще не учит? — Эндрю выгнул одну бровь, остановив поток вопросов. — Узнаешь, когда дойдёшь до этого в учебнике истории Двора. Ты превысил лимит своих вопросов. Нил обиженно фыркнул, отстраняясь. Он скрестил руки на груди, отвернув голову в сторону. Но, почувствовав аккуратный перестук когтей по своему плечу, победно ухмыльнулся. — Ну, как хотите, Ваше Величество, — наигранно высоким голосом заключил Нил, поёрзав на своём месте. Эндрю невпечатлённо посмотрел на него. Нил вдруг понял, что тот поверил его притворной обиде, а от того рассмеялся. Немедля, воспользовавшись тем, что Нил сидел практически у него на коленях, Эндрю опрокинул их назад, пока чужая спина не ударилась о матрас. — Опять паясничаешь? — Эндрю прищурил глаза, но между длинными светлыми ресницами блестело веселье. — Ну что вы, — Нил протянул руки вверх, закидывая их на чужие плечи и сцепляя пальцы в замок. Эндрю склонился ниже, а после прижался губами ко лбу. Волосы разметались по покрывалу, и Нил тонко улыбнулся, подаваясь следом. Они встретились на полпути, разделяя одно дыхание на двоих, запечатлевая ясное только им двоим обещание. — Когда тебе нужно будет уходить? — Нил, тяжело дыша, сглотнул своё волнение. Ему не хотелось возвращаться назад в свои покои, потому что, казалось, здесь, в этой пропахшей ягодной сладостью и тёплым дождём, шедшим за окном, комнате, он нашёл самое надежное убежище во всём мире. Когда Эндрю привёл его сюда, он проспал почти весь день. Или ночь. Время текло здесь странно, и Нил мерил уходящие часы только тем, как Эндрю несколько раз уходил, чтобы что-то проведать. Один раз в дверь кто-то постучал, когда они лежали друг напротив друга, обмениваясь маленькими секретами и тайнами. Нил встрепенулся, не ожидая, что после такого эффектного попадания сюда такой простой жест как стук прозвучит в ближайшее время. Эндрю успокоил его одним взглядом, поднявшись и исчезая за резной чёрной дверью, отделяющей их пузырь от остального дворца. Ему хотелось узнать, где именно находились чужие покои, потому что тот фокус с исчезающей дверью, скорее всего, был быстрым способом добраться до определённого места. А значит, что где-то во Дворе находилась настоящая дверь, ведущая сюда. Но когда Эндрю вернулся, Нил быстро забылся в своих мыслях, разделяя тепло между своими и чужими губами. — Ещё немного, — Эндрю прижал их лбы, медленно потираясь. Нил не был против, что его отмечали чужим запахом. Конечно, только если это был запах Эндрю. Он сам иногда оставлял свой запах на Жане, но это было скорее мерой предосторожности, а не чем-то интимным или тайным. Запах человека считался своего рода личным секретом, предназначенным для уединения с собственным партнёром. Родители оставляли метки на детях, некоторые оставляли на личных слугах, когда отправлялись на большие мероприятия. Запах был похож на лёгкие духи, мягкие, порой едва заметные. Настоящие духи полностью перекрывали естественный аромат, скрывая его. Ничего общего с тем, что описывалось в книгах – не было резкого, яркого шлейфа, следующего за человеком по пятам. От омег пахло нежнее, от бет – глуше и слишком похоже между собой, а альфы могли делать запах кислым и неприятным. Нил иногда пытался понюхать сам себя, но мало кто из людей мог сделать подобное, целиком и полностью полагаясь на оценку других. Иногда один и тот же человек пах иначе для двух разных людей, а иногда и не пах вовсе для кого-то. Нил оказался зажат где-то посередине – кузины немного сбивались в своих показаниях, но обычно сходились на чём-то одном. Домашний врач же придерживался мнения, что запах настолько слабый, что его почти нет. — Эндрю, — позвал Нил, привлекая его внимание. Он сглотнул неловкость, зная, что прозвучит как дурак. — Скажи, чем пахнет мой запах. Ему было и правда интересно поменяется ли мнение «супруга» на этот счёт. Как никак они были связаны и пережили брачную ночь. — Как дождливый день в виноградниках, почти созревших, но не тронутых рукой сборщиков, — если Эндрю и удивил его вопрос, то он никак этого не показал. — Мокрыми листьями после дождя. Апельсиновой кожурой. — Почему именно кожурой? — Нил фыркнул, не представляя, чем отличается запах кожуры от самого апельсина внутри. — Пахнет сильнее. Терпко, сладко, — Эндрю на секунду задумался. — У нас варят вино из винограда и апельсинов. Что-то в этом перекликается с тобой. — И это вкусно? — с сомнением спросил Нил. Ему никогда не нравился алкоголь – на вкус напоминало больше бумагу и спирт. — Смотря с чем это есть. Я предпочитаю только шоколадные конфеты, тогда вкусно. У нас обычно не пьют алкоголь ради алкоголя. Нил медленно кивнул, пытаясь уместить этот образ в голове. Он уже успел заметить, что метафорическая тарелка Эндрю всегда и везде была больше полна пирожных, конфет и прочих сладостей, чем настоящей еды. Как можно было поглощать столько сладкого и оставаться в хорошей форме – вот это была настоящая тайна Двора. Хотя, наверное, фейри усваивали еду как-то иначе чем люди. Но если речь шла о сладости, то Нилу тоже было что сказать. — А тебе не интересно чем пахнешь ты? — Нил едва заметно принюхался, готовый рассказать об этом, опустив несколько личных для себя подробностей. — Я и так знаю, — но, кажется, у Эндрю всегда на всё был ответ. — Пепелищем Лунного храма. Чужой голос был пропитан горечью, и Нил медленно моргнул. Он ожидал… ну точно не этого. — Чем? — Нил чувствовал себя глупо, переспрашивая. Как вообще можно пахнуть каким-то храмом? Имел ли он ввиду запах службы, когда жгли ладан или что-то похожее. — Забытым сражением, — Эндрю отстранился, усевшись на пятки. — Так начинает пахнуть любой Благой правитель. Многовековые деревья, лесная горечь, тяжесть магии. Люди этого не чувствуют, но все фейри вокруг меня по одному лишь запаху знают, кто именно стоит перед ними. Старый запах магии, тяжёлый и предупреждающий. — Но для меня ты пахнешь совсем не так, — неуверенно пробормотал Нил, не совсем понимая было ли этой какой-то изощрённой шуткой или истинный смысл сказанного пролетел над его головой как камень. — И чем же тогда? — голос Эндрю вмиг стал сухим, будто он и сам думал, что омега перед ним шутит. — Чем-то знакомым, — Нил задумался всего на мгновение, чтобы правильно подобрать слова. — Как скрытая глубоко в лесу земля. Как дождь в тёплый день. Кислыми ягодами для пирога. Когда ты рядом со мной, то я чувствую сладкий запах орехов и карамели, вьющийся между собой. Нил прикрыл глаза, пытаясь вспомнить те самые дни, когда он впервые почувствовал себя на своём месте, почти что счастливым. Ему вдруг так сильно захотелось поделиться этим с Эндрю, рассказать, что где-то там, совсем давно и очень далеко, он ощутил что-то близкое к тому, что чувствует сейчас. — Этим ты напоминаешь мне те лёгкие летние дни, когда дядя Стюарт повёз всех своих племянников в загородный домик. Кухарка пекла пироги, каждый раз новый, и моим самым любимым был тот, что с ягодами. Тот, что она пекла только в дождливые дни, будто пытаясь возместить нам отложенные из-за непогоды прогулки. Она посыпала его перетёртыми орехами и подавала со сваренной вручную карамелью. Драка за последний кусочек всегда была тем ещё зрелищем, но его всегда успевал схватить Стюарт. Нил скорее почувствовал, чем увидел, как Эндрю тяжело вздохнул. Его рука опустилась на щеку, поглаживая край челюсти кончиками пальцев, и Нил медленно поддался чужому теплу. — Ты несбыточная мечта, Нил, — прорычал Эндрю. На его лице промелькнуло что-то, неясное и сырое. Голос казался злым, но в нём не было настоящего жара. Нил лишь тонко улыбнулся. Казалось, они совсем отошли от тяжёлой темы родителей. Ему ещё предстояло рассказать о Натане, но он был рад, что первым Эндрю услышал именно о Мэри. Он уже успел поделиться некоторыми подробностями своей жизни в Балтиморе, поэтому, наверное, стоило в следующий раз начать именно с этого. Ему стало интересно, а помнит ли Эндрю своего отца или же тот исчез до его рождения. Наверное, где-то во дворце ещё мог остаться висеть его портрет. Или стоило и правда отыскать учебник общей истории, чтобы почитать про предыдущих Благих правителей. Интересно, а было ли уже что-то и об Эндрю?