Циклы увядания

Рико хватает Жана за волосы, сжимая пальцы до того крепко, что раздаётся один-единственный жалостливый болезненный стон. Нил видит, как дрожит чужая рука – Жан был выше и больше этого крысиного ублюдка, отъевший своё на службе во Дворе. Но Рико всегда предпочитал сшибать своих жертв с ног, чтобы те перестали возвышаться над его прокажённой рожей. Жан, едва ли в сознании, надсадно дыша, издаёт по истине болезненные хрипы. С его губ стекает тонкая струйка крови, и в приоткрытом рту мелькают выбитые безжалостными кулаками зубы. Всё чужое лицо – синюшное месиво. Один из глаз уже заплыл, пока из второго вниз капали слёзы, присоединяясь к поистине безобразной луже жестокости на начищенной плитке дворца. Чужое тело дрожит, будто хлипкий лист на ветру, но Нил не может найти в себе сил пошевелиться. Ему больно так, как не было никогда – казалось, собственные ноги перестали слушаться любой из команд, утянув мёртвым грузом на холодный пол. Нил пытается закричать, но не может. Пытается позвать на помощь, но язык не слушается. Его рот будто зашит, и он панически, не сводя глаз со сцены перед собой, хлопает по щекам руками. Они дрожат, вымазанные в чём-то тёплом. Нил с задушенным от отвращения хрипом тут же дёргается в сторону, когда понимает, что его кожа вся в крови. — Хватит! — Нил сам поражается тому, насколько чуждым звучит собственный голос. Маленький, хриплый отзвук. Сколько же он кричал, что так испортил его? Рико с болезненной ухмылкой, рассекающей его лицо на две уродливые части, подчиняется – хватка разжимается, и Жан с оглушительным мокрым шлепком падает лицом вниз. Кровь брызжет во все стороны, и Нил, противореча сам себе, пытается отползти прочь. — Но ты же этого сам хотел, Натаниэль, — зло смеётся Рико. — Почему ты корчишь такое лицо? Нил с ужасом понимает, что голос за чужими зубами – это голос его собственного отца. Такой же жестокий, своенравный, мерзкий звук. Нил чувствует кислый привкус на языке и, пытаясь не думать о крови на руках, зажимает рот ладонью, чтобы его не вырвало прямо себе на колени. В нос тут же ударяет гнилостный запах, и Нил с задушенным всхлипом давится кашлем. Сквозь него он пытается снова посмотреть на Жана, но тут же его живот скручивается в остром приступе паники. В руках Рико появился клинок. Длинный, поймавший свет ламп, он отражает все страхи разом. Рико не ждёт, пока Жан найдёт в себе силы отползти от его ног как можно дальше. Один взмах – и лезвие с оглушительным рёвом вонзается в трепетно открытую шею. Жан задушено кричит, пытаясь вымолвить то ли мольбы о прощении, то ли проклятья. Нил не может разобрать из-за громогласного стука в собственной голове, набившего уши ватой. Всё, что он может – только смотреть. Рико снова заносит руку, ударяя сильнее, и любые слова, которые Жан мог бы выкрикнуть перед смертью, обрываются в одном длинном ужасающем хрипе. Чёрную копну кудрей быстро обволакивает кровь, когда отрубленная голова откатывается от тела. Рико трясёт ногой, пытаясь избавиться от крови, брызнувшей из открытой раны. Если бы это был лишь сон, то безжизненное тело Жана Моро просто-напросто замерло бы в одной уродливой картине чужой жестокости. Но только жизнь никогда не была добра к нему, поэтому Нил был вынужден наблюдать прямо перед собой ту уродливую часть жизни, которую так романтично воспевают в балладах и одах. Смерть никогда не могла быть чем-то меньше жестокой, уродливой правды. Чужой скол позвоночника – единственное белёсое пятно, окружённое месивом сжимающейся плоти. Мышцы работают быстро, будто на остатках затяжного марева ужаса своего хозяина. С такого ракурса Нил видит всё. Жуткая картина моментально липнет к его векам, навсегда запечатлеваясь гнилостным запахом крови. Нил знает, что в настоящий момент Жан мёртв, но иррациональное желание подползти ближе, взять его окоченевшие пальцы в свои руки, прижать их к губам, чтобы утешить, буквально рвёт его нутро на части. Но он не успевает поддаться горю – Рико, стерев кровь с клинка, разворачивается к нему. — Ну что, омега, давай поиграем? — он выплёвывает это так поразительно похоже на Натана, что любая мысль тут же вылетает из головы. Нил подскакивает на ноги, чувствуя, как начинает заваливаться на бок и, немедля, устремляется прочь. Его единственное преимущество лишь в том, что он успел выучить эти коридоры от и до. Тяжёлые шаги погони постепенно стихают, стоит ему променять один поворот на другой, проскользнуть под обвитой плющом аркой, устремляясь в единственное место, которое сможет сбить Рико с толку – в библиотеку. Если бы он мог, то пошутил бы, но единственное надсадное «беги», до ужаса звучащее как голос матери, подгоняет его прочь. Пол под ногами превращается в бесконечно долгий путь. Ему кажется, что он бежит на одном месте, но, когда через всего ничего в поле зрения попадается широко распахнутая знакомая дверь, – Нил не медлит, тут же кидаясь к ней стремительно пикирующей птицей. В дневные часы здесь никогда не встретить больше двух или трёх фейри за раз, но сейчас, в ночь, помещение кажется безжизненно пустым. Нил мечтал наткнуться на стражей, патрулирующих коридоры, но не встретил никого, кроме мёртвой тишины. Даже загнанный звук собственного дыхания был подобен грому в удушливой летней жаре. Нил не утруждал себя попыткой закрыть двери – если Рико потерял его, то шум обязательно бы привлёк ненужное внимание. Он быстро осматривается по сторонам, а после устремляется в знакомый угол с высокими стеллажами. Около одного из них всегда стояла деревянная двойная лестница, которая нужна была для расстановки книг. Если что-то пойдёт не так – он просто попробует залезть повыше. Нил быстро втискивается в косой угол, прямо под книжными полками. Скорее всего его вырезали в дереве для цветочного горшка или чего-то подобного, но после отказались от этой идеи. Место было мало, но благодаря своему росту он отлично помещается. Подтянув ноги к груди, обхватив голые колени кольцом, Нил тяжело упирается в них лбом. Голова у него пугающе пустая. В груди клокочет неясное чувство отчаяния. Перед глазами всё ещё живо то, как насмешливо дёргалось тело, даже тогда, когда его голова откатилась прочь. Если бы Нил смог сосредоточиться, то вспомнил бы последний раз, когда серые, заплывшие кровью, глаза Жана пытались попросить у него помощи. О чём он думал в тот момент, когда прямо перед ним, замерев, будто попавшее в патоку насекомое, находился его единственный шанс на спасение? Винил ли он его? Проклинал? Нил судорожно всхлипнул, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Он зажмурился, уткнувшись лбом в колени, сжавшись в тугой комок. Слабый, бесполезный, умеющий только убегать. Нил сильнее сжал зубы. Его отец был прав, прав абсолютно во всём. Горе сворачивается в животе тяжёлыми камнями. Нил утирает щёки, чувствуя, как с подбородка капают слёзы, будто пытаясь унести образ пережитого. У него нет времени - не тогда, когда Рико следует за ним, будто охотничий пёс за раненной лисой. Если он здесь умрёт, то кто похоронит Жана? Кто расскажет священнику о его добрых делах и непокорных мыслях? Кто из фейри донесёт весть до чужой земли о том, что брат Элоди Моро – мёртв? На какое-то время воцарилась оглушительная тишина. Рико не смог бы ступать бесшумно, поэтому Нил позволил себе немного расслабиться. Он пару раз шмыгнул носом, утирая засохшую слабость со щёк. Кровавая корка стягивала кожу, и Нил медленно ковырял её ногтями. Когда всё закончится, то он проведёт в ванной несколько часов, не меньше. Ему придётся как-то придумать, что делать. Если бы только Эндрю разрешил уложить Жана в землю Двора, то это устранило бы сразу несколько крупных неприятных проблем. А где вообще был Эндрю? В коридоре снаружи раздался надсадный визг, и Нил, крупно вздрогнув, дёрнулся в сторону выхода. Со своего положения он видел лишь часть, но этого хватило, чтобы понять одно – в арке кто-то замер, и это явно был не Рико. Нил почувствовал, как с души свалился камень, неумело пытаясь подняться на затёкших от неудобного положения ногах. — Не двигайся, — раздавшийся над головой злой шёпот почти заставил Нила закричать. Он резко поднял взгляд вверх, и только тогда заметил сжавшуюся в ком неизвестную фейри. Из-за тьмы, резавшей пространство на слепые линии, он не мог разглядеть ни её лица, ни одежды, но вниз, прямо с пустой полки стеллажа, в которую она втиснулась, свисала копна белых, будто снег, волос. — Если он тебя заметит, то ты убьёшь нас обоих, — её голос звучал слишком хрипло, болезненно, будто полки сдавливали чужие рёбра железными тисками. — Отец ненавидит шум. Нил не понимал о чём она, но замер, как велела незнакомка. И, наверное, только это позволило ему увидеть то, кем была фигура в дверях. Это был Эндрю. Или то, что от него осталось. Вытянутая, долговязая фигура, опустившаяся к полу, казалось бы, под тяжестью двух непонятных отростков, торчащих из спины, медленно водила головой по сторонам. Одна из неестественно длинных рук что-то сжимала между пальцами, но что – Нил разглядеть не мог. Он крепко прижал руку ко рту, чтобы не издать ни звука. Что-то внутри него взвыло в отчаянном порыве паники: это был Эндрю. Его Эндрю, ещё какое-то время назад нежно гладящий по голове, шепчущий неясные обещания на ухо. То, что это был на самом деле Эндрю, в существе выдавали спутанные и измазанные в чём-то пакли светлых волос. Посеревшая белая кожа свисала уродливыми лоскутами, обнажая тёмную плоть с торчащими из неё отростками, смутно напоминающими то ли сломанные кости, то ли поломанные бурей ветви. На голове была погнутая корона, та самая, которая предназначалась для больших торжеств. Сейчас она будто бы вросла в кожу. Из ран медленно что-то сочилось, ещё больше пачкая волосы. Рот существа был неестественно широко раскрыт, и когда оно двинулось, Нил с ужасом понял, что нижняя челюсть была вырвана с мясом и свисала лишь на тонких нитях мышц. Но это не мешало по истине грандиозным в своём ужасе зубам быть выставленными на показ. — Ни-ил? — искажённая версия его имени срывается с чужих зубов свистящим хрипом. — Ни-ил, где ты? Нил знал, что оно имитирует голос. Знал, что отзовись он – ему тут же оторвут голову. Он до дрожи сжал зубы, задерживая дыхание. Не получив никакого ответа, существо двинулось глубже в библиотеку, и Нил понял, что оно держало в руке: это была изуродованная полоса плоти, когда-то бывшая Рико Морияма. Ещё, несомненно, тёплая, оставляющая огромным кровавый след. Его голова болталась, будто привязанный на ниточках камень, и Нил бы посмеялся, если бы ужас не стянул все его внутренности в клубок страха и желчи. Редкая полоса света, струящаяся из-под потолка, вырвала чудовище из темноты. И Нил с шумом съехал вниз по стене, не успев удержаться. Шея существа тут же дёргается в сторону, выгнутая под неестественным углом. Рот открывается чуть шире, обнажая пространство бездонной плоти внутри, а затем раздаётся леденящий душу рёв. Нил крупно вздрагивает, едва ли слыша ругань фейри за своей спиной, и существо бросается смазанным пятном куда-то за стеллажи, скрываясь в темноте. Потеряв его из виду, Нил, с последним взглядом на Рико, тут же, не имея сил подняться, ползёт к лестнице. Если фейри смогла втиснуться на полку, то и он сможет добраться до верха книжного стеллажа. Он не знает какой настоящий рост монстра – тот был согнут в три погибели вниз. Нил просто надеялся, что оно будет не таким высоким, как книжный шкаф. Проходит едва ли пара минут, когда существо вновь появляется в поле зрения, забравшись на один из столов. На стол, стоящий в паре метров от того места, где Нил, неловко вцепившись в низкие перила, замер на лестнице. Но так он может лучше разглядеть непонятную фигуру. Она полностью чёрная, лишь голова – пятно цвета. Отростки, которые торчали из спины, оказались двумя большими крыльями, которыми существо упиралось в поверхность под собой. Нил тут же раздавил мысль о том, что, если оно сможет взлететь, его укрытию придёт конец. За спиной существа покачивался толстый, увенчанный костьми, будто лезвиями, хвост. Он беспокойно рассекал воздух, прямо как у Сэр. Нил крепче сжал зубы, пытаясь больше не шуметь. Но один панический вздох всё равно вырвался между плотно сжатыми зубами. Может быть, это была его душа, пытающаяся покинуть тело или это был рассудок, решивший его добить – Нил не знал. Всё, что он успел понять, так это то, почему неизвестная фейри говорила ему не издавать ни звука. Именно тогда, когда это существо резко вскинуло голову. У него не было лица в том понимании, которое представляется в голове. Заместо него – неясный провал с торчащими наружу зубами. На месте глаз, не скрытые веками, горели два ярких янтарных огонька, будто бы парящих в пугающей бездне вокруг. Они двигаются с неестественной скоростью, осматривая всё помещение вокруг, явно выискивая новую жертву. Но стоило Нилу вновь чуть пошевелиться, заставив лестницу скрипнуть, как две точки тут же нашли его, и ощущение их на коже было подобно вспоровшему живот лезвию тесака. Казалось, когда они встречаются глазами, то время замирает. Нил чувствует тошноту, накатывающую на него волнами, от осознания того, что перед ним не просто монстр, а Эндрю. Его Эндрю. Неужели все вокруг были правы? Эндрю и правда был монстром? Существом, чей вид никак не хотел укладываться в голове. Дальше всё происходит одним смазанным движением. Когда существо дёргается в его сторону, то Нил тут же хватается за полки, подтягиваясь выше. Стол со страшным треском опрокидывается на пол, и Нил скорее ощущает, чем видит, как острый частокол зубьев смыкается там, где всего секунду назад были его ноги. — Синяя книга! — вопит фейри откуда-то сбоку, когда раздаётся безошибочный влажный хруст костей. Нил не смотрит в её сторону, потому что всем его вниманием завладевает один единственный предмет – книга, находящаяся на самом верху стеллажа, слабо издающая синий свет. Он не думает, когда чувствует, как существо врезается в шкаф, на котором он повис. Лестница падает вниз, и Нил толкается выше. Сердце бешено колотится в ушах, но его пальцы успевают коснуться книги раньше, чем существо смыкает на его ноге зубы. Нил резко распахивает глаза, дыша загнанным зверем. Пот застилает ему глаза, и на одно страшное мгновение ему кажется, что он умер. Что Жан был растерзан жалким ублюдком лишь из-за того, что Нил не был способен сдвинуться с чёртова места. Всё кажется таким реальным: вся боль, всё отчаяние и ужас. — Нил? — из-за спины раздался безошибочно знакомый голос, и на одну секунду тьма комнаты наполнилась удушливым запахом крови. Нил тут же перегнулся через кровать, позволяя ужину оказаться на полу. Он кашляет, вцепившись руками во влажные, потные волосы. Чья-то рука опускается ему между лопаток, широким движением проходясь по шрамам, но ему было всё равно. Его трясёт от приступа паники, охватившего разум. Его лицо горит огнём, и Нил задушено хрипит, когда рвота заканчивается. Во рту у него привкус желчи и отчаянья. За сжатыми веками – неясный образ месива из плоти и костей. За спиной раздаётся неясный шум, и холодная рука пропадает, и Нилу почти хватает сил, чтобы оплакивать потерю. Но он вдруг слишком устал, чтобы даже пошевелиться, поэтому остаётся на месте, не в силах повернуть голову. — Пей, — Эндрю возвращается достаточно быстро, протягивая наполненный водой стакан. На вкус она как самое лучшее, что Нил когда-либо пил. Горло ощущается одним болезненным месивом, и он с трудом делает небольшие, но не менее жадные глотки. Когда вода заканчивается, Эндрю отставляет бокал, и помогает ему встать. — Пошли, умоем тебя, — если бы Нил был достаточно внимателен, он мог бы указать на то, что чужой голос был наполнен чем-то, близким к беспокойству. Ещё одна вещь, которая нравилась Нилу в чужих покоях, была тем, что в понятие «покои» входила не только спальня и рабочая зона. Была ещё ванная, гардеробная, целый балкон и несколько свободных помещений. Нил однажды глупо подумал о том, что свободные комнаты могли бы принадлежать супругу или супруге действующего Благого правителя. Но Эндрю не предлагал ему занять их, да и он сам понимает бедственность своего положения, чтобы ткнуть в этот факт пальцем. Ванная комната была такой же внушительной, как и спальня. Усеянная множеством растений, с круглой выемкой купели, обложенной гладкими камнями. Вода слабо светилась у самого дна. Нилу явно стоило как-нибудь уговорить альфу залезть туда вместе. Чисто в исследовательских целях, конечно же. Эндрю подвёл его к чаше, уже наполненной свежей водой. Сверху по стене бежала вода, создавая тонкую, но широкую, завесу. — Нил, — Эндрю дождался, пока Нил посмотрит на него, а после продолжил. — Я принесу тебе сменную одежду, ладно? Нил медленно кивнул, не способный выдавить из себя ни слова. Когда Эндрю скрылся в просторном коридоре, то Нил наклонился над чашей, смывая затяжной ужас кошмара прохладной мягкой водой. Мысли выли, надсадно скребясь когтями по углам его разума. Нил чувствовал, как мурашки топчутся по коже, будто трупные жуки. Его тошнило, а неясные следы истерики медленно прокладывали себе путь в трещинах его фасада. Непрошенные слёзы жгли уголки глаз, поэтому Нил крепко зажмурился, медленно смывая пот с шеи и лба. Он поморщился – рубашка прилипла к спине, собираясь складками на боках. Ему оставалось только надеяться, что Эндрю не разозлится. В любой другой ситуации ему было бы всё равно, даже не смотря на манеры и прочую чепуху, но сейчас стыд из-за того, что альфа видел его в такой нелицеприятный момент, крепко сжимал его сердце. Нил знал, что ему должно быть всё равно. Но липкая мысль о том, что Эндрю будет смотреть на него с отвращением, проникала всё глубже и глубже. А ведь всё ещё предстояло вытерпеть унизительное испытание по уборке рвоты. Эндрю точно больше не прикоснётся к нему. — Ты слишком громко думаешь, — хрипло позвал Эндрю. Нил отнял лицо от ладоней, желая сразу ткнуть в эту рану, чтобы не гадать «что» и «если». Но чужое лицо ожидаемо осталось пустой маской. Даже глаза были двумя спокойными точками. Ничего общего с тем обезумевшим монстром из кошмара. Нил почувствовал, как неприятная улыбка отца рассекает его лицо пополам. Но он не успел закрыть рот рукой – Эндрю оказался быстрее. Его холодная ладонь опустилась на затылок, крепко сжимая, будто кошка-мать, держащая котёнка за загривок. Нил бы обязательно посмеялся, если бы мог. — Ты жив. В безопасности, — уверенно сказал Эндрю, заставив посмотреть себе в глаза. — Ты со мной. Никто и ничто в этом мире не пройдёт мимо меня, ты мне веришь? Ни твои монстры, ни мои. Скажи мне, что ты понимаешь меня. Нил хотел отвернуться, но крепкая хватка не позволила отстраниться даже на миллиметр. — Повтори, Нил, — Эндрю нажал сильнее. И только сейчас Нил понял, что было не так: чужой голос сковало не отвращение, а беспомощность. Словно Эндрю переживал, что не способен защитить омегу перед собой от единственного врага, перед которым оказался бессилен – против разума самого Нила, развернувшего войну внутри головы. Это был враг, которого нельзя одолеть ни кулаками, ни остриём клинка, ни злыми словами. Облегчение почти сбило его с ног, но Эндрю тут же обнял его поперёк спины, прижимая к себе, потного и измученного, даже не поморщившись. Как Нил мог сомневаться в этом мужчине? Он и правда был самым глупым дураком на свете.  — Нил, — сурово напомнил Эндрю, слегка тряся его, будто котёнка. Почему-то именно эта сырая забота была слаще любых нежных заверений. — Я понял, понял, — Нил бесполезно кивнул, чувствуя шум в голове. Если ему не повезёт, то на утро это обернётся полномасштабной катастрофой. Эндрю невпечатлённо посмотрел на него, явно не веря. Но на этот раз он промолчал, протягивая свободной рукой полотенце, давая отойти от себя. Но Нил остался. Медленно, чтобы чётко показать свои намерения, он прислонился боком к чужой груди, утирая тёплой тканью воду со щёк. Эндрю не отошёл, не отстранился, а принял весь его вес, положив подбородок на плечо. Это точка соприкосновения посылала волны тепла, и Нил закрыл глаза, больше не чувствуя себя так, будто секунда – и его опять стошнит. Он не знал сколько они так простояли. Несколько раз Эндрю зевнул, впиваясь подбородком в раздражённую кожу на плече, но это был единственный признак того, что он не заснул стоя. — Порядок? — чужой голос был до того трепетным, что Нил тонко улыбнулся. — Порядок, — он почти сразу же начал скучать по теплу, когда Эндрю отошёл на пару шагов назад. Сегодня был день, когда должен состояться приём с делегацией. И им бы обоим стоило выспаться, не стоять посреди ванной комнаты, размазывая один единственный момент слабости между собой. — Переоденься, — сухо бросил Эндрю, отстраняясь. Нил скрыл улыбку, сжав губы. Было приятно, что кажущийся таким холодным и закрытым Эндрю столько терпел его явно не самое приятное присутствие рядом. Он вышел, и Нил вслушался в тихий шелест его шагов. Эндрю нельзя было назвать тонким или лёгким, это были настолько противоположные понятия от действительности, что казались просто-напросто глупыми, но шум чужого шага иногда скрывался, становясь практически незаметным, как шум листьев в дождь. Нил удивился, когда развернул свёрток с одеждой: это была лёгкая рубашка и штаны, явно не предназначенные для сна. Ему точно не хотелось больше ложиться, опасаясь снова погрузиться в кошмар, но неужели Эндрю отправит его обратно в свои покои? Эта мысль неприятно кольнула, заставив поморщиться. — Ну что, мученик, ты всё? — Эндрю показался в дверном проёме, натягивая через голову чёрную рубашку. Это снова была рубашка без рукавов, открывающая простор молочных белых мышц. — Я в порядке, — Нилу захотелось закатить глаза, но он не стал. Он и так уже потревожил Эндрю больше необходимого. Эндрю ничего не ответил, смерив его острым знающим взглядом, а после отвернулся. — Пошли, — бросив через плечо, он скрылся в ночной тьме. Прямо как во сне. Нил поморщился, отгоняя от себя липкость ушедшего кошмара. Это было глупо, да и он давно не десятилетний ребёнок, чтобы пугаться собственной тени. И он явно был не из робкого десятка, поэтому, сжав все колючие мысли в кулак, Нил последовал по чужому следу. Эндрю подвёл его к зачарованной двери. Нил уже предвкушал оказаться в знакомом коридоре, вынужденный пройти долгий унизительный путь к своему порогу. — Можешь не провожать меня, — собравшись с силами, сказал Нил, пытаясь звучать так, будто ничего не произошло. Эндрю замер у самых дверей, недоверчиво выгнув брови. — О чём ты? Нилу правда хотелось засмеяться. Но стыд всё равно перевесил любую эмоцию, крутившуюся в голове. — Извини за всё это, — сглотнув ком в горле, Нил неопределённо махнул рукой за спину и отвернулся, не желая видеть чужую реакцию. Но жизнь снова удивила его. Приятно или не очень – вопрос всё ещё оставался открытым. Эндрю, сомкнув пальцы на его подбородке, заставил повернуть голову. Его лицо было бесстрастным, но глаза горели ярче огня. — У меня тоже бывают кошмары, после которых меня тошнит, — Эндрю невпечатлённо посмотрел на него, сухо поставив в этом разговоре точку. — Перестань. Всё уже убрано и забыто. Нил ошеломлённо затих. Он не решался обернуться, чтобы проверить. Моргнув раз, другой, Нил почувствовал, как против воли дрожат руки. Эндрю тут же отнял пальцы, отворачиваясь лицом к двери. — Пошли немного прогуляемся, пока не выветрятся мысли, а потом вернёмся назад, — в тишине, повисшей между ними, был отчётливо слышен звук сжатых зубов. — Сюда, а не куда-то ещё. Нил заметил то, как покраснели заострённые кончики чужих ушей. Если бы не усталость, навалившаяся на него, будто мешок с камнями, он бы точно передразнил его. Дверь вывела их в совершенно новое место. Нил не решался узнать принцип её работы, потому что всё могло быть не меньше не больше, а государственной тайной. Что было почти забавно, потому что он сам наткнулся на эту тайну буквально в свой первый вечер во дворце. Эндрю утянул его вперёд по белому мрамору, вдоволь усеянному цветами. Они тянулись и по аркам, исчезая под потолком. Нил проследил за одной из зелёных дорожек взглядом и наткнулся на расписанный потолок. Золотые облака сталкивались с потускневшим небом, кое-где присыпанным звёздами. — Смотри не споткнись, — сухо предупредил Эндрю. Нил отнял взгляд от невероятно мастерской работы. Наверное, целое поколение мастеров взялось за роспись потолка. Только как они могли забраться так высоко? — Да-да, — Нил закатил глаза, но взял протянутую руку. Ему и правда не очень-то и хотелось проверять на прочность пол своим лбом. Местами, прямо из пола, вились деревья, уходя своими ветвями высоко-высоко вверх. Нил не мог видеть их макушек, но даже так они не могли достать до потолка. Им понадобилось достаточное количество времени, чтобы подойти к одной из арок. Это был выступ с несколькими ступенями вниз заместо окна, являющий собой террасу. Из-за звёзд, наполнивших ночь, было достаточно светло, чтобы разглядеть не только обстановку вокруг, но и чужой хмурый взгляд. Эндрю опустился на одну из соф, заложив руки за голову. Нил нерешительно опустился рядом, наклоняясь над коленями, чтобы коснуться кромки воды. По холодной глади тут же стали расползаться круги. Всё видимое пространство занимал совсем неглубокий искусственный разлив. Едва ли достающий до колен, усеянный вдоль и поперёк водяными белыми лилиями, вокруг которых кружили светлячки. Вся картинка напоминала что-то из сказки, из тех, что иногда читал Стюарт, сидя у камина. Нил нахмурился, отнимая руку прочь. — Это одна из самых верхних точек, — сказал Эндрю, широко зевая. Нил уже понял, что все приличия явно писались не для него. За кромкой воды площадка и правда заканчивалась. Перила, обвитые плющом, не скрывали края гор. С арок, служивших последним намёком на стены, вниз стекала вода. Её мягкий шум был похож на шум дождя. Нил не сомневался, что отсюда сможет разглядеть всю территорию дворца с этой стороны, но, не взирая на любопытство, ему не хотелось отстраняться от тёплого бока рядом. Казалось, время между ними стало подобно ветру – неуловимое, тихое, стремительное. Они не разговаривали, и Нил почти верил, что Эндрю заснул, убаюканный нежным ароматом цветов. Пусть сейчас и была глубокая ночь, но этот дворец совершенно не был похож на дворец из сна: на резкий, затянувшийся кошмар, разделённый острыми тенями, будто отвесными стенами с поджидавшими в самом низу смертельными осколками скал. — Расскажи мне, что у тебя в голове, — тихий голос заставляет вздрогнуть. Нил смотрит через плечо, чтобы увидеть знакомые острые глаза. Сейчас они были полузакрыты, лениво подражая своему явно сонному хозяину. Эндрю выглядел почти… умиротворённым. С растрёпанными волосами, покрасневшими глазами, слипающимися, как у сонной кошки, в лёгкой простой одежде, со снятыми украшениями. О чём тот думал, смотря на совершенно непривлекательную измученную омегу перед собой? Любой другой не стал бы так возиться, отослав прочь. Нил видел это дома, каждый раз провожая взглядом отосланную «успокаиваться» омегу или даже ребёнка. Сам он слишком рано усвоил, что собственные эмоции были самой яркой мишенью, нарисованной липкой краской прямо у тебя на лбу. Но здесь и сейчас ему казалось, что впервые в жизни его увидели. Услышали и поняли. — Я в порядке, — получив тычок в бок, Нил, закатив глаза, решает сказать что-то другое. — Просто устал. Давно мне не снились такие кошмары. Просто некоторые воспоминания о прошлом, которые мой разум извращает ещё сильнее, чтобы напугать меня. То, что кошмары ему снятся почти каждую ночь, проведённую в собственной постели, Нил, конечно же, не говорит, предпочитая умолчать этот небольшой секрет. Как и не говорит о том, что именно ему снилось. Ни к чему Эндрю знать, что он стал главным чудовищем этих ужасных снов. — Был один идиот… Точнее есть один самовлюблённый идиот, — поправил сам себя Нил, решая поделиться хотя бы капелькой правды. — Рико. Рико Морияма – редкостная гадина. — Младший брат Ичиро Морияма? — Эндрю невпечатлённо выгнул бровь, но в его глазах плясала забава. Нил бы удивился, что тот знает, если бы осознание, что всё же перед ним король целой страны, не ударило его прямо по голове. Точно. И как он мог об этом так легко забывать каждый раз, когда они проводили время вместе? — Да, он, бедная жертва амбиций. Жан раньше служил ему, с самого детства, пока я не вмешался и не забрал его с собой, — Нил почувствовал твёрдое тёплое прикосновение к пояснице. Он сгорбился, опираясь на чужую руку. — Мой отец… то есть Натан хотел договориться, чтобы меня и Рико обручили, когда я стану старше. Эндрю раздражённо фыркнул. — Не думаю, что тогда жизнь оказалась бы сахарным мёдом, — в чужом голосе сквозило презрение. Нил прикусил нижнюю губу. Неужели кто-то разозлился от этой мысли? — Мы бы никогда не познакомились, не сердись, — Нил похлопал по чужой ноге, как успокаивал Сэр. — Я бы всё равно нашёл тебя, — Нил хотел посмеяться, передразнить, но серьёзность в чужом голосе была будто глухая стена. — И не смотри так. Рано или поздно наши пути всё равно столкнулись бы. У нас есть вера в судьбы, которые предназначены друг другу волей Богинь. — И что, я теперь принадлежу тебе? — Нил фыркнул. — Не зазнавайтесь, мой король. Мало кто взглянул бы на замужнюю омегу, только если из-за интереса к желтеющим синякам на руках, не более. — Нет, не принадлежишь, — Эндрю выпрямился, не сводя с него взгляда. Нил невольно сглотнул из-за остроты, что горела прямо напротив него. — Ты никому не принадлежишь кроме себя самого. В твою дубовую голову всё никак не дойдёт, но я уже говорил тебе – твоё слово для меня закон, и если ты хочешь уйти из этой ситуации, то я не буду тебя держать. — И что, даже грустно не будет? — едва слышно пробормотал Нил. — Столько времени потерял на кого-то, кто сбежал на утро. — Я буду уважать твой выбор, но я не сказал, что смирюсь с ним, — Эндрю дёрнул краем рта, обнажая острые зубы. — И если твой отказ будет продиктован условиями из вне, то я устраню их, а после спрошу ещё раз. Если ты был искренен в своей незаинтересованности, то я отступлю. Нил тяжело сглотнул, не в силах вымолвить ни слова. — В следующий раз, когда тебя назовут монстром, то мне придётся полезть в драку, — он слышал себя будто со стороны. Ком, вставший поперёк горла, мешал ему сосредоточиться на чём-то, кроме охватившего разум отчаяния. И разве это не было смешно? — Дурак, — Эндрю нахмурился, отворачиваясь. Но это всё равно не мешало увидеть, как покраснели кончики его ушей. На самом деле они почти светились, и Нил, если бы у него был хвост, сейчас бы радостно им вилял, будто Сэр во время игры. — Ой, ну что вы, — Нил лукаво улыбнулся. — А говорили, что будете бороться за меня. — Я передумал, — сухо сказал Эндрю. Он снова повернулся, будто не в силах отвести взгляд дольше чем на пару секунд. Даже ради шутки. — Но Рико так и не получил меня, за что спасибо моей матери, а после – дяде. Этот крысиный ублюдок – маниакальный садист, которого в детстве стукнули по голове. Пару раз. Пару десятков раз. Он пообещал, что когда я выйду за него, то он спустит с меня шкуру, — Нил закатил глаза, вдруг вспомнив то, как Рико вцепился в его руку, сжимая до того крепко, что на следующее утро по всей коже расцвели сердитые багряные синяки. — Он лил слёзы, когда я одолел его, униженный, что проиграл омеге. Но ещё больше он оказался расстроен тем, что его дорогой старший брат, который даже с ним не разговаривает, отдал в наказание за поражение его любимую игрушку для жевания мне. — Жана? — догадался Эндрю. — Да, Жана, — Нил кивнул. — Поэтому Рико стал присылать письма с завуалированными угрозами, требуя, чтобы я его вернул. А потом меня выбрал один кронпринц фейри, и я потянул Жана за собой. Спасибо, кстати, я почти был уверен, что Рико проникнет в поместье Хэтфордов ночью и прирежет нас всех. — И твои кошмары об этом? — Эндрю склонил голову на бок, будто пытаясь высмотреть остатки сна на кончиках ресниц. — И да, и нет, — Нил дёрнул плечами, отгоняя от себя фантомный запах крови. — Чаще это об отце. Иногда о матери. Но бывают и те, где Рико добирается до Жана, а после убивает его всеми возможными способами. Просто назло мне. А я могу только стоять и смотреть. Может я и правда бесполезный дурак, не способный никого защитить. Мне кажется несправедливым то, что я мечтаю об этом, когда Жан, наконец, в безопасности от этого ублюдка. Нил чувствовал неясный привкус желчи на самом кончике языка. Эндрю ничего не сказал, но его тёплое твёрдое прикосновение было всем, что сейчас требовало сердце Нила: ни утешения, ни слова поддержки, ни жалость. Просто беспрекословное понимание и доверие к его словам. Это было намного ценнее натянутых слов утешения и выдавленных для красоты намерений слёз. Какое-то время они так и просидели, скрытые шумом текущей вниз воды. Нил ощущал твёрдое прикосновение кончиков пальцев, выводящих неясные узоры на пояснице, почти не касаясь края штанов. В любой другой ситуации это могло бы быть чем-то почти неприличным, но сейчас это ощущалось по настоящему уязвимым, почти интимным, каким может быть разделённый момент доверия между двумя людьми. Или между человеком и фейри. Нил полностью развернулся к Эндрю всем телом, почувствовав, как тот настойчиво тянет его за край рубашки. Это всё казалось каким-то диким, будто окрашенным горечью лихорадки, сном. — Он никогда не сможет проникнуть во Двор, — холодно сказал Эндрю. — А если осмелится, то живым отсюда не уйдёт. Каждый из человеческих королей знает, что границы моего королевства – это нерушимый закон. И войти сюда люди могут только по приглашению. — Я могу защитить себя сам, — невпечатлённо парировал Нил. С любым другим альфой он бы огрызнулся, может быть, оскалил зубы. Но что-то внутри него, маленькое и уязвимое, знало, что слова Эндрю – не позёрство, не попытка уколоть, а простая истина. Как в их игре в правду, просто констатация факта, а не попытка принизить его, ткнув на беспомощное, уязвимое положение. Нил знал это, но ему не нужно было, чтобы кто-то другой сражался в его битвах за него. — По крайней мере язык у тебя содержит достаточно яда, чтобы прожечь кому-нибудь лицо, — Эндрю невпечатлённо выгнул бровь, совсем не ведясь на этот выпад. — Но я не считаю тебя беспомощным. И не предлагаю решить все твои проблемы разом, будто какой-то герой. Не вкладывай в мой рот слова, которых ты боишься. — Я знаю, — Нил тяжело вздохнул, переводя взгляд на тёмную полосу горизонта. У самой кромки уже начали виться намёки на рассвет. Если уйти сейчас, то останется достаточно времени, чтобы выспаться. Или просто не клевать носом, сидя перед сотней гостей. — А что бы ты сделал, если бы он и правда появился здесь? — Нил снова повернулся, не в силах слишком долго удерживать внимание на чём-то другом. — Я отстаиваю своё королевство. Оберегаю свой народ. Защищаю свою семью от любой опасности, которая может возникнуть. Ты – часть моей семьи, и я обращу внимание на людей, которые тебе дороги, — Эндрю говорил медленно, вдумчиво, будто пытался таким образом закрепить эти слова в чужой голове. — Незаконно проникнуть во Двор – это одно дело, но напасть на твоего личного слугу, означает напасть и на тебя, и никто не смеет порочить честь консорта. Этот твой Рико никогда бы не понял, что его настигло. Говорят, люди настолько хрупкие, что их сердца способны прекращать биться из-за просто пережитой боли. — И ты бы проверил это, да? — Нил лукаво улыбнулся. Конечно, он не хотел быть таким же жаждущим крови монстром, как его собственный отец, но Рико просто заслужил, чтобы кто-то поставил его на место. Даже таким радикальным способом. Но от чужих слов где-то глубоко в животе разлилось тепло. Неужели Эндрю и правда видел его частью своей семьи? Или же всё дело было в том, что если кто-то посягал на честь консорта, то автоматически посягал на честь короля? Сводилось ли это к уязвлённому эго? Нил не решался спросить. — А фейри не способны умереть от боли? — он постарался хотя бы немного сдвинуть тему. Потому что точно знал, что да, люди были иногда достаточно хрупкими, чтобы их разум или тело не выдержали непрекращающихся пыток. Натан отлично это доказал, замучив до могильного камня ни одну свою жертву. — Магия делает всё проще. Но фейри намного сложнее убить, чем человека, — Эндрю прикрыл глаза, всего на мгновение, будто пытаясь что-то вспомнить, а после протянул руку вперёд. Нил почувствовал мурашки, стёкшие по краю позвоночника, от холодной остроты чужого взгляда. Но всё равно вложил свою ладонь в чужую, зная, что эта интенсивность не была вызвана ни его вопросом, ни самим фактом его существования. Эндрю переплёл их пальцы, а после прижал к своим губами, оставляя тёплые следы поцелуев на костяшках пальцев. — Если когда-нибудь, что-нибудь, — он прижался сильнее, подчёркивая важность своих слов, — произойдёт… Всегда первым бей по глазам. Нил не успел спросить, что тот имел ввиду. Эндрю прижал их сцепленные руки к своим замершим в неясной эмоции глазам. Трепет его ресниц щекотливо прошёлся по коже, и Нил почувствовал эту же дрожь в своём сердце. — По глазам, понял? — Эндрю опустил их руки, снова впившись в чужое лицо взглядом. Нил неуверенно кивнул. — Сначала ослепи фейри, если есть такая возможность. Не важно, если она уже слепа. Возьми клинок и ударь так сильно и глубоко, как только сможешь. Потом ещё раз, и ещё. Нанеси как можно больше вреда. Эндрю прижал их сцепленные руки к своей груди. Там, под слоями кожи, мышц и костей, Нил чувствовал медленное, но такое знакомое размеренное биение сердца. — И только затем ударь в сердце. Или в горло. Не сможешь попасть? Бей, пока не попадёшь. Не сможешь с лица? Ударь со спины. Твоя задача просто перетерпеть то, что произойдёт дальше, — Эндрю заскрипел зубами. От него вилась злость, но Нил не понимал причины. — А что именно будет дальше? — вопрос вышел неясным шёпотом. Ему казалось, что даже мысленный образ того, что ему придётся сделать что-то подобное, пробирал до самых костей. И судя по неровному дыханию рядом, не только его одного. Неужели Эндрю переживал, что ему придётся оказаться в такой ситуации? Даже просто как возможный, маловероятный вариант событий. — Магия взбунтуется. Даже у самой слабо одарённой ей фейри, — Эндрю замолчал, но лицо его, до этого бесстрастное и спокойное, очертило что-то, близкое к муке. И если бы Нил был посмелее, то мог бы утверждать то, что это было вызвано лишь одной мыслью о его собственном, пусть даже придуманном, положении в беде, из которой ему, человеку, навряд ли удастся выйти победителем. Потому что какой была причина, что в защищённом дворце на него нападёт фейри, обладающая силами, неподвластными простой служанке? — Я верю, что Богини защитят тебя. Даже если однажды тебе придётся сражаться со мной. Нил почувствовал резкую, внезапную тошноту, скрутившую его кишки стальной болезненной хваткой. Лишь из-за мысли о том, что ему придётся когда-либо причинить Эндрю вред. Он почти начинает возражать, путаясь в мыслях, но Эндрю, всегда будто предельно ясно читающий его мысли, не меняясь в лице, крепко притягивает его к себе, прижимая до невозможного близко. Нил чувствует дрожь в руках, сомкнутых на своей спине. Это так непривычно, чуждо, что хочется рассмеяться. Но он не может вымолвить ни единого звука. И как только ситуация стала такой? — Послушай меня внимательно, Нил. То, что я тебе скажу, это самый важный секрет Двора, — дыхание Эндрю обжигает щёку, но Нил не двигается. — Если произойдёт так, что тебе придётся защищаться от меня, и выхода не будет, то никогда не бей по лицу. Со мной такое не пройдёт. То, что ты видишь, это не то, чем кажется. Нил сглатывает ком в горле. Он уже знал, что на поле боя Эндрю, в отличие от тех, кто его окружал, никогда не носил шлем. Были тайные записи, переданные шпионами ещё Кенго о том, что новоявленный кронпринц не нуждался ни в шлеме, ни в броне, но тогда ещё Натаниэль не следил за этими слухами и домыслами. Империя дрожала от кровавой жестокости, шедшей от никому неизвестного мальчишки «из-за леса». По улицам начали скользить мысли о том, что эта новая переменная способна не просто перевернуть родное королевство, но и захватить империю Морияма, окрасив камни кровью. Нил помнил, что примерно тогда его отец впал в немилость, не сумев что-то доказать или сделать. Уже потом, почти через десяток лет, это дало свои плоды. Сейчас он подозревал, что это было связано со шпионами фейри, наполнившими дворец. Но тогда всё это казалось лишь игрой и чем-то таким далёким, нереальным – у него были вещи, на которых стоило сосредоточить внимание. Дворцовые сплетни ничем не могли помочь против жестокости отца. Может быть, тогда ему стоило внимательнее собирать шёпот по холодным углам. Ведь слухи о том, что на поле боя новоявленный наследный принц оказался железной стеной – монстром, через которого не мог пройти даже самый закалённый в бою генерал, быстро затопили все королевства, заставляя даже самых непокорных вдруг просить милости и торговых отношений со Двором. Нилу хотелось рассмеяться от абсурдности, что сейчас он был в объятиях того, кто так или иначе, но разрушил абсолютно все планы Натана. — Попробуй добраться до моей шеи. Просто отпусти себя и откуси кусок, как сможешь. А затем ударь ровно под грудью, понял? Нил силится ответить, сказать что-то глупое, почти резкое в своём отрицании, но Эндрю снова оказывается на шаг впереди него. Он крепко сжимает его затылок, до того сильно, что Нилу приходится уткнуться лбом в чужое плечо. Нил понимает намёк не двигаться, поэтому просто слушает всё то, что хочет сказать ему Эндрю. Если тот не мог высказать что-то, глядя в глаза и показав лицо, то Нил примет и это. Всё же правда может быть дана, как угодно, не только по-детски сидя друг напротив друга. — Ты понял, Нил? — Эндрю буквально прорычал это, опаляя кожу горячим дыханием. — Не пытайся победить меня честно. Не пытайся дозваться меня. Не пытайся образумить. Если ты видишь меня, то беги. Найди место, где сможешь прийти в себя, а потом напади. Убей меня, а затем убедись, что я больше не встану, понял? Нил крепко зажмурился. Сам того не ведая, Эндрю буквально скользил по кошмару, всё ещё окрашивающий разум тупой болью. Она была глупой, всего лишь игрой разума, но то, как он бескомпромиссно говорил, делало его слова ещё хуже, чем они были на самом деле. Нил кивнул, насколько позволяла хватка на его шее. Ему не было страшно. Но он чувствовал в теле дрожь лишь от мысли, что ему придётся стать тем, кто причинит Эндрю боль. Даже ради собственного выживания. Что вообще должно было произойти такого, чтобы в жизнь воплотились чужие слова? — Я понял, — это выходит лишь смазанным полушёпотом. — Если есть возможность, то убеги. У тебя будет всего ничего, прежде чем старая магия возьмёт своё. Взрыв будет такой силы, что не сравнится с зажжённым десятком бочонков с порохом. Нилу хочется рассмеяться от сравнения, но его тошнит. Он знает, что нервничает, вдруг живо представляя эту ужасную картину, которую рисовали чужие слова. Эндрю прижимает его ближе к себе, оставляя смазанный поцелуй на склоненной к плечу макушке. Нил крепче жмурится, пытаясь отогнать ощущение гнетущей пустоты в глубине живота. Ему кажется, что под кожей у него копошатся жуки. Мушки, те самые, что начинают стремительно размножаться, пожирая мёртвую гниющую плоть.

⋘ ✧──── : *.☽ .* : ────✧ ⋙

Нил тяжело зевает, прижимая ладонь ко рту. От этого у него сводит челюсть, и он тут же морщится. Им явно стоило вернуться в покои не к самой заре. Кейтлин вокруг носится из стороны в сторону, пытаясь, кажется, разложить на кровати весь имеющийся гардероб. Жан подозрительно отсутствует, и Нил знает причину этому, но предпочитает никак не комментировать то, что выполнять поручение отправился именно он, а не более знакомая со дворцом Кейтлин. — Сегодня снова обещали дождь, — она грустно вздыхает, переводя взгляд за окно. Нил проводил глазами проплывающие по небу облака. Оно было серым с голубыми полосами, едва ли пасмурным или даже хмурым. Но то, что начнётся ливень прямо во время приёма, было ясно любому дураку. Он почти подозревал, что погодой тайно управляет кто-то вроде Эндрю, имея при себе вескую причину завершить политическую мишуру. Может быть, ему стоит очень тщательно попросить его об услуге, потому что перспектива снова терпеть взгляды, тосты, намёки и прочее казалось подобно зубной боли. А Нил помнит каким кошмаром был поход к лекарю с этой проблемой. — Лучше бы он уже начался, — недовольно пробормотал он себе под нос. Нет, конечно, Нил не сомневался, что во дворце будет целая сотня помещений, в которых можно провести завтрак в такой большой разношёрстной компании. Но это было лучше, чем сидеть под ярким солнцем, слепящее глаза, будто насмешка. — Я не готова стоять с зонтиком несколько часов подряд, — Кейтлин звонко рассмеялась. В руках она держала два похожих друг на друга костюма, отличающихся только мелкими деталями. Пару дней назад слуги принесли посылку от Элисон, которая спроектировала первые наброски того, о чём просил Нил. Сама приехать не смогла – что-то случилось в мастерской, что требовало её присутствия. Но она передала письмо: ярко надушенное, оно гласило, что Элисон приедет в ближайшие дни, чтобы подогнать мерки и набросать новые варианты того, что Нилу предстояло надеть на стремительно приближающийся праздник. От этого у него уже начинала пухнуть голова, потому что, казалось, какая-то часть выбора цветов, фасонов, даже места проведения повисли на нём долговыми камнями из-за новенького, блестящего статуса консорта. А он буквально был худшим человеком для организации чего-либо, совершенно не имея какого-то выдающегося чувства стиля или такта атмосферы. И ему явно стоило придумать, что подарить Эндрю на приближающийся праздник дня рождения. Что он вообще должен был делать? А что подарить? Сам Эндрю уклонялся от темы этого дня как мог, и Нил вполне был способен понять намёк, когда видел его. Но лучше ситуацию это явно не делало. — Левый, — Нил дёрнул подбородком в сторону более тёмного костюма. Ему не нравилось носить светлое – маленькая привычка, оставленная после жизни в Балтиморе. На белом всегда легче проступали пятна крови. Сейчас это казалось больше привычкой. Да и главные цвета благого рода были похожи на подарок судьбы. Кейтлин кивнула, унося ненужную одежду назад. Она вернулась достаточно быстро, поэтому Нил, немедля, приступил к сборам. — Сколько ещё времени у нас есть? — он быстро влез в тонкие чёрные штаны, застёгивая пуговицы сбоку. — Как только соберёмся, стоит выйти, — Кейтлин задумчиво посмотрела в окно. — Нас должен прийти кто-то забрать, но я думаю, что лучше поторопиться. Нил молча кивнул. Вся эта тенденция к модным опозданиям лишь звучала просто – на самом деле всё было настолько тщательно выверенно и спланировано, что больше походило на разработку военной стратегии. Кейтлин помогла заправить свободную рубашку в штаны так, чтобы она нависала мягкими складками над поясом, доходящим почти до самой груди. Дальше последовал тонкий кожаный пояс со свисающими вниз тонкими цепочками, увенчанными маленькими синими камушками. Тёмная ткань рубашки не доходила до горла, оставляя открытыми плечи и шею. Нил поправил тонкую ткань ошейника, постучав пальцами по прицепленной к ней подвеске, а после поправил подаренное кольцо – единственное украшение, которое теперь он носил на руках. Другие кольца, идущие в качестве комплектов к одежде, всегда оставались в шкатулках. — Помочь надеть? — Кейтлин протянула тонкую коробочку, на чьей подкладке аккуратно расположилась диадема. Она была достаточно внимательной, чтобы сразу заметить, что Нил не терпел чужих прикосновений к волосам. Даже Жан, единственный, кто иногда помогал расчесать спутанные узлы в кудрях, почти не допускался до этого занятия. Да, он явно не бросит её одну. — Давай, — Нилу не нужно было наклоняться, потому что омега возвышалась над ним на целую голову, но он всё равно опустил плечи, потеряв ровную осанку. По крайней мере он попробует, оценив, вызовет ли её прикосновение табун неприятных мурашек или же она будет больше похожа на Эндрю. Диадема была простым танцем серебренных нитей и синих камушков. Вниз от основного круга струилось несколько линий, напоминающих больше застывшие льдинки слёз. Нил не сомневался – это была невероятно дорогая и кропотливая работа одного из мастеров. И ему явно не хотелось знать, что произойдёт, если он вдруг разобьёт что-то настолько ценное. Конечно, Эндрю уж точно не сказал бы ему ничего по этому поводу, но Нил до сих пор испытывал очень странное чувство, когда соприкасался с чем-то настолько дорогим. Всё его новое положение казалось каким-то затянувшимся сном. Кейтлин действовала быстро, но аккуратно. Диадема на первый взгляд казалась невесомой, и Нил каждый раз одёргивал себя, чтобы не забыться. Наверное, было бы невероятно смешно, если бы он уронил её и разбил. Нил дёрнул плечом, отгоняя от себя мысли, как назойливых мух. — Всё, я закончила, — Кейтлин отошла на пару шагов назад, оценивающим взглядом проходясь от макушки до пят. Нилу хотелось закатить глаза, но он не стал. Лишь свистнул Сэр, и та, широко зевнув и вытянувшись во всю свою длину, поднялась из гнезда подушек на полу. Её ошейник чем-то напоминал его диадему, только шире и массивнее. Это ясно показывало кому именно она принадлежит, что могло уберечь её от многих бед. Хотя её невероятного вида зубы, острые когти и массивный размер, скорее всего, отпугивали потенциальную опасность получше, чем связь с консортом. Таким нестройным рядом они выдвинулись прочь. Нил не хотел сидеть на одном месте и как дурак ждать, пока его позовут. В конце концов, у него теперь была здесь власть, пусть и мнимая, так почему бы не воспользоваться ею в полной мере? Даже если это всего лишь для того, чтобы прийти куда-то пораньше. Они миновали несколько цветастых арок, перешагивая через пятна витражей, когда на их дороге нарисовался Жан рядом с неизвестной фейри. Та тепло улыбалась, сжимая ладонь Жана в своей. Нил устремился к ним, ощущая резкое желание прервать их беседу, не до конца осознавая свою реакцию, но Кейтлин схватила его за край рукава. Нил бросил на неё непонимающий взгляд, но тут же замер. Что это вообще была за реакция такая? — Подождите, — одними губами произнесла Кейтлин, выглядя достаточно нервной, чтобы Нил поспешно сбавил ход. Но, наверное, было уже поздно. Фейри заметила их, и Нил понял, что где-то уже её видел. Но не мог вспомнить ни имени, ни запаха, ни звука голоса. Может быть, она была одна гостьей на церемонии? Тогда он вообще старался даже лишний раз не дышать, чтобы не привлекать к себе внимания. — Это Беатрис Добсон, нужно быть осторожными, — это всё, что успела произнести Кейтлин, пока они подходили ближе. Нил бросил взгляд на Сэр, но та, увидев женщину, лишь начала радостно вилять хвостом. От Нила, впрочем, она не спешила отходить, прижавшись белым боком к его ноге. — Ваше Высочество консорт, приятного дня под луной, — фейри склонила голову, тепло улыбаясь. Нил почувствовал, как по спине прошёлся табун мурашек, и тяжело сглотнул. Что-то было не так. — Боюсь, мы не были должным образом представлены. Моё имя здесь знают как Беатрис Добсон. Но вы, конечно, можете звать меня Бетси. Или как вам будет угодно, я откликнусь на всё, что вы захотите мне подарить. Чужая улыбка была простой, тёплой, такой, какая может быть у матери. Но в прищуренных глазах было что-то, близкое к тому, что овладевало Эндрю в моменты гнева. Нил тяжело сглотнул, узнав фейри. При свете дня она выглядела как-то иначе, чем при свечах того злополучного вечера. Это была именно она – женщина, которую Эндрю взял с собой в качестве свидетельницы консумации брака. — Спасибо за оказанную милость, — Нил коротко кивнул. — Приятного дня и вам. Прошу, нет нужды в таких формальностях, не смущайте меня. Беатрис рассмеялась, и странная тень, скользнувшая между ресницами, пропала. Сейчас она выглядела так, как улыбалась. И пахло от неё знакомо. Нил медленно моргнул, когда его осенило. Эндрю пах почти точно так же, как и фейри перед ним. — Конечно, благодарю за оказанную честь, — Бетси снова склонила голову, а после выпрямилась, лукаво улыбаясь. — Но одна лисица принесла мне на хвосте весть, что мы держим путь в одно и то же место. Если эта фейри была так близка к Эндрю, то, конечно же, она получила приглашение. Только какой именно титул она занимала? И что было в её власти? — Надеюсь, этот приём пройдёт так, чтобы не пришлось краснеть, — Нил сразу же понял её намёк. Но сама себя в его компанию она пригласить не могла, а вот изъявить подобное желание полунамёком – вполне. — Не составите ли мне компанию? Мы как раз хотели прийти вовремя. Нил явно не хотел приходить вовремя. И идти с кем-то – тоже. Но его любопытство перевесило в вопросе безопасности так резко и подло, что ему захотелось тут же начать выпытывать все подробности чужих отношений. Но он бы всё равно не стал. Это казалось чем-то слишком неуважительным по отношению к Эндрю. Если бы посторонний человек что-то рассказал, то это было бы одно, а вот выпытывать втихую самому – дело уже совершенно другое. — Конечно, благодарю, — Бетси сцепила руки и опустила их вниз. На правом запястье, поверх перчатки, блестел чёрный браслет. — У вас очень занимательное окружение, этот молодой человек был очень вежлив и галантен. — Ну что вы, — едва слышно пробормотал Жан, когда они двинулись новой компанией дальше по коридору. Нил заметил то, как покраснели чужие щёки, и едва сдержался, чтобы не закатить глаза. — Да, Жан умеет вести светские беседы, — Нил вежливо кивнул. — Надеюсь, он вас не утомил. — Ну что вы, — Бетси тонко улыбнулась. — Я всегда рада, когда молодые люди хотят поговорить со старой мной. Особенно, когда это такой красивый молодой человек, обладающий и умом, и остроумием. Нил невпечатлённо посмотрел на Жана. Тот стушёвано отвернулся, сжав губы в чём-то, близком не к стыду, а скорее к смущению. Он и правда умел вести себя как истинный джентльмен, когда хотел. А хотел он этого очень и очень редко. Кейтлин, шедшая рядом с ним, плотно сжимала губы в чём-то, близком к обиде. Или разочарованию. Нил не смог расшифровать этой эмоции, отвернувшись. Он явно потычет палкой в это осиное гнездно позже. — Приятно слышать, — сухо ответил Нил. — Обычно про него говорят немного не так. Бетси рассмеялась, будто Нил сказал что-то по истине смешное. — Не будьте так строги к нему, — она подставила ладонь для Сэр, и та радостно в неё уткнулась, прежде чем оббежать Нила и занять своё старое положение. — И приятно видеть Сэр такой довольной. Я рада, что она признала в вас хозяина. — Правда? — Нил посмотрел на бестию, что оббивала ему ноги своим непомерно длинным хвостом. Такой выбор слов в свой адрес он слышал впервые. — Да, лунные звери очень капризные создания. И эту кроху для Эндрю вырастила я, — Бетси тепло улыбнулась. И Нил понял, что её дружелюбная улыбка раньше не шла ни в какое сравнение с тем, как она улыбалась сейчас. — Надеюсь, вам не горько видеть, что она со мной, — Нил старался, чтобы его голос звучал ровно. — Ну что вы, Нил, — Бетси повернулась к нему, заглядывая прямо в глаза. — Сэр была создана для защиты, но ей нужна любовь. Эндрю отлично справлялся, но я вижу, что ей лучше не рядом с ним, а рядом с его сердцем. Нил непонимающе нахмурился. Он открыл рот, чтобы переспросить, но тут же, будто специально, перед ними возникла одна из служанок. И Нил с недоверием понял, что за разговором они оказались у входа в сад. Небольшая стайка служанок кружила с подносами, перешагивая несколько низких ступеней за раз. — Ваше Высочество, — бодро поприветствовала одна из слуг, низко поклонившись. Другие служанки последовали за ней, а после вернулись к своим делам. Нил недоверчиво скосил глаза на Бетси – та сохранила вежливую улыбку, стерев любой намёк на теплоту. Сейчас он ясно видел, что это была всего лишь выверенная маска. — Ваше Высочество, — позвал новый голос. Нил обернулся. Это была уже явно немолодая фейри, склонившая голову. Её лицо едва ли покрывали морщины, но в выправке чувствовалась стальная стать. Волосы были заправлены за длинные пушистые уши, а за спиной маячил тонкий хвост. Из-за того, что она почти не склонилась, по сути, лишь вежливо опустив плечи, Нил понял, что она занимала положение куда выше, чем простая служанка. И одета она была иначе, чем все встреченные им работники дворца. — У меня не было возможности ещё поприветствовать вас. Моё имя Стефани Уокер, — фейри, Стефани, ещё раз склонила голову. — Желаю долгой жизни под звёздами. — Добрый день, мисс Стефани, — Нил кивнул. Родовое имя показалось ему знакомым, но он не мог вспомнить, где уже слышал его. — Мисс Беатрис, — уже куда более просто кивнула фейри. — Мисс Стефани, — Бетси кивнула в ответ. — Давно мы с вами не виделись. Нил почти ожидал, что это будет ядовитая шпилька, но Стефани тихо рассмеялась, прикрыв рот рукой. — Ну что ты, хватит дразнить, у меня слишком много работы. — Тяжело следить за этими головами, да? — Бетси хмыкнула. — Давай обсудим дела позже. Сейчас мы явно начинаем опаздывать. — Конечно, — ответила Стефани, подзывая к себе одну из служанок. — Мне нужно свериться с рассадкой, поэтому с вашего позволения я не смогу вас проводить. Приятного дня. Нил кивнул, скосив глаза сначала на Жана, а после на Кейтлин. Те поклонились, и Нил вдруг понял почему женщина показалась знакомой. «Мисс Стефани» уже звучало раньше от Жана, когда тот заболел. Скорее всего она была либо главной над слугами королевского круга, либо кем-то ещё выше. Но почему тогда служанки никак не отреагировали на Бетси? Стефани показательно дружелюбно общалась с ней, и в их словах чувствовалось ненаигранное близкое знакомство. Здесь был вопрос, на который Нил никак не мог подобрать ответа. Но они последовали за одной из служанок. Нил наблюдал за тем, как собранные в поистине длинную косу волосы слегка светились на самих кончиках. Будто измазанные в краске потемнее, они блестели, как цветные камушки. — Утолите моё любопытство, Нил, — Бетси подошла ближе, чем того позволяли приличия. — Ваш дядя – интересный собеседник? Не сочтите это за что-то другое, чем за простой интерес. Я давно не общалась с людьми, а он казался человеком начитанным. Да ещё и судья? Очень интересный выбор. Нил опешил от такого вопроса. Он почти ожидал, что ему начнут угрожать или пытаться как-то задеть. Но уж точно не подобных расспросов. — Он очень любит историю, — медленно ответил Нил, не совсем уверенный в том, что это не какая-то очень странная уловка. — В свободное время интересуется живописью. Наверное, самое любимое его хобби – это охота за неизвестными молодыми художниками и их работами. Говорить о Стюарте было странно. В душе всё ещё звенела обида на то, что он так бескомпромиссно отмахнулся, когда получил просьбу о встрече. — Очень занятно, — Бетси лукаво улыбнулась. — Тогда не будете против, если я украду его внимание на завтраке? Конечно же, я потом верну его вам, не беспокойтесь. Она рассмеялась, окрашивая это неясным хрипом, и служанка, ведущая их к месту встречи, крупно вздрогнула. Нил невпечатлённо посмотрел на неё, отворачиваясь. Тут явно что-то было нечисто. — Конечно, не нужно вопросов, — Нил сухо кивнул. — Ему явно не помешает кто-то, кто будет умнее него, чтобы он перестал быть таким невыносимо самодовольным. Бетси снова рассмеялась, будто над самой невероятной шуткой. — Всем нам иногда нужен толчок в правильном направлении, — в её голосе была какая-то срочность, которую Нил не смог понять. — Даже если кажется, что давить не стоит. Есть просто личности, которым стоит сказать всё прямо, а не утаивать правду, боясь рискнуть. Она звучала мягко, и Нил, не найдя что ответить, всего лишь кивнул. В чём-то, конечно, фейри была права. Но его беспокоило, что чужие слова звучали как-то слишком конкретно. Будто она подразумевала что-то, о чём Нил ещё не знал. Или думал, что не знал. Пышные кусты с цветами тянулись за ними, будто тени. Нил постарался высмотреть кого-то знакомого, но кроме снующих туда-сюда слуг, казалось, никого не было рядом. Только когда они вышли к месту проведения, накрытому, будто сплетёнными между собой тонкими деревцами, арками, стали попадаться другие гости. Нил мысленно считал, узнавая лица как из человеческой делегации, так и некоторых фейри, которых он так или иначе уже встречал. Мэтт, заметив его самым первым, помахал рукой. Мужчина, стоящий рядом с ним, бросил в их сторону незаинтересованный взгляд, кивнул, а после развернулся и ушёл, не сказав ни слова. Нил наблюдал за тем, как комично вытянулось лицо Мэтта, когда он заметил, что его собеседник буквально пропал за пару секунд. — Он всё такой же вежливый, — Бетси засмеялась, прикрыв рот рукой. — Вы знакомы? — спросил Нил. Конечно, они были знакомы, так или иначе, но Нил не знал, как задать этот вопрос по-другому. — Ах, наш лорд констебль очень закрытый человек, даже немного старомодный, — Бетси приложила пальцы ко рту, скрывая улыбку. — Думаю, что он просто не хотел показываться вам на глаза в походной форме. Не принимайте на свой счёт, он просто подождёт, пока король вас познакомит. — Ваше Высочество, — поспешил сказать подошедший к ним Мэтт, неудачно прерывая разговор. — Мисс Добсон. — Мэтт, приятно тебя видеть, — Мэтт поцеловал протянутую ладонь, оставляя вежливое приветствие на тёмной тканевой перчатке. По правилам этикета и Нил должен был подавать руку в качестве приветствия альфам, подобного Мэтту положения, но он просто не хотел, чтобы его трогали посторонние люди. По крайней мере сейчас он мог не терпеть, а упрямо не следовать правилам. И кто бы мог ему возразить? Особенно, когда приветствовать так консорта мог только супруг или собственные дети. — Его Величество Благой правитель скоро будет, — Мэтт говорил официально, но в его голосе звучало тихое веселье. Будто он использовал шутку, понятную только ему самому. — Спасибо, Мэтт, он любит эти заморские модные опоздания, — Бетси улыбнулась. — Поэтому не порть ему веселье, предупреждая об этом всех вокруг. Кажется, вот она прекрасно поняла шутку. Не удивительно, если она настолько близко знала Эндрю. Мэтт подмигнул ей, широко ухмыльнувшись. Нил решил не лезть в это дело, потому что ещё никогда не видел, чтобы Эндрю опаздывал на их встречи. Наоборот, он всегда приходил заранее, почти вежливо ожидая, пока Нил найдёт его. — Скажи мне, а Даниэль не присоединится сегодня к нам? — Бетси огляделась по сторонам. — Боюсь, что нет, — Мэтт наигранно громко вздохнул. — Дети сегодня тренируются новым виткам. Она не хотела оставлять их без присмотра. Бетси похлопала его по руке, будто собаку. Нил прикусил губу, чтобы не сказать что-то по этому поводу. Мэтт и правда выглядел таким грустным, будто пёс, ожидающий хозяина после долгого дня. — Расскажи мне, как у них успехи? — поинтересовалась Бетси, наклоняясь ближе к Мэтту. Нил отвернулся от них, скучающе изучая прибывающих гостей. Некоторые уже занимали свои места, а кто-то объединялся в небольшие стайки, чтобы обсудить дела. Слуги вились между ними, будто мотыльки вокруг пламени, разнося подносы, подавая бокалы. Кейтлин переминалась с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам. Нил мог с уверенностью сказать, что она кого-то искала, всматриваясь в лица каждому, кто появлялся в саду. Жан же, напротив, стоял, прикрыв глаза. Со стороны могло показаться, что он дремал, но Нил знал лучше. Сэр сидела подле него, примяв своей шерстью короткую траву. Вокруг неё вилась яркая рыжая бабочка, но, казалось, ей было абсолютно всё равно на это. Нил почти ожидал, что Сэр раскроет свою непомерно большую пасть и съест бедное насекомое, но та лишь вертела носом. Он понял, что она ждала Эндрю, и слова Бетси вдруг болезненно кольнули в его груди. Можно было бы понять, приведи он Сэр сейчас. Они сблизились, а она была явно серьёзным противником для любого, кто напал бы исподтишка. Но Эндрю притащил её сразу же после первой ночи, разделённой между ними, как тяжёлое бремя долга. Нил был уверен, что после этого кронпринц отвернётся и будет игнорировать его, может быть посетив ещё раз или два, чтобы распробовать доселе недоступное для себя развлечение, но не более. А сейчас, казалось, Эндрю не мог оторвать от него ни рук, ни взгляда, ни даже личного времени, постоянно крутясь рядом, когда этого позволял случай. Нил почти был уверен, что Эндрю игнорировал свои дела, чтобы затащить его в свои покои. И ведь даже дело было не в сексе – чаще всего они не заходили дальше поцелуев, а иногда просто разговаривали, перебирая, кажется, абсолютно все темы, что могли прийти в голову. Эндрю никак не создавал впечатление человека, которому будет неловко что-то сказать. Например, заставить кого-то что-то вернуть. Или оскорбить в лицо. Он хотел и делал, что Нил в какой-то мере ценил, слишком уставший от прогнивших масок вокруг. С Эндрю было просто – он понимал его, кажется, как никто другой в этой жизни. Будто они были знакомы много лет. Нил почти мог признаться, что сейчас страстно желал его компании. Почти мог. Это требовало смелости и уверенности в чужом ответе, которой у него явно не было. И Нил не хотел признавать, что проблема была в его глупом-глупом сердце и ни в чём другом. — Ваше Высочество? Нил оторвал взгляд от колышущихся на ветру цветов. Он сразу же узнал голос. Робин, увидев, что привлекла его внимание, тут же поклонилась. Её распущенные длинные волосы взметнулись вверх, подобно крыльям птицы, и Нил сжал губы от этого сравнения. Она напоминала сизую малиновку, такую маленькую птичку с рыжей грудкой, которые целой стайкой жили в саду за летним поместьем Стюарта. Они часто слетали вниз, будто не боясь людей, любопытно склоняя головы. Нил и сам не знал почему она напоминала ему об этом. Робин выглядела юной, будто только-только созревшей девчонкой. От неё слабо вился запах альфы, уверенный и почти томный, окрашенный чем-то сладким, но, казалось, собственная кожа была ей слишком велика, и она не знала, что с этим делать. Она держалась уверенно, резко вскидывая голову, но двигалась так, будто в один момент из совсем малышки выросла во что-то непомерно огромное и неуклюжее. Робин была нескладной, острой, смотрела из-под нахмуренных бровей, будто не понимая, что ей сейчас стоит делать. — Робин, подойди ближе, — Нил поманил её к себе, отходя чуть в сторону, чтобы создать небольшой приватный угол. У неё явно было что-то, с чем она хотела обратиться. Не стоило смущать её больше нужного. Обычно ему было бы всё равно, но фейри перед ним была связана с Эндрю. А значит, ему хотелось проявить себя чуточку лучше. Нил слышал, как разговор за его спиной затих. Но через пару секунд возобновился, когда Робин нерешительно поприветствовала сначала Бетси, а потом и Мэтта. Нил отвёл её на несколько шагов вглубь кустов. — Я хотела бы попросить вас об услуге, — Робин, сцепив руки перед собой, выглядела достаточно неловко, чтобы это окрашивало её слова во что-то, близкое к стыду. — Конечно, что ты хотела? — Нил сомневался, что ребёнок, связанный с Эндрю настолько близкой связью, попробует перейти границы. По крайней мере он был обязан ей за то, что она, по сути, спасла его. — Наставник говорит, что мне нужно больше времени проводить с кем-то, кто не посещает Обсерваторию, — она выглядела достаточно смущённой этим, будто не могла поверить в собственные слова. — И он предложил вас. Сказал, что я могу спросить, и если вы не будете против, то уделите мне своё время для прогулки или беседы… Чем больше Робин говорила, тем тише и неразборчивее становились её слова. В конце она стушевалась, крепко сжав зубы. Румянец окрасил её бледные щёки, и Нил тонко улыбнулся. Всё же, она и правда напоминала подростка, только-только нашедшего в себе равновесие. Он не сомневался – девчонка была сильной и крепкой, чтобы выдержать многое, но, видимо, вся вежливая чушь этикета давалась ей с трудом. Ему не было нужды быть с ней злым, особенно, когда она называла Эндрю никак иначе чем «наставник». Нил не сомневался, что она могла быть единственной, кто так говорил. С такой личностью стоило считаться, не пренебрегая шансом наладить отношения. И узнать что-то новое. Но только Нила интересовало в каком смысле она зовёт короля «наставником». В учебном? Учил ли Эндрю её чему-то, связанному с этой их магией или здесь было замешено что-то другое? Мысль о том, что он готовил наследницу на корону после себя, тяжёлым камнем сжала живот. Если это так, то ему явно стоит быть к ней как можно ближе. — Сейчас я навряд ли занят чем-то слишком ужасным, — Нил сглотнул тошноту, стараясь не допустить дрожи в голосе. — Я посмотрю своё расписание на ближайшее время и сообщу, договорились? — Конечно, Ваше Высочество, я буду свободна тогда, когда будете свободны вы, — Робин ещё раз поклонилась, строго и выверенно. Будто репетировала. — Скажи мне, а Эндрю ты зовёшь только «наставником»? Робин тут же резко выпрямилась, широко раскрыв глаза. Попалась. — Нет, Его Величество позволяет мне так звать его только по степени нашего знакомства… Обычно наедине он всегда журит меня, чтобы я называла его Эндрю, — быстро протараторила Робин, будто ожидала, что Нила эта информация как-то разозлит. Но он не собирался ревновать к ребёнку, который, скорее всего, был как минимум на несколько лет младше его самого. Или старше на десяток годов, кто этих фейри разберёт? — Всё в порядке, — Нил поспешил заверить её в том, что спрашивал это чисто из-за своего любопытства. — Зови и меня тогда просто Нил, ладно? Нет нужды привносить все эти ненужные официальности в личный разговор. — Конечно, спасибо, — она вежливо поклонилась, впервые за весь разговор аккуратно улыбнувшись. Нил понял, что это его шанс. — Скажи мне, Робин, — Нил коротко огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивал. — Помнишь тот вечер, когда ты помогла мне? Нил дождался её медленного, нерешительного кивка. — А видела ли ты что-то странное, когда выбила дверь? Например, может быть тень или намёк на какой-нибудь странный запах? — Нил внимательно следил за чужой реакцией. Но даже если Робин и была удивлена его вопросу, то не подала виду. — Нет, ничего или никого странного, — поспешила заверить она. — Только сама ситуация была неприятной. Скажите, ваша рана зажила? Я видела, что пострадала шея, но наставник сказал, что ничего страшного, просто царапина из-за того, что я переусердствовала. Прошу прощения, я просто не ожидала, что вы будете так близко. Робин резко согнулась, опустив голову. Её длинные волосы закрыли лицо плотной завесой, но Нил успел заметить непонятную эмоцию, всего на миг поразившую чужое лицо. — Не вини себя, Робин, ты не могла знать этого. Ты подоспела как раз вовремя, представляешь какой это был для меня сюрприз? Думал, что уже умру, — Нил натянуто пошутил, пытаясь сгладить ситуацию. — И спасибо, что ты действовала быстро и решительно. Это была просто царапина, ничего серьёзного, что я не смог бы пережить. Робин нерешительно выпрямилась. В её взгляде сквозило недоверие, но она приняла его слова с уверенным кивком. — Конечно, я здесь, чтобы помочь вам. Прошу, если что-то не так, то обратитесь ко мне. Наставник говорит, что у меня впереди большое будущее. Она явно хвасталась, почти по-детски ожидая его одобрения. Нил кивнул. — Спасибо, Робин, я очень ценю это. Робин замялась, а после огляделась по сторонам. Мука пересекла её лицо, и Нил ясно увидел момент, когда она на что-то решилась. — Насчёт вашего вопроса, я думаю, что и правда… — Его Величество Благой правитель прибыл! Громогласное приветствие разнеслось по саду, тут же прерывая Робин на полуслове. Она испуганно раскрыла глаза, а после, быстро поклонившись, поспешила прочь. Нил хотел броситься за ней, чтобы она договорила то, что хотела, но не успел. Две знакомые сильные руки обвили его, крепко сжимая, и он моментально расслабился, стирая с лица любую злобу, которую почувствовал до этого. — Испугался, кролик? — хрипло прозвенело прямо на ухо. Нил вывернулся в хватке, которая моментально расслабилась. — Что я говорил о странных прозвищах? — наигранно хмуро поинтересовался он. — Ничего не знаю, — Эндрю хмыкнул, а после отстранился, не выглядя виноватым. — Ты пугаешься, как кролик. Ещё немного, и только уши мелькнут прямо за ближайшим углом. Нил огляделся по сторонам – гости начали занимать свои места. Некоторые вертели головой, пытаясь высмотреть короля. Пока тот вполне двусмысленно уединился с консортом в кустах. Если бы кто-то их заметил – это был бы полевой день для сплетен, не иначе. — Мой король, разве вы не должны быть уже во главе стола? — Нил проигнорировал чужое обзывательство. — И куда я без своего консорта? — Эндрю выгнул одну бровь, а после протянул руку. — Хочешь покажу секрет? За него придётся заплатить. Нил невпечатлённо посмотрел сначала на согнутые когти, а потом в острые золотые глаза. — Ну, давайте, удивите, Ваше Величество, — Нил вложил свою ладонь в чужую. — Не прикуси язык, — это было единственным, что сказал Эндрю, когда, крепко сжав протянутую руку, резко дёрнул Нила на себя. Тот даже не успел издать удивлённого звука, упав на чужую грудь. Нил открыл рот, чтобы сказать какую-нибудь гадость, но Эндрю ловко крутанул их на месте. В одно мгновение они стояли в уединении цветочных кустов, а в другую – прямо у начала деревянных арок. Нил резко моргнул, увидев, как стремительно стекают тени с чужих глаз, возвращая белкам их болезненный сероватый оттенок заместо чистого чёрного, мелькнувшего между ресницами на несколько секунд. — Ого, — резко выдохнул Нил, оглядываясь по сторонам. Они показались в самом начале процессии, замерев недалеко от главы стола. Эндрю потянул их за всё ещё сцепленные руки вперёд, лукаво подмигнув. Кто-то в испуге ахнул, со всех сторон посыпался шёпот. Нил чувствовал, как в груди пузырится смех. Такой магии он ещё явно не видел. — Его Величество Благой король и Его Высочество король-консорт! — объявил тот же фейри, стоящий у самого края стола. Другие гости оказались на своих местах, ожидая, когда король первым сядет за стол. Нил быстро оставил смазанный поцелуй на чужой щеке, как обещание отплатить за такое представление. Нил нашёл взглядом дядю, сидевшего среди человеческой делегации. Лицо у того было серое с тёмными кругами под глазами, и он отвернулся, стоило им только встретиться взглядом. Нил с силой прикусил внутреннюю сторону щеки. Рядом с ним стояла Бетси. Её лицо пересекала кривая улыбка, и она следила за их немым разговором, будто за игрой в мяч. Эндрю выдвинул перед ним стул, держа за руку, пока Нил не занял своё место. Только после этого он сел сам, не оставив между ними ни единой полоски свободного пространства. Только тогда гости начали садиться за круглые небольшие столы, озвучивая приветствия и пожелания. Нил пропускал их мимо ушей, остро отмечая то, кто и как себя вёл. Слуги начали кружить вокруг с подносами, и Нил ясно мог видеть кто и какое положение из присутствующих занимал в этой хитрой иерархии. — Хочешь вечером прогуляться? — едва слышно спросил Эндрю, уперевшись подбородком в согнутую ладонь. Они виделись всего ничего, вместе проведя целую ночь, и Нила позабавила чужая жадность. — Только когда я растолкаю этого старого лиса, — Нил едва заметно кивнул в сторону дяди. Тот немного стушёвано слушал то, что говорила ему Бетси, прикрывшая рот рукой, будто боясь, что кто-то может читать по губам. — Если он переживёт Би, то его можно даже поздравить, — сухо отметил Эндрю. — Я пришёл вместе с ней, мы встретились по пути, — Нил не знал зачем сказал это, но почему-то ему хотелось, чтобы Эндрю услышал это. — Я знаю, — он кивнул, и лицо его приняло выражение, близкое к расслабленному удовлетворению. — Она может показаться злой, но не верь всему, что видишь. Она на твоей стороне. Это было всё, что сказал Эндрю, прежде чем отпить из своего бокала. Нил запоздало кивнул, запоминая чужие слова на будущее, чтобы разобрать их в уединении своих покоев, а после принюхался. От напитка пахло знакомым специфическим запахом крови, и он нахмурился, отворачиваясь. Ему почти хотелось протянуть руку и проверить эту теорию, но Нил не стал рисковать. Это могло быть какое-нибудь специфическое вино, а его разум просто играл с ним. Но если это и правда была кровь, то чтобы он сделал? Скорее всего ничего. Но эта мысль всё равно была странной.

⋘ ✧──── : *.☽ .* : ────✧ ⋙

Казалось, этот завтрак никогда не закончится, подпитываемый всё новыми и новыми пожеланиями, поздравлениями, речами, даже тостами, лившиеся нескончаемым потоком слов. Нил скучающе следил за очередным графом, лордом или леди, говорящими по кругу одно и то же. Он лениво ковырялся вилкой в остатках еды на своей тарелке, едва слышно скребя зубчиками по её неровному краю. Хуже некоторых фейри была только человеческая делегация: всевозможные торговые представители, члены советы, одобренные лично Морияма, так или иначе уже знакомые с Эндрю. Кто-то прибыл во Двор явно впервые, но другие королевства, кажется, послали людей, уже не просто знающих местные обычаи, но и имеющих солидных собеседников среди фейри. Поэтому псы Ичиро выделялись, будто больные пальцы. Стюарт, никогда не бывавший во Дворе, смотрелся намного выгоднее, сидя подле фейри со статусом, которая активно раскручивала его на разговор. Чем дальше утекало время, тем сильнее он оттаивал, вовлекаясь в явно бурное обсуждение какой-то волнующей вещи: щёки покрылись румянцем, глаза загорелись, и даже со своего места Нилу чудилось, будто он ощущает липкий запах этой радости. Нил мог ясно сказать откуда прибыли люди, но с фейри было сложнее: все они перемешались, будто цветное месиво. Он искал какого-то намёка от Эндрю, чтобы понять, насколько ему не нравится новый выступающий, но чужое лицо было пустой маской, а плотно сжатые губы выдавали то ли раздражение, то ли нескромную борьбу с желанием широко зевнуть от скуки. Нил, согласно традиции, занимал место слева от короля. Правая сторона оставалась свободной для матери или отца, но Эндрю, бросив резкий взгляд в сторону, махнул рукой, чтобы слуги убрали эту оплошность. Сначала Нил ожидал, что Эндрю надеялся, будто к нему подойдёт Тильда, но быстро осознал собственную глупость. Во-первых, он ненавидел свою единокровную мать. Во-вторых, та сидела на другом конце стола, собрав около себя Аарона и их кузена. А в-третьих, он явно смотрел в сторону Бетси, ожидая, что она потеряет интерес к своему выбору собеседника. Поэтому Нил скрыл хмурое выражение лица за бокалом. Неужели он был прав в своих догадках? Если Эндрю ожидал, что посторонняя женщина должна сесть на место родителя, то Нил явно не просчитался, когда пригласил Бетси с собой. Чужая фраза «она на твоей стороне» всё ещё неприятно покалывала что-то в груди. А уж то, что Робин явно хотела сказать что-то важное, но не успела, испортила настроение окончательно. Даже невероятная по своей природе выходка Эндрю с перемещением в пространстве, немного померкла из-за тяжёлых мыслей. Нет, конечно, Нил слышал о таком, но многие люди называли это чушью, нарушающей принципы веры в Господа. Сам же Нил, убедившийся самостоятельно в том, что один из самых безумных слухов был правдой, теперь по праву начал сомневаться в очень многом, что ему удалось услышать. Интересно, а могли ли фейри заставить объекты парить над землёй? Даже такие большие как кровать или шкаф. — А этому будет какой-нибудь конец? — Нил сдвинул руку в бок, чтобы толкнуть чужой локоть своим. — Уже скучаешь? — Эндрю толкнул в ответ, не меняясь в лице. Для наблюдателей со стороны ничего не происходило, но Нил знал, что Эндрю так же скучно, как и ему самому. — Нет, с чего ты взял? — сухо спросил Нил. — Мне никогда в жизни не было так весело, я прямо умираю от счастья. — Значит я скоро буду вдовцом? — невпечатлённо спросил Эндрю. — Уже хотите избавиться от меня? — Нил сильнее толкнулся локтем. — Да как я могу, — Эндрю снова толкнул в ответ, но не настолько сильно, чтобы оставить синяк. Нил знал какая сила скрывается в этих руках, поэтому был отчасти благодарен, что она не направлена на него, просто-напросто боясь, что один неверный толчок – и он улетит на землю вместе со стулом. Ну, зато было бы невероятно смешно. Не ему, конечно, но всё же. — Позвольте и мне сказать! Нил оторвался от созерцания косой полосы на деревянной столешнице. Голос оказался незнаком, поэтому ему даже стало интересно кто мог отважиться заговорить вне очереди. По сути, весь этот приём, торжественно именуемым «завтраком на свежем воздухе» был всего лишь показательной игрой, чтобы гости посмотрели друг на друга, пообщались, выказали своё уважение короне и прочее. Местные аристократы могли наладить связи, чтобы укрепить статус Двора вне его границ, а политики и крупные торговцы, удостоенные подобной чести, могли законно расширить своё имя. То есть ничего нового, что Нил бы уже не видел дома. Свои места нашли и несколько учеников во главе с Мэттом. Джереми рядом во все глаза пытался высмотреть что-то или кого-то, но ему не повезло, что личные слуги стояли все в отдалении, скрытые тенью. Если бы Нил обернулся, то смог бы полюбоваться на то, как Кейтлин, должно быть, дразнит Жана, никогда не упуская возможность ткнуть в этот странный факт чужой симпатии. Робин подозрительно отсутствовала, но с точки зрения политики ей, скорее всего, здесь было делать нечего. Даже стайка подле Мэтта – все люди, которым хорошо были знакомы послы собственных стран. Нил уже знал, что обучаться магии именно при дворце брали только высокородных наследников. Приезжие ученики положением ниже или вовсе безродные, отправлялись куда-то на прилегающую территорию Двора. — Конечно, герцог Джонсон, я рада, что вы смогли приехать, — Тильда натянуто рассмеялась. Нил заметил, как Эндрю плотно сжал зубы. Его явно раздражало то, что мать влезла вперёд него, но отзывать её слова было уже поздно. Его недовольство мог заметить каждый, кто сидел достаточно близко, поэтому часть гостей, занявшая места рядом с ними, промолчала. Те, кто сидел ближе к Тильде, выразил своё согласие. Правда или нет, но в рассадке гостей был определённый умысел. Поэтому Нил старался запомнить всех тех, кто впал в какую-то немилость, заняв места подле вдовствующей королевы. Те, к кому Эндрю относился благосклонно, были ему не так интересны, как личности, несущие в своих именах потенциальную опасность. — Спасибо, Ваше Величество, за приглашение! — Джонсон рассмеялся. — Думал, что дорога займёт намного больше времени, но, на моё счастье, погода благоговела мне. Эндрю молча наблюдал за тем, как мужчина всё шире размахивал руками. Напиток в его бокале опасно плескался. — Пусть ваши наследники будут здоровыми и благоразумными, как наша дорогая вдовствующая королева! Нил закрыл глаза, чтобы не засмеяться. И если раньше ему думалось, что глупее некоторых пожеланий ему не услышать, то сейчас он явно мог признать свою ошибку. Тишина, повисшая между ними, звенела чем-то по истине ужасающим. И если Нил и услышал скрежет зубов, то показательно старался не смотреть на Эндрю. Ведь если бы он увидел хотя бы намёк на холодное отвращение, то непременно бы перескочил через стол, чтобы вцепиться руками в чужое горло. — Золотые слова! — Тильда громко засмеялась, будто старалась перекричать любую мысль в голове Эндрю. — У моего дражайшего сына будет большое потомство! Нил тяжело вздохнул и, не выдержав, обернулся на Эндрю. Его лицо было пустым, безжизненным. В прищуренных глазах плескалось что-то близкое то ли к шоку от чужой наглости, то ли к злобе на всю ситуацию. Нил ждал многого, но Эндрю, не моргнув ни глазом, молча отпил из бокала. Нил даже со своего места видел, как на лбу бедного герцога Джонсона выступил холодный пот. Он широко вытаращил глаза на оставшегося безмолвным короля. Его руки дрожали, но уже не от широких речей, а от страха. Нил снова посмотрел на Тильду. Та выглядела, мягко говоря, взволнованной. Аарон рядом сцепил руки в чём-то близком к молитве. Ему вдруг стало интересно, а почему Тильда так активно приветствовала именно Джонсона? Он был человеком, его имени Нил никогда не слышал, по его одеждам нельзя было понять откуда он. Может быть из Трои? Или прямиком из Эвермора. Или, скорее всего, он был одним из немногих богачей, кто жил во Дворе. Но даже статус герцога не мог ответить на вопрос, потому что было непонятно – это статус Двора или что-то, что герцог носил в людском королевстве? Почему вдовствующая королева так пыталась подбодрить человека? Или всё дело было в том, кто и кем именно был этот конкретный человек? Жан бы холодно заметил, что всё дело могло быть в любовных интригах. Эндрю вернул бокал на место, расправив плечи. Нил приготовился к настоящему шоу, но, видимо, не он один. Герцог попытался что-то сказать, явно не вытерпев своего положения, но он забыл про одну важную вещь – про собственные руки. А точнее про то, что в одной ладони всё ещё был зажат бокал, доверху наполненный вином. Резкая волна окатила сидящих рядом послов. Кто-то успел издать сдавленный крик, кто-то уже начал ругаться, но Нил почти с театральным эффектом смотрел на то, как досталось не просто людям вокруг, а самому Тэцудзи Морияма. Который в этот момент ел – росчерк вина полоснул по его лицу, попадая в открытый в изумлении рот. Нил тут же почувствовал рябь в горле и, не сумев сдержаться, засмеялся – повисшую тишину, словно нож тёплое масло, разрезал громкий смех, звонкий и такой же неожиданный, как первый снег в октябре. — Во имя Богинь, — Нил хлопнул рукой по рту, пытаясь прервать свою ужасную реакцию, но было поздно – взгляд каждого прилип к нему, будто репейник к одежде. Его плечи дрожали от плохого сдерживаемого веселья, но Нил чувствовал лишь неясный страх, что таким образом перешёл черту, нарушив абсолютно все правила этикета, какие только могли существовать во всех мыслимых и нет обществах. Нил уже представлял с каким наказанием может столкнуться, когда рядом раздалось безошибочное фырканье. Эндрю тут же протянул руку, крепко обхватывая его ладонь пальцами, несильно сжимая пару раз. Нил недоверчиво посмотрел на него, ожидая гнева или отвращения, но всё, что он получил, так это прищуренные в веселье глаза. Краешек чужого рта дёрнулся, совсем чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы Нил громко фыркнул. И как он вообще мог сомневаться в мужчине рядом с собой? Словно чтобы добить его, явно умеющий читать мысли, Эндрю поднёс их сцепленные руки к своим губам, запечатлевая невесомый поцелуй на самых костяшках. Это был не просто жест, призванный успокоить. Этот жест – политический ход, показывающий любому, кто смотрел, что даже не смотря на откровенное издевательство, которое должно было закончиться наказанием, консорт получил лишь поддержку, и никак иначе. Нил скрыл кривую ухмылку за свободной рукой. Это было как нельзя кстати. Тишину прорезал ещё один смех, сплетённый из двух голосов. Стюарт и Бетси, сидя намного ближе к друг другу, чем в начале приёма, негромко смеялись, почти синхронно прижав руки ко рту. Остальные гости, видя реакцию короля, поспешили разразиться лёгким смехом, будто всё произошедшее – искусное представление. Даже герцог Джонсон неловко посмеивался, совершенно не зная куда себя деть. На лицах некоторых фейри сквозило презрение и жажда крови, которая становилась всё сильнее с каждой утекающей сквозь пальцы секундой времени. Каждый из них смотрел не на герцога, а на вдовствующую королеву. Тильда сидела, вскинув голову, но было видно, как панически её глаза скользят из угла в угол, рыская в безопасной причине сбежать с этого театра абсурда. — Ваше Величество. Нил быстро оторвал взгляд от Тильды. Рядом с Эндрю замерла незнакомая фейри. Высокая, с острыми ушами и собранными в хвост волосами, её лицо пересекала какая-то срочность. Эндрю едва заметно кивнул, и фейри подошла ближе. На её руках повисло множество браслетов и колец. — То, что вы просили, готово, — она поклонилась, так, как склоняешь голову перед старым другом. Нил попытался вспомнить её имя, но ничего не приходило на ум. Эндрю молча кивнул, не отпуская от лица их сцепленных рук. Фейри ещё раз кивнула, а после развернулась к одной из скрытых в цветочных кустах троп. Её тонкое платье открывало спину и плечи, и Нил с удивлением проследил за цветочным орнаментом, спускающимся по позвоночнику вниз от затылка до выставленной на обозрение линии поясницы. Эндрю погладил пальцами костяшки, отвлекая Нила от скрывшейся за цветочной стеной фейри. Тот действовал целенаправленно – его прикосновение скользило аккуратно по белым линиям, оставленными когда-то давно Лолой и её ножом. Нил уже не помнил за что: может быть, он недостаточно ровно сидел или забыл что-то выучить, а может быть подстилка Натана просто была не в настроении. Но всё это было в прошлом. Он почти был уверен, что Лола, как и её братец, мертва, но Стюарт сказал, что она сбежала от правосудия. Наверное, ненадолго, учитывая то, что у неё осталось несколько рваных ран от стычки с людьми Хэтфордов. По крайней мере она была где-то очень и очень далеко, без возможности снова причинить ему вред. Наконец, спустя, казалось бы, целую вечность, Эндрю махнул рукой, и герцог Джонсон рухнул на стул, будто кукла в театре, у которой перерезали нити. Весь бледный и тяжело дышащий, он представлял собой достаточно комичную картину того, как быстро ветер менял своё направление. Нил знал, что отчасти это был урок и для других, призванный напомнить, что одобрение впавшей в немилость, пусть и вдовствующей, королевы, было ничем перед словом действующего правителя. Он знал это ровно так же, как и надеялся на то, что никто не попробует отомстить. Его отец был самым ярким примером проигрыша в политических интригах и борьбе за расположение короля. Морияма всё ещё сидел с широко раскрытым ртом. Рядом вертелись слуги, протягивая платки, но он упорно игнорировал их, замерев на месте, будто застрявшая в смоле муха. Подавив ухмылку, Нил просто понадеялся, что Жан имел прекрасный вид на это позорное выступление: всё же, следы, оставленные безжалостной тростью старой жабы на его ногах, никогда не сойдут, навсегда оставшись косыми сердитыми линиями. Так и пусть сам Морияма останется в чужой памяти лишь росчерком малинового вина на лице и глупой роже, открывающей и закрывающей рот, как выброшенная на берег рыба. — Наслаждаешься представлением? — сухо поинтересовался Эндрю, привлекая к себе внимание. Нил повернулся, точно зная, что тот делал. Видимо, даже годы подготовки, не могли скрыть ненависть ко всему второму семейству Морияма. Но как объяснишь всё то, что творилось в голове? Нил не знал, поэтому и не поднимал этой темы. — Просто устал, — Нил решил сыграть честно, уведя тему на что-то другое. Говорить о Морияма не было никакого желания. — Мы можем уйти, — это не звучало как вопрос. Нил хотел поспорить, но чужой не впечатлённый взгляд остановил его. И разве не было забавным, что он в какой уже раз забывал, что перед ним не просто Эндрю, знающий всё на свете и имеющий достаточно специфическое чувство юмора, а король целой страны? Если бы тот захотел, то слуги бы ходили на руках, а гости ели стоя. И кто бы поспел ему перечить? Но Нил лишь покачал головой. Он мог подождать ещё какое-то время. По крайней мере оно проходило не за пыльным, старым учебником. Пусть ему и хотелось уже встать и пройтись вокруг стола, просто чтобы размять ноги. Но, к его счастью, всё закончилось достаточно быстро. Видимо, представление, устроенное незадачливым герцогом, полностью стёрло любой намёк на терпение даже у Эндрю. Тот быстро отдал распоряжение, и слуги разнесли его для гостей. Всё закончилось даже быстрее, чем началось, чему Нил был нескончаемо рад. Первым, как и полагалось, уходил всегда король, а затем – его семья. Нил быстро нашёл взглядом Жана и Кейтлин, уже смотрящих прямо на него, и кивнул им в сторону выхода, позволяя уйти первыми. Те достаточно быстро сообразили, скрываясь за высокими цветочными кустами. Даже так Нил мог видеть кудрявую чёрную макушку, одну из самых высоких даже среди фейри. Это заставило его тонко улыбнуться. И пропустить, когда кое-кто, не чтивший правил, решил, что его персона слишком важна даже на чужой земле. — Ваше Величество, — знакомый ненавистный голос заставил их остановиться. Ну, Нил подозревал, что Эндрю остановился только из-за того, что остановился он сам. — Тэцудзи Морияма, — холодно поприветствовал Эндрю. Из его голоса пропал любой намёк на веселье, которое сквозило в их небольшом разговоре до этого. Лицо оставалось чистым холстом, не отягощённое людскими эмоциями. Теперь смотреть на это со стороны, зная, каким Эндрю может быть наедине, было по истине странным. И даже немного пугающим. Легко было забыть, что Эндрю не был человеком, даже не смотря на его странные уши, глаза, на следы на щеках и руках. Когти и зубы были делом десятым в этом списке жутких странностей. Но, видимо, одна старая ушлая жаба старалась не обращать на это никакого внимания. — У меня есть к вам разговор, — Морияма никогда не пропускал какое-либо неуважение в свою сторону, но сейчас он предпочёл лишь крепко сжать зубы и сильнее улыбнуться. Правильно, это тебе не слуг сводить в могилу. — Наедине. Морияма многозначительно посмотрел на Нила. Ему очень хотелось закатить глаза, но даже он знал, где стоило провести черту и немного придержать свой паршивый характер. — Консорт – такая же часть правящего рода, как и я сам, — голос Эндрю вмиг стал ледяным. — Назовите вашу тему, лорд Морияма, или не задерживайте нас. Нил видел, как ходили от гнева желваки на чужом лице. Ни дядя, ни его дорогой племянник никогда не могли сдержать своей злости, когда кто-то, так или иначе, по их мнению, оскорблял честь семьи. Под «семьёй» они подразумевали себя, считая, что, пусть и отчуждённые, они, как единокровные родственники правящей ветви, могли заслуживать те же почести и уважение. — Прошу прощения, Ваше Величество, — быстро произнёс Тэцудзи. Его голос стал отстранённо пустым, но глаза, горящие злобой, впились прямо в Нила. — У нас не было времени обговорить некоторые более личные темы из-за вашей… занятости. Я просто выражаю обеспокоенность, что рядом с вами может присутствовать человек такого происхождения и рода занятий. Нил вмиг почувствовал, как внутри вспыхнуло ядовитое пламя злобы. — Сейчас внимательно подумайте, что хотите сказать дальше, — холодно предупредил Эндрю. Его голос был похож на остриё заточенного клинка, готового перерезать шею осуждённому узнику. Такой же неотвратимый, как топор в руках палача, ясно говорящий любому, кто посмотрит, что приговор окончателен. — Не сочтите за дерзость, я имел ввиду Жана Моро, сына изгнанных дворян, чья мать до самой своей смерти напрочь осела в публичном доме. Я слышал некоторые слухи, которые смею донести до вас, которые уже распространяются, как чума, среди людей. Тэцудзи выглядел почти самодовольным, состроив сочувствующую мнимому шаткому положению рожу. Он всегда так делал, когда хотел ударить побольнее в самое уязвимое место человека. Нил уже догадался, зачем всё это было нужно. Неужели Рико никак не оставлял попыток вернуть Жана? — Я бы оставил эти гнусные сплетни без своего внимания, но я успел услышать их отголоски и во Дворе. Буквально на днях пересуды двух служанок застали меня врасплох. Вещи, которые они обсуждали, оказались мне знакомы, но они слишком оскорбительны, чтобы повторять их в слух, со всем уважением к консорту. Нил чуть не прикусил язык от злости. Неужели старая жаба решила уколоть вот так? Ведь Эндрю, как правитель, мог пропустить оскорбление слуги, даже личного слуги консорта – это никак на нём не сказывалось. Он мог наказать за злые слова, мог найти их источник, если бы достаточно погрузился в скуку, чтобы заниматься чем-то подобным. Но сейчас Морияма сказал не это, не так ли? Он прямо намекнул на то, что слухи влияют на самого консорта. А значит – и на короля, держащего консорта за руку. Нил почувствовал, как воздух стал холоднее. Эндрю, словно сам того не ведая, сделал едва заметный шаг в сторону. Нил замер в чём-то, близком даже не к шоку. А к такому же ледяному страху. Если Эндрю посчитает, что слухи вредят его репутации и авторитету, то он может сделать слишком многое. То, что Нил просто не сможет простить. И чему не сможет помешать. — Пролейте свет, какого рода слухи? — голос Эндрю, как и лицо, стал совершенно пустым. Нил чувствовал, как сердце бухало прямо в горле. Будто тяжёлый камень, обещающий только смерть. — О том, что не только Жан Моро имеет довольно распутную репутацию, — Нил почувствовал, как ледяная хватка сжала его внутренности, — но и уважаемый консорт, поддавшийся плохим влияниям, перенял эту… тенденцию. И я боюсь, что если слухи окажутся правдой, то вам, как королю, стоит немедленно… — Что ты несёшь! — резко зашипел Стюарт, появившись прямо из ниоткуда. Его рука вцепилась в плечо Морияма, прерывая всё то, что тот так отчаянно хотел сказать, сжимая до того крепко, что тот попытался вывернуться, но не смог. С другой стороны его прижала Бетси, сохраняя на лице вежливую улыбку. Но Нил видел, как между её пальцев мелькнули когти, длинные и невероятно острые, потерявшись между её боком и боком Тэцудзи. — Эндрю, милый, боюсь, что этот джентльмен немного перебрал, — сахарным голосом произнесла Бетси. — Мы с мистером Хэтфордом проводим его в тень. С твоего позволения, конечно. Нил посмотрел на Эндрю. Тот стоял, не шелохнувшись, не вздрогнув, и ни единая тень не пересекла его лицо. — На этот раз я прощу эту оплошность, — его голос был ледяным, острым, будто осколки льда. — Но помните, Морияма, что ваш племянник ценит наш с ним союз намного больше, чем слухи. И он точно закроет глаза на любые действия, которые я сочту нужным. Эндрю медленно растянул губы в чём-то, что было похоже на кривой росчерк ножа – на открытую рану, сулящую лишь погибель. Нил тяжело сглотнул. — И ваша… занятность, — Нил видел, как Тэцудзи крупно вздрогнул, увидев обнажённый ряд зубов, — нежелательна. Вам повезло, что сегодня луна обращена в сторону леса. Но ещё раз – и домой вернётся лишь деревянный ящик. С каждым словом краска отливала от чужого лица. Эндрю резко кивнул в сторону, и Бетси поклонилась ему, сохранив на лице странную улыбку, совершенно не вязавшуюся с ситуацией. Морияма дрожал, словно охваченный чистейшим ужасом. Будто увидел то чудовище, что Нил видел в кошмаре. Его ноги подкосились, и Стюарт, ругаясь сквозь зубы, потащил Тэцудзи прочь. Бетси с последним взглядом последовала за ними. Нил аккуратно посмотрел на Эндрю, не зная, что сказать. Стоило ли ему попытаться увести его? Но он знал, что не стоило так просто нарушать чужие границы. — Ну и придурок, — холод ушёл из чужого голоса, оставив лишь раздражение. — А я с ним имел дело дольше, чем эти несколько минут, — Нил хмыкнул, а после почувствовал, как чужие пальцы обвились вокруг его ладони. — Пойдём, — это было единственным предупреждением, прежде чем Эндрю направился прочь. Нил успел обернуться через плечо, но никто, казалось, не смотрел на них. Или старательно делал вид – стража преградила путь любому, кто попытался бы подойти ближе. Жаль, конечно, что они проворонили эту старую морщинистую жабу. Нил бы с радостью поглядел, как тому угрожают мечом и злым словом. Но всегда был другой день. Особенно, когда Нил доберётся до того, кто распространял эти мерзкие слухи. Может быть, он даже покажет этому бедолаге то, чему его успел научить Натан.