Взгляд из толпы

Через несколько дней Тэ стоял у окна в квартире Вегаса. На нём была его рубашка, чуть великая, и следы от поцелуев на ключице. — Он больше не звонил, — сказал он, не оборачиваясь. — Это хорошо или плохо? — Вегас подошёл ближе, обнял за талию. — Не знаю. Просто... пусто. Как будто я завершил что-то, что давно тянулось. Вегас не ответил сразу. Лишь коснулся губами его шеи. — Тэ. — М? — Если бы я мог сказать тебе прямо, что чувствую — сказал бы. Тэ развернулся к нему, улыбнулся едва. — Но ты не скажешь? — Я скажу, когда будешь готов это услышать. Тэ провёл пальцами по его лицу, останавливаясь на губах. — Я, возможно, уже готов. Вегас посмотрел в его глаза, и в них уже не было игры. Не было и страха. Только настоящая, устойчивая, тихая, но мощная привязанность. Он поцеловал его, не как украденный момент, а как обещание. В этот раз не за дверями клуба, не в переулке, не украдкой. В этот раз — по-настоящему. И это был не конец. Это было начало.

***

Прошло трое суток. Трое суток, как Тайм не звонил, не писал, не появлялся. Ни смайликов, ни насмешек, ни внезапных визитов. Пауза, которая должна была вызывать облегчение — вместо этого вызывала тревогу. Не в Тэ, он знал, к чему ведёт молчание. В Тэ давно не осталось иллюзий. Но у Вегаса были. О тревоге, которая могла прийти со стороны семьи. И со стороны прошлого, которое не хотело отпускать. Он уже почти привык к тому, что Тэ остаётся. Что не просто отвечает, а ищет взгляд. Что касается его первым. Что, когда они стоят в компании других, улыбаются чужим, но слушают только друг друга. Это стало привычкой быть ближе. Но с каждым разом всё больше казалось, что между ними нет притворства. Что это по-настоящему. — Он придёт? — спросил Вегас однажды, когда Тэ сидел у него в машине, закинув голову на спинку. — Кто? — Тайм. — Голос был ровный, но пальцы крепче сжали руль. — Он не сдаётся, да? Тэ приоткрыл глаза. — Он будет не просто возвращаться. Он будет бороться. Но не за меня. За свою власть надо мной. Вегас посмотрел на него долго, будто видел сквозь кожу. — Я могу тебя защитить. — Мне не нужна защита. Мне нужна честность. — Тэ замолчал на секунду. — И место, где я могу быть собой. Вегас не ответил, но мягко притянул его к себе. И в этот вечер они не касались губами, просто сидели, лбами соприкасаясь, пока город снаружи гудел, как нечто далёкое. На четвёртый вечер Тайм пришёл. Пришёл дому Кинна, где по слухам был Тэ. Никто не стал его останавливать. Он был слишком знаком всем, слишком привычен. Тэ стоял на террасе, и когда услышал его шаги, не вздрогнул. Просто обернулся. — Ты жив. — Тайм остановился, руки в карманах. Его глаза блестели не то от раздражения, не то от вина. — Это уже радует. — Тайм... — Не начинай, — голос его стал грубее, — ты просто ушёл. Как будто я тебе какой-то посторонний. — А что ты хочешь услышать? Тайм подошёл ближе. Уже слишком близко. — Что, ты теперь с ним? С этим Вегасом? Тэ не отвёл взгляда. — Да. Слово упало как камень. Без украшений, без игры. Тайм молчал, дышал тяжело. — Ты спишь с ним? Тэ промолчал. Тайм усмехнулся. И резко ударил кулаком по перилам. — Ты его даже не знал! — выкрикнул он. — Он враг! Он чёртов псих, он... — Но он меня видит, Тайм, — перебил Тэ. — Не как тень рядом с тобой. Не как игрушку. Не как кого-то, кто должен закрывать глаза на твои измены и обманы. Тишина. — Ты всё равно вернёшься, — выдохнул Тайм. — Ты всегда возвращаешься. Всегда. Потому что ты мой. — Был. Когда ты верил, что можно раз за разом рвать меня и собирать обратно. А я устал. — Голос Тэ стал ровным, почти холодным. — Теперь я принадлежу только себе. И он развернулся, не дожидаясь реакции. Тайм остался стоять, сжав кулаки до белых костяшек. Отец Вегаса узнал почти сразу. У них в доме никто не говорил напрямую, но всё всегда доходило до него. То, как Вегас исчезал. То, с кем исчезал. Встречи, взгляды, шаги вне линии. — Кто он тебе? — спросил он на одном из редких обедов, когда всё в доме было настолько натянуто, что стулья казались готовыми взорваться от молчания. — Тот, кого ты не сможешь контролировать, — ответил Вегас, не поднимая глаз. — Он из круга Кинна. Его друг. — Он мой. Пауза. Отец смотрел пристально, вымеряя, не шутит ли сын. — Ты забыл, в какой семье ты вырос. Ты знаешь, что у нас нет права быть слабыми и нет права на сентиментальность. Если ты не готов — я сам его уберу. Вегас впервые поднял глаза. И на миг, тот самый опасный миг, в них вспыхнуло что-то звериное. — Попробуй. Это не было вызовом. Это была угроза.