Горгона Медуза, дочь Форкия

      Медуза тяжело вздохнула и опустила голову — картина вырисовывалась невесёлая. Всю жизнь она считала себя чужой в своей семье, даже стыдилась родственников в какой-то степени. А они всё это время не забывали её и наверняка ждали, когда блудная дочь, поняв, что ищет счастья не там, вернётся домой…       — Да, а ещё перед самым твоим приходом нас посетила Афина! — вспомнила вдруг Эвриала. Медуза вздрогнула и затаила дыхание. Почему-то теперь одно лишь имя великой богини заставляло её сердце биться чаще. — Сама Афина, представляешь! Я её только один раз издали видела, а тут прямо на остров! — продолжила изливать свои восторги Эвриала. — Вот по этим камням ходила!       — Разбудила нас посреди ночи, — проворчала Сфено, но видно было, что и на неё визит богини произвёл впечатление.       — Ты только подумай, вся такая огромная, грозная вся! В доспехах, с копьём!.. И всё вокруг освещает своим сиянием! — не унималась Эвриала.       Медуза только молча улыбнулась себе под нос. Там, в её хижине, Афина была просто красивой женщиной, чуть выше неё ростом, серьёзной и немного усталой. А ещё у неё было лёгкое дыхание и мягкие ласковые губы, и руки, дарившие покой и тепло. Или это был сон?       — И чем вы заслужили такую честь, сестрицы? — спросила Медуза, и так почти зная ответ.       — Она объявила нам волю олимпийцев, сестра, — вздохнула Эвриала, немного успокоившись. — Сказала о твоём наказании и назначила нас ответственными за… Как же она это сказала?       — За твоё безопасное и угодное богам пребывание на Сарпедоне — вот точная формулировка! — пришла на помощь сестре Сфено.       — А больше она ни о чём не говорила? — на удачу поинтересовалась Медуза.       — Только что-то о том, что твоё дело под её личным контролем, — смутившись, пожала плечами Эвриала. — Храм-то ведь её был…       — Ну и ладно! — Медуза взяла обратно свой скифос и залпом допила остатки вина. — Я так устала за последние сутки, дорогие сестрицы, словно заменяла Сизифа на его бесполезной работе! Буду спать. А то ведь потом ещё кошек кормить надо чем-то… Рыбу-то вашу они всю съели. Сорок хвостов под моей опекой — это не шутки!       Медуза широко зевнула и действительно почти сразу отдала себя во власть Морфея. Только успела услышать сквозь дрёму, как сёстры шутили, что наконец их старшая оправдывает своё имя. По большому счёту Медуза была с ними согласна.       Жизнь на Сарпедоне текла размеренно. В основном все трое занимались хозяйством, но так, без лишнего напряжения, или бродили по острову, каждая в своих мыслях. Бывало и просто лежали у грота на узком песчаном пляже и смотрели в небо. Змеи сестёр сворачивались клубками и грелись на солнце, а кошки Медузы большей частью уползали в тень, меньшей — наоборот разваливались пузом кверху, принимая солнечные ванны.       На удивление кошки мирно уживались со змеями. И хотя каждая змея по отдельности могла привести любую кошку в неописуемый ужас и заставить прыгнуть на высоту человеческого роста, вместе они, похоже, воспринимались ими чем-то безобидным.       По правде, змеи и были безобидны. У Эвриалы на голове жили сплошь разного рода ужи и только на макушке ближе к чёлке угнездились три рыжеватые медянки, которыми Эвриала очень гордилась и то и дело норовила уложить их кокетливо на бок. Голову же Сфено населяли некрупные виды удавов и полозов. Они были куда активнее, чем змеи Эвриалы, и часто не по делу раскрывали свои пасти, но за всё время так никого и не укусили, если, конечно, не считать мелких рыбёшек, которых им удавалось ухватить во время горгоньих заплывов.       За этим исключением змеи обеих сестёр не охотились — они были примерными симбионтами и питались за счёт крови сожительниц, взамен участвуя в теплообмене и не давая Горгонам перегреться и засохнуть в жару. Ну и, разумеется, уникальный внешний вид Эвриалы и Сфено, так удачно позволявший им обирать морских путников, тоже был целиком и полностью их заслугой.       Милые же и пушистые кошки Медузы на деле оказались свирепыми хищниками и машинами для убийств. В первый же месяц эта орава извела всех окрестных мышей, кротов и землероек, заставив здорово поволноваться сестёр: хрупкий баланс фауны на острове оказался под угрозой. Тогда Медуза приняла решение больше времени находиться у воды — рыбы в море много, всю не переловишь — и чаще бывать на каменистой части острова: там есть особо некого.       Ещё сёстры собрались с силами и провели ревизию всех хвостатых на предмет их половой принадлежности. К счастью, все сорок оказались действительно кошками, и по крайней мере перенаселение Сарпедону кошачьей популяцией не грозило.       А через пару месяцев Медуза поняла что беременна.       — Ну что за жизнь, а? — протянула за вечерней трапезой Медуза, налив себе из кратеры в килик новую порцию вина. Пить неразбавленным на этот раз не рискнула. — У меня будет… ребенок. Ну, наверное, ребёнок, потому что от таких высоких богов всего можно ожидать. А если это… чайка будет?       — Не переживай, сестрица, воспитаем и чайку, — махнула рукой Сфено. — Встанет на крыло, будет рыбу нам ловить. А то что мы с Эвриалой как две рыбачки вечно! — и покосилась в сторону развешанных у грота сетей. — Матушке, опять же, о внуке сообщим, глядишь она и…       — А что матушка? — насторожилась Медуза. — Вы что-то знаете про неё? И молчите?!       — Не хотели тебя волновать, — прикусила губу Эвриала и опустила голову. — Но раз уж Сфено так нелепо проболталась!.. — она метнула на сестру быстрый недовольный взгляд. — То знай: маменька наша чудить изволят, на нервной почве. Ты это только на свой счёт не принимай!..       — С ней не всё в порядке? — совсем расстроилась Медуза.       — И с ней, и с другими, — хмыкнула Сфено. — И с другими даже больше!       — Кето теперь смертных кошмарит! — Эвриала округлила глаза, а змеи на её голове синхронно встали дыбом и раскрыли пасти. — Океаниды рассказывают, что она теперь только и делает, что прибивается к какому-нибудь приморскому городу и требует у местной элиты выдать ей молодую девушку двадцати лет, красивую и с длинными светлыми волосами, ну, как у тебя… были. В противном случае угрожает потопить все их корабли и отогнать далеко в океан рыбу. Для людей, сама понимаешь, это почти что катастрофа и крах всей их местной экономики. Поэтому ещё никто ни разу ей не отказал…       — О боги, она ест этих несчастных! — в ужасе воскликнула Медуза. Кошки разом прижали к голове уши и принялись испуганно оглядываться по сторонам.       — Не то чтобы ест… — скривилась Сфено. — Есть она предпочитает морепродукты, сама знаешь… Она их проглатывает. Целиком.       — А потом? — тихо спросила Медуза и прикрыла рукой рот.       — А потом выплёвывает на каком-нибудь отдалённом острове, — Сфено виновато улыбнулась и жалобно посмотрела на Эвриалу.       — Так-то они живы остаются и даже невредимы, если не считать душевного потрясения, — продолжила Эвриала. — Но сама понимаешь, девица, одна, на незнакомом острове, порой даже без тёплой одежды… Кому-то, конечно, помогают местные нимфы, из жалости, кто-то проявляет чудеса выживания сам, ну а кто-то… В общем, кто-то вскоре и к Аиду отправляется.       — Но зачем же она это делает? — простонала Медуза и для нервного успокоения схватила себе сразу двух своих самых пушистых кошек.       — У неё, видишь ли, целая теория под это подведена, — пояснила Эвриала. — Океаниды говорят, а они это слышали от Нереид, а те от самого Нерея — с ним мама сама общается. На папу-то она обиделась, а с Нереем и Протеем ещё разговаривает иногда. Так вот. Наша мама считает, что так она спасает этих девушек от агрессивных и похотливых мужчин и от жестокого мира в принципе. Вроде как тебя она уберечь не смогла, так хоть других постарается. Не зря же они все на тебя похожи!       — Боги, она сошла с ума! — тяжело вздохнула Медуза и вытерла пушистым кошачьим хвостом намокшую щёку. — И всё из-за этого!..       — Тише, тише!.. — замахали на неё руками обе Горгоны. — Незачем называть вещи своими именами. Все и так всё понимают… А у стен, бывает, глаза и уши имеются, дорогая сестрица.       Самое отвратительное в этой истории было то, что из-за минутной прихоти Посейдона пострадало столько невинных! Медуза даже записала известняком на каменной стене грота имена всех его прямых и косвенных жертв. Возможно потом, когда-нибудь, ей удастся пасть в ноги Немезиде и предъявить весь список; пусть тогда беспристрастная богиня хотя бы немного опаскудит жизнь этого бесчувственного эгоиста! Пусть Эринии хотя бы импотенцию на него нашлют! Первой, естественно, в списке шла сама Медуза Горгона, непосредственно пострадавшая. За ней — её будущий ребенок или дети, обречённые на жизнь на одиноком скалистом острове без полноценной семьи. Третьей… была Афина Паллада. Потому что это её храм подвергся осквернению и из-за этого олимпийцы вынудили мудрую и справедливую богиню пойти против совести и наказать невиновного человека. Далее шли остальные Горгоны — Эвриала и Сфено: ни за что на них свалилась ответственность в виде попечения и охраны сестры с выводком пожирающих всё на своём пути кошек и будущих, сомнительного вида, племянников. А теперь вот прибавилась могучая и совершенно спятившая Кето, старец Форкий, несомненно тоже опечаленный бедами, случившимися с дочерью и женой и, наконец, несчастные смертные девушки, проглоченные и унесённые Кето, и их многочисленные родственники. Нет, одной импотенции Посейдону будет явно недостаточно! Пусть каждый день утром, днём и вечером его сношает гигантская чайка!       Однако время шло, и праведный гнев Медузы немного поутих. Всё же жизнь на Сарпедоне была целительна для её души. Жаль, конечно, было тех неизвестных девушек и сумасшедшую мать, но… Рядом были сёстры, и они неплохо ладили втроём, достаточно комфортный и сытый для островитян быт и, разумеется, кошки. От одного взгляда на них сердцу делалось тепло и по венам вместе с кровью разливалось сладкое умиление. Если подумать, Афина скорее устроила ей отдых, чем наложила наказание.       Да, Медузе теперь не светило замужество и жизнь среди людей, как она когда-то мечтала, но с каждым днём, по мере того как рос её живот, всё меньше Медуза ощущала себя человеком. Был ли тому виной божественный плод в её чреве или постоянное соседство с другими, «настоящими» Горгонами, она не знала. Но она стала ценить покой и отсутствие суеты, радовалась тому, что некому устраивать тут войны, никто не покусится на её имущество или свободу и самой ей не придётся бороться за место под солнцем. Ничего общего с обычными человеческими страстями, одним словом.       О замужестве Медуза тоже больше, как ни странно, не грезила. И не потому что возможности теперь для этого не было, а просто. Живя в городе, она так и не смогла пробудить в себе чувства ни к одному юноше, хотя общалась со многими — на базаре она была на виду. А коли Эрот раз за разом промахивался мимо её сердца, сожалеть по большому счёту было не о чем. Единственным существом, к которому то и дело склонялись мысли Медузы, была, как бы удивительно это ни звучало, Афина. Одно её обещание — а обещаниям Афины, известно, можно верить без оглядки — не забывать про Медузу, наполняло её тихой радостью. Иногда Медузе казалось, что великая богиня и в самом деле глядит на неё с Олимпа, а иногда, ночами, каждую ночь, если говорить откровенно, Афина являлась ей во снах. Мягкие губы и ласковые руки, наполненное свежестью дыхание и ни с чем не сравнимый восторг окутывали тогда Медузу. Едва проснувшись на пике экстаза, она засыпала вновь, убаюканная радостью и тихим счастьем. А утром поднималась полной сил и уверенности в завтрашнем дне.       — Ты стонешь во сне, сестрица! — качали головами Сфено и Эвриала. — Это потому что одна, хоть и старше нас обеих. Такое никуда не годится!       Дальше они обычно принимались рассуждать на тему того, что общение с мужским полом крайне важно для молодой женщины, перечислять своих многочисленных воздыхателей среди тритонов и даже моряков и строить планы, как заманить на остров человеческого юношу. Всё, разумеется, ради счастья и благополучия дорогой сестры и её будущего потомства. Медуза в этих разговорах принципиально не участвовала и даже демонстративно брала на «повод» своих кошек и шла с ними на берег рыбачить. Пусть сестрицы сами развлекаются досужей болтовнёй, ей она неинтересна!       Всё изменилось в тот день, когда Сфено и Эвриала, возбуждённо шепча, растолкали её до рассвета.       — Мужчина, мужчина, на острове мужчина! — тараторила Сфено.       — И такой красивый! Как сам Аполлон! Настоящий герой! — с придыханием вторила ей Эвриала. — Ты обязательно должна сходить посмотреть на него, а уж мы его не отпустим!       — Дионис наслал на вас безумие, сёстры?! — почти что рассердилась на них Медуза. Даже кошки проснулись и принялись шипеть на нахалок. — Я на сносях, мужчины — это последнее, что интересует меня сейчас!       Хватаясь за поясницу и кряхтя, Медуза села на постели. Все сорок кошек с осуждением уставились на остальных Горгон.       — Ой, не страшно! — закатила глаза Сфено. — Мы его задержим, подождёт! А потом уж никуда не денется: влюбится и женится!       Спорить с сёстрами, во что бы то ни стало решившими выдать её замуж, было себе дороже, и Медуза тихо ворча стала собираться пойти смотреть этого удивительного мужчину, не пойми как умудрившегося незаметно пристать к их острову.       Герой обнаружился в паре-тройке стадий от грота, бесцельно бродящим среди зарослей можжевельника и больших валунов, пришедшихся весьма кстати всей троице. Сёстры вместе с оравой кошек спрятались за одним из этих огромных камней и стали наблюдать.       Мужчина выглядел странно. Достаточно молодой и действительно красивый на вид, он был лишь в коротком хитоне, без доспехов, но с кописом в правой руке и отполированным до зеркального блеска щитом в левой. Шлема на нём тоже не было, зато через плечо висела большая обтрёпанная холщовая сумка. Не то воин, не то заплутавший селянин. Но самым примечательным из экипировки незваного гостя были сандалии. С крылышками, будто у Гермеса!       — Очень подозрительный тип! — прошептала, изучив его, Медуза. — И вряд ли он к нам с миром пожаловал.       — Ну, кто в наше время ходит без оружия? — усомнилась Сфено. — Может заблудился просто. Наверняка где-то его лодка привязана.       — Брось, Сфено, — замотала головой Эвриала. — К нам, и на лодке?! Если только шлюпка с корабля. Но кораблей рядом с островом нет! Ты на сандалии его посмотри!       — Думаешь, сам Гермес спустился с Олимпа на Сарпедон? — не поверила Сфено. — Сомнительно, что он шатался бы тут под видом смертного.       — Конечно, это не Гермес, — Медуза тихо фыркнула. — Но без Гермеса тут не обошлось. А зеркало ему на щите, интересно, зачем?       — Ну… смотреться?.. — неуверенно предположила Сфено.       — Ага! Ещё скажи причёску поправлять! — Медуза поджала губы, потом сказала мрачно: — Этого человека послали нам боги. И вряд ли чтобы нас осчастливить.       Медуза неловко переступила с ноги на ногу и нечаянно придавила хвост одной из своих кошек. Раздался душераздирающий мяв, другие кошки на всякий случай испугались и бросились врассыпную, и Медуза оказалась обездвижена: как бы не удлинялись её волосы, давая свободу кошкам, а предел всё же был.       Герой тоже испугался — выставил вперёд свой меч, прикрылся щитом, огляделся, потом убрал оружие, достал из сумки шлем и… исчез. Правда не совсем: хитон, сандалии, оружие и щит с сумкой остались болтаться в воздухе.       — Да-а, и близко не бог!.. — протянула с сарказмом Сфено.       — Но амуниция с Олимпа, — недовольно качнула головой Медуза. Кошки, меж тем, пережив первый страх, подобрались ползком к хозяйке и стали жаться у её ног, а пара самых активных во всю карабкалась по гимантию Медузе на плечи.       — Пойду-ка, побеседую с ним, — Сфено вышла из укрытия и сделала жест сёстрам оставаться на своих местах.       Медуза возражать не стала — Сфено бессмертна и куда сильнее любого воина. Да что там воина, она сильнее даже Эвриалы!       — Кто ты, странник? — обратилась к незнакомцу Сфено. — Зачем пожаловал к нам?       Странник отреагировал… нетипично. Едва заметив Сфено, он резко развернулся к ней спиной, о чём, впрочем, можно было судить лишь по перемещению предметов, висевших на его теле, но меч всё же направил на Горгону. Самое любопытное, что и вторая сторона щита, которая хорошо теперь стала видна, тоже оказалась зеркальной. Но кроме Сфено никто в нём не отразился.       — Ты — ужасное чудовище, Горгона! Я убью тебя!       Медуза ахнула и прикрыла рукой рот. Эвриала тихо хихикнула рядом.       — Они все так поначалу, — прошептала она Медузе на ухо. — Наша внешность на людей большое впечатление производит. Потом, конечно, они успокаиваются и даже начинают предлагать нам разные подарки, но сперва так!..       Тем временем Сфено не оставляла попыток завязать с незнакомцем конструктивный диалог.       — Ну зачем же сразу убивать?! — воскликнула она. — Давай сначала познакомимся хотя бы, посмотрим друг на друга…       — Ты ужасная Горгона, — повторил опять незнакомец. — И тебе не обхитрить меня! Твой взгляд — твоё оружие, каждый, кто посмотрит на твоё лицо, погибнет!       — Чего?! — фыркнула Сфено. — Да я б тогда просто ныряла головой в самый косяк рыб и потом спокойно собирала их себе в лодку! А не ставила бы сети, как рыбачка какая-то. Вот, смотри!       В мгновение ока Сфено метнулась к кусту можжевельника и что-то схватила в кулак.       — Ну, тебе хорошо видно, чужестранец? Я вижу, мы с ёжиком отражается в твоём щите.       В руках у Сфено оказался приличных размеров ёж, которого она стала вертеть перед своим лицом с разных сторон, подмигивать ему и даже поцеловала в нос. Змеи на её голове заинтересовались и все как одна вытянулись в сторону ежа, возбуждённо шевеля своими раздвоенными языками. Но схватить его ни одна из них даже не попробовала.       — Вот, это ёжик, смотрит на меня, а я — на него. И никто не умер! Видишь?       Сфено шагнула в сторону мужчины, он отскочил назад, а потом внезапно сделав выпад в её сторону, полоснул по шее Сфено своим мечом. Меч вошёл в её плоть как в масло и так же легко вышел, не оставив на теле Сфено даже царапины.       — Смертному мужу не убить меня! — с пафосом воскликнула Сфено, гомерически хохоча, и воздела руки к небу.       — Смотри, это её любимый момент! — легонько толкнула Медузу в бок Эвриала. — Иногда мы с ней синхронно исполняем.       Мужчина, видимо, тоже проникся. По крайней мере он повернулся к Сфено лицом и снял с себя шлем-невидимку.       — Ну вот, другое дело! — обрадовалась Сфено. — А то такой красивый и такой агрессивный! Уж с женщинами мог бы полагаться лишь на силу своей красоты и своего обаяния! Клянусь, тогда они все падали бы к твоим ногам!       Мужчина, однако, хоть меч и опустил, но комплимент как будто не заметил, стоял, сурово сдвинув брови, и молча смотрел на Сфено. Потом сказал:       — Теперь ты растерзаешь меня, чудовище? Что ж, я готов… Обещание своё не сдержал, девушку тоже не спасу… Давай, к чему тянуть!       Сфено тряхнула головой и упёрла руки в бока.       — Зачем мне это делать? — спросила она уже просто, без всякого пафоса. — Я людей не ем, руки пачкать не люблю и устраивать тебе похороны не собираюсь. Поэтому уж будь добр, представься, пожалуйста, коли ты забрёл в наши владения. И объясни по-человечески… Ты же человек? — мужчина медленно кивнул. — Как ты вообще здесь оказался? Сарпедон на краю ойкумены, здесь нет абсолютно ничего интересного для морехода.       — Я пришёл не по морю, — помедлив, начал чужестранец. — Меня зовут Персей, я приемный сын брата правителя острова Сериф. Моя мать Даная говорит, что настоящий мой отец — Зевс. И я думаю, это правда, иначе боги не помогли бы мне по воздуху добраться до сюда. Зачем я здесь? Вызвался помочь дяде — достать для него совершенное оружие.       — И что это за оружие такое у нас? О котором мы даже не слышали! — ахнула Сфено. — Мы, вообще, существа мирные, если нас не трогать, ничем таким не занимаемся, и оружие, стало быть, не производим. И кузнечного дела не знаем! У нас и мужчин-то тут нет — только я да сёстры. Кто-то обманул тебя, Персей!       — Вряд ли, — Персей покачал головой. — С детства слышал я рассказы о чудовищах со змеями на голове вместо волос. Свирепые Горгоны, что живут на Сарпедоне, самом краю мира!       — С детства?.. — Сфено бросила на него недоверчивый взгляд. — А сколько лет тебе, мальчик?       — Семнадцатый идёт, — ответил Персей. — Ну, понятно! — закатила глаза Сфено. — То есть этим россказням лет пять-шесть, не более. Ты наш ровесник, парень! — она похлопала его по плечу, Персей, к его чести, даже не шелохнулся.       — А недавно, в храме Афины, услышал я, — продолжил Персей, — что одна из Горгон, Медуза, единственная смертная из вас, наделена огромной силой — взгляд её обездвиживает и лишает воли. И любой посмотревший ей в лицо, будь то человек, животное или чудовище, неминуемо в итоге обратится в камень.       — Ага! Видишь тут сколько валунов! — прыснула со смеху Сфено. — Это всё путники, а также медведи, волки и лисы, застигнутые Медузой врасплох! Серьёзно, Персей, ты веришь сплетням храмовых жриц?       — Ну, по крайней мере ты вполне соответствуешь описанию Горгоны, — пожал плечами Персей.       — По вашему описанию я чудовище! — возмутилась Сфено. — Скажи, ну разве я страшная? Посмотри внимательно, ну!       Персей прищурил глаза и оглядел Сфено с головы до ног. Змеи, словно почувствовав его взгляд, свились в локоны и изобразили на её голове изящную причёску.       — Пожалуй… — задумался Персей, — если бы не зелёная кожа и эти змеи… ты была бы симпатичной.       — Вообще-то я красавица, так все говорят! — обиженно фыркнула Сфено. — Но вы, смертные, мало что понимаете в красоте!       Эвриала с Медузой, наблюдавшие всё это время из своего укрытия за их разговором, переглянулись.       — Пойду-ка, полюбопытствую, чего это дорогая сестра так раскокетничалась с этим чужаком, — сказала Эвриала. — А ты стой здесь, Медуза — у него меч! Мало ли что ему опять в голову взбредёт? Нам-то со Сфено бояться нечего, а тебе опасно. Да и вообще лучше не волноваться лишний раз.       И прежде чем Медуза успела ей возразить, Эвриала выскочила из-за камня и в два прыжка оказалась перед Персеем.       — Эвриала Горгона! Сестра Сфено, — первым делом представилась она открывшему в ужасе рот Персею. Обняла Сфено за шею и добавила: — Мы близняшки. Правда же, одно лицо? Только змейки разные.       Персей молча кивнул и отступил на полшага:       — Персей.       Потом подумал и с достоинством уточнил:       — Сын Зевса.       — И что же нужно на нашем скромном острове такому герою? — Эвриала скептически уставилась на его копис, зеркальный щит и торчащий из сумки шлем.       — Пфф! Ищет совершенное оружие — Горгону, убивающую взглядом, — Сфено презрительно сморщила нос.       — Что?! — Эвриала вытаращила глаза. — Это как? Даже боги так не умеют, нам-то куда?! Подумай головой, парень! Я точно так не могу, Сфено тоже. Иначе б ты тут не стоял и с нами не разговаривал!       — Ему Медуза нужна, представляешь? — криво усмехнувшись, сказала Сфено.       — Да, мне нужна… голова Медузы Горгоны, — повторил Персей уверенно. — И я готов сразиться и, если боги не будут благосклонны ко мне, умереть.       — Подожди, подожди, как это… Ты сказал: голова?! — не поверила Эвриала. — Почему голова, а вся Медуза тебе не нужна? И как же это можно… голову?! Отдельно! Ты что, хочешь убить нашу сестру?!       — У меня нет выбора, — Персей мрачно посмотрел на свой меч. — Голова Медузы — оружие. Живая, она меня убьёт. Гермес одолжил мне эти сандалии, сумку и шлем, делающий невидимым. Гефест выковал копис, Афина дала щит. Стали бы боги помогать мне, если бы всё это было напрасно и на Медузу можно было смотреть без опаски?       — Ерунда какая-то, — Сфено почесала макушку, ероша успевших уже задремать змей. — Медуза карася-то оглушить не в состоянии, куда ей людей взглядом в камень обращать. А боги… Вот наверняка же им Зевс приказал! Раз его сынок в экспедицию собрался, понятно, что он там всех на Олимпе напряг. Зевс очень чадолюбив, это все знают!       — Скажи, а это боги сказали тебе отрубить Медузе голову? — недоверчиво покосилась на меч Персея Эвриала. — Слово-в-слово, прямым текстом?       — Н-нет, — Персей как будто растерялся. — Но это же понятно и так. С чудовищами по-другому нельзя, особенно с такими опасными.       — Нет уж, ты дословно говори! — начала терять терпение Эвриала. — Что они сказали, ну?       — Мм… — Персей наморщил лоб. — Гермес сказал: «Сын Зевса, эти сандалии перенесут тебя на край ойкумены, шлем скроет от врагов, а сума способна увеличиваться до любого нужного размера и переносить любой груз!»       — Так, — удовлетворённо покачала головой Эвриала. — А остальные?       — Потом я пошёл к Гефесту и попросил сделать для меня меч, способный поразить любое смертное чудовище. А Афина сама снизошла до меня с этим щитом. Сказала: «Смотрись в него, когда будешь общаться с Медузой Горной, не то потеряешь волю!»       — То есть общаться! — воскликнула Эвриала. — Общаться, знаешь ли, это не то же самое, что взять и отсечь голову несчастной девушке!       — Всё равно, я считаю её чудовищем! — упрямо мотнул головой Персей. И вдруг изменился в лице: — Вы удерживание на своём острове прекрасную женщину, коварные Горгоны! — воскликнул Персей, глядя куда-то поверх их голов. И вдруг улыбнулся так широко и так нежно, что Эвриала и Сфено обе залюбовавались им. Лишь звук ударившегося о камень кописа привёл их в чувство и заставил оглянуться назад.