Взгляд из толпы

Дом главной семьи был наполнен напряжённой тишиной, нарушаемой лишь приглушёнными разговорами и шагами по коридорам. Вегаса аккуратно подлатали — глубокая рана требовала внимания, но он стойко переносил боль. Тэ сидел рядом, не отрываясь от друга и любовника. Где-то через минут тридцать, Порш нашел Кинна и подошёл к нему, будто бы невзначай, сказал: — Пойдём со мной. Нужно кое-что сказать. Они направились в комнату, где Вегас и Тэ отдыхали после ночного шторма. Порш взглянул на Вегаса с уважением и тихо, но твёрдо сказал: — Ты закрыл Тэ собой. Это не просто смелость, это — честь. Кинн, посмотри, каким мужчиной он стал. Кинн молча кивнул, не отводя взгляда от Вегаса, словно впервые по-настоящему видя не только соперника, но и человека. — Спасибо, — пробормотал он наконец, — мы всё ещё играем на одной стороне. На следующий день Вегас шагал по длинной аллее особняка второй семьи — место, где правила жёсткость и холодный расчёт. Двери распахнулись, и он встретился взглядом с отцом. — Ты вернулся, — произнёс отец Вегаса, голос его был тяжёл от гнева и разочарования. — Да, — спокойно ответил Вегас, несмотря на боль в теле. — Ты думаешь, что своим поступком помешаешь моим планам? — холодно усмехнулся отец. — Эта семья, эта власть — всё рухнет, и не благодаря тебе, а вопреки. — Я защищаю то, что для меня важно, — сказал Вегас твёрдо. — Ты разочаровал меня, сын, — сказал отец, глядя сквозь него. — Но знай, я не позволю тебе стоять на пути главной семьи. Ты будешь либо с нами, либо против нас. В кабинете пахло кожей, сигарами и старыми документами — здесь время будто застывало. Шторы были плотно задернуты, а воздух тяжелел с каждой минутой. Вегас стоял у стены, молча. Его плечо всё ещё ныло от раны, но он держался прямо, как всегда — ни боли, ни слабости. Отец сидел за массивным столом, пальцы сцеплены в замок. Он не смотрел на сына — только говорил, спокойно, почти по-отечески, что делало каждое его слово еще страшнее. — Я наблюдаю за этой семьёй с тех пор, как впервые понял, что значит быть вторым. Ты понимаешь, Вегас, что это значит? Быть ниже. Под кем-то. Всегда. — Он поднял глаза. — Под такими, как отец Кинна. Под такими, как Кинн. Вегас молчал, лишь губы сжались чуть крепче. — Мы могли бы давно занять их место. Их дом гнилой. Они боятся перемен. Слишком сентиментальны. Думают, что власть можно сочетать с человечностью. — Он встал. Его голос стал тише, ниже. — Но власть требует крови. Не только чужой. Иногда своей. Отец обошёл стол и встал напротив Вегаса. — Ты мешаешь. Ты слаб. Тэ — твоя слабость. Ты позволил себе сердце. А с сердцем невозможно побеждать. — Я не позволю тебе тронуть Кинна, — сказал Вегас наконец, медленно и отчётливо. — И не позволю тронуть Тэ. — Тогда ты встаёшь поперёк моего пути, — почти ласково прошептал отец. — А значит, ты враг. А врагов я уничтожаю. Даже если они носят мою фамилию. Пауза. — Если ты посмеешь встать между мной и троном этой семьи... Я сам тебя убью. Вегас не отступил. Только сказал тихо: — Попробуй. Они стояли друг напротив друга. Не как отец и сын. Как два лидера на противоположных сторонах. Впервые. По-настоящему. И с этого момента пути назад не было.