Имперский трофей

Дорога обратно пролегала через холмы по другую сторону города. В них отряд изредка отдыхал, перевязывая раненых. - Командир, разрешите обратиться? - Да, Виктор? - Почему мы карабкаемся по этим склонам? - Мы идём в обход. Неизвестно, кто сливает информацию имперскому ковену, лучше действовать неожиданно даже для своих. - Но дорога займет гораздо больше, чем могут выдержать раненые, - поддержала Виктора Рена, ведущая шаркающего солдата под руку. - Отставить нытье. - отрезала Блайт, резко обернувшись на кучку повстанцев. - Вы такое жалкое зрелище, раз даже путь в лагерь не можете осилить. Значит так, есть предложение. Я убью вас прямо здесь, в этом овраге, и никто из бедных и несчастных мучиться не будет. - от грозного, чуть ли не звенящего тона Блайт повстанцы сжались. Понурив голову, никто больше не решался высказаться, и, наконец, вся колона в гнетущем молчании продолжила идти. Ветер тянул по холмам приятный аромат полевых цветов и жухлой травы. Такая желанная свобода поражала сердце и щипала кожу. Повстанцы старались не донимать своего командира разговорами, поэтому перешептывались между собой, лишь иногда бросая тревожные взгляды вперёд. Никто больше не смел жаловаться. Нелепое напряжение переросло в замешательство, когда один из ребят указал на горизонт. - Смотрите, купол. - Действительно, обломок крыши торчал из земли, напоминая сломанную кость. Половина строения была погребена под землю, остальная же часть поддалась коррозии и почернела. Каменные плиты развалились, а уцелевшие были заражены трещинами, напоминающими чёрные вены, пропитанные ядом. Плющ и лоза обвивали колонны, упавшие ко входу. - Что это? — шепнула крошечная ведьма, стоящая чуть позади основной кучки. — Какой-то старый храм, — ответила Рена, боязливо щурясь. — Идём внутрь, — коротко приказала Эмити, спускаясь по склону. Она совершенно не знала, зачем ведёт туда солдат, очевидно, там нет ничего полезного для них, а чего хуже, могут быть и смертельные опасности, которые отряд просто не переживёт. Вероятно, Блайт просто хотела тишины. Камня над головой. Хотя бы какого-то замкнутого пространства. Места, где никто не смотрит в глаза с мольбой о защите. Двери храма лежали в грязи, сваленные, будто вырванные когтями зверя. Внутри было мрачно и настолько неуютно, что казалось, сама гниль по углам наблюдала за каждым их шагом. Каждый шорох гулко отдавался эхом, пролетая то по полу, то по сводам колонн. Солдаты устало повалились у стен. Каждый занял для себя уголок, чтобы привлечь и поспать, некоторые, не теряя бдительность, уселись и напряжённо оглядывались в темноту. Тишина внутри была слишком густой, будто сам воздух намекал, что ничем хорошим поживиться бродячим солдатам здесь не удастся. Эмити с любопытством подошла к центру огромного зала. Странный алтарь почти провалился под землю. На его основании читались едва различимые символы, значений которых Эмити не знала. Она легко провела рукой по нескольким из них и почувствовала лёгкую дрожь. — Не двигайтесь, — произнесла она, не оборачиваясь. Храм медленно обрёл краски. Непроглядная темнота сменилась на богатое убранство, а голубой тон приятно играл на стенах и потолке. Трещины стали стекать куда-то вглубь ямы, которая, поглотив их все, затянулась и сама, а пыль в воздухе осела, уступив место свежим струйкам ветерка. Крыша позарастала камнем и заблестела, словно ловя солнечные лучи. Храм за считанные секунды преобразился в то, чем он был сотни, а может, тысячи лет назад, ошеломил Блайт своей грандиозностью и красотой. – Значит, вот каков ковен иллюзий, – прошептала Эмити, разглядывая невообразимую красоту, восставшую из векового сна войны. Любование досадливо прервал чей-то мечтательный вздох позади, заставивший волоски на теле командира встать дыбом. – Красиво здесь, да? Ты всегда умела выбрать самое странное, но романтичное место для своей тайной комнаты. – Мелодично промурчал голос. Слишком знакомый голос. Чересчур тёплый. До боли невозможный. Ноги тут же задрожали, тело отказывалось повиноваться хозяйке, но, приложив уйму усилий, Эмити медленно развернулась. Луз. Живая. Настоящая. Перед ней. Всё те же растрёпанные волосы. Такие родные и любимые глаза. Её Луз. — Ты снова смотришь так, будто не рада никого видеть, — тихо усмехнулась она. — Даже когда перед тобой кто-то близкий. — Этого не может быть. Это какая-то ловушка, — судорожно выдохнула Эмити всё ещё не в силах унять дрожь. — Конечно, — кивнула Луз. — Но не для тебя. – Носеда задумчиво оглядела свои руки. Тишина внутри стала невыносимо давить. — Ты искала меня, — улыбнулась она, сделав шаг вперёд. — Нет. Ложь. Нелепая и очевидная ложь. — Ты ведь часто приходишь на наше место, — продолжала Луз. — Перечитываешь книги. - карие глаза недобро блеснули, почти скрываясь за прищуром. – Неужели ты думала, что я бросила тебя? — Бросила, — Эмити вся сжалась. — Ты просто… исчезла. Луз наклонила голову набок. — А ты осталась. Слова ударили по самым ноющим и незажившим ранам. Осталась и совсем одна. — Ты выбрала войну вместо дружбы, — мягко, почти заботливо протянула Носеда. — Выбрала отдавать приказы. Смотреть на смерть. В конце концов, одинокие бессонные ночи. — Я выбрала жизнь! — крикнула Эмити, выпав вперёд. Луз устало улыбнулась. — Жизнь не про выживание, Эми. - Блайт мечтала ещё хоть раз услышать это обращение вживую, но то, как это прозвучало сейчас, скрутило ей живот в болезненный комок, который оставалось только выплюнуть. Единственная, кто имел право так ее назвать, сейчас нарочито отчитывала обладательницу говорящего прозвища за выбор и поступки. Как это всё нелепо. Луз невесомо подошла ближе. — Хочешь, чтобы это закончилось? Командир боязливо сглотнула, не решаясь задать вопрос, о котором она думала каждую ночь с тех пор, как потеряла часть своей души. — Перестань биться лбом о стену, Блайт. Эмити мгновенно похолодела. Контраст этого диалога погружал ее в дикий ужас и неравномерное тепло, собравшееся на сердце. Хотелось реветь, лежа на коленях, обнять и никогда не отпускать такую бездарную Носеду, что исчезла, оставив за собой так много страданий, но мерзкое чувство недоверия не давало разуму отдаться этому порыву. Всё казалось ужасно неестественным и слишком хорошим. — Они используют тебя, — не унималась Луз, протягивая свою ладонь. — Ты умираешь за ведьм, которые рады будут похоронить тебя заживо. Пойдём со мной, — сквозь шатенку странно просачивался свет, озаряя ее чем-то неземным. Это приковывало и сбивало с толку, в связи с чем командир зажмурилась, совсем теряясь в своих ощущениях и мыслях. — Ты можешь устать, — тихо приласкала она. — Это не слабость. Каменный пол под Эмити перестал быть ледяным. Воздух приятно обжёг свежестью лёгкие. — Ты живёшь в аду слишком долго, — вновь замурчала Носеда. — В приказах. В похоронах. А мир не всегда был таким. — Я не помню другого мира, — взмолилась Эмити. — Зато я помню. За нас двоих. — Если ты пойдёшь со мной… — шепнула Луз. — Я покажу тебе, как дышать. Внутри что-то треснуло, и Эмити сдалась. Любовь всей жизни подарила ей ещё один шанс, и она будет полной идиоткой, если отпустит девчонку прямо сейчас. Командир сделала шаг, а затем ещё один. И ещё. Подошла так близко, что почти касалась чужих ледяных пальцев. Где-то позади растворялись обеспокоены голоса ее солдат. Теперь всё казалось неважным. — Командир?.. — Стой, не трогай её… — Ты устала, — вторила Носеда, почти шёпотом заглушая все попытки повстанцев вернуть Блайт в реальность. — И это нормально. Её ладонь казалась ледяной, но по-странному тёплой. Совсем как настоящая. И Эмити без сомнений ухватилась за нее, готовая бросить всё ради той, кто разрывл ее сердце, влюбил в себя так безжалостно и бешено, что теперь, обретя ее вновь, хотелось оставить позади всё, ради чего она жила все эти годы. Кто-то резко схватил её за плечо и вырвал из приятной неги, унося за собой ощущение теплой руки. Реальность ворвалась в сознание так же быстро, как и покинула его несколько минут назад. — Командир! — парнишка яростно тряс ее за плечи. — Она перестала реагировать! - крикнула Рена, призывая других ведьм. Тьма напитала ее слишком быстро. Луз растворялась на глазах, озлобленно и затравленно сверкая глазами. Совсем скоро от нее не осталось и следа. Всё для Блайт теперь напоминало дурной кошмар, от которого не проснуться. Ее пожирало отчаяние. Медленно и невыносимо больно возвращало в себя, заламывая кости и разрывая плоть. — Не уходи, умоляю, — взвыла она, зарываясь руками в свои мятные волосы. По сравнению с Носедой, руки солдат были невыносимо грубыми и совершенно чужими. — Её трясёт… — Эллик, воду! Храм снова потускнел и провалился во мрак. Холодный, каменный, лишенный красок. Мертвый. — Командир?.. Вы нас слышите? - Блайт прокусила губу, глотая подступающие слезы. Уставше протёрла глаза и, взглянув в последний раз на то место, где ещё несколько минут назад стояла ее последняя надежда, помотала головой. - Я была слишком беспечна. Мы забрели на храм иллюзионистов, и нам здесь явно не место. Собирайтесь, немедленно выступаем. Просто Эмити уже не справляется. Ее отправляют собственные чувства. Она была готова передать Сопротивление ради любви, и предала бы, если бы Носеда оказалась живой. Жива ли она вообще теперь уже неважно, Блайт заставит себя возненавидеть Луз, лишь бы не сломаться окончательно.