2
16 сентября 2025 г., 11:24
Весь мир Рацио сузился до дверного глазка. На ближайшие минут пятнадцать — так точно. Происходящее по ту сторону двери его не шокирует. Он успел не только насмотреться на подобное, но и непосредственно поучаствовать.
Только вот Веритас не имел желания слушать звуки выстрелов вне работы.
Теперь приходится наблюдать. Быть наготове.
Он видит, как из квартиры, где недавно велась бойня, выходит мужчина в чёрном костюме. Тот облокачивается о стену и закуривает. Рацио не находит это интересным и переводит взгляд на дверь.
Разве это не квартира того избитого парня?
Точно, она.
Возможно, Веритасу хочется, чтобы тот задержался в магазине подольше. Чтобы не попал под раздачу. Но в целом — не его это дело. В свои выходные он не решает, кому жить, а кому умереть.
Спустя ещё пару минут Рацио тяжело вздыхает.
Всё-таки судьба жестока
Он видит в конце коридора знакомый силуэт. Тот неспешно шагает, держа небольшой пакет из продуктового.
Веритас увидит его смерть.
Так и не узнав даже имени.
Он не герой и не собирается открывать дверь, рваться на помощь. Это всё ещё его не касается.
Рацио — всего лишь сторонний наблюдатель.
Авантюрин поудобнее перехватывает пакет и хмурится. Ещё поднимаясь по лестнице, он заметил, как кто-то ошивается возле его двери. Теперь, полностью оказавшись на этаже, осознаёт:
Они пришли. Так скоро. Буквально на следующий день
Что произошло? И что им надо?
Продолжая медленно идти, он скользит взглядом по мужчине. Тот не выглядит как добродушный приятель, заскочивший к его отцу на чай. Авантюрин переводит взгляд на открытую дверь. Его лицо слегка дёргается.
На полу в коридоре, во всей своей «красе», лежит отец — с простреленной головой, в луже крови.
Мысли лихорадочно сменяют одна другую, но одна горит ярче всех:
Остановись — и станешь следующим. Выдашь хоть долю волнения — и украсишь грязный пол своей кровью.
Чувствовал же, что-то не так… Почему не взял сестру и не свалил из этого проклятого дома?
Но это глупо.
Валить им было некуда.
Он знал, что отец рано или поздно доиграется. Авантюрин слегка сжимает зубы и продолжает идти, пытаясь через открытую дверь рассмотреть хоть что-то.
Хоть какой-то намёк на то, что она ещё там… Что ещё жива.
Но он врёт сам себе. Удача всегда обходила их семью стороной. Мысль о том, что она мертва, бьёт по голове не хуже молота. Боль ощущается на физическом уровне. Или это воспалённый событиями мозг играет с ним?
Только когда мужчина и дверь его квартиры остаются позади, Авантюрин разрешает себе зажмурить слезящиеся глаза. Первая слеза стекает, когда он почти доходит до двери в конце коридора.
Кажется, в последний раз он плакал, только когда рождался.
Руки дрожат.
Но он тянется.
Наконец нажимает на дверной звонок.
И плачет.
Плачет по мёртвой сестре. Плачет, потому что он трус — не смог зайти в квартиру и принять то, что уготовила ему судьба. Плачет, потому что не смог уйти вслед за ней.
Плачет беззвучно, глотая слёзы.
Продолжает звонить.
Рацио вздрагивает. Он конечно любит сложные задачи.
Но явно не такие.
Хмурится, продолжая смотреть. Даже успевает слегка разозлиться. Его вообще не должно было это касаться. Почему теперь он должен решать?
Рацио мнётся, начинает нервно скрести пальцем по двери возле ручки.
Смотрит в глаза тому, кто стоит по ту сторону. Видит, как бледные губы шепчут:
«Пожалуйста…»
Когда раздаётся следующий звонок, Веритас действует быстрее, чем успевает подумать.
Он распахивает дверь — резче, чем хотелось бы.
Скользит взглядом по лицу напротив, слегка отступает вбок, пропуская в квартиру. Ещё пару секунд стоит, глядя в сторону того мужчины, который сегодня со своими «дружками» убил почти всю семью.
Захлопывает дверь.
Продолжает следить в глазок.
Теперь точно нужно дождаться, пока они уйдут.
***
Осознание приходит постепенно. Медленно, неумолимо, как холодная вода, заполняющая лёгкие. Что теперь делать? И главное — зачем? Мир вокруг тускнеет, теряет краски. Авантюрин больше не услышит смех сестры. Не уложит её спать, не прикроет одеялом, не прошепчет: «Спокойной ночи». Ничего. Он больше ничего не сделает. Он мог бы рвануть. Выпросить у Галлахера койко-место в баре. Работать на него до конца своей жалкой жизни. Возможно подрабатывать на стройке у Бутхила. Но на кой чёрт ему это надо? Авантюрин скорее удавится, чем сейчас поднимет свою задницу со стула. Лицо всё ещё мокрое от слёз, руки дрожат. Он лениво осматривает кухню. Чужую кухню. Куда его, благо, пустили. Спасли. Авантюрин бы рассмеялся, если бы оставались силы. Спасли? Как же. Скорее, отсрочили неизбежное. Потому что если в ближайшие три дня его не собьёт случайная машина, он сам что-нибудь с собой сделает. Там, в коридоре, адреналин бешено стучал в висках. Выжить — вот чего он хотел больше всего на свете. Авантюрин не хотел умирать. Но, кажется, уже умер. Просто до сих пор дышит. Это не жизнь. Теперь это — тупое, бессмысленное существование. Рацио не спешит к незваному гостю. Он не бывал в таких ситуациях, не знает, как подступиться. И до сих пор не понимает, на кой чёрт вообще открыл дверь. Авантюрин продолжает сидеть. Веритас наливает себе стакан молока, подходит к столу и садится напротив. Молчать дальше — не вариант. — Как тебя зовут? — спокойно спрашивает он. Тот медленно переводит на него взгляд. Мозг отказывается обрабатывать информацию. — Авантюрин, — наконец выдавливает. — Мне жаль твоего отца. Так ведь люди обычно говорят в подобных ситуациях? — Этот ублюдок давно напрашивался на пулю в лоб, — голос Авантюрина дрожит от злости. — Если бы его не убили, скоро это сделал бы я. Глаза снова начинают щипать. — А мать? — Умерла лет пять назад. Она была хреновой матерью. Упороться для неё было важнее семьи. — Тогда почему ты плачешь? Крупные слёзы катятся по щекам. — Они убили мою сестру. Ей было всего… всего пять лет. Зачем убивать ребёнка? — Я не знаю, — тихо отвечает Рацио. Авантюрин лишь хмыкает и отводит взгляд. Рацио задумчиво смотрит на нетронутый стакан с молоком, затем пододвигает его к парню. — Это тебе. Пойду налью себе ещё один. Он встаёт и уходит. Авантюрин смотрит на стакан, слегка хмурясь. Бродить взглядом по кухне кажется куда интереснее, чем пить молоко. В третий раз он осматривает комнату. Взгляд задерживается на столе. Возле края всё это время валялась пуля. Что пуля делает на кухонном столе? Переведя взгляд к окну, Авантюрин замечает то, что стояло буквально на виду. Небольшой чёрный чемодан. Он тянется к нему и открывает, недолго думая. А думать ему сейчас и правда лень. Внутри — целый арсенал. Пистолеты, ножи, патроны. Авантюрин лишь хмыкает. Возможно, ему стоит испугаться. Но, кажется, самое страшное в своей жизни он уже пережил. Рацио не заставляет себя ждать. — Закрой. Это не игрушки. Теперь Авантюрину немного интересно. — Ты чем на жизнь зарабатываешь? — Я чистильщик. Вообще-то Веритас не рассказывает подобное каждому встречному. Но вряд ли этот парень представляет хоть какую-то угрозу. — То есть ты наёмный убийца? Авантюрин прищурился. — Да. — Круто. И кто может стать твоей жертвой? — Кто угодно. Кроме женщин и детей. Такие правила. В голове Авантюрина проносится мысль. Возможно, он ещё может сделать кое-что для сестры. — У меня к тебе предложение. Я работаю на тебя — уборка, стирка, готовка, всё что угодно. А взамен ты учишь меня своей работе. У него появился шанс отомстить. И ему всё равно, чего это будет стоить. — Ну, как, договорились? Веритас не хочет вкладывать пистолет в руки подростка. — Нет. — Мне больше некуда идти. Это его единственный шанс. — Ты наверняка устал. Поспи. Завтра поговорим. — Рацио тяжело вздыхает. Ничего. Авантюрин попытается ещё раз. Рацио не хочет говорить. Ни завтра, ни когда-либо ещё. Тут и обсуждать нечего. Нет — и точка. Он повторит это ещё раз. И вышвырнет эту головную боль за дверь. Авантюрину предоставляют кровать. И даже накрывают. Ну, как накрывают… Скорее, швыряют сложенный плед. Но даже это кажется чем-то хорошим, особенно на фоне всего произошедшего. Он не глупый, понимает. Это далеко не забота. С чего вдруг Рацио заботиться о нём? Может, это всего лишь банальная вежливость. Авантюрин не знает. Думать до сих пор влом. Все последние силы он потратил на тот разговор на кухне. Но всё-таки стоит его поблагодарить. Рацио не мягкий и пушистый. Он наёмный убийца. Мог пришить сразу после того, как пустил в квартиру. Ему это ничего не стоило. Только вот за Авантюрина денег не дадут. Может, поэтому он до сих пор дышит. Но даже так сказать «спасибо» всё же стоит. И он говорит. Веритас никак не реагирует, уходит в другую комнату. Авантюрин укладывается поудобнее. Всё-таки плед был кстати. Его до сих пор слегка трясёт. Жаль, что не от холода.***
Рацио не спит. Думает, вертя в руках полностью заряженный револьвер. Он чувствует, что просто так его не оставят. Авантюрин не похож на человека, который завтра спокойно примет отказ и уйдёт восвояси. Веритас видел это в его глазах. Этот парень вгрызётся в мнимое желание отомстить. Потянет себя и всех, кто рядом, на дно. Пошатнёт устоявшееся равновесие. Рацио знает, что месть делает с людьми. Был свидетелем того, как они убивали даже близких, а потом и себя заодно. Он совершил ошибку. Одно нажатие на курок — и всё исправится. Какой смысл? Всё равно от чьей-то руки умирать. Авантюрину в любом случае гарантирована дорога на тот свет. Те, кто порешили его семью, церемониться не будут. Авантюрину они не по зубам. Даже Рацио не по зубам. Решено. Он просто избавит всех от проблем. Вставая с кресла и крепко сжимая оружие, Веритас проходит в комнату. Видит светлую макушку, выглядывающую из-под пледа, и бледную руку, свисающую с кровати. Наставляет пистолет. Целится прямо в голову. Всего один выстрел — и можно жить дальше как обычно. Не вспоминая брошенных фраз про сигареты. Не вспоминая синяков, которые Веритас разглядел на лице, словно сошедшем с картины самого талантливого художника. Не вспоминая, как с этого самого лица платком стирались кровавые разводы. И, в конце концов, не вспоминая, как на его кухне это лицо было залито слезами. Рацио крепче сжимает оружие. Думает: сколько бы стоила жизнь Авантюрина? Это убийство — не очередной заказ свыше. Теперь он сам выставляет цену. Проходят долгие минуты, прежде чем Веритас всё же опускает пистолет. Такая цена ни одному заказчику не по карману. Ему тем более.***
Авантюрин щурится от утреннего солнца. Рассеянно пережёвывает завтрак. Это странное утро. Сегодня ему не нужно бегать по углам, стараясь не попасть на глаза. Он спокойно сидит на кухне и ест. Только одно остаётся неизменным: Авантюрин такой же растрёпанный, как и после любого сна в своей жизни. Кажется, птицы на его голове уже свили гнёзда. Рацио заглядывает на кухню, попутно вытирая полотенцем волосы после душа. Всё как в любой другой день. Только появилась новая переменная. Пора бы от неё избавиться. — Хорошо спалось? — в голосе Веритаса нет ни капли заинтересованности. Хотя сам вопрос оставляет странное послевкусие. Он и не помнит, когда в последний раз спрашивал подобное. Давно живёт один. — Да, хорошо. Нет. Ни капли не хорошо. Авантюрина всю ночь донимали кошмары: то мёртвая сестра на руках, то пуля в лоб. — Отлично. Доедай и уходи. Это значит: «Завтра поговорим»? Отличный разговор. — Я говорил, что мне некуда идти, — напоминает он. — Не мои проблемы, — бросает Рацио, уходя с кухни. Чертовски верно. Авантюрин стискивает зубы, понимая это. Но выйти сейчас за дверь — значит сдаться окончательно. Он больше не даст слабину. Не сможет жить, зная, что ублюдки до сих пор дышат. И если ради того, чтобы окрасить руки в их кровь, нужно донимать киллера, то он рискнёт. Может, удача ему улыбнётся, как недавно сказала Лебедь. И улыбнётся в лице Веритаса. Хотя слабо верится, что этот тип вообще умеет улыбаться. Авантюрин тихо подходит к Рацио, становясь напротив. Тот не обращает на него внимания, продолжая заниматься делами: перебирает арсенал, что-то протирает, чистит. Полностью игнорирует присутствие другого. Авантюрин наблюдает за действиями Рацио. На его лице появляется снисходительная улыбка. Ничего, что его не замечают. Это привычно. — Я решил, что буду делать со своей жизнью. Я буду чистильщиком, — нарушает тишину. Веритас замирает. Авантюрин знает, что следует после таких пауз. Обычно после прилетает по лицу. Но это утро уже ломало шаблоны. — Ты хочешь быть чистильщиком? — спокойно спрашивает Рацио и, не дожидаясь ответа, кладёт перед ним пистолет и пачку патронов. — На, возьми. Это прощальный подарок. Иди зачищай. Я работаю в одиночку. — Двое лучше одного. Глупый аргумент, но Рацио наконец переводит на него взгляд. — Ну за что ты так со мной? Я же был к тебе добр. Даже жизнь тебе спас, — почти жалобно вздыхает он. — Да, ты прав, — задумчиво тянет Авантюрин. Проходит пару секунд, прежде чем он продолжает: — Но если спас, значит, не просто так. Если сейчас выгонишь, это будет равносильно тому, что ты вообще не открывал дверь. Позволил мне умереть на пороге. Он делает глубокий вдох, не отрывая взгляда. — Но ты открыл её... Так что? Столько надежды в голосе и глазах, что Веритаса ломает. Обычно в глазах напротив он видел только страх. — Авантюрин… Его перебивают: — Если не поможешь, я умру. Рацио знает это лучше кого бы то ни было. — Я не думаю, что у тебя получится, — пытается крыть последним, что у него осталось. Авантюрин наконец отрывает взгляд от Рацио, переводит его на пистолет. Несколько секунд — и он хватает оружие, направляет в сторону открытого окна, делает пару выстрелов. Неважно, что пистолет в руках он в жизни не держал. Если нужно показать решимость, Авантюрин покажет. Закончив, он поворачивается обратно, кладёт оружие на стол. — Ну как? — Я тебе башку сверну, — шипит сквозь зубы Рацио. О, новая эмоция. — Собирайся. Мы уходим. Авантюрин позволяет себе по-настоящему улыбнуться.
