Циклы увядания

Нил так и не нашёл в себе сил снова заговорить о том злополучном вечере. Эндрю вскользь упомянул, что во Дворе бывают подобные «отголоски», когда магическая энергия вдруг сталкивается друг с другом. Мол она очень старая, древняя и иногда ведёт себя слишком капризно. Когда Нил упомянул, что видел какую-то фигуру, то Эндрю подозрительно быстро перевёл тему, не дав ему договорить и окончательно припечатав тем, что да, такое бывает, это просто «наблюдатели», которые рождаются из энергии, но они бесплотные и не могут прикоснуться к фейри. Видимо то, что он был человеком, и этот мешок с костями оставил на нём вполне осязаемые следы – дорогой король просто забыл. Но синяки выглядели скорее как то, что он просто стал жертвой перекрёстного огня, когда выбили дверь. Осколки льда, которые Нил не заметил, потому что отчаянно боролся за каждый вздох, после грубого вмешательства просто разлетелись и несколько не совсем удачно поранили его. Такая была версия для всех, кто знал об этом инциденте. Нил решил ничего не говорить, а разобраться во всём самому. Он умел видеть, когда не стоит продолжать разговор. Эндрю явно что-то пытался умолчать. Либо об истинном значении этих наблюдателей, либо о чём-то ещё. Тут была тайна, в которую Нилу слишком сильно хотелось запустить руки. С «инцидента» прошло почти две недели, целиком и полностью посвящённых учёбе. Нил не поднимал головы от учебников, пытаясь как можно быстрее наверстать упущенное. Его личным мотиватором понимать людей вокруг стало даже не нападение, когда чёртов мешок с костями пытался до него что-то сбивчиво донести, после перейдя на ломанный общепринятый язык. А сам Эндрю, как будто невзначай, любезно предложивший помочь с изучением языка фейри. Учитель из него был такой себе, но Нил, сам того не поняв, смог более-менее освоить алфавит. Эндрю учил его как правильно выводить хитросплетение букв, пытаясь между делом донести, как весь этот ужас должен звучать. На пятый день они поняли, что это было бесполезно. Кевин резко всплыл в разговоре, как единственный учитель, близкий к короне, подходящий на эту роль. Но до его возвращения дни ещё даже не начали идти на убыль. Поэтому Эндрю придумал новый план – он просто указывал рукой на предметы вокруг себя и несколько раз, медленно, по слогам, повторял их названия. Так Нил узнал, что «язык фейри» называли везде по-разному. И, по сути, его прямое название переводилось двумя способами: первый – «шёпот леса», а второй – «язык фейри». Буквально, потому что фейри – это «дети леса». Хотя Эндрю хмуро заметил, что фейри скорее создания луны и леса, но это уже просто размышления для долгого дня. Нил лишь кивал, неловко и неуклюже пытаясь воспроизвести нужные звуки. Его язык ощущался распухшим и неповоротливым, а зубы, казалось, вдруг стали занимать всё свободное пространство во рту. Эндрю не давил, пытаясь повторить всё как можно деликатнее, но выходило, конечно, не очень. Всё чаще Нил просто отвлекался от этих уроков, когда кому-то из них надоедало просто так сидеть друг напротив друга. Почти каждое из занятий заканчивалось где-нибудь в уединении, сопровождаемое тихим смехом и осторожными прикосновениями. Так друг за другом пролетали дни, складываясь во что-то поистине несуразное. Несколько раз он и трое его преследователей нестройным рядом выходили за пределы стен дворца. Если до этого Нилу казалось, что Сэр была чересчур прилипчива, то сейчас она постоянно шла рядом, прижавшим тёплым пушистым боком к его ногам, больше не отбегая дальше по тропе. Мэтт, уже с более официального разрешения от Благого короля, снова повёл их к Обсерватории. Она стояла на том же месте, такая же стеклянная и высокая, какой была в прошлый раз. Дэн, смеясь, запретила им приближаться к воде ближе, чем на пару метров. Взгляд, которым Джереми одарил Жана, пока его не увела прочь Дэн, заставил Нила почти что закатить глаза. Если этот принц из-за моря собирался устроить какие-либо поползновения в сторону не просто его личного слуги, а в сторону близкого друга, то им, так или иначе, всё равно пришлось бы столкнуться лбами. Таковы были правила, и Нил с нетерпением ждал, когда у золотого мальчика хватит смелости выйти вперёд. На следующий день в верхних садах Нил наткнулся на Ники, медленно кружащего вокруг фонтана. Замысловатая, витиеватая фигура по центру извергала из себя струи воды во все стороны, и Нил издалека пытался понять смысл данной композиции. Из-за ярких цветов, обвивших камень, смотрелось как нарисованная кем-то картина. Но, казалось, это не несло никакой особой ценности. За Ники вилась целая компания, одетая в одинаковую форму. Были ли это служители местной веры? Они тихо переговаривались между собой, аккуратно скользя по тропам, будто пытаясь что-то найти. Нил быстро потерял к ним интерес и, не желая быть пойманным и втянутым в новый бессмысленный разговор, быстро продолжил путь. Каждый день к нему приходила Эбби, проводя, кажется, сразу десять разных осмотров. Она слишком тщательно выпытывала у него информацию о малейших изменениях в самочувствии. Неужели ей так было интересно лечить людей? Наверное, во Дворе их было и правда слишком мало. Особенно во дворце. А ей, как адепту медицины и прочего неприятного и заумного, было любопытно понять, как магия влияет на людей. Он мог бы подтолкнуть к ней Жана, просто чтобы посмотреть, что будет, но это было развлечение на другой день. Кейтлин не отходила от него ни на шаг, и даже, казалось, её страх перед Эндрю не мешал ей постоянно виться рядом, даже когда он одним лишь взглядом отгонял слуг прочь. Это была глупая отвага, которая, будто колючки, цеплялась за край штанов. Или это была отважная глупость. Нил ещё не решил, наблюдая несколько дней подряд, как Кейтлин старалась всегда первой войти в комнату, осматривая каждый угол. Даже если они в этой комнате уже были сегодня. Даже если сам он занимался чем-то подобным, пока никто не видел. По крайней мере он надеялся, что не видел. Кейтлин выглядела достаточно смешно, чтобы даже Жан улыбался над её преувеличенно выверенными движениями. Будто они смотрели театральное представление, а не просто пытались пережить день. На самом деле Нил пытался так или иначе понять видела ли Кейтлин того «наблюдателя». Прямо он не спрашивал, опасаясь кривых взглядов или слухов. Она казалась немного простоватой, не способной долго хранить подобного рода секреты. Или Нил, как часто случалось, просто попался на уловку жизни. Но он решил для себя, что навряд ли Кейтлин была подосланной шпионкой. Она казалась слишком искренней; такой особенный взгляд на жизнь подделать не легко. А она рвалась в бой, будто полуслепой котёнок против дворовой собаки. Но по крайней мере с ней было весело. Несколько раз заходила Рене, но лишь для того, чтобы соблюсти формальность. Нил быстро заставил Жана сочинить историю о том, что это именно он отправил его прочь, приказав пойти отдыхать. А не какой-то мальчик из Трои вдруг выловил его там, где было не положено. Всё равно ему никто не смог бы перечить – приказ консорта в этих стенах явно считался веской причиной, чтобы отстать от провинившегося слуги. Один раз в конце коридора Нил успел заметить Тильду и её двух единственных слуг, оставшихся, со слов других, то ли как насмешка, то ли как милость короля. Потихоньку обустраиваясь со знанием личности Эндрю, Нил скорее предполагал, что это было второе. Многие могли бы сказать, что первое, но Нил знал – это была милость, но не для Тильды, а для Аарона. Которую он, если судить по злобным взглядам и ядовитым словам, даже не заметил. Нил мог бы удивиться чужой глухой слепоте, но разве он сам не был ярким примером того, как единокровный член семьи способен извратить всю твою жизнь? Но Аарон казался тем, кто лает, но не кусает. Но ведь продуманный визг, наполненный ядом, сможет ранить получше любого удара, не правда ли? А слово младшего принца могло принести больше горя, чем острая пощёчина. Поэтому Нил сознательно держался от этой части королевской семейки подальше. Ники казался ему двуличным, скрывающим под милыми улыбками и заботой что-то неприятное. Аарон создавал впечатление ряби на отражённом в мутной воде лице. Тильда просто была опасной, по-глупому, конечно, но в её руках всё ещё теплилась толика власти, против которой Нилу пришлось бы сыграть очень грязно. А он даже не был уверен в том, что Эндрю не выбросит его, когда наиграется вдоволь. Конечно, после стольких часов обмена истинами, странными острыми шутками и отвратительной правдой, Нил больше не мог с уверенностью заявлять, что его выбросят как мусор. Но в этом и было всё дело, не правда ли? Доверие было слишком необдуманным, слепым риском, чтобы так просто подставляться под чужие руки. Нил уже нарушил абсолютно всё то, что вдалбливала ему мать, пытаясь вытеснить любой намёк на слабость. Она умерла, чтобы дать ему жизнь, но чем он отплатил в ответ? Растёкся в объятьях первого же альфы, кто проявил к нему доброту. Кто не перебивал, кто считался с любым мнением, не ставя под сомнение абсолютно каждое слово или истину. Кто проявил не снисхождение, а показал понимание. Кто доказал, что жизнь была к нему не менее жестока. Эндрю был самой подходящей кандидатурой на то, чтобы сомкнуть пальцы на чужом сердце. И разве это не было ироничным? Понадобилось не просто другое королевство или другой берег, а совершенно другая раса и совсем иная судьба, чтобы занять это место. Если бы Нил мог, то обязательно бы побился головой о ближайшую стенку. Конечно, из-за смеха, ничего другого. Жаль, что ведущие себя как разлученные в детстве близнецы прилипли к нему и никуда не отходят. Ему почти достаточно сильно хотелось минуты покоя в одиночестве, чтобы обманом сбежать из-под надзора. Почти. Всегда был один-единственны логичный выход: просто выпрыгнуть из окна. Если бы только Нил мог видеть землю, то неминуемо бы так и сделал. Во дворце было много странностей, не поддающихся логике. Жан часто сжимал руки в кулак, беззвучно шепча молитву, когда они натыкались на что-то… необычное. И если вид огромной рогатой собаки с просто поразительным количеством зубов его не особо пугал, то вот каждый раз меняющиеся коридоры, новые проходы или скрытые за чем-то потолки – ещё как, заставляя выступать холодный пот. Нил был с ним согласен. Они почти не говорили об этом, но он видел, как Жан иногда вздрагивал, стоило стражнику буквально выйти из стены. Он не понимал законы этих явлений, не мог объяснить логически. Если бы ему пришлось бежать, то выпустил бы его дворец? Всё чаще Нил думал о нём, как о живом существе. Это было глупо. Немного сумасшедше. Но он видел, как деревья снаружи вплетаются в камень и стекло дворцовых стен. Замечал, как едва слышно по поверхностям проходила рябь. Деревья двигались, будто дул ветер, но больше это напоминало дыхание живого существа. И даже из окна был виден сад во всём его великолепии, но только с земли было понятно, что он не тянулся так, чтобы быть видным из каждого окна. Сад посреди дворца, куда выходили целые стены, состоящие скорее из арок, был совершенно другим. И Нил почти решил, что именно из-за этого ему мягко намекали, что покидать свои покои куда-либо было запрещено. Мол, с непривычки он просто потеряется, а потом ищи его целый день. Наверное, никто не брал в расчёт, что приехавшая омега не будет зашуганной жертвой чужих амбиций, чтобы не сидеть в своей комнате, не высовывая носа. И пока что его никто не поймал. Ему вполне сносно удавалось улизнуть из-под носа и стражи, и слуг. Нужно отдать должное Сэр, сыгравшей в этом главную роль, ведущей его, как компас, в нужном направлении. Но скорее всего Эндрю знал о его поползновениях. Просто то ли ему было всё равно, то ли он решил посмотреть, насколько далеко зайдёт чужая наглость. Но если бы он был недоволен или зол, то явно не стал бы приглашать в свои личные покои. И не гнать его ещё несколько дней, лично принося и еду, и устраивая небольшие представления в их игре в правду, сверкая своей магией то тут, то там. Нил часто ловил себя на мысли о том, что бы он сделал, владей он чем-то похожим. Наверное, этого бы хватило, чтобы противостоять Натану. Но так он бы никогда не встретил Эндрю. А тот казался вполне сносным препятствием на его жизненном пути, рядом с которым явно стоило провести какое-то время. — Только ты меня и понимаешь, — Нил похлопал рукой между ушей. Сэр подставила голову сильнее, выгибая свою длинную шею под неестественным углом. Если в начале Нил нервничал, когда она так делала, то сейчас просто привык не обращать внимания на многие странные, выбивающиеся из его привычной картинки мира вещи. Наверное, она знала лучше, что и как ей делать, поэтому он старался особо не лезть. По крайней мере он всё ещё одёргивал её, когда она намеревалась поиграть с горничными или с судомойками, не успевшими закончить работу. Если, конечно, можно было назвать игрой попытки сбить с ног, потянув за подол формы или же вполне себе счастливое шипение. Которое почти всегда воспринималось как угроза, поэтому Нил надеялся, что его не заклеймили за глаза каким-нибудь обидным словом. Не то чтобы его это как-то особо беспокоило. Но всё же это он оттаскивал зверя от любого бедолаги, решившего задержаться в комнате больше нужного. Один несчастный кухонный клерк почти был съеден, потому что имел несчастье держать в руках мешочек сахара. То, что Сэр и так до этого слизала с его руки несколько кубиков, она, видимо, предпочла забыть. Нил почти ожидал, что на него начнут жаловаться управительнице или стюарду, которые будут иметь несчастье отчитаться королю. Но пока его не одёргивали и не закрывали двери перед лицом, поэтому он вдоволь пользовался своим новым правом «гуляй там, где хочешь, только не уходи в погреба». Или как-то так ему сказал Эндрю, безуспешно пытаясь вытащить из волос попавшие в них землю и листья. А кто был виноват, что Сэр неудачно запустила свой клубок прямо под колючий куст и ныла, потому что колючки обкололи ей длинный любопытный нос? Это явно было занятие не для кого-то его положения, но Эндрю силком затащил его на один из низких стульев в своих покоях и методично, будто кошка-мать, приводил растрепавшиеся волосы в порядок. Если бы только Жан видел их, то его бы точно хватил удар. А потом он вполне закономерно выдал по истине ужасающую по своей длине тираду о недопустимости подобного поведения. Хорошо, что теперь он часто проводил время в библиотеке, потому что Мэтт, узнав откуда Жан был родом, принёс откуда-то написанные на местном языке книги. Нил честно пробовал научиться, но и Жан не любил говорить о своём старом доме, да и он сам не хотел ворошить палкой это осиное гнездо. Поэтому Бойд стал чаще являться в библиотеку, аргументируя всё тем, что провёл на чужой родине добрый десяток лет и сейчас скучает по тем местам. Нил сразу же разрешил эти встречи, увидев возможность свободно вздохнуть без постоянного присмотра двух пар глаз. Трёх, если считать ещё и Сэр. Если бы только он нашёл занятие для Кейтлин, то было бы так славно. Ему нужно будет заняться этим вопросом, когда потенциальная угроза быть отосланными нависнет над ним, как топор палача. Она не должна быть оставлена в одиночестве, не знающая куда себя деть. Может быть ей подыщут достойную кандидатуру в качестве пары, может быть, он сможет оставить ей приличное жалование. Это был вопрос для другого дня, но может ему стоило поступиться принципами и попросить Эндрю об услуге? Хотя такой человек, скорее всего, любил заключать сделки. В легендах часто встречался тип фейри, которые могли исполнить желание в обмен на какую-то услугу или вещь. Редко золото – чаще всего в этих мрачных страшилках люди из-за своей невнимательности лишались глаз, рук, целой семьи или даже собственной головы. Эндрю уже говорил загадками, увиливал от правды, что порой приходилось искать в его словах не просто двойной смысл – иногда тройной или что похуже. Ему не повезло, что Нил всю свою жизнь учился выживать, основываясь лишь на малейшей неточности в словах монстра, который держал над его головой клинок. Со стороны дверей послышался шум, прежде чем Эбби вплыла в комнату. Иной раз её походку было сложно назвать чем-то, кроме лёгкого танца. Полы её формы резво рассекали воздух, но это не мешало ей скользить по полу со впечатляющей скоростью. — Нил, вы ещё не закончили? — она лукаво улыбнулась, точно зная, что он делал. — Я вам мешаю? — он наигранно громко вздохнул, чтобы показать своё недовольство. — Ну что вы, Богини мне свидетельницы, — Эбби прислонилась к краю своего стола, сложив руки на груди. — Как бы я могла сказать такое? Её вышитый серебром жилет плавно стекал вниз по ногам, расходясь на полы накидки, открывая тонкую облегающую ткань. Это было ещё одним удивительным открытием – не просто местная мода, а само отношение к телу и одежде представало в совершенно новом свете. Вся одежда была искусной, аккуратной, но никак не глухой или стыдливой. При всей ситуации, Нил явно не скучал по душным многослойным камзолам, попыткам надеть на него какие-то рюши и оборки, по недовольному взгляду Стюарта, когда костюм для очередного приёма Нил умудрялся вовсе не специально испачкать или помять. Пусть сейчас его одежда была преимущественно открытой, но в ней было легко и удобно передвигаться, ничего не давило и не демонстрировало того, что он демонстрировать явно не хотел. Элисон, которую он имел честь лицезреть лично всего раз, оставила о себе приятное впечатление. Немного дерзкое, но остроумное. По крайней мере она клятвенно заверила, что пришьёт ему карманы, а также, пользуясь своим положением, продвинет в его гардероб больше чего-то не слишком вычурного или странного. Он знал, что это для неё было целым вызовом – одеть человека по моде фейри, оказывается, было тем ещё занятием. — Ваше Высочество? — Кейтлин протиснулась в приоткрытую дверь, вырывая его из мыслей. — Нам пора. Нил страдальчески застонал под смех Эбби, а после поднялся с честно занятой софы. Сэр широко зевнула, звучно потягиваясь, а после заняла место подле Кейтлин, моргая своими слишком смышлёными для животного глазами. Предательница. — Эбби, скажите, может быть я заболел? Есть ли такой шанс? — Нил наигранно покашлял, не желая никуда идти. — Боюсь, консорт, что я вас не слышу, — Эбби помахала ему рукой, отворачиваясь. — И не вижу. Беда мне, беда, срочно нужно сделать перерыв. Кейтлин улыбнулась, прикрыв рот рукой. Нил обошёл её, выходя из чужого кабинета. Ну ничего, придёт ещё лекарка к нему на осмотр, он тоже притворится слепым, глухим и спящим. Всё вместе и сразу. — Его Величество передал, что приглашает на прогулку, — бодро отчиталась Кейтлин. Сэр увязалась за ними, стуча хвостом по полу. — Когда? Вечером? — Нил сдержался, не желая показывать, что эта новость его заинтересовала. Не секрет, что уже длительное время, по меркам их ситуации, Эндрю крутится вокруг него, увлекая на прогулку, чтобы предаться разговорам обо всём на свете. Маленькие истины между ними стали обычным явлением, почти сойдя на нет – казалось, Нил рассказал уже всё, что мог. Оставались только острые, неприятные темы, затрагивать которые не хотелось. Ему повезло, что Эндрю не давил, а ловко переводил тему на что-то другое. Ещё никогда в его жизни не встречалось такого альфы. Нил не считал это наградой, прекрасно осознавая своё шаткое положение, но и ему можно было порадоваться тому, что жизнь оставила его в покое и не подкидывает никаких неприятных сюрпризов. Пока что. И если не считать фиаско в купальне, то за месяц жизни во дворце, у него явно всё шло хорошо. Можно сказать даже отлично. Но Нил придерживался суеверия о том, что не стоит слишком сильно злить судьбу, упиваясь мимолётной удачей – поэтому часто стучал по ближайшей поверхности, желая отогнать злую неудачу. И спугнуть осознание того, что его медленно, но верно захватывает паранойя матери. — Не знаю, — Кейтлин пожала плечами. — Сказал лишь, чтобы я подготовила верхнюю одежду для прогулок. Нил нахмурился. Он носил тёплую накидку лишь раз, когда во второй раз тайком выбрался из покоев, чтобы отыскать странную зачарованную дверь. Ведь в первый раз нескончаемо шедший дождь застал его врасплох, превратив в утонувшую крысу. Он, не желая повторить этот сомнительный опыт, взял плащ, но только вот то место удивило его – дождь, казалось, лил как из ведра, но не касался даже кончиков волос. И снаружи было достаточно тепло, чтобы не искать спасение в многослойности. Даже вечером, в те редкие моменты, когда Эндрю показывал ему верхние сады, холодный ветер так и не настигал их. Поэтому этот указ смутил его. Он почти понадеялся на то, что сегодня увидит что-то новое. Если, конечно, Эндрю не вытолкнет его мокнуть под дождь. — Хорошо, — Нил кивнул, продолжая их путь вглубь дворца. Ему хотелось расспросить её поподробнее о том, как выглядел Эндрю, когда говорил это, но это было глупое желание. И дурак знал, что чужие слова передали через слугу. Нил уже какой раз задавался вопросом о том, как выглядели личные слуги короля. Понятно, что его собственные две головные боли были чем-то одновременно и знакомым, и привычным. Но как выглядели те фейри, которым доверял Эндрю? У него вполне мог быть один слуга, помимо доверенных лиц во Дворе, но даже так ни личность, ни даже лицо неизвестного фейри никак не приходили на ум. Им вполне мог оказаться Кевин, потому что в первые дни Нил часто ловил их вместе, идущих где-то вдалеке, но даже на словах это казалось чем-то смешным. Но если вдруг это окажется правдой, то Нил задушит сам себя. Просто чтобы не признавать поражения. У широкой арки, обвитой белыми цветами, их ждал Жан. Он кивал тому, что ему говорила фейри. Та бодро махала руками, широко улыбаясь. Неподалёку Нил заметил стражника, который, приметив их в ответ, тут же выпрямился. Ну или он увидел Сэр – явный признак личности того, за кем она так навязчиво следовала. — Ваше Высочество, добрый день, — фейри низко поклонилась, когда они подошли, будто у неё были глаза на затылке. Нил не удивился бы этому, но от одной мысли о чём-то подобном его затошнило. — Ваше Высочество, — Жан кивнул, освобождённый своим положением от множества неловкой чепухи хитросплетений этикета. — Добрый день, — ответил Нил. Фейри тут же выпрямилась, а её светлые щёки залила краска. Она была молодой, будто только-только покинула отчий дом. Её глаза имели розоватый оттенок, и Нил удержался от того, чтобы слишком внимательно рассмотреть эту деталь. Но он обратил внимание на уши – те были лишь слегка угловатыми, не такими длинными и острыми, как он видел у тех, кто был приближен к короне. — С вашего позволения, — девушка стушевалась, будто не ожидая, что к ней проявят вежливое внимание. Нил лишь дёрнул подбородком, и фейри, ещё раз поклонившись, поспешила прочь. — Заводишь друзей? — Нил невпечатлённо осмотрел Жана. Он не видел его со вчерашнего вечера, когда отпустил на ночь. Сегодня Жан выглядел бодрее, а на щеках теплился румянец. Неизвестная фейри не была похожа на служанку, по крайней мере на тех, что видел Нил. Её одежда была другой, такой же простой для свободы движений, но в ней явно скрывался иной смысл. — Это Марисса, — нехотя ответил Жан. Лицо у него было такое, будто он съел горсть камней. — Одна из младших учениц в Обсерватории. Леди Уайлдс послала её к лорду Бойду, чтобы что-то принести. — И на тебя она наткнулась совершенно случайно? — лукаво спросил Нил, полушутя пытаясь указать на то, что он видел, как Жан сунул неизвестный свёрток в карман. — Нил, ты хуже колючки, — прошипел Жан. Кейтлин рассмеялась, видимо, тоже заметившая чужие страдания. Или, догадавшись от кого мог быть потенциальный «подарок». Но шутки о Джереми быстро стали безвкусными, почти пресными. Кейтлин ещё могла хихикать, накручивая пряди волос на пальцы, предаваясь воспоминаниям о первой любви в детстве, подначивая Жана обиженно шипеть. Но её собственной мечтой было «полюбить того, кто полюбит в ответ», и Нил бы проигнорировал это, если бы не странная формулировка. Кто так говорит о желании встретить великую любовь? И даже он, далёкий от любовных дел, не питавший к ним никакой симпатии или интереса, мог сказать, что она была влюблена. Не в того ли загадочного мужчину, с которым они успели её поймать? Это объяснило бы, почему она так рьяно проталкивала идею, что если ты нашёл своего человека, альфу, то стоит немедленно быть с ним, не выжидая ни подходящего момента, ни чьего-то одобрения. Это, или она просто-напросто когда-то обожглась. Конечно, она была всего на несколько лет их старше, но даже за один месяц может произойти столько, сколько не бывало за всю жизнь. Нил был самым ярким примером этого. Но если сам он наблюдал со стороны, не считая действия Джереми чем-то своеобразным, кроме небольшого интереса от вседозволенности, то Кейтлин предпочитала занять другую, более мечтательную сторону. Именно она чаще всего поднимала эту тему, будто бы в невзначай рассказывая о том, как Джереми помог детям, как вежлив и обходителен даже с судомойками, не смотря на свой статус. Джереми то, Джереми это… Нил поморщился, мысленно закатив глаза. Он уже устал слышать об этом солнечном мальчике. Конечно, Жан в момент стал занимать небывалое для себя прошлого положение, но до пары принца ему было слишком далеко. Нил мог бы подарить ему титул, отвязав от себя, и тогда репутация сделала бы его выгодным конкурентом, но такого никогда не будет. Джереми уедет в конце обучения назад, домой. И если он вдруг станет наследным принцем, то этот огонь сожжёт любую крошку надежды. — Ты что, утром встал не с той ноги? — Нил толкнул его локтем. Не сильно, просто чтобы доказать свою точку зрения. Жан толкнул его в ответ. — Это ты любишь спать до обеда, — парировал Жан, ещё раз, для верности, уколов в ответ. — Ложь и провокация, — Нил быстро вышел из-под чужих рук, потирая плечо. Конечно, Жан бы никогда всерьёз не причинил ему боли, но он был высоким со слишком острыми костями. И если он тыкнет посильнее, то оставит на ком-нибудь синяк. А объяснять это Эндрю у него явно не было желания. Ему должно быть всё равно на это, но что-то внутри Нила теплилось, что альфа обязательно спросит. Он, конечно, солжёт, потому что не был дураком, но всё же этот гипотетический разговор заставил его настроение сделать странный стремительный скачок вверх. Сэр боднула его головой в бок, и Нил раздражённо ускорил шаг, зная, что стоило этой бестии услышать что-то, что отсылало к Эндрю, как она становилась слишком нетерпеливой. Иногда он ощущал странное скребущее чувство на душе, когда думал об этом – он стал причиной того, что она не могла кружиться под ногами своего настоящего хозяина. И была вынуждена проводить дни и ночи подле приезжего чужака. Но, по крайней мере, она не шипела на него, как на других, да и не пыталась сожрать, немигающим жутким взглядом уставившись прямо в душу. Наверное, он сразу стал самым нелюбимом местом для горничных, хотя тем доставалось меньше всего. Особенно, если они приходили с едой. Кейтлин увлекла Жана беседой, обсуждая кого-то из слуг. Кажется, кого-то поймали на связи с кем-то, поэтому сейчас всё их крыло было похоже на осиный рой. Нил почти не слушал, предпочитая осматриваться вокруг. Сегодня у него было особое настроение – пойти туда, куда глядели его глаза, чтобы найти новые места или тайны. Для других это было обычным «консорт занят, известными только ему делами». Даже ходи он кругами вокруг фонтана – никто и слово не смог бы сказать. В его новом положении явно были и свои плюсы. — Как далеко до выхода в сад? — Нил перебил разворачивающийся за своей спиной полномасштабный марш-бросок сплетен. Кейтлин на мгновение задумалась, оглядываясь по сторонам. — Думаю, что мы почти на месте, — она указала рукой на край окон. — Обычно ближе к внутренним выходам витражей становится всё меньше. И цветов становится больше. Нил проследил за чужой рукой. И правда, обычно коридоры занимали витражи и лозы, складываясь в причудливый рисунок света и теней. А сейчас всё больше и больше друг за другом следовали арки. Он невпечатлённо посмотрел на Кейтлин. Для него всё выглядело одинаково. Конечно, разные цветы сменяли друг друга, но большая их часть для него была незнакома. Жан тоже выглядел не особо убеждённым этим, вертя головой по сторонам. Наверное, он тоже успел запомнить лишь несколько путей, нужных для работы, не более. Нилу стало интересно сколько всего о дворце знала Кейтлин. Использовала ли она это для тайных встреч со своим неизвестным поклонником? Ему явно стоило вытянуть из неё как можно больше информации. Желательно, когда рядом не было Жана – тот умел разгадывать его планы, знатно приседая на уши. Их разговор вернулся к отложенной теме, угрожая перерасти, судя по интонациям, в самый настоящий спор. Нил прислушался, но когда в пятый раз прозвучало «она подкладывает своё грязное бельё другим», то он поспешил абстрагироваться от этой информации и явного нелицеприятного образа. О чём они вообще говорили? Нил старался идти медленнее, чтобы затянуть свободное времяпровождение. Он уже мысленно видел себя отдыхающим на одной из скамеек в саду, наслаждаясь тёплым воздухом и шёпотом цветов вокруг. Может быть, он сможет уговорить Сэр побегать вокруг, а не сидеть подле его ног, как неприкаянная мученица. Когда впереди показался знакомый завиток плитки, точно ведущий в верхние сады, Нил ускорил шаг. Но, свернув за угол, перед ним предстала вовсе не та картина, на которую он так или иначе надеялся. В окружении скудного количества слуг, одетая так, будто готовилась ко сну в уединении своих покоев, стояла непрошено знакомая Тильда Миньярд. Её голова была наклонена под тяжестью короны, совершенно не подходящей отлучённой от дел королеве. Косые лучи солнца попадали на множество драгоценный камней, вплетённых в чужой наряд, и Нил, не сдержавшись, поморщился. Это мало чем отличалось от её вида на свадебной церемонии, что делало всю ситуацию ещё хуже. Он резко затормозил, желая развернуться и сбежать, но было уже поздно – Жан врезался ему в спину, а Кейтлин вскрикнула, пытаясь не налететь на Сэр. Шум быстро привлёк чужое внимание, и Нил с ужасом видел, как яркая фигура вдовствующей королевы резко разворачивается к ним. Если бы он ушёл сейчас, то это посчиталось бы прямым оскорблением короны. Но может быть Эндрю простил бы ему эту оплошность? Он бы неминуемо сбежал, если бы не количество свидетелей вокруг. И если заставить молчать своих ещё было можно, то вот надменно выглядящих фейри за чужой спиной – явно нет. — Богини помилуйте, — едва слышно прошептала Кейтлин. Тильда растянула своё лицо в горделивой насмешке, вскинув подбородок. — Вдовствующая королева, — сухо отчеканил Нил, когда они подошли ближе, сделав едва ли подходящий для этикета поклон. Краем глаза он видел, как напряжение сковало Жана, туго сжав ледяной рукой страха чужие кости. — Консорт, — маска быстро треснула от недовольства, когда она явно не получила того уровня уважения, которое так хотела. В чужом голосе сквозило ядовитое презрение, едва ли скрываемое за зубами. — Давно хотела с вами встретиться, — продолжила Тильда, будто не выглядела так, что ещё секунда, и она надсадно зашипит. И правда, это была их первая встреча «лоб в лоб» за всё то время, что Нил успел пожить во дворце. Он был бы рад, если бы не увидел это лицо ещё как минимум полгода, но кольнувшая злоба глубоко в груди хотела отомстить. — Нам всем повезло, что у нас с вами такие разные взгляды, — легко парировал Нил. Он не боялся её – пусть сначала подойдёт к собственному сыну, а тот ласково оставит её рядом. Вот тогда ему стоит бояться, но точно не сейчас. — Люди все такие наглые? — зло прошипела Тильда, делая резкий шаг вперёд. Не отшатнуться помогла лишь многолетняя выдержка. И полученное ещё в детстве знание, что показ своего страха сделает ситуацию во много раз хуже. — Почему твои слуги молчат? Нил, медленно моргнув, повернул голову в сторону. Кейтлин и Жан стояли почти в одинаковых позах, низко склонив головы. Нил прищурился и понял, что руки Жана мелко дрожали. Он не знал из-за чего: мучали ли его воспоминания прошлой встречи с этой женщиной? — Простите? — сухо спросил он, не понимая о чём шла речь. — Прощаю тебе твоё невежество, — Тильда ядовито улыбнулась, совершенно не скрывая своих эмоций. — В прошлый раз твой отвратительный слуга испачкал мне перчатку. И ты посмел проигнорировать моё приглашение. Я требую, чтобы ты немедленно извинился! Одна из фейри за чужой спиной дёрнулась к ним, но была остановлена злым рычанием Сэр. Та, замерев перед Нилом, вынудила Тильду сделать шаг назад – её размеры в полный рост, когда она не сутулилась и не рыла землю носом, иной раз поражали. — Это лунный зверь?! — завизжала Тильда, и Нилу захотелось закрыть уши руками. Вот это и правда было бы очень невежливо. Но он проследил за направлением чужой руки, и да, она указывала прямо на Сэр. С прищуренными глазами и оскаленным рядом зубьев. С неестественно выгнутой шеей, под таким углом, который сулит только перелом костей. Она была готова к броску. — У нас тут какая-то игра? — Нил быстро толкает Сэр бедром, надеясь, что та поймёт намёк. Вся проблема была в том, что обычно она будто бы инстинктивно знала, что Нил от неё хотел: любая команда, любая идея не нуждались в словах. И поэтому он совершенно не знал никаких слов, которые помогли бы ей бросить своё дело. Обычно хватало короткого «Сэр!», чтобы она отступила. Но он никогда не видел, чтобы она защищала его. Так же, как делают натасканные охотничьи собаки. — Что такое существо делает у такого как ты? — Тильда всё ещё брызжет ядом, но на её лице больше нет надменной маски. Кейтлин и Жан обступили его с двух сторон, будто бы ожидая, пока кто-то из них первым вступит в бой. Нил открыто игнорирует её, похлопывая Сэр по спине. Это единственное место, между лопатками, прямо по гибкому позвоночнику, которое было способно её успокоить. Он выяснил это сам, таким образом отгоняя от себя прочь, когда та становилась слишком возбуждённой тем, что происходило вокруг неё. Он почти верил, что так себя она вела только с ним. Каждый раз оборачивалась, чтобы проверить его реакцию. Он не знал, что ей показать: разочарование, веселье, скуку или всё сразу. Поэтому он лишь хлопал её по спине, чтобы она обратила внимание – он здесь, рядом. Наверное, не стоило вести себя с ней так, как он обращался с кошкой в доме дяди. Образ Стюарта неприятно кольнул что-то за глазами, и Нил, сжав зубы, крепче прижал ладонь к тёплой спине. — Вы что-то хотели сказать или просто осознали, что будет чудесным решением стоять здесь и кричать? — Нил даже не пытался скрыть раздражение. — Или вы умеете только распускать руки? Сэр весила как целый книжный шкаф, и на ней даже не было ошейника, за который он чисто гипотетически смог бы схватиться, чтобы удержать её на месте. Запоздалая мысль о том, что ему явно стоило придержать язык за зубами не смогла смыть злость по отношению к этой женщине. Ей стоило держать руки при себе, и тогда они смогли бы более-менее мирно существовать, игнорируя друг друга. Тильда создавала такое же впечатление лающей болонки, которую легко пнуть от себя ногой, но её положение ставило её на верхушку всей сложной, замудрённой иерархии. У него уже начала болеть голова. Но ответного выпада так и не последовало. Громкий хлопок взорвался по стенам, отскакивая от любой ближайшей поверхности, не смягчённый ни завитками цветов, ни комично вытянутым в гневе лицом напротив. Кейтлин рядом дёрнулась, почти подпрыгнув в воздух на добрый метр. Нил резко дёрнулся на звук. — Хватит. Чёткая грубая команда заставила замереть даже Сэр. Она прекратила рычать, смягчая оскал, но из настороженной позы не вывернулась, будто ожидая, что следующая команда будет отдана именно ей. Нил почувствовал смущающее облегчение от вида Эндрю в окружении нескольких незнакомых фейри. Мэтт возвышался над всеми ними, сдвинув очки на самый кончик носа, с каким-то весельем осматривая картину перед собой. В руках он держал толстый фолиант, перевязанный несколькими тонкими цепочками. Он был подозрительно похож на предмет, который мог издать такой хлопок, ударившись об удобно находившуюся рядом стену. — Я, кажется, сказал тебе, чтобы ты не смела выходить дальше своего угла, — голос Эндрю был холодным, способным поразить своими острыми краями. Он широким шагом устремился к ним. И пусть чужое лицо было пустым, снова закрытым и скучающим, Нил вдруг понял, что может рассмотреть едва сдерживаемый гнев. Все вокруг них, даже свита Эндрю, низко склонили головы, озвучивая витиеватое приветствие. Нил едва разобрал несколько слов, но даже этого хватило, чтобы заставить его расправить плечи. Впервые он понял о чём шла речь, даже если по одной атмосфере можно было и так догадаться об этом. Это странно зажгло в нём огонёк гордости. Эндрю, поравнявшись с матерью, что-то выплюнул ей так, чтобы услышала только она. Тильда дёрнулась, крупно вздрогнув, но натянула улыбку на лицо и склонилась. — Нил, — Эндрю протянул к нему руку, и Нил тут же вложил свою ладонь в чужую. Спустя столько дней близости этот жест казался таким естественным, почти привычным, что Нил подавил дрожь. Он вдруг осознал, что остался единственным, кто стоял. Даже Мэтт замер в поклоне, будто отзываясь на гнев Благого короля. — Мой король, — едва слышно пробормотал Нил. Вся ситуация мигом отошла на второй план. Его сердце, бившееся пойманной птицей, стало успокаиваться. Он понял, что Эндрю почти что показательно выбрал сторону этой стычки. И если бы он был недоволен, то не стал бы так открыто демонстрировать свою поддержку. Нил ожидал, что слухи об этом захватят дворец уже к вечеру. А к обеду следующего дня Жан оторвёт ему уши. Казалось, он снова был готов пожурить его за выбор обращения, но они же были на публике, а не в уединении покоев. Наверное, даже он решил, что это было глупо, поэтому промолчал. Но внимательно обвёл взглядом Кейтлин и Жана. — Гуляете, Кейтлин? — спокойно спросил Эндрю. Сэр сидела молча, вытянув голову вверх. Эндрю положил свободную руку ей на макушку, широкими мазками приглаживая шерсть. Несколько раз его пальцы натыкались на ладонь Нила, которую тот держал на спине зверя. Этот контакт заставил Нила подавить ухмылку. Видимо, за всем своим недовольством, даже Эндрю развлекался от этой ситуации. Или это был его своеобразный способ показать, что он рядом. Кейтлин выпрямилась, дёрнув Жана за край жилета. На её лице застыла отстранённая вежливость, которая совсем немного трескалась по краям. — Да, Ваше Величество, мы держали путь в сад, — Кейтлин снова поклонилась. Жан выглядел так, будто бы съел целый лимон. Он явно не знал куда себя деть. Судя по его лицу, он точно вспомнил, когда так близко был к королю. Эндрю ничего не ответил, лишь перевёл взгляд на Нила. Он медленно поглаживал краешком большого пальца костяшки, и Нилу хотелось прижаться ближе к этому прикосновению. Нил не знал сколько они так простояли, скорее всего совсем немного, когда их пузырь был лопнут кем-то со стороны. — Мой сын, — Тильда выпрямилась, не вытерпев стоять в поклоне. — Я надеялась, что консорт отобедает со мной, но он отклонил абсолютно все мои приглашения. Ещё и клевещет на меня, представляешь? Её голос был наигранно жалостливым, и если бы Нил не знал ничего лучше, то скорее всего поверил бы ей. Так живо она звучала, будто и правда всего лишь желала его компании. Тильда могла легко создать впечатление уравновешенной женщины, умеющей закрывать рот и ждать. Но сейчас она была зла, а желаемый объект, на котором можно было бы сорваться, буквально вырвали у неё из-под носа. Нилу хотелось проигнорировать её, никогда не слышать и не видеть, но для неё он был загнанной в угол лисой. Маленькой лисицей с вывернутой в бок лапкой, не способной убежать. — Я сказал хватит, тебе ещё раз повторить? — холодно спросил Эндрю. Его голос был похож на рычание дикого зверя. И если Тильда была хозяйской гончей, загнавшей добычу в угол, то Эндрю был волком, вцепившимся в горло расслабившемуся охотнику. Нил видел то, как и мать, и сын были похожи: как собственный портрет, сделанный рукой больного на голову человека. Те же волосы, та же кожа, те же следы опасности в острой линии челюсти. Тильда могла бы быть пугающей, почти жуткой, но её взрывной нрав явно мешал этому. Эндрю был не спокойнее, а скорее рассудительнее с холодной головой и твёрдыми руками. Нил мог видеть намёки на один и тот же уровень злобы, но каждый из них носил свой гнев по-разному. Аарон больше напоминал мать, чем собственного близнеца. Нилу вдруг стало интересно каким был их отец, и сколько его крови затуманило обоим детям голову. — Ты прав, конечно же ты прав, — Тильда услужливо закивала, будто не замечала остроты его слов, желая как можно быстрее скрасить чужое настроение. Удивительно, как она ещё не поняла, что явно не подходит для этого. Но всё это оказалось напрасным. — Вы можете вернуться, консорт пробудет со мной до завтра, — отвернувшись от матери, сухо сказал Эндрю. Против воли Нил почувствовал предвкушение, сжавшее его сердце. — Конечно, Ваше Величество, с вашего позволения, — Кейтлин поклонилась первой, затем это сделал и Жан, выглядящий немного растерянно. Нил кивнул им, и они быстро зашагали прочь, больше не оборачиваясь. Сэр устремилась за ними, будто поняла каждое слово. Их шаги эхом раздались по всему пространству зала. Другие фейри давно стояли прямо с едва скрываемым интересом следя за разворачивающейся прямо перед ними катастрофой. — Мэтт, — Эндрю поманил к себе Мэтта. Тот, благодаря своим длинным ногам, достаточно быстро пересёк разделявшее их пространство. Эндрю что-то тихо сказал ему, но Нил смог выцепить лишь два знакомых слова «книга» и «вверх». Язык фейри всё ещё был для него непосильной задачей, но хотя бы он легче цеплял несколько отдельных слов, которые тщательно выводил в записную книжку и тщетно пытался запомнить. Мэтт кивнул. — Приятного дня, Ваше Величество, — он поклонился. — Ваше Высочество. Нил кивнул, и Мэтт развернулся и пошёл тем же путём, каким они прошли до этого. — Пойдём? — Эндрю кивнул в сторону выхода в сад, а после потянул его за собой. Тильда, к его удивлению, стояла молча. Он ожидал криков или уговоров, но её лицо было пустой, почти безжизненной маской. Нил смерил её холодным взглядом, растянув губы в чём-то, окрашенным кровью Натана. Тильда заметно вздрогнула, а затем нахмурилась, опустив уголки губ вниз в немом раздражении. Будто не понимала своей реакции. Эндрю потянул его за край арки, поэтому Нил резко отвернулся. — Не дёргай за хвост чумную крысу, — в чужом голосе сквозило веселье. — Не понимаю о чём ты, — парировал Нил. Эндрю невпечатлённо выгнул одну из бровей. Нил, убедившись, что рядом никого не было, толкнул его плечом в плечо. Не к случаю ему вдруг вспомнился Кевин. Скоро тот должен будет вернуться назад во дворец, и Нил ждал этого с нетерпением. Дэй точно не улизнёт от его огромного списка вопросов.

⋘ ✧──── : *.☽ .* : ────✧ ⋙

— Так значит это была просто ловушка? — Нил методично разрезал половинку яблока на несколько долек. Кинжал в его руках был тяжёлым. Его лезвие – чёрный металл, который, казалось, не отражал ни крупицы света вокруг. На боку было что-то выведено, но Нил не понимал ни слова. Казалось, что буквы были написаны на языке фейри, но на его более древней форме: он узнал несколько завитков, но их смысл ускользал из-за недостатка знаний. — Скорее чья-то глупая самонадеянность, — Эндрю дёрнул краем рта. Они расположились в отдалении, где встречались несколько тёмно-зелёных изгородей. Со стороны никто бы не заметил их, если бы не зашёл в этот закуток. Солнце не беспокоило благодаря возвышающемуся раскидистому толстому дереву рядом. — А как же военный такт? — Нил протянул вниз одну из долек. Эндрю невпечатлённо посмотрел на него, но принял еду, подцепив краешками когтей. Наверное, так было удобнее есть, чтобы не пачкать руки. Нил внутренне поёжился. — Ну или уважение к противнику? — он попытался снова. Но, если судить по лицу Эндрю, он опять не угадал. Чужие волосы рассыпались светлым ореолом вокруг его головы, так вольготно расположенной на его, Нила, коленях. Он не мог осмелиться перебрать золотые пряди пальцами, но вся эта картина до безобразия напоминала то, как Сэр укладывала свою тяжёлую большую голову ему на коленки, чтобы выпросить ласку. Нил прикусил губу, чтобы не улыбнуться. Ему совсем не хотелось придумывать достаточно убедительную ложь, чтобы отвести от себя подозрения. — А военному делу тебя не обучали? — Эндрю повернул голову чуть в бок, и украшение на кончике уха укололо Нила прямо в живот. — Ну не все такие мастера в военном деле, как вы, мой король, — передразнил Нил, чувствуя, как двигается чужая челюсть, когда Эндрю жевал яблоко. На самом деле в верхних садах встречалось несколько плодовых деревьев, но это были вишня и персики. Они цвели, но плодов на них не было видно. Нил предполагал, что во Дворе плодовые деревья работали как-то иначе, но жадно вдыхая их мягкий сладкий запах, он часто ловил себя на глупом желании получить целую корзинку фруктов. Или ягод. Пару дней назад его резко стало тянуть к сладкому, но он уже зарекомендовал себя как противника пирожных и шоколада. Сейчас же Нил явно готов был придушить кого-нибудь, чтобы только ему принесли подтаявшую карамель. И те странные шоколадный конфеты, которые часто мелькали в руках у Эндрю. Но яблоко было ловко выужено из кармана штанов, скрытых под чёрной накидкой. Она закрывала только левый бок, ни больше, ни меньше, а её верхушка венчалась ворохом чёрного меха. Нил уже успел заприметить, что чёрный во всём этом изобилии цветов носил только Эндрю. Ни его мать, ни близнец, ни кто-то из приближённых, ни даже слуги не сверкали таким количеством тёмных вещей. Под накидкой, которую Эндрю снял и оставил на спинке скамьи, находилась рубашка без рукавов, расшитая по бокам серебряными вставками, стекающая вниз двумя расходящимися кусками ткани, имитируя жилет. Нил почти благодарно осмотрел то, как чужие штаны цеплялись за ноги, но быстро отвернулся, когда Эндрю щёлкнул его пальцами по носу. Чужие руки снова были скрыты повязками, между которых вольготно расположилось лезвие клинка. Которым Нил и резал яблоко на дольки, мысленно отсчитывая время до начала ужина. На обеде его тошнило, поэтому он ничего не съел. Жан с шипением потащил его к Эбби, заставив остаться, пока сам ходил до его покоев, чтобы отнести несколько непортящихся так быстро, как остальные, закусок. И где-то там его выловила эта Мелисса. Марисса? Нил тяжело вздохнул. Хорошо, что это была не Тильда. И хорошо, что они наткнулись на неё вместе с Сэр. У него создавалось впечатление, что если бы её не было между ними, то Тильда попробовала бы ударить и его. А драка с вдовствующей королевой, пусть и игнорируемой королём, была вовсе не тем, что ему стоило искать. — А что тебе интересно, Нил? — неожиданно спросил Эндрю. Нил опустил голову, уже готовый неловко посмеяться. Но чужое лицо оказалось чистым, почти пустым, а глаза выражали лишь интерес. Это была не насмешка, а искренний вопрос. — Это твоя очередь? — передразнил он, не зная, что сказать. — Считай это чем хочешь, — легко парировал Эндрю, не моргая уставившись прямо в душу своими невозможными глазами. — Ну, я даже не знаю, — Нил замялся, почему-то не решаясь признаться хоть в чём-то. — Музыка была интересной, но с повреждённой рукой больше не сыграешь ни одну ноту. Меня увлекло рисование, но сидеть слишком долго на одном месте явно не для меня. Может быть математика? Точные науки всегда давались мне легко, но ты знаешь, как говорят, да? Нил невесело хмыкнул. В голове всё ещё звенели насмешки учителей, пытающихся отвадить его интерес от всего, что не было связано с книгой по домоводству. — И как же говорят? — без злого умысла спросил Эндрю. Нил и сам не понял, притворяется он или нет. — То, что омеги хороши только нянчить детей, да хорошо выглядеть. Формулы и числа не для них, — злобно выплюнул Нил, передразнивая одного из своих наставников в доме отца, который не гнушался прибегать к телесным наказаниям за любую малейшую оплошность. — Чушь, — припечатал Эндрю. — Если ты хочешь, то обратись к Даниэль. Она любит заниматься числами, астрономией, гадать по звёздам. Всё, что связано с законами природы, это её страсть. — Не идёт ли это против веры? — с весельем спросил Нил, позабавленный чужим гневом. У него то на родине за подобное легко могли лишить головы. Но Эндрю лишь в удивлении выгнул брови, и это была самая яркая, после гнева, эмоция, которую Нил видел на нём. — Богини помилуйте, — он тяжело вздохнул, будто разом держа на себе всю тяжесть мира. — Всё время забываю, что ты человек. Нет, Нил, не Шэнстоу, не Эвор не проклянут тебя, если ты захочешь изучить чей-то многолетний труд. Все знания о звёздах и природе пошли из Двора. Каждая из Богинь стремилась к знаниям, защищала их и уважала законы природы. Тебя не поразит молния, если ты захочешь изучать что-то, что считается у людей «не для омег». Слушать его, когда он говорил так серьёзно, было довольно странным опытом. Особенно, когда Нил смотрел на него сверху вниз, опустив голову, чтобы лучше видеть чужие глаза. Он криво улыбнулся, не зная, что сказать на это. — Я запомню, — едва слышно пробормотал он в ответ. Нил не понимал, как говорит Эндрю: как король или просто как тот, в ком Нил успел погрязнуть за это время слишком сильно. Он боялся, что когда придёт время, то просто не сможет отпустить. Эндрю невпечатлённо посмотрел на него, будто ставя под сомнение его слова. Что было, в общем-то, правдой. Немного обидной, но правдой. — Если это моя очередь, то сколько в среднем живут фейри? — Нил поёрзал на своём месте, когда Эндрю, видимо решивший, что этот вопрос потребует другого ракурса, поднялся с колен. Нил поспешил уточнить, чтобы это не выглядело как глупый побег. — В смысле, люди едва ли доживают до пятидесяти. Может быть аристократы, у которых больше доступов к лекарствам, но всё же. А у фейри есть магия и вот это вот всё вокруг, не знаю. Нил протянул ему кинжал, который крепко сжимал в руке. Его тяжесть вмиг стала неприятным бременем. Эндрю, без лишних слов, забрал его назад, пряча под одной из повязок, обмотанной вокруг его предплечий. — Ты прав, век человека недолог, для фейри это всего лишь миг, — Эндрю отвёл взгляд, и лицо его, всего на мгновение, приобрело слишком странное выражение. — Люди, одарённые взглядом Богинь, живут сравнительно больше. Особенно, если остаются во Дворе. Но жизнь фейри, так или иначе, зависит от её силы. Чем сильнее – тем она живёт больше, дольше и счастливее. В среднем это может быть век или два, если мы говорим о ком-то слабом. — А сколько живут самые сильные? — Нил придвинулся ближе. Что-то было в чужом голосе такое, что заставляло его вслушиваться внимательнее. Неизвестная, почти сырая эмоция, заставляла сжиматься что-то глубоко в груди. Нил попытался незаметно принюхаться, но чужой запах оставался знакомой прочной стеной. — Сколько позволит Двор, — Эндрю дёрнул плечом, и лицо его потеряло любое смятение, охватившее его до этого. — Фейри редко умирают естественной смертью. Чаще всего виновата жадность, интриги или неудача на поле боя. Реже – болезни, которые приносят с собой люди. — Честно говоря, гадость, — Нил поморщился, вспоминая тот единственный раз, когда видел человека с открытыми нарывами на лице, стонущего от боли в углу уличного закутка, где они были вынуждены прятаться с матерью. — Зачем тогда торговать с людьми? — Мы не торгуем зерном или сахаром. Деньги редко могут принести опасность, — Эндрю пожал плечами. — А по всем границам рыщут ищейки. Любого торговца тщательно осматривают, а те, кто живёт во Дворе, не представляют опасности, потому что лично одобрены мэрами. Магистрат тщательно следит за всем, одобряя только проверенных фейри на подобные должности. Если возникает проблема, то она идёт до Совета. А от них – уже мне. Но такое случается очень редко. Нил кивал, пытаясь уместить всё в голове. Политика никогда не интересовала его в должной мере, потому что была скучной и нудной, а также требовала слишком большой усидчивости, чтобы запомнить все нюансы и правила. Наверное, для фейри, которые жили целый век, это было проще простого. — Политические козни бывают выматывающими, да? — Нил улыбнулся, понимая, что кое-кому явно было интересно лишь военное дело, а не замудрёные интриги. Эндрю лишь хмыкнул, потянув уголок рта в сторону в плоской ухмылке. Когда Эндрю ничего больше не сказал, то Нил отвернулся. Солнце начало садиться, окрашивая небо тёплыми серыми полосами. Ему хотелось задержаться здесь подольше, но непривычное его организму недомогание стирало любые силы. Сейчас Нил предпочёл бы поесть, а после растянуться на кровати, чтобы дать кажущимся тяжёлыми конечностям отдохнуть. Он не знал, как заговорить об этом, поэтому просто предпочёл сидеть здесь, под раскидистыми кронами, кутаясь в неожиданно комфортное молчание, будто в накидку. — Ты слишком громко думаешь, — скучающий голос заставляет снова повернуть голову в бок. Эндрю сидит, облокотившись на спинку, подперев ладонью голову. Его глаза слабо мерцают, как стёклышки на солнце, и Нил прикусывает язык, чтобы не сказать какую-нибудь глупость. Он лишь дёргает плечом, потому что, наверное, его мысли и правда были слишком громкими. Нил чувствует, как на лице против воли расцветает тонкая улыбка. Всё это казалось таким нереальным, что ему бы полагалось хотеть ущипнуть себя, но он стремительно игнорирует это желание – страх открыть глаза в поместье холодного Балтимора преследовал его разум, как заразная лихорадка. Проходит какое-то время, достаточное, чтобы солнце опустилось ниже, прежде чем Эндрю, наигранно тяжело вздохнув, встаёт со скамьи. Нил краем глаза наблюдает, как тот потягивается, вскинув руки над головой, будто толстый кот на солнце. Он зевает, обнажая ряд острых зубов, и это такое нетипичное поведение для короля целой страны, что Нил фыркает, прикрывая свою забаву ладонью. — Пойдём, — Эндрю хватает накидку со скамьи и разворачивается назад ко дворцу. Нил едва успевает моргнуть, прежде чем вскочить на ноги – Эндрю, не оборачиваясь, начинает прокладывать себе путь обратно. Возможно, он всё же умел читать мысли. Далеко они не ушли – прямо на лестнице, будто этого и ждав, замерла знакомая тонкая фигура. Нил прищурился, пытаясь вспомнить имя, но, наверное, он переигрывал – его невольную спасительницу теперь можно было бы разглядеть даже в огромной толпе. — Робин, — скучающе поприветствовал Эндрю. Нил был готов поставить что угодно на то, что тот лишь хотел казаться скучающим. Будто появление этой фейри насторожило его. По причинам, которым Нил не мог дать названия. — Наставник, — Робин поклонилась, приложив руку к сердцу. — Консорт. Нил оглядел её более внимательно. При свете дня она выглядела гораздо моложе, чем ему показалось в окрашенной стыдливой болью комнате. И, наверное, он поспешил со своим выводом, что чёрное носил только Эндрю. Затянутая по самый подбородок в тёмный тренировочный костюм, Робин достаточно гармонично смотрелась рядом с королём. Особенно, если учесть, что Нил был следующим, чья одежда содержала больше всего тёмных элементов. Другие, кто так или иначе был приближен к короне, носили на себе чёрное лишь в качестве украшений или небольших вкраплений. Нил точно был готов поверить в то, что Эндрю просто-напросто когда-то подписал указ, что чёрный цвет официально закреплялся за ним. Он не старался подслушивать то, о чём говорили перед ним. Да и всё равно единственное, что цеплялось, это всего несколько слов. Звучащих довольно странно без понимания языка. В какой раз Нил пожалел о том, что так мало слушал Кевина, отвергая все попытки ввести в обучение местным правилам и истории книги, написанные на языке фейри. Может быть тогда Кевин всучил ему хотя бы какой-нибудь словарь или что-то в этом роде, чтобы помочь освоиться. Хотя слова «помочь» и «Кевин Дэй» в одном предложении звучали до странного дико. Нил лениво огляделся вокруг, старательно делая вид, что не подслушивает. Он кое-как запоминал слова, но общее звучание ускользало от него, как вода сквозь пальцы. Навряд ли он вспомнит хоть что-то, когда доберётся до того, кто знает язык и не будет особо задавать вопросов. Ему явно стоило умереть свой аппетит и взять с собой Кейтлин, чтобы она была его ушами. Лишние пару часов наедине в обществе Эндрю могли бы подождать. — Хорошего вечера, Ваше Высочество, — Робин бросила на него острый взгляд, легко поклонилась и быстро зашагала прочь. Она не дождалась ни его ответа, ни реакции. И Нил понял, что она ничего не сказала Эндрю на общепринятом языке. — Она стесняется, — сухо заметил Эндрю, а после потянул его дальше. Знакомая, облёкшая от времени, дверь встретила их сразу же за первым поворотом. Эндрю быстро постучал, чтобы створки распахнулись сами по себе, и Нил с предвкушением понял, что они снова проведут время в чужих покоях. Это своеобразное место нравилось ему гораздо больше собственной комнаты. Оно было в несколько раз больше, просторнее. И пахло здесь лучше, да и сам вид обстановки заставлял что-то дёргаться глубоко в сердце. Нил уже понял, что всё дело в том, кому эти покои принадлежали, но не мог признаться в этом даже самому себе. Но иногда слова не требовались. Дверь за его спиной едва успевает захлопнуться, вставая на место с тихим жужжанием магии, когда Эндрю разворачивается и прижимает его к тёплому дереву. Нил, предвкушавший подобное, прокручивая это в мыслях, почти не удивляется такому резкому движению. Эндрю подаётся ближе, так, что между их телами остаётся только тонкая полоска пространства. Нил бросает взгляд на чужие губы, а затем переводит на глаза – те горят огнём. И Нил совершенно не понимает причины этого, но ему ли жаловаться? Он осторожно заводит руки за спину, прижимая ладони к ногам. Эндрю резко режет это движение глазами, недовольно щурясь. И если бы он сделал так в самом начале, в ту первую ночь, которую они разделили, то Нил бы испугался явной злобе, окрашивающей чужой рот и щёки. Но сейчас, зная альфу перед собой намного ближе, чем любой другой вокруг, Нилу хочется вцепиться в собственный восторг зубами. Только он видит Эндрю таким. — Да или нет? — вопрос простой и знакомый. Эндрю протягивает руку, краешками когтей касаясь нежной кожи на подбородке. Нилу хочется податься за этим прикосновением, прижаться щекой, чтобы почувствовать шероховатость ладони. — Да, — уверенно отвечает он, потому что ни разу здесь его слово не использовалось против него. Эндрю не отвечает, не смягчает своего взгляда, но он тот, кто первый наклоняется вперёд, чтобы сократить трепещущее расстояние между ними. Нил тут же закрывает глаза, подаваясь ближе. Время теряется между мягким скольжением губ и тёплыми завитками сладкого запаха. От Эндрю всегда приятно пахнет, и Нил хочет прижаться носом к чужой шее. Он никак не мог уже сколько дней подряд определить последнюю ноту, которая вьётся в чужом запахе. Он мог бы спросить самого Эндрю, но тогда в чём был интерес? Другая ладонь пробирается на шею, а после скользит к затылку, крепко сжимая, и Нил издаёт благодарный вздох, который тут же тонет между ними. — Ты можешь касаться меня, где угодно, — Эндрю отстраняется, а после прижимается тёплыми влажными губами сначала к щеке, потом к краю челюсти. После – к линии подбородка, плавно перетекая на тонкую кожу шеи. Нил дрожит, почти содрогаясь всем телом, и тут же следует этому указанию, вцепляясь пальцами в чужие плечи. Под его руками – сила, закованная в мышцы, напряжённые от многолетнего труда. Если бы Нил мог, то вцепился бы в них зубами. Сейчас же его удел – проглатывать тёплые вздохи, запрокинув голову назад, чтобы дать больше места. Оставив последний поцелуй прямо на краю тонкой полосы ошейника, Эндрю отстранился. Его уши покрылись красными пятнами, и Нил с восторгом тянется к ним руками, проводя по согретому чужим теплом украшению, медленно скользя на кожу. Эндрю тут же дрожит, дёргая головой, и Нил в восторге смеётся, не сумев сдержаться. — Дурак, — беззлобно шипит Эндрю. Нил смеётся сильнее. А после кричит, когда его хватают за руки и одним движением закидывают на плечо, как мешок с мукой. Следующая остановка – широкий простор кровати, на которую Нила бросают спиной вперёд. Он приземляется с тихим вздохом, едва не прикусив собственный язык. Эндрю не даёт ему прийти в себя, тут же нависая, опираясь на руки по обе стороны головы. Нил чувствует, как покалывают губы, когда они смотрят друг на друга, не отводя взгляда. В комнате стало намного темнее. За широким окном снова шумит дождь, ударяясь о мраморные перила балкона. Ветер колышет лёгкий тюль. Нил вздрагивает, когда чувствует холодное мокрое прикосновение ветра к коже, и Эндрю тут же наклоняется для ещё одного целомудренного поцелуя. — Привет, — глупо произносит Нил, ничуть не смущаясь того, как неуместно это звучит. Эндрю выгибает одну бровь, но вся его хмурость теряется из-за красных ушей и широко раскрытых глаз. Его зрачки, до этого узкие, как у кошки, стали двумя толстыми точками, почти полностью загораживая блестящие радужки. Нил мог согласиться со словами Жана, что Эндрю выглядел пугающим. Ни один человек не мог носить такое пустое лицо. И дело было даже не в странных глазах или острых зубах, или даже в длинных ушах и пятнах на щеках. Эндрю едва ли моргал, уставившись прямо в душу, и иногда казалось, что моргни – он тут же сдвинется с места, пропадёт из твоего поля зрения, оказавшись у тебя за спиной. Иногда создавалось впечатление, будто что-то влияло на него. Не как вино или что похуже, а просто было в нём что-то такое странное. Нереальное. Неестественное. Почти первобытное, заставляющее вздрагивать от одного его резкого взгляда. Иногда Нилу казалось, что Эндрю – это не фейри перед ним, а что-то непостижимое, кошмарное, что просто-напросто натянуло человеческую кожу. Буквально, потому что иногда, когда Эндрю попадался на краю зрения, неясным пятном, то казалось, что тот двигался слишком неестественно. — Привет, — хрипит Эндрю в ответ, и может быть вся эта ситуация затронула его намного сильнее, чем тот показывал это. И каким бы странным не был Эндрю, совершенно не похожий ни на кого, кого Нил видел за всю свою жизнь, это не значило, что он его боялся. Может быть, немного опасался, но скорее как настороженно относятся к чему-то новому и непонятному. Эндрю никак не демонстрировал того, что ему нельзя верить. Он чётко следовал собственным словам, уважал Нила во всех доступных смыслах, так зачем ему было бояться? С того первого глупого вопроса про драконов и с первого нежного прикосновения, Нил где-то в глубине души знал, что можно немного отступить от вбитых матерью истин. Ведь они могли быть верны там, среди людей, но никто никогда не обещал, что её слова окажутся истиной среди совершенного другого мира. Это могло бы быть смешным, и Нил мог бы посмеяться над тем, что его мать оказалась неправа. Мог бы, если бы болезненный ком в горле не заставлял его морщится каждый раз, когда смутное воспоминание о Мэри Веснински маячило в мыслях. Эндрю едва заметно хмурится, будто чувствуя смятение на кончике собственного языка, и Нил, не желая объяснять, просто притягивает его за шею вниз. Он идёт охотно, уступая, и Нил снова закрывает глаза. Всегда существовало завтра, чтобы тыкать в чужие травмы пальцем. Сейчас ему хотелось, чтобы этот миг не заканчивался никогда.

________________________________________

Эндрю, оставив последний смазанный след, отстранился. Сейчас он казался самым тёплым и близким, каким только мог быть. Нил тяжело сглотнул, чувствуя старое жжение в костях. Он не мог выразить словами то, что ощущал сейчас. Всё это и правда походило на болезненный сон. Между ними едва ли мог пробежать ветер, но Нил уже скучает по чужому прикосновению. — Как далеко ты хочешь зайти? — серьёзно спрашивает Эндрю, едва хмурясь. Его щёки покрылись розоватой пылью, и Нил чувствует глупое желание улыбнуться от неясного чувства, переполняющего такое же глупое сердце. Да, только этот мужчина был достоин, чтобы доверить ему каждую истину. — До конца, — уверенно произнёс Нил. Конечно, это была скорее глупая бравада. С той самой первой ночи они не заходили дальше поцелуев и коротких прикосновений. Легко быть ласковым, играясь с чужими пальцами или толкаясь плечами, будто маленькие дети. Его вуаль невинности должна была быть сброшена ровно в тот момент, когда они сцепились, но сейчас Нил чувствовал непривычное волнение. Он так рьяно бросался в бой, не опасаясь ни того, какой силы прилетит ответ, ни последний, но сейчас перед, казалось бы, уже знакомым и простым действом, он тушевался, будто новорождённый котёнок. Конечно, начиная играть в эту глупую игру, обмениваясь истиной за истиной, Нил чувствовал, как начинает оттаивать по отношению к этому невозможному человеку. Фейри. Он мог бы посчитать его чем-то близким к другу, но это слово смотрелось неправильно. С тем, как они становились день за днём ближе, секрет за секретом приближаясь к чему-то… Нил мысленно покачал головой, чувствуя чужое влажное дыхание у себя на шее. Эндрю логично привлекало место, носящее его собственный укус – знак собственности и владения. И если раньше мысль о чём-то подобном вызывала у Нила тошноту, то сейчас он почти жалел, что укус дарился всего один раз. — Ты же знаешь, что нам не обязательно? Ты мне ничего не должен, и я точно не обижусь, если ты вдруг передумаешь, — чужой голос звучал серьёзно, но весь эффект сводился на нет, когда Нил чувствовал чужую ладонь, мягко поглаживающую его живот сквозь ткань рубашки. Одежда вмиг показалась ненужным, глупым барьером, раздражающим кожу. Ему хотелось чувствовать трогательную теплоту чужой кожи на своей собственной. — Я знаю, Эндрю, — Нил повернул голову вбок, чтобы оставить тихий след на чужом виске. — Это да, обещаю. Но и ты должен знать, что мы должны остановиться, если передумаешь и ты, ладно? Это не только про меня. Эндрю дёрнулся, но из-за хватки, которой Нил сжимал его плечи, далеко не ушёл. Нил знал – даже если бы он сжимал со всей силы, альфе над ним не составит труда запросто покинуть клетку его рук. — Какой же ты невыносимый дурак, — зло прорычал Эндрю, обнажая острый ряд клыков. — Да-да, я уже это слышал, — Нил фамильярно похлопал его по спине, чувствуя, как напряжены мышцы. — Но мне нужен устный ответ. — Я не делаю то, чего не хочу, — с нажимом сказал Эндрю, но, почувствовав, как сжалась чужая хватка, закатил глаза. — Властный. Это да, пока это не станет нет. — Тогда чего же ты ждёшь? — лукаво спросил Нил. И тут же почувствовал, как мир вокруг резко крутнулся вокруг собственной оси. Он ошеломлённо моргнул и понял, что Эндрю просто перевернул их, используя обычный прямой подход. Нил почти неловко почувствовал, как внизу живота вспыхнул жар. — Ну раз ты такой дерзкий, — Эндрю сжал руки на его боках, успокаивающе поглаживая вверх-вниз. — То давайте, консорт, покажите, что умеете. Нил резко фыркнул, ёрзая на своём месте. Этот ракурс был… странным. Непривычным. Нил ощущал, как у него горит лицо, когда он почувствовал явное чужое возбуждение, упирающееся прямо в него. — Чёрт, — он ругается, вцепляясь пальцами в тонкую ткань на чужом животе. Он бы очень хотел стукнуться своим лбом о чужой, но тогда пришлось бы встать. И показать смущающую липкость между бёдрами. Это заставило вздрогнуть, и Нил неловко улыбнулся. — Не торопись, — видимо, он выглядел слишком нервным. — Помни, что одно слово – мы остановимся. — Да-да, — Нил в отместку отвёл бёдра назад. И, услышав шипение, победно ухмыльнулся. — Можно не повторять десять раз подряд. Но на самом деле он даже был польщён, что Эндрю проявлял такой чрезмерный уровень внимательности. Сейчас, не связанные долгом контракта, они могли никак не соприкасаться. Наследник не был обязательным условием – если не получилось в первый раз, то Нил мог бы прожить подле короля около двух лет, и если бы ничего не случилось, то его отправили бы с глаз долой. И если раньше Нил уже планировал, что будет делать, когда его вышвырнут, то сейчас мысль об этом заставляла подниматься пузырящийся ком злобы. Эндрю невпечатлённо посмотрел на него, и, чтобы не проиграть, Нил потянул себя за край рубашки, чтобы избавиться от вмиг ставшей помехой ткани. Он не упустил из вида, как чужие глаза остро проследили за каждой открывающейся полосой кожи, жадно впитывая вид перед собой. Такая явная демонстрация интереса от кажущегося скучающим Эндрю, сводила с ума. И явно не помогала утихнуть надежде о том, что его не прогонят, как ненужную больную собаку. — Хочешь пошаговую инструкцию? Нил закатывает глаза, но никак больше не реагирует. Чисто мысленно он понимал, что, куда и как, но сейчас всё казалось каким-то громоздким, немного пугающим. — Снимай, — Нил дёрнул за чёрную ткань. Эндрю приподнимается на локтях, чтобы стянуть собственную рубашку, молча подчиняясь. Может быть, Нил развил дар убеждения, а может быть кое-то сдерживается, чтобы придерживаться медленного темпа. Нил никогда не смотрел на людей так, но сейчас он следит за каждым движением светлой молочной кожи. У Эндрю были и свои шрамы, едва заметные белые линии на теле, но Нил догадывается, что они остались после лезвия меча. — Откуда это? — он осторожно, медленно, тянется рукой и, не получив отказа, невесомо проводит по самой ближайшей к себе полосе. Она пересекает низ живота, искривлённая на бок. Если бы кто-то постарался, то нанёс бы слишком много вреда беззащитным органам под тонкой кожей. Его охватывает злость лишь от мысли, что Эндрю было больно. — Военные трофеи, — сухо ответил Эндрю. — У фейри очень сильная регенерация, но, если под рукой нет лекаря, то никакая магия не поможет. — Значит, мой дядя явно не врал, когда расписывал все твои победы, да? — Нил коснулся другого шрама, а после, ведомый любопытством скользнул пальцами выше. Дорожка светлых волос отвела его от резинки штанов прямо к груди, и Нил, повинуясь неожиданному порыву, сначала почесал пространство по середине ногтями, а после надавил пяткой ладони на чужой ореол соска. Эндрю зашипел сквозь зубы, и Нил повторил движение, забавляясь чужой реакцией. Так продолжалось несколько мгновений, пока Эндрю не перехватил его руку. Он не сжимал, но уверенно потянул на себя, и Нил буквально лёг на него сверху. Это было не самой удобной позицией, но так они практически разделяли между собой каждый вздох. Нил потянулся вперёд, сокращая расстояние, прижимаясь своими губами к чужим. Поцелуй, медленный и тягучий, полностью захватил их обоих. Нил почувствовал тяжёлое прикосновение к пояснице, и довольно промычал, не отрывая рта от чужого. Когда Нил отпрянул, чтобы перевести дыхание, Эндрю потянул его дальше, не давая ни секунды покоя. С тихим «уф» Нил скатился на бок, когда альфа перевернул их. В любой другой ситуации Нил бы зашипел, когда его так легко тянули, будто какую-то игрушку, но сейчас это лишь отзывалось волнами жара по всему телу. Эндрю снова прижимается к нему, проводя языком по шву губ, и Нил тихо стонет, подаваясь навстречу. Нил нетерпеливо обхватывает чужую голову руками, зарываясь пальцами в мягкий шёлк прядей. Это отзывается воспоминанием о том, как там, в саду, он не решался ни прикоснуться, ни спросить разрешение. А сейчас, охваченный жаром, он не может остановиться, проходясь ногтями по чужой коже. Судя по тому, как Эндрю кусает его за нижнюю губу – не ему одному это нравится. Нил не тянет за волосы, лишь чешет голову, но, по всей видимости, этого достаточно. Поцелуй становится медленным, глубоким, почти отчаянно надрывным, и Нил прижимается ближе, чувствуя голую кожу на своей. Раньше Эндрю казался ему ледяным, но сейчас – он открытый огонь, приветливо лижущий его чувства. Нил стонет, когда чужое возбуждение касается низа его живота. Широко распахнув глаза, Нил наблюдает за тем насколько напряжённым выглядит Эндрю. Его волосы вьются на висках, потемневшие от пота, а с губ срываются тяжёлые, хриплые вздохи. Будто бы они уже заканчивали, а не только-только начинали. — Всё ещё да? — свистяще спрашивает он, обнажая клыки. Нил кивает, раз, другой, не имея в себе сил найти голос. Ему кажется, что он находится в пропаренной бане – пот холодными каплями стекает по позвоночнику вниз. — Словами. — Да, это да, — отчаянно шепчет Нил, с облегчением вздыхая, когда Эндрю подсовывает одну руку под выемку талии, а второй дёргает за пояс штанов. Стащить их вместе с бельём – задача та ещё, но они справляются в рекордные для ситуации сроки. Нил трясёт ногой, чтобы сбросить ткань прочь, и почти смеётся от того, как слишком внимательно прожигающий острый взгляд следит за этим движением. Это помогает осознать, что в комнате стемнело. Серые полосы дождя скользят по поверхностям, погружая их в ещё больший полумрак. Прохладный ветерок касается обнажённой кожи плеч, и Нил вздрагивает. Он принюхивается, пытаясь немного сбавить обороты, но невыносимая сладость тут же заполняет все его чувства. Запоздалая мысль о том, что им явно стоит проветривать покои как минимум целый день, заставляет улыбнуться. Эндрю тут же слизывает эту улыбку, вынуждая давиться следующим вздохом. Но полумрак не мешает разглядеть то, как мерцают чужие глаза. Интенсивность, которая горит в них, заставляет Нилу неловко отстраниться. Он ударяется лбом о чужое плечо, тяжело дыша. Эндрю даёт ему мгновение, второе, прижимаясь губами к макушке. Его дыхание опаляет, шевеля пряди волос. Нил тут же прижимается губами сначала к плечу, а после, не встретив сопротивления, прокладывает себе мокрую дорожку к шее. Эндрю давит сильнее, когда Нил прикусывает уязвимую кожу горла. Тёплая ладонь впивается в бок, а после, не отрываясь, скользит ниже. Нил прикрывает глаза, не отрывая своих зубов от новой территории, когда пальцы скользят по низу его живота. — Эндрю, — едва слышно бормочет он. Голос заглушается кожей, и ему приходится оторваться от своего занятия. — Это да, давай, — слова вышли горячим вздохом. Эндрю дрожит, и Нил с восторгом возвращается к своему занятию. Оказывается, и у холодного короля была своя слабость. Казалось, это всё, что нужно было Эндрю, прежде чем опустить пальцы ниже. Нил жмурится, чувствуя первое слишком интимное прикосновение. Громкий мокрый звук заставляет его застонать. — Нил, — голос Эндрю едва громче хриплого вздоха. — Расслабься. Дальше всё превращается в бесконечно невыносимую борьбу со временем. Нил теряется во вздохах, сжимая зубы, когда жар становится невыносимым. Проходит достаточное количество времени, прежде чем Эндрю отстраняется, и он чувствует, как альфа пытается стянуть свои штаны чуть ниже. Но то ли ему не хватает терпения, то ли у него так сильно дрожат руки, что он опускает пояс достаточно, чтобы лишь только обнажить себя. Нил мог бы ткнуть в этот факт, но в голове нет ни единой связанной мысли. Его останавливает взгляд Эндрю – острый, решительный, наполненный чем-то близким к обожанию. Нил иррационально чувствует желание вцепиться ногтями ему в лицо, чтобы он перестал так выглядеть. И разве это не смешно? Его сердце бьётся загнанной птицей лишь от мысли, что то, что он ощущает все последние дни: это чувство привязанности, желания быть рядом, ощущение безопасности, может быть разделено между ними как один желанный большой секрет. Нил неловко всхлипывает, когда чувствует первое прикосновение чужого возбуждения к себе. Их поза навряд ли удобная, но ему не хочется двигаться. Особенно, когда Эндрю, согнув руку в локте, пропихивает под его кажущейся тяжёлой голову. Это помогает снова прижаться с поцелуем. Из горла Нила вырывается звук, слишком громкий для этой ситуации, будто он неожиданно ударился пальцами о край мебели, но это смешит и его, и Эндрю. Они останавливаются, переводя дыхание. — Да? — горячий шёпот проходится по щеке, задевая ухо, заставляя дрожать. — Да, — Нил клюёт чужой лоб в невыносимо приторном проявлении нежности, просто чтобы доказать свою точку зрения. Он не знает, что более приятно: то, что всё вокруг жаркое и желанное или чужая непоколебимая забота. Эндрю крепко сжимает его колено и тянет на себя. Нил быстро понимает намёк и самостоятельно закидывает ногу на его бок, упираясь пяткой под чужие колени. Такая поза кажется ещё более смущающей, чем всё то, чем они занимались до этого. Казалось, что так они могут слиться в одно единое целое. Когда Эндрю подаётся бедрами вперёд, то движение не прекращается, пока не достигает самого дна. Раньше Нил часто слышал, что лучшее спасение омеги – её собственное тело. Тогда он морщился, не совсем понимая, что его мать имеет ввиду, потому что все его заботы были о том, как пережить день, не получив новые синяки от отца. Совсем недавно это говорили его кузины, когда одна из них была выбрана для брака, а другие натаскивали её, будто имели какой-то опыт, помимо слов старших. Но сейчас Нил понимает. Влажность между его ног и правда творит чудеса. Лишь однажды он слышал, что альфа, и правда заботящейся о своей паре, доведёт дело до конца так, чтобы не было больно. Эндрю и правда заботился о нём настолько, что ставил его удовольствие, его безопасность и благополучие выше своего собственного? Против воли Нил чувствует, как слёзы жгут глаза. Если сейчас он позволит им свободно течь, то на утро не сможет смотреть сам на себя в зеркало. Он не понимает почему чувствует себя так: легко, невесомо, одаренный лаской и терпением, которых он не заслужил. Эндрю, будто способный читать мысли, легко подаётся вперёд, проводя своим носом по его. Он не двигается, замерев в явно неудобном для себя положении. Нил тут же сокращает это расстояние, прижимая их губы друг к другу, медленно, но так невыносимо страстно. Когда Эндрю аккуратно, на пробу, делает первый толчок, Нил полностью растворяется в этом подавляющем ощущении жара и привязанности. По мере того, как Эндрю выбивает из него всхлипы, отвечать на поцелуй становится сложнее. Слишком приятно просто лежать и принимать всё то, что дарит ему альфа, и Нил буквально плывёт на волнах блаженства прочь. Кажется, обрушься сейчас мир, то ему было бы абсолютно всё равно. Всё заканчивается быстрее, чем началось. Хватает лишь пары круговых прикосновений Эндрю, которые тот дарит ловкими, знающими пальцами, и Нил судорожно всхлипывает, вздрагивая всем телом. Он чувствует, как влажность стекает между его бёдер, попадая сначала на Эндрю, а после становясь стыдливой лужей на одеяле под ними. Сам Эндрю задушено рычит, будто подчиняясь лишь инстинкту, и следует в эту пропасть за ним. Нил глухо стонет, сжав зубы, чувствуя обжигающий всплеск внутри себя, там, где был зажат Эндрю. Он дрожит, дыша сквозь зубы, пытаясь то ли справиться с навалившимися эмоциями, то ли с захлестнувшими его ощущениями. Эндрю выходит, шипя сквозь зубы. Нил дрожит от слишком подавляющего ощущения. Но далеко альфа не отходит – лишь повторяет позу Нила из самого начала, упираясь влажным лбом в чужое плечо. Он оставляет смазанный поцелуй на россыпи веснушек, обращая пристальное внимание на край одного из шрамов, перетёкшего, как змея, со спины.

___________________________________________

— Тьма Двора, — хрипло заключает Эндрю, едва ли нежно покусывая кожу перед своим ртом. Нил согласно кивает, едва ли осознавая смысл, не в силах ничего сказать. Он ворошит влажные светлые волосы на затылке, иногда несильно дёргая за пряди, когда Эндрю слишком сильно увлекается своим занятием. Как тот мог оставаться таким же активным – загадка, на которую явно не стоило искать ответ. Проходит какое-то время, когда пот на коже остывает, а липкое месиво между ними становится просто-напросто противным. — На этом спать будешь ты, — Нил отстраняется, глупо улыбаясь. — Консорт, пользуетесь своей властью? — Эндрю невпечатлённо выгибает бровь. Нилу хочется стереть это выражение лица, поэтому он резко накланяется и кусает за длинное красное ухо. Кожа под его губами горячая, трепетно тонкая. — Ну хватит, у тебя что, зубы режутся? — Эндрю недовольно морщится. Нил смеётся, оставляя последний влажный поцелуй. Этого хватает, чтобы увидеть, как кончик уха дёргается, будто живущее своей жизнью. Какое-то время они лежат молча, просто смотря друг на друга. Нил поглаживает кончиками пальцев чужие волосы на затылке, а Эндрю краешками когтей проходится по его шее и плечам. — Эндрю, — резко зовёт Нил, наконец поняв, что его беспокоило. — А куда деваются твои когти? — В смысле? — настороженно спрашивает Эндрю. — Ну в смысле, — Нил мнётся, чувствуя, как стыдливо горят щёки. Это было как-то ещё более смущающе, чем всё то, что произошло между ними до этого. — Когда ты… когда между нами происходит близость. Сказать слово «секс» не поворачивался язык. Эндрю хмыкает, а затем, не дав ничего сказать, отнимает руку от бока, поднося к чужому лицу испачканную чёрным ладонь. Он моргает, и Нил видит, как длинные когти исчезают, оставляя после себя лишь тонкую ногтевую пластинку. Такую же чёрную, как и кожа пальцев, но аккуратную и безопасную. — Ясно, — Нил хмыкает, сжимая чужой затылок. Ну хоть кому-то из них весело. В комнате слабо пахло дождём, перебиваясь ярким запахом кислой сладости. Нил аккуратно потянул носом, устало прикрыв глаза. Если бы он достаточно сосредоточился, то смог бы представить себя полусонным в загородном поместье дяди, уставшим после целого дня игр под открытым небом. Их любимой была погоня за мячом – пожалуй, единственное время, когда можно было променять удушливые платья и давящие камзолы на лёгкие тонкие штаны и рубашки, валяясь по мягкой траве и тёплой лесной грязи. Их надзорщики закрывали глаза, в редком случае присоединяясь к ним. — Сейчас вернусь, — Эндрю быстро прижимается губами к его лбу, а после встаёт. Нил с каким-то слишком одержимым интересом наблюдает за перекатом мышц на чужой спине, с раздражением замечая оставленные им самим сердитые красные полосы на лопатках. Тяжело вздохнув, он перекатывается на спину, теперь не удерживаемый прямо на липком пятне. Голова блаженно пустая, и впервые за долгое время Нил точно доволен тем, где находится прямо сейчас. Эндрю возвращается с лёгким стуком ног по полу. Нил приоткрывает один глаз, чтобы проверить его – альфа держал в руках небольшое свёрнутое полотенце, промоченное водой. В другой руке у него был высокий бокал, наполненный водой. Молча он протянул его вперёд, и Нил с лёгким кивком взял подношение, неловко ёрзая по кровати голой задницей, чтобы сесть. Холодная вода быстро обожгла саднящее горло, успокаивая жажду, которую Нил даже не заметил, настолько отвлечённый тем, что произошло. Он оставил немного для Эндрю, и тот, закатив глаза, допил воду, отставляя бокал в сторону. — Оно тёплое, — это было единственным, что сказал Эндрю, прежде чем начать методично стирать следы их близости с чужой кожи. Нил даже не вздрогнул – полотенце и правда было тёплым, а не холодным, как он ожидал. Это согрело что-то глубоко в груди, и Нил сжал губы, чтобы не улыбнуться. Ему уж точно не хотелось объяснять то, что творилось у него в голове. Чужие движения были лишены интимности, скорее окрашенные теплом и желанием заботы. Эндрю аккуратно стёр следы с плеч и шеи, вытер живот, а после, не моргнув и глазом, устранил беспорядок между ног. Нил просто позволил ему сделать это, снова прикрыв глаза. Через какое-то время Эндрю ушёл, а после вернулся, неся в руках одежду. На нём самом были только короткие штаны для сна. Он помог одеться, и Нил с удовлетворением понял, что от ткани пахнет самим Эндрю. Это была рубашка, слишком большая для него, но хорошо закрывающая все нужные места. — Подвинься, — приказал Эндрю, прежде чем вытащить из-под Нила испачканное покрывало. Оно осталось кучей на полу, когда Эндрю забрался обратно на кровать. Между их телами осталась небольшая полоска расстояния, но даже так Нил чувствовал, будто они снова прижаты друг к другу всеми частями тел. Он потёрся щекой о ворот ткани, позволяя себе неясные образы будущего, утекающие от его разума, будто вода сквозь пальцы. Какое-то время они лежали молча, смотря друг другу прямо в глаза. Нил не знал, что крутилось в голове напротив. Чужой взгляд остался таким же острым и холодным, каким был всегда. Медленно краска сошла с лица, оставляя лишь безэмоциональную маску. Угадать, о чём думал Эндрю в этот самый момент, смотря прямо на него – было, пожалуй, вопросом, на который невозможно найти ответ. Эндрю медленно протянул руку, будто давая шанс вывернуться и уйти от прикосновения. Нил мог бы засмеяться, учитывая то, что между ними сейчас произошло, но не стал. Он уже понял, что для альфы вопрос согласия, доверия и границ был самым первостепенным и важным. Нил догадывался, что могло послужить причиной такого поведения, но ему не нравилась никакая из догадок. Если хоть что-то из этого могло оказаться правдой – он был уверен, что вцепится в глотку виновника, как дикая собака. И будет тянуть, пока его силой не оторвут от уже мёртвого тела. Тёплые пальцы ловко заправили прядь волос за ухо, проходясь по краю уха самыми кончиками. Нил фыркнул от щекотки, резко зажав чужую ладонь между своим плечом и головой. Он знал, как выглядел: раскрасневшийся, растрёпанный, вспотевший. И даже так Эндрю хотел прикоснуться к нему, проявить заботу и капельку нежности. Сам же Эндрю мог прямо сейчас пойти на какое-нибудь важное заседание, и никто бы не догадался, что он делал всего какое-то время назад. Нил знал, что в следующий раз явно постарается лучше, чтобы полностью стереть чужую линию обороны. Может быть, ему стоит оставить укусы на любой доступной поверхности чужой кожи, чтобы любой знал о том, чем они занимаются? Нил мысленно закатил глаза. И в кого он только превращался? — На днях будет проведён завтрак в саду с человеческой делегацией, — сухо сказал Эндрю. Видимо, его не радовала перспектива играть в политику. — Хочешь увидеться с дядей, например, завтра? Я отведу тебя. Вот теперь Нил точно закатил глаза, сжав зубы. В прошлый раз, когда Эндрю пообещал сводить его к Стюарту, то тот, надменный индюк, сообщил через слугу, что неважно себя чувствует. «Боюсь заразить племянника» или как-то так он витиевато выразил свою мысль в письме. Нил от злости порвал бумагу на две части, приказав Жану выбросить его. Он знал, что так дядя делал ещё дома, почти каждый раз, когда ему нужен был выходной. Обычно Стюарт так веселил всех племянников, проводя с ними день дома. Так неужели он совершенно позабыл, что Нил прекрасно знал о его способах проигнорировать нежелательного гостя? Или же ему было противно видеть отданного, как товар, племянника? Эта мысль больно прошлась по сердцу, застряв ржавым гвоздём под кожей. — Нет, я найду его после приёма, — Нил постарался, чтобы его голос остался ровным, не показывающим, что он до сих пор хранил в себе обиду. Но, судя по не впечатлённому взгляду Эндрю, тот ему ни капельки не поверил. Нил неожиданно для себя широко зевнул. Усталость навалилась на него, как мешок камней. — Устал? — Эндрю погладил свод его шеи, проходясь пальцами по мягкой ткани ошейника. — Отдохни, сегодня ты победил в битве со злобной старухой. Я знаю, как сильно это выматывает. Нил фыркнул, позабавленный этим мысленным образом. Он бы многое отдал, чтобы увидеть тот самый первый раз, когда самомнение Тильды столкнулось со злостью её неожиданно появившегося сына. Наверное, сила криков могла бы достигнуть самого Балтимора. Нил хотел ответить, но, видимо, жизнь ещё не устала издеваться над ним – громкий вой живота зазвенел между ними, будто похоронный колокол. Эндрю шумно хмыкнул, растянув рот в чём-то наподобие улыбки. Конечно, в своей собственной версии улыбки – чужие уголки губ едва-едва приподнялись, показывая поистине невероятный уровень веселья. Нил почувствовал, как начало гореть лицо, и, чтобы не слышать чужой выговор, тут же поспешил сказать хоть что-то. — Ладно! — он как можно скорее постарался перевернуться на другой бок. — Потом сходим поедим. Эндрю дал ему ровно десять секунд, чтобы пережить это унижение, а после, обдав затылок тёплым выдохом, заставляя дрожать, прижался к нему со спины. Две сильные руки тут же обвили его, прижимая ближе: одна ладонь нашла место на его животе, а вторая уместилась под подушкой. — Как скажете, Ваше Высочество, — сухо заключил Эндрю, оставляя лёгкий поцелуй на затылке. — Повар приготовит тебе всё, что ты скажешь. Нил тонко улыбнулся, прикрывая глаза. Эндрю повезло, что у него не было сил ответить, так бы он точно не услышал конца и края. Но да, еда звучала просто отлично. Желательно, что-то сладкое. Несколько пирожных и торт. Шоколадный. Нил медленно позволил тихому мурчанию вырваться из своей груди. Это был первый раз, когда он позволял себе такое в обществе альфы. Нил почувствовал, как Эндрю напряжённо замер, а потом сжал его сильнее, будто пытаясь таким образом сказать всё то, что крутилось у него в голове. Нил прикусил губу, чтобы не сказать какую-нибудь глупость. Этот раунд он точно оставил за собой.