Горгона Медуза, дочь Форкия

      Осторожно обходя валуны и колючий можжевельник, в окружении всей своей свиты из сорока кошек, к ним шла Медуза.       — Я же велела ей не высовываться! — с досадой прошипела Эвриала и на всякий случай ногой отбросила меч от Персея подальше. Персей и глазом не моргнул, всё так же продолжал стоять как статуя и глупо лыбиться на Медузу.       — Какие милые!.. — сказал он, когда Медуза поравнялись с ними, и протянул руки: — Ой, а можно погладить?       — Чего это с ним? Как дурачок какой-то стал, — удивилась Эвриала.       Персей, однако, повёл себя ещё более странно. Уселся прямо на землю, где стоял, и, не дождавшись даже разрешения Медузы, взял себе на колени рыжеватую кошечку с круглыми карими глазами и вечным недоумением на едва приплюснутой мордочке. Другие кошки, увидев как наглаживают их товарку, не теряя времени, сами взобрались к Персею на колени, а кто и на плечи, и стали тереться об него мордами и хвостами. Те же, кому места не хватило, просто уселись рядом громко урча.       Медуза, все концы «волос» которой таким неожиданным способом попали в распоряжение незванного гостя, остановилась в паре шагов от него и сказала:       — Приветствую тебя на Сарпедоне, неизвестный герой! Я Медуза Горгона, местная жительница.       — Медуза!.. Какое красивое имя… И почти такое же милое, как эти котики! — продолжая глупо улыбаться, повторил Персей. — Где-то я его уже слышал… А я Персей.       Потом стал по очереди перебирать кошек, до которых мог легко дотянуться и фукать им уши и пунькать в носы. Кошки от этого начинали смешно дергать ушами и морщить мордочки, но ни одна не сделала попытки уйти.       — Зачем ты пришёл к нам, Персей, и куда держишь путь дальше?       Медузе до ужаса надоело сидеть в своей засаде за камнем и слышать лишь обрывки разговора сестёр с чужеземцем, тем более что все трое на разные лады повторяли её имя. И коль скоро никакой драки между ними не завязалось, и за оружие чужеземец больше не хватался, Медуза, рассудив, что опасаться нечего, вышла к ним сама.       Персей слегка растерянно хмыкнул, а потом как ни в чём не бывало сказал:       — Я не помню. Наверное, было какое-то дело, но так ли уж оно важно? Тут ведь так здорово!.. Можно запускать руки в меховые животы!       И действительно стал тормошить попавшихся под руки кошек по животам. Кошки как будто только этого и ждали — меховые ловушки тут же захлопнулись, и обе руки Персея оказались притянуты передними их лапами и пинаемы задними. При этом кошки подкусывали его пальцы и с любопытством следили за реакцией. Персей сидел с видом полного дурачка и, казалось, был абсолютно счастлив.       — Нет, это не может так продолжаться! — возмутилась в итоге Сфено. — Он же так и будет сидеть, с места не сдвинется, его всё устраивает! Кроме кошек вообще ничего не замечает!       — Да уж! — поддакнула ей Эвриала. — Какой нам теперь толк от юноши, потерявшего разум?! Такой в мужья Медузе не годится, он только обузой станет!       — Надо как-то приводить его в чувства, но как?.. — Сфено задумчиво обвела взглядом поляну на которой они собрались.       — Видимо, это и есть та самая мягкая, в буквальном смысле, сила, о которой говорила Афина, перед тем как отправить меня сюда!.. — Медуза так поразилась своему открытию, что взяла с колен Персея одну из кошек и в восторге прижала её к себе. Кошка сразу угнездилась на огромном животе Медузы и замурлыкала. — И эта сила не убивает, но обезоруживает!       — Да? — Сфено с Эвриалой переглянулись. — Тогда, кажется, мы знаем что делать!       После этого Сфено взяла меч Персея и на всякий случай спрятала его подальше, закопав под большим валуном, а шлем-невидимку забросила на одинокую сосну, разросшуюся на камнях у самого берега. Дерево исчезло вместе со шлемом, только полчища насекомых в его коре, да сидящие на ветвях испуганные птицы остались висеть в воздухе.       — Бестолковая штука на самом деле, — вздохнула Эвриала, глядя на сосну. — Ладно, Сфено, — обернулась она к сестре. — Тащи сюда щит Персея и ставь его прямо перед ним. А мы с Медузой попробуем отцепить от этого «героя» кошек и встанем позади. Не зря же Афина ему сказала общаться с Медузой только через зеркало!       Кое-как справившись с заданием, потому что Персей этому всячески противодействовал и с кошками расставаться не хотел, Медуза с Эвриалой встали за его спиной, а Сфено осталась держать щит.       — О, боги! Всесильные боги! — воскликнул Персей, обретя наконец здравый рассудок. — Ужасные чудовища Горгоны!..       — Ну опять!.. Началось в Колхиде утро, — проворчала себе под нос Сфено.       — И ты, прекрасная женщина с волосами из кошек. Что хотите вы от меня, и где мой копис и шлем?       — Взяли на ответственное хранение, — невозмутимо ответила Эвриала. — Вдруг ты им опять размахивать начнёшь? А Медуза смертная, при ней так нельзя. И вообще, не видишь, ей рожать скоро, от Посейдона между прочим! Или ты хочешь навредить потомству владыки морей?       — Нет, не хочу, — Персей замотал головой. — А где сама Медуза? Вас ведь двое, чудовищ…       — Медуза — это я, — вздохнула Медуза. — С кошками.       Персей уже почти повернул к ней голову, но все Горгоны, включая саму Медузу так отчаянно завопили: «Не оборачивайся, не оборачивайся!», змеи на их головах со страху зашипели, а кошки громко замяукали, что Персей сразу замер и закрыл на всякий случай глаза.       — У меня действительно есть эта сила, которая парализует волю и делает противника беззащитным, — сказала, когда всё стихло, Медуза. — Её дала мне сама Афина… дабы я могла защитить себя, — прихвастнула она на всякий случай, чувствовать себя столь значительной было приятно. — Так что будь осторожен, общаясь со мной, и не смотри на кошек, даже если они сами подойдут к тебе и будут пытаться залезть на руки! А теперь рассказывай, зачем пришёл!       Персей понуро опустил голову. Потом виновато бросил взгляд в зеркальный щит и сказал:       — Видишь ли, я пришёл не с миром, Медуза. У меня была неверная информация или я сам сделал неправильные выводы о тебе… В общем, я хотел отрубить тебе голову и забрать её с собой в качестве оружия. Но сейчас я отказываюсь от этого замысла!       Медуза тихо ахнула и закрыла обеими руками рот. Эвриала обняла сестру, а кошки стали жалобно мяукать рядом.       Медуза же кое-как справилась с волнением и спросила, больше из любопытства:       — И кого, если не секрет, ты собрался победить, Персей, моей головой? Армию ей всё равно не остановишь…       — Да никого конкретно, — Персей пожал плечами. — Я с дуру вызвался помочь дяде, брату моего отчима… Он собрался свататься к одной царевне, а там её отец такие испытания женихам устраивает! В общем, погибнуть на них гораздо проще, чем получить её руку.       — Вот оно тебе надо было? — возмутилась Сфено. — Пусть родственники сами свои брачные проблемы решают!       — Да… — согласился Персей обречённо. — Теперь уж точно. Только вот…       — Что? — хором спросили Эвриала с Медузой.       — Пока я летел сюда по воздуху на крылатых сандалиях Гермеса, я увидел деву в беде. Несчастная была прикована к скале у самого океана! Я спустился к ней и попробовал освободить её, но у меня ничего не получилось… Да и она сама стала отговаривать меня от этого: сказала, что её зовут Андромеда, она дочь царя Кефея, и её жизнь — жертва ради спасения всего её народа от гнева ужасного чудовища Кето. Сегодня на закате оно сожрёт её, и это станет платой за спокойствие целой страны. Поэтому я хочу убить Кето и спасти Андромеду! Только вот как теперь это сделать?..       Персей тяжело вздохнул и совсем приуныл. Сфено с Эвриалой молча поджали губы, но Медуза решила рискнуть:       — Я помогу этой Андромеде, Персей, и никто не пострадает. Ни сама она, ни её соплеменники, ни даже Кето. Но для этого мне надо как-то добраться к этой скале. Объясни путь и одолжи сандалии…       — Нет-нет, ты с ума сошла, сестра! — тут же встрепенулись Эвриала и Сфено, наперебой крича и размахивая руками. — Тебе нельзя покидать Сарпедон, ты под нашей ответственностью! Что мы скажем Афине?! И подумай о ребёнке в конце концов!       Персей, однако, ухватился за предложенный шанс:       — Постойте, девушки!       Эвриала и Сфено мгновенно замолчали, видимо пораженные неожиданным превращением из «ужасных чудовищ» в просто «девушек», а Медуза одобрительно кивнула Персею: в конце концов матушкиному безумию надо было положить конец или хотя бы попытаться это сделать.       — Моя сумка — дар богов, — глаза Персея горели энтузиазмом. — Она может вмещать в себя огромные предметы! При этом, она не становится больше, а то, что положено в неё, не уменьшается. Технически, если Медуза со всеми своими кошками влезет туда, а я заберу сумку с собой, это будет похищение. Самовольного оставления острова со стороны Медузы не будет. А если вы, Горгоны, сядете в сумку вместе с ней, то и вас нельзя будет обвинить в том, что недосмотрели за сестрой.       Сфено с Эвриалой задумались, и Медуза сочла разумным не давить на них — всё же её комфортная жизнь на Сарпедоне была большей частью их заслуга, свои обязательства перед Афиной они выполняли хорошо.       — Что ж, я думаю, — сказала наконец Эвриала, — всем нам будет полезно увидеться с матушкой лично. И в первую очередь самой маме.       — Маме? Причем здесь ваша мама? — не понял Персей. — Я хочу отнести вас туда, где ждёт своей участи прекрасная Андромеда! Кроме неё и Кето там не будет никого…       — Ну так Кето и есть наша мама! — Сфено демонстративно закатила глаза. — Просто мы в семье все разные, никто друг на друга не похож. Ну, кроме нас, близняшек.       Персей в ужасе вытаращил глаза.       — У мамы временное помутнение рассудка, — поспешила снять повисшее в воздухе напряжение Медуза. — Однажды со мной случилась крупная неприятность, а мама не смогла меня защитить. С тех пор она вообразила, что если будет спасать всех похожих на меня девушек, это поможет ей как-то примириться с действительностью. Да-да, Персей, она вовсе не ест их! Проглатывает целиком, а потом живыми и невредимыми высаживает на какой-нибудь отдаленный остров. Бедняжкам, конечно, от этого не намного легче — выживать в одиночку тяжело — но я надеюсь, что смогу положить конец её «миссии». Мы поговорим, я постараюсь убедить маму, что несмотря на незаслуженное наказание, со мной всё в порядке, ну и… котики! Они не могут совсем не произвести впечатление даже на морское чудовище!       Авантюра, конечно, предстояла рискованная — лететь по воздуху перед самыми родами в сумке человека, которого они видели первый раз в жизни и который собирался при встрече снести ей голову, было истинным безрассудством! Но шанс помочь маме, спасти невинную девушку и хотя бы на несколько часов вырваться с порядком надоевшего уже острова!.. Он того стоил.       Эвриала со Сфено, как могли доходчиво объяснили Персею, что он должен быть хорошим мальчиком и даже думать должен забыть причинить какой-либо вред Медузе. Сфено лишний раз напомнила, что очень сильна и грозно зашипела всеми своими змеями, а Эвриала сообщила между прочим, что в прыжках ей нет равных, и, случись что, сбежать или улететь Персею от неё не получится. И для большей убедительности обвила змеями его шею. Персей побледнел, покраснел, снова побледнел и горячо заверил сестёр, что опасаться совершенно нечего, тем более что и меча-то у него нет, и действительно посадил всех в сумку. Кошки, правда, забрались в неё первыми сами и не очень охотно пускали остальных.       Когда вся компания взмыла в воздух, Медуза осторожно высунула из сумки голову. Сарпедон казался теперь таким маленьким, словно игрушечным, островком! Но таким милым, что у Медузы защемило сердце. Всё же вот он, её дом, а не шумный и запутанный мир людей. По-своему интересный, но так и не успевший сделаться родным. Но прежде чем она успела додумать свою мысль, Сарпедон скрылся из виду и лишь бескрайнее синее море простиралось теперь под ними. Сверху Медуза видела самых крупных его обитателей. Стаи дельфинов преследовали косяки рыб, обманчиво тихо сидели в засаде акулы, одинокие киты степенно бороздили простор и, словно крылатые подводные птицы, плыли в толще воды скаты. Разумные существа тоже были как на ладони — вдали пронеслась с фонтанами брызг лихая колесница Посейдона. Тут Медуза невольно поморщилась — в окружении тритонов и в обнимку с Амфитритой главный морской бог выглядел до противного довольным жизнью. К счастью, он быстро скрылся из вида, а взору Медузы открылась ужасная Харибда, узнать которую можно было лишь по огромному водовороту в узком проливе и принимающей солнечные ванны на прибрежных камнях её вечной компаньонке, шестиглавой Скилле. Чуть дальше Медуза заметила группу дракайн, игриво плещущихся на глубине. Длинные гибкие тела, покрытые сверкающей на солнце чешуёй, острые гребни и цветные плавники поневоле приковывали взгляд. Кампа, Дельфина, Ламия, Ехидна и Пэна — неразлучные подружки, которым никогда не надоедало общество друг друга. Только Скилла, видимо считавшая себя самой умной ввиду большого количества голов, предпочитала проводить время с молчаливой Харибдой. Увы, не видно было среди дракайн и красавицы Кето. Матушка теперь держалась ото всех в стороне, вся погружённая чёрную меланхолию, лишь выплывая изредка к людям — навести на них, без дурного, впрочем, умысла, ужас и страх.       Нигде не заметила Медуза и отца — морской старец Форкий вечно был занят делами, которые в изобилии поручал ему, да будет проклято его имя, Посейдон, а свободное время предпочитал проводить у самых обделённых своих детей — седовласых Грай. Чем неизменно вызывал восхищение и признательность Кето и всех Форкид.       В остальном морской пейзаж с высоты птичьего полёта навевал Медузе скорее поэтическое, чем философское настроение, но поделиться эмоциями с сёстрами не получилось: на предложение высунуться ненамного из сумки и полюбоваться видами Эвриала и Сфено только в ужасе замотали головами. Обе, как выяснилось, ужасно боятся высоты, и даже змеи их теперь висели вдоль плеч безвольными шнурками и прикидывались мёртвыми. Впрочем, им и на дне сумки было чем заняться — обе Горгоны, испугавшись, что любопытные кошки полезут наверх и ненароком упадут сами и уронят сестру, схватили в охапку каждая по паре десятков и так там с ними и сидели, попеременно фукали им в уши и дуя в носы. Кошек это вполне устраивало, они мирно тарахтели в темноте сумки, а половина так и вовсе уснула, зажатая со всех сторон боками своих сородичей.       Персей же целиком сосредоточился на своём путешествии, внимательно изучая ландшафт внизу. С Медузой общался мало и исключительно через свой щит, используя его в качестве зеркала заднего вида. Интересовался, не тошнит ли её и не надо ли снизить скорость. Медуза отвечала, что всё в порядке и замедляться из-за неё уж точно не надо. Хотя и думала про себя, что прогулка вышла захватывающая, и она бы с удовольствием полетала так ещё часик-другой.       Приземлились они на живописном скалистом берегу неизвестной Медузе страны. Вылезли из сумки и, чуть пошатываясь после перелёта, пошли вслед за Персеем. Осмотр местности, отдых и перекус (хозяйственная Эвриала прихватила с собой кувшин вина, сыр и лепёшки) решено было оставить на потом — Персей спешил к своей Андромеде и очень переживал, что может опоздать.       Вниз к морю с утёса вела каменная, выдолбленная в скале лестница, оканчивающаяся ровной, но очень маленькой площадкой у самой воды. Видимо, это был один из резервных причалов, не использующихся в мирное время. Ступеньки были крутые, и спускаться приходилось очень аккуратно: Сфено подстраховывала Медузу спереди, а Эвриала шла позади и следила, чтобы ни одна из кошек не свалилась вниз. Впрочем, кошки были осторожны и сначала опасливо проверяли лапами место своего будущего приземления и только потом спрыгивали на следующую ступеньку. Персей, разумеется, шёл первым и присматривал за всей процессией через щит.       Здорово устав и перенервничав от такого спуска, Медуза даже не сразу заметила на причале главную цель всей их экспедиции. Одинокая молодая женщина, лицом удивительно напоминающая саму Медузу, сидела, понурив голову у самой воды и безучастно смотрела перед собой. Расшитый тонкий хитон, скреплённый изящными пряжками, золотые браслеты, серьги и ожерелье, шёлковые ленты в сложной причёске, всё говорило о том, что несчастная богата и принадлежит к знатному роду. Но деньгами от матушки не откупишься!.. На правой ноге женщины был грубый железный браслет, цепь от которого вела к углублению в скале.       — Андромеда, любовь моя! Я вернулся, как и обещал! — едва увидев возлюбленную, пал к её ногам Персей. — Я привёл помощь, теперь тебя можно спасти!       Андромеда медленно повернула к нему голову. Похоже, в отличие от Персея, влюбиться с первого взгляда у неё не получилось — ситуация не располагала.       — Если ты разрубишь цепь, я всё равно не уйду отсюда, — сказала она бесцветным голосом. — А унесешь меня силой — найду способ вернуться обратно… Это мой долг, Персей. Стать жертвой ради спасения страны.       — Нет же, любимая! Есть способ избавить твой народ от гнева дракайны и спасти тебе жизнь! — с жаром воскликнул Персей, обнимая её колени. Андромеда в ответ лишь печально улыбнулась и покачала головой. — Посмотри, я пришёл не один — со мной те, кто избавят тебя и твоих соплеменников от ужасающей Кето!       — Кто? — Андромеда недоверчиво посмотрела на Горгон. — Две Горгоны и беременная женщина с кошками?..       И вдруг её лицо из равнодушно-серьёзного стало удивлённым, а затем озарилось восторгом и неподдельным счастьем. Она встретилась взглядом с Медузой.       — Котики!.. Пушистые! И так много! — просияла Андромеда. — А можно погладить? Они же не кусаются? — и на всякий случай стала медленно моргать самым любопытным кошкам, которые уже и так осторожно принюхивались у её ног.       — Конечно, можно! — улыбнулась в ответ Медуза. — Ещё ни разу не укусили ни человека, ни Горгону! Они ручные и очень ласковые, правда иногда воображают себя свирепыми хищниками и безжалостными охотниками, но если ты не мышь и не кузнечик, бояться нечего!       Андромеда жадно ухватила себе самую толстую и самую ленивую кошку и стала с энтузиазмом чесать ей за ухом и под подбородком. Часть остальных кошек тоже стали карабкаться к ней на колени, но большинство просто разлеглось на камнях и задремало.       Персей, от греха подальше сразу схатившийся за свой щит, сказал Эвриале:       — Не будет ли слишком большой дерзостью с моей стороны, уважаемая Эвриала, если я попрошу тебя угостить Андромеду куском лепешки с сыром и налить ей глоток вина. Она со вчерашнего дня ничего не ела…       Эвриала, за столь короткий срок эволюционировавшая в глазах Персея из ужасного чудовища в девушку, а теперь вот и в «уважаемую», расправила плечи и радостно сказала:       — Конечно! Сейчас всё организую! У меня много чего есть на самом деле, устроим маленький пир, а то матушка ещё когда приплывёт!       И действительно накрыла не самый скромный обед. В её тюке, оказалось, припасены не только лепешки и сыр, но и оливки, и солонина, и виноград. И даже сушеное кроличье мясо для кошек!       В результате Андромеда на пару с Медузой кормили кошачью ораву, Персей, глядя через щит, угощал саму Андромеду, а Сфено с Эвриалой ели сами и подкармливали Медузу, которой при любых обстоятельствах надо «хорошо питаться».       Так прошёл день и начало темнеть. Андромеда, притулившись к каменной стене утёса, с видом деревенской дурочки играла с кошками, Персей нервно ходил взад-вперёд по причалу и поглядывал то на море то на щит, а Медуза с сёстрами уселись на самом краю и, опустив ноги в воду, смотрели на мелкую рябь и ждали маму.       И все четверо, включая Персея, чуть было не прозевали. Огромная Кето не сочла нужным сделать своё появление эффектным. Тихо и незаметно она просто в какой-то момент «выросла» из воды подобно гранитной колонне и теперь не мигая смотрела на всю компанию сверху.       — Мама! — первой заметила её Медуза и замахала руками.       — Мама! Мама! — Сфено и Эвриала вскочили на ноги и весело запрыгали и захлопали в ладоши.       Внезапно покрытая гребнями рогатая голова дракайны начала менять свои очертания, плавники пропали, а мощные когтистые передние лапы стали парой изящных рук. Увидев своих дочерей, Кето приняла человеческий облик. Почти человеческий, ниже пояса всё же сохраняя природу морского божества.       — О, мои девочки! — бросилась обнимать дочерей Кето. — Как я рада видеть вас!.. Не думала, что встречу вас так далеко от Сарпедона!       Остановившись рядом с Медузой, Кето горестно подняла брови и сказала:       — Медуза, прости, что не смогла защитить!.. Боги жестоки и несправедливы… Теперь ты страдаешь, а я никак не могу найти себе покоя.       — О нет, мама! — Медуза как могла широко улыбнулась. — Я теперь живу хорошо! Сарпедон — чудесное место, и мы отлично ладим с сёстрами. Наверное мне и правда не стоило пытаться жить среди людей… С ними было неплохо, но всё же я не одна из них. И сейчас я наконец-то это поняла!       Лицо Кето из скорбного стало удивлённым и немного взволнованным.       — Но как же так, тебя ведь наказали ни за что? Никогда не смогу забыть этого олимпийцам! — воскликнула Кето.       — Не все олимпийцы одинаково вредны, — Медуза усмехнулась и опустила глаза. — Например, Афина смогла превратить наказание, которое её заставили наложить на меня верховные боги, в… защиту. Да, матушка, теперь я пребываю в полной безопасности в приятном месте в обществе тех, кто мне дорог, и кроме того… Кроме того Афина наделила меня оружием, которым, я могу себя защитить!       — Оружием? Где же оно? — не поверила Кето.       — Да вот же! — засмеялась Медуза. — Видишь мои волосы?       — Да, у тебя изменилась причёска… — Кето проследила глазами дальше и заметила у скалы Андромеду, всю заваленную кошками и до неприличия счастливую. — Ого, каждый локон заканчивается котиком! — улыбнулась, глядя на эту идиллию, Кето. — Пожалуй, это будет даже оригинальнее, чем у твоих сестёр! Простите, девочки!       — Да ладно, мы не завидуем, мам! — хором отмахнулись Эвриала и Сфено. — Нам со змейками привычнее. А кошками Медуза с нами и так делится.       — Но что это за девушка? — спросила вдруг Кето. — Боги лишили её разума? А юноша с зеркальным щитом, который всё время пытается заслонить её собой?       — Это смертные, Андромеда и Персей, — ответила Медуза. — Андромеда попала под власть моего взгляда и моих кошек, а Персей, чтобы не терять рассудок и волю, смотрит на них и на меня только через свой щит. Ну и Андромеду на всякий случай от тебя прикрывает.       — От меня? Зачем? — не поняла Кето. Сама положила руки на каменную плиту причала и упёрлась в них подбородком, вытянув всё своё длинное тело по поверхности воды.       — Ну, Андромеду принесли тебе в жертву, видишь у неё цепь на ноге, а Персей вроде как её жених, он отдавать её в жертву не хочет, — пояснила Медуза. — Может пересмотришь свой план по изъятию девиц из жестокого мира похотливых мужчин и переселению их на отдалённые территории, мам?       — Хм… — Кето задумалась.       — Ты ведь из-за меня это всё, я знаю, — продолжила тем временем рассуждать вслух Медуза. — Но мне такие жертвы ни к чему, у меня всё хорошо. И девушкам это не надо. Андромеда вот, согласилась добровольно пожертвовать собой, чтобы спасти свой народ. В том числе и мужчин, да. А Персей так и вовсе пошёл защищать её без оружия, с одним щитом. Меч мы с сёстрами у него забрали на всякий случай, но он всё равно пошёл, сказал, что готов умереть вместе с возлюбленной. Люди, мам, не все так уж безнадежны, даже мужчины…       — Я не знаю… Правда… — Кето наконец оторвала взгляд от Андромеды и кошек и посмотрела на дочерей. — Если у Медузы действительно всё хорошо, то мне стало спокойнее. Может быть на самом деле я была не права… Но мне всё виделось тогда в чёрном цвете, и я не знала что делать!.. — Взгляд Кето упал на огромный живот Медузы. — И всё же, ты беременна от насильника, это ужасно, дочка!       Медузе стоило огромных трудов сохранить беззаботное выражение лица. С лёгким пренебрежением она сказала:       — Пфф! Я предпочитаю думать по-другому. Это мой ребёнок, я его рожу, а в отцы могу выбрать потом кого захочу. А может и никого не захочу. Видишь ли, мама, я тут поняла со временем, что на самом деле не хочу замуж. Вообще, ни за кого. Наверное, и раньше не хотела, иначе бы наверняка нашла себе кого-нибудь. Просто я жила среди людей, а у них так принято — если ты не жрица, выходи замуж. И я так же считала… А теперь не считаю. И замуж не пойду. Зато ребёнок у меня уже будет! Правда здорово?!       Кето выпрямилась, оттолкнулась от берега и рассеянно моргнула. Потом медленно проплыла несколько раз вдоль причала туда и обратно и сказала:       — Сфено, ты же сильная девочка, сходи сними цепь с ноги этой бедняжки. А я, пожалуй, пойду… Надо Ламию с Ехидной навестить, а то я даже не в курсе последних новостей. Ну и самое главное, отца проведать. А то загуляет ещё, без моего-то внимания! Да, и к Грайям тоже заглянуть хорошо бы. А то давно не была, неудобно как-то. Всё папа один к ним на севера мотается. Ну, всего хорошего, девочки! Рада была повидаться, ждите как-нибудь на Сарпедоне!       И огромный дракон во всем своём великолепии взмыл под самые небеса, расправил свои перепончатые плавники-крылья и, сверкнув в лунном свете чешуёй, исчез вдали. Лишь фонтан брызг на горизонте свидетельствовал, что могучая Кето вернулась в свою родную стихию.       Возвращаться домой решили уже утром. Сначала дождались, когда Андромеда заснёт и можно будет освободить её от чар Медузы и всех хвостатых, чтобы утром она была уже в здравом уме и твёрдой памяти; потом Сфено долго спорила с Персеем, куда следует лететь в первую очередь: на Сарпедон возвращать Медузу или к Кефею, предъявлять спасенную дочь и возвещать об избавлении страны от морского чудовища; потом вдруг Эвриала вспомнила, что кошки не кормлены, а живности рядом никакой, и отправилась нырять за моллюсками и рыбой; а потом Медуза уснула… и открыла глаза, когда уже совсем рассвело.       День начался суматошно. Персей с Андромедой стали наперебой уговаривать Горгон отправиться с ними во дворец к Кефею, дабы получить заслуженные почести в благодарность за спасение страны в целом и Андромеды в частности от свирепой Кето. Однако, как сделать это, так никто и не придумал — появляться Медузе как есть перед смертными было крайне не желательно, а смотреться всем царским двором в щит Персея затруднительно. В итоге от этой идеи отказались. И Медуза, порядком устав от обсуждений, сказала, что лучшей благодарностью для неё и сестёр будет, если Персей как можно быстрее доставит их обратно на Сарпедон. Потому что в гостях хорошо, а дома лучше, и вообще, надо хотя бы позавтракать нормально. На том и порешили.       Оставив Андромеду дожидаться его возвращения на берегу, Персей погрузил сестёр в свою безразмерную сумку и взял курс на далёкий Сарпедон. Перед этим, правда, Андромеда сняла с себя все драгоценности и практически насильно вручила их Медузе, заверив, что это самое малое, чем она может отблагодарить спасительницу. Медуза ничего брать не хотела, по практичная Эвриала сказала: «Всякое даяние — благо!» и лично нацепила золото на Медузу.