Имперский трофей

Эмити снова снился один и тот же кошмар. В нём она собственными руками рвала Луз на части, сжигая каждое воспоминание о ней. Всякий раз это заканчивалось оглушительным воплем девчонки, извивающейся в агонии изощрённых пыток Блайт. В этот раз её разбудил не крик, а глухой удар. Поднявшись со своего места, Эмити осмотрела стены и остановилась взглядом на слабом красном вкраплении на окне. От него вяло тянулась струйка крови, уходящая куда-то вниз. Выглянув из окна, которое только что с таким трудом открыла, она осмотрела землю. На траве у гальки валялась тушка птицы. Та тяжело дышала и болезненно содрогалась, предвещая то ли скорую смерть, то ли обыкновенную потерю ориентации. На лапке несчастной блестел серебристый тубус. - Письмо? - удивилась Блайт, перелезая наружу. Присев рядом с маленьким телом, она аккуратно взяла птицу на руки и погладила по затылку. Хрупкая дрожь сменилась редкими подёргиваниями, и Эмити не могла понять, стоит ли ей радоваться или она вот-вот станет невольным свидетелем немой жестокости природы. Отвязав тубус, Блайт спешно убрала его в карман и снова уставилась на птицу. Та как-то по-особенному грустно смотрела на командира. Предчувствуя что-то, она пискнула и выкарабкалась из рук Эмити. Прихрамывая, отползла к тропинке и беспокойно забила крыльями. Стоило Блайт встать, намереваясь подойти ближе, как птичка вспыхнула алым пламенем и заметалась, истошно вопя. - Нет! - крикнула Эмити, бросаясь к мучившемуся существу. Огонёк мгновенно стух так же внезапно, как и загорелся, оставляя после себя выжженное пятно. Ведьма упала на колени у обугленной травы, загребая трясущимися руками остатки перьев и тлеющий пепел. Слёзы усталости и сожаления, закованные в глубинах души, вырвались на свободу. Блайт рыдала над жестокой смертью невинного существа так, словно переживала свою самую большую потерю. Блайт наконец сломалась. Сожаление и невыносимая ноша сдавили грудную клетку, не позволяя крику вырваться наружу. Трава ловила беспорядочные солёные капли, пропитываясь скорбью и бессилием. Небо, не выдержав горя одной маленькой ведьмы, разразилось громом, опрокинув на лес тяжёлый ливень. Эмити не могла понять, жалеет ли она птицу или просто больше не выдерживает. Поднявшись на ноги, ведьма поковыляла обратно в здание, когда поняла, что окончательно промокла. Вытерев мокрые глаза рукавом рубашки, она сунула ладонь в карман, нащупывая капсулу. Раскрутив крышку, Блайт достала свёрток бумаги и, отбросив холодный металл на траву, развернула письмо. На удивление командира, лист оказался пустым, за исключением императорского символа посредине. Выглядел он странно: герб был выбит на пергаменте чем-то очень тяжёлым. «Сам император», боязливо усмехнулась Эмити, поднося руку к гербу ковена. Треугольник запылал золотыми искрами, проявляя текст, написанный утончённым и ровным почерком. - Как это пафосно, - фыркнула Блайт, рассматривая колонки букв. --- Добрый вечер, дорогой друг. Надеюсь, вам понравится мой пламенный подарок. От лица всей Империи. Вынужден признать: мятежники проделали впечатляющую работу. Совиный дом доставляет мне определённые неудобства. Вы, вместе со своей маленькой стаей отважных псов, в особенности. При этом я склонен был считать, что горстка жалких ведьм и ведьмаков не способна существенно осложнить ход истории. Увы, признаю, что ошибался. Всё порядком затягивается. Позволю себе пояснить. Я надеялся, что игра в героев удовлетворит ваше чувство собственной значимости и вы успокоитесь. Однако, к моему великому сожалению, вы зашли слишком далеко, мисс Блайт. Поскольку дикие и варварские методы, присущие так называемым «повстанцам», мне чужды, я предпочёл бы обсудить пути разрешения конфликта лично. Посему приглашаю вас на встречу. Прошу не воспринимать это как просьбу. Предупреждение, если угодно. К слову, полагаю, решение напрямую повлияет на судьбу тех, кто беспрекословно доверяет вам и вашему, без сомнения, светлому уму. В течение нескольких часов после прочтения этого письма на поляне в двух верстах севернее вашего «дома» будет ожидать надёжный проводник. Он с должным комфортом доставит вас прямиком ко мне во дворец. Позвольте внести важную коррективу: ожидаю только вас, мисс Эмити. Посторонние лица будут бережно отстранены от участия в государственных делах, если вы понимаете, о чём идёт речь. Искренне надеюсь на ваше благоразумие и продуктивное сотрудничество. С нетерпением ожидаю встречи. Император Беллос. --- Дочитав, Эмити сжала край пергамента сильнее, чем планировала, и только тогда заметила, что дыхание сбилось. «Мисс Блайт». Эта строчка смотрела на неё с особой жестокостью. Жгла, как постыдное клеймо, оставленное осуждённому. Он знал. Не догадывался. Не предполагал. Знал. Знал обо всём: о лагере, о передвижениях, о ней. Мысль пронзила холодом, вгрызаясь в позвоночник. Взгляд метнулся к окну, инстинктивное движение, глупое, как у затравленного зверя. Она искала подвох. Ждала, когда толпы имперских ведьм ворвутся в её комнату и разорвут на части, прилюдно повесив останки на столбе у входа в лагерь. Порыв ветра захлопнул створку, назло радостно посвистывая. Эмити вздрогнула, вжавшись всем телом в кровать. Она медленно встала, прошлась по комнате, перечитывая строки снова и снова, будто надеясь, что поняла их неверно и сейчас всё изменится. Искала ошибку, дурацкий промах. Что угодно, что позволило бы сказать: он блефует. Но ничего не менялось. Всё те же строчки, пропитанные леденящим спокойствием и нерушимым авторитетом. Он угрожал искусно, будто она его почётный гость, а не лидер мятежников, взявший на себя ответственность за сопротивление. Эмити сглотнула. Беллос не ищет согласия. Он просто уточняет, как именно Блайт хочет умереть. «Ваше решение повлияет на судьбу тех, кто беспрекословно доверяет вам…» Перед глазами вспыхнули лица. Рена с вечно напряжённой спиной. Виктор, упрямо следующий за ней даже тогда, когда сомнений было больше, чем надежды. Боша, создающая проблемы из вещей, которые по определению не являлись даже намёком на них. Уиллоу, спокойная и рассудительная. И, наконец, самый безобидный, бодрый и идейный Гас. Даже те, кто называл её «Бесом», всё равно шли за ней. И ни один из них этого не заслуживал. Эмити стиснула зубы. -Чёрт, - выдохнула она едва слышно. Паника была роскошью, которую она не могла себе позволить. «Искренне надеюсь на ваше благоразумие». Горькая усмешка исказила губы. Благоразумие. Как же. Она опустилась на край стола, не чувствуя, как холодная древесина врезается в бедро, и уставилась в пустоту. Ты всё ещё ищешь меня. Пальцы непроизвольно сжались. В голове прозвенела искажённая мысль. «А что, если он знает?..» Возможность была до смешного нелепой. Был ли хоть малейший шанс, что тогда, в храме, Луз не была просто плодом её воображения? Что если это не иллюзия? Эмити резко поднялась. Сложила письмо вчетверо, чересчур аккуратно, и бережно убрала в карман. Она знала, что должна сделать. Знала и ненавидела себя за то, что колеблется. Потому что если есть хоть крошечный шанс. Если где-то там действительно есть Луз. Она пойдёт. Даже если это ловушка. Даже если обратно дороги не будет. - Простите, - прошептала она в пустоту и направилась к выходу. Место встречи оказалось пустошью на границе старых трактов. Ни укрытий. Ни следов. Только голый камень, сухая трава и ветер, гоняющий ощущение, что за ней наблюдают. Тень соскользнула с большого валуна. Прищурившись, Эмити заметила броский алый плащ, укутывающий почти всё тело. Фигура вышла из тени, и Блайт удалось разглядеть её. На лице серая маска, отдалённо напоминающая сову. Идеально гладкая. Телосложение не удавалось определить. Был ли это мужчина или женщина, худой или плотный страж, Эмити не понимала. В руках у проводника покоился длинный посох. Как только Блайт встретилась с солдатом глазами, его рука слегка дрогнула. - Что, - усмехнулась командир, - не ожидал увидеть «Беса» вживую? Страж не ответил, всё так же буравя мятноволосую взглядом. - А ты не из болтливых, да? - она шагнула ближе. - Неужели именно тебя Император прислал нянчиться со мной? Ведьмак медленно выпрямился и шагнул к Эмити. Вскинул посох, наконечник которого засветился тускло-алым. Сердце мгновенно рухнуло вниз. Эмити захлебнулась, словно кто-то сжал ей горло изнутри. Перед глазами стремительно темнело , ноги стали подкашиваются, а руки не нашли за что зацепиться. Фигура наклонилась ближе, молчаливо испытывая терпение Блайт. Если он захочет, Эмити умрёт здесь. Небрежно развернувшись, солдат в красном зашагал к дирижаблю, оставив Блайт откашливаться на земле. Добравшись до палубы, он выпрямился и жестом указал подниматься на борт. - Заносчивый ублюдок, - прошипела Эмити, проходя мимо. Дворец Императора был невыносимо холодным. Ведьмак вёл молча. Незримо следил за каждым её шагом, чувствовал каждую ниточку страха, которую Блайт так искусно прятала в себе. У дверей тронного зала он остановился, пропуская гостью вперёд. Беллос устало сидел на троне, перебирая пальцами. - Проходи, - мягко сказал он. - Рад встрече, мисс Блайт. Как тебе мой птенчик? Эмити шагнула внутрь, неловко озираясь. - Подойди, - приказал он солдату. Она рассмеялась. - Ваш птенчик? - она кивнула в сторону. - Весьма строптивая пташка. - Красный Кардинал - очень ценное вложение, рад, что ты это заметила, - ответил Император. - Но перейдём к делу. - Я буду честен, - раскатисто произнёс он. - Ты можешь быть для меня полезной. Блайт подозрительно нахмурилась. - Ты останешься для них мессией, или кем ты там являешься, - продолжал он, заговорчески блеснув глазами, - а также станешь моими глазами. - Что это значит? Беллос проигнорировал вопрос и что-то шепнул Красному Кардиналу. - Ты только представь, - промурчал Император, - ужас в глазах солдат, уничтоженных своим любимым и «верным» командиром. Преданные и загнанные в угол бедняги, осознавшие, что выбрали не тот путь. На одной чаше весов они, на другой - ты. Что же выберешь? Предать друзей и смотреть, как они умирают, или умереть вместе с ними? Эмити сомневалась. По одну сторону друзья, а по другую призрачная надежда отыскать Луз. А как бы она поступила? Блайт знала ответ наверняка. Носеда бы точно сражалась. - Пошёл к чёрту, - плюнула Эмити, в вызовом заглядывая императору в глаза. Беллос вздохнул. - Очень жаль. Он повернулся к Кардиналу. -тТы знаешь, что делать, пташка. Сломай её и пусть она послужит нам сполна. Её страх должен стать страхом дикой стаи. Кардинал молча кивнул и спустился к Блайт. Взмах посоха, и стальные цепи с хрустом сомкнулись на её запястьях. Страж оказался слишком близко. Он небрежно приподнял Эмити за предплечье и поволок за собой. Тюремное помещение выглядело мрачно и убого. Пахло сыростью, между каменными кирпичами змеилась плесень. В камерах стонали изнемождённые ведьмы и монстры, обречённые здесь на мучительную смерть. Красный Кардинал подтолкнул Эмити вглубь одной из тесных комнатушек. Потеряв равновесие, ведьма плюхнулась в лужу непонятного происхождения. Сморщившись, она уже собиралась плюнуть в наглую маску, но страж ласково, почти заботливо протянул: - Жаль, что ты выбрала не ту сторону, лютик. От бархатистого голоса у Эмити дрогнули уши, окрасившись странным, пунцовым отливом. Пока она пыталась понять, что вызвало такую реакцию, дверь камеры со скрипом захлопнулась, оставляя Блайт наедине с собственными мыслями. Голос стража показался знакомым. Она определённо слышала его раньше. Почему он так взбудоражил её? Почему это слово? Лютик. - Чёрт… Эмити, о чём ты вообще думаешь? - прошептала она. - Ты в темнице Императора. Этот заносчивый придурок должен волновать тебя в последнюю очередь. Пора отсюда выбираться.