незавтра

очередные прекрасные выходные загородом. за дверью каменная осень, поэтому фокусируемся больше на домашних активностях, выбираясь на улицу лишь на краткий прогулочный миг. внутри смотрим фильмы, выносим приговоры режиссерам, поэтам и писателям. отвлекаемся на покер, упиваемся ничегонеделанием.  томлюсь в ожидании ключевого. жду, когда все рассеются, забудутся, и останемся лишь мы с ней. от неприличного зуда в груди кружится голова, катастрофически не хватает воздуха. она не может не остаться, я буквально вижу, как она в нетерпении скукожилась, впитывать прелюдию перестала, сосредоточилась на полупрозрачном «потом», которое исключительно наше.  курю в дцатый раз, услужливо передавая сигарету насте. смотрю на нее - честную, легкую, настоящую, вербальную, существующую. сцеловываю зевок с ее губ. шепотом в самое ухо заверяю, что присоединюсь к ней чуть позже, а пока хочется раздолья: душевного, алкогольного, разговорного. настя машет всем - двум калекам - на прощание и упорхает высыпаться. провожаю ее долгим взглядом, на выдохе становлюсь стократ тяжелее. не должно быть так.  рената в это время ласково щебечет с каким-то там, уже скорее выживающим, нежели живущим. я бы на ее месте не выдержала: выпрямляла бы формулировки до тех пор, пока бы он не уполз отлеживаться. а она умеет, силой слов убеждает полусознательного в том, что ничего веселого дальше не случится, что определенно пора в горизонт.  за последним хлопает дверь, и мы остаемся одни на кухне.  разговоры о рациональном. вполне рационально говорить о рациональном. а еще рационально скользить взглядом вверх по ренате, ведь этого так сильно хочет иррациональное, затаившееся где-то в области затылка. рационально себя оправдывать тем, что она тоже не останавливается. рационально - не выискивать ее глазами в толпе друзей. рационально - не не спать до самого утра, лишь бы поговорить, посмотреть, потрогать. рационально - не изменять своим любимым и любящим партнерам. и оно все неправильное. неправильное солнце, неправильная луна. они все такие некрасивые и несчастные. мы с ренатой тоже неправильные. такие же неправильные, как все вокруг. такие же несчастные, как все вокруг. слава богу, хотя бы красивые. и безнадежно убежденные в том, что завтра не случится.  она истошно крутит мои колки, с упоением наблюдает, ждет, когда последняя струна не стерпит и лопнет. чуть раздвигает колени и до одурения очаровательно улыбается, смотря мне в самую суть. давлю на глаза, но как назло вместо звезд вижу лишь ее силуэт и эту обворожительную улыбку. подхожу медленно, до последнего надеясь, что она сможет нас спасти: сдвинуть эти самые красивые на свете колени и подкинуть новую тему для затухающего разговора. к моим немым мольбам остается глуха, так что я уже ставлю руки по обе стороны от ее скрытых под юбкой бедер, попутно продолжая что-то там ей отвечать, чисто ради приличия.  она скрещивает ноги за моей спиной, притягивая ближе. больше не смеется, не улыбается, абсолютно серьезный взгляд глаза в глаза. мне кажется, мы обе трезвеем. так тянет-тянет приятно, такое все томное и из-под ресниц и челок. последний момент перед поцелуем, перед главной ошибкой. и мы в нем вязнем, застреваем и не можем пошевелиться. не можем это равновесие нарушить. в голове пролетает все: счастливая я с настей, прекрасная рената с заботливым леней, наши с ним партии в теннис, ульяна, в конце концов. но это все в воспоминаниях, а передо мной сейчас, в этот самый момент, сидит она. сидит и смачивает кончиком языка середину своей нижней губы. сидит и смотрит прямо в меня. бросает последний - сокрушительный - взгляд на мои истерзанные губы. и хочется, чтобы следующая секунда не случилась.  нас разделяют какие-то доли миллиметра, но взрыва не происходит. так и существуем в пространстве: с широко закрытыми глазами и чуть приоткрытыми ртами, дышим в друг друга. легкое прикосновение носами. ее верхняя задевает мою нижнюю. ничего не происходит. лоб в лоб и глаза в глаза. рукой лезу под юбку. трогаю на пробу, а она откидывает голову назад. целую пару раз в шею и жалкий клочок груди, виднеющийся из-под футболки - только не в губы, - пальцами скольжу вдоль.  и пока она сидит без движения на кухонном столе, я трахаю ее до посинения, а она на меня даже не смотрит. вздыхает переодически чрезмерно отрывисто, напоминая о том, что нам обеим происходящее, вообще-то, нравится.  последняя судорога отпускает, и я вынимаю свои пальцы, смотрю на них абсолютно отрешенно. и все ее нутро - самое поверхностное с одной стороны, самое потаенное и по-настоящему желанное с другой - блестит на моих среднем и указательном. так тошно, и хочется эти же самые два засунуть себе в горло, чтобы изгнать из себя наконец эту отравляющую желчь нечестивости. с сожалением признаю, что это, конечно же, не поможет.  она, все еще в некотором дурмане, спрыгивает со стола, стягивает трусы и выбрасывает их в ближайшую мусорку. разглаживает юбку, хватает первую подвернувшуюся под руку рюмку с чем-то рубиново-красным и выпивает залпом, даже не морщась.   - спокойной ночи, - уходит в направлении спальни, где ее недождавшийся муж видит уже не первый сон.  а я взгляда не могу отвести от своих мокрых и как-то по-особенному совершенно завораживающих пальцев. запоздалое «спокойной» настигает ее на последних ступенях лестницы. буквально сносит ее с ног: она спотыкается, и я слышу поспешные шаги. споласкиваю руки. смотрю на рдеющие от неловких ухаживаний нового солнца березы в окне, на наливающиеся жизнью облака.  там, наверху, она уже захватила пространство ванной комнаты. засыпаю с непочищенными зубами под звуки льющейся воды, которой она тщетно пытается смыть с себя эту ночь. мне ее искренне жалко, в другой вселенной я, конечно же, врываюсь к ней и выцеловываю многострадальческое лицо, не обращая никакого внимания на струи обжигающей воды. в реальности же я лишь прижимаюсь к насте со спины и оставляю до жути сухой поцелуй на выглядывающем из-под одеяла плече. завтра не случится.