Попадун: Могло быть и хуже?

На следующее утро, едва мы дожевали завтрак, нас снова согнали в кучку и под надзором воспитателя повели в академию. Сопровождающий шёл впереди с видом старшего брата, которому младшие достали настолько, что он готов их оставить посреди улицы и сбежать. — Запоминайте дорогу. Обратно будете возвращаться сами, — буркнул он, даже не оборачиваясь. Ну ура, поздравьте нас! Первый квест на выживание получен: «Найди дорогу домой». Это уже не «Детский сад-онлайн», это переход на новый уровень. Нас официально начинают подталкивать к самостоятельной жизни. Прямо как мама-птица, которая выкидывает птенцов из гнезда. Разница лишь в том, что мама-птица делает это с любовью, а нас ведут к краю пропасти с выражением «ну-ка, не сдохни раньше времени». У ворот академии сопровождающий ещё раз ткнул нас носом в мысль «домой идёте сами» и испарился, как будто его тут и не было. Мы остались стоять толпой — сироты на базаре, потерянные и слегка недовольные. Я с Минато переглянулся. Мы коротко попрощались и договорились встретиться после занятий во дворе. Блондин, сияющий энтузиазмом, бодро зашагал к своему элитному классу «А», полному перспектив, блеска и будущих героев. А я поплёлся в свой «С» — уютное болотце, где мне суждено гордо изображать фон и статиста. Идти по коридору было странно: вроде всё новое и интересное, а внутри только одна мысль: «Ну вот оно, взрослая жизнь. Вчера ещё тебя за ручку водили, а сегодня — гуляй сам. Запоминай дорогу, знай расписание, старайся не потеряться и не вляпайся в неприятности». Прямо симулятор выживания, только с уровнем сложности: «пятилетка». Захожу я значит в класс, и сразу становится понятно: процесс социализации пошёл полным ходом. Народ уже начал сбиваться в кучки по интересам, как голуби на площади, только вместо хлебных крошек тут статус и умение орать громче соседа. В углу у окна обосновались «крутые ребята». Ну, или те, кто искренне верит, что они крутые. Морды кирпичом, плечи расправлены, голоса на максимум — стоят, переговариваются и хохочут так, чтобы даже слепой понял: «Смотрите, мы тут главные». Сразу видно: если кто-то первый нарвётся на неприятности, то это будут именно они. У дверей тусуется другая банда — «болтуны и весельчаки». Эти уже устроили себе стендап: руками машут, шутки травят, кто-то даже изображал, как метнул сюрикен и случайно сбил кота с забора. По шуму они легко могли бы конкурировать с рынком в час пик. А вот основная масса пока ещё «одиночки». Сидят по местам, делают вид, что их всё это веселье не касается. Даже клановые держатся настороженно: переглядываются, но близко друг к другу не жмутся, словно тоже примеряются, с кем стоит связываться, а с кем лучше не пачкаться. Я посмотрел на всё это великолепие и мысленно пожал плечами. Ну его, этот детский сад, вписываться в группки и меряться у кого мама шиноби круче — увольте. Я лучше последую примеру одиночек, меньше разговоров, меньше проблем. У окна как раз было свободное место — моё место. Идеально, чтобы изображать из себя философа, который всё понимает и всё видит, но связываться с миром не желает. Сел, откинулся и сделал вид, что растворяюсь в собственных мыслях, пусть думают, что я странный. Странный хотя бы живёт дольше, чем слишком весёлый. В класс вошёл наш сенсей. Самый честный из всех, потому что на лице у него было написано «я вас ненавижу», а в голосе слышалось «но зарплату получаю, так что терплю». Народ моментально зашуршал, заскрипел лавками и рассосался по местам, будто кто-то нажал скрытую кнопку «разбежаться». Вот бы такая кнопка была и у меня в жизни — жмёшь, и все проблемы сами по углам разбегаются. Началась перекличка. Кто-то отзывался бодро, с таким энтузиазмом, словно их сейчас будут награждать медалями. Другие — вяло, как будто каждое «я здесь» уносит с собой кусочек их жизненной силы. Я, честно говоря, тоже собирался отмахнуться в стиле «угу», но сенсей вдруг поднял глаза и посмотрел прямо в мою душу. В этот момент я резко вспомнил, что хочу жить. Так что выдал чёткое и громкое «Здесь!», чем сам себя удивил. Когда убедились, что все на месте и никто не сбежал в закат, сенсей, не меняя выражения лица «я хочу домой», обрадовал нас новостью. — Программа первого полугодия — в основном теория. И вот тут по классу прошёл коллективный стон. Сразу было видно, что каждый представлял себе академию по-своему. Кто-то, как место, где ему вручат сюрикен и скажут: «Иди, убей дерево». Другие, как арену для драк, где с первого дня будут отрабатывать подкат и апперкот. А реальность оказалась куда прозаичнее. — Математика, — монотонно начал сенсей, — чистописание, чтение, история, география. Каждое новое слово звучало, как приговор. В моём воображении по классу пошёл список: «Вынести, расстрелять, четвертовать». Я сидел и думал: «Ну конечно. Вот он я —великий попаданец-нинзюк, и начинаю свой путь не с того, что кручу сюрикенами или разучиваю смертоносные техники, а с того, что вывожу палочки и кружочки в тетради. Спасибо, жизнь, ты снова показала, кто тут босс». С задних парт раздалось робкое: — А когда начнём драться? В классе мгновенно оживились, головы повернулись к сенсею — вот оно, настоящий вопрос, который волнует каждого! Даже я слегка навострил уши. Сенсей даже не поднял головы от своего списка. — Когда научитесь хотя бы писать слово «драться» без ошибок. Класс дружно замолчал. Кто-то прыснул со смеху, кто-то вздохнул, а один парень реально достал тетрадку и начал проверять, как пишется «драться». Я тихо хмыкнул. Ну да, логика железная. Сначала грамматика, потом ломать челюсти. Последовательность, мать её. Хотя, если честно, в моём представлении шиноби становились смертельными машинами чуть быстрее. Взял сюрикен и пошёл в историю. А тут у нас выходит какой-то странный квест: «Сначала выучи таблицу умножения, потом получи доступ к ножу». Первый урок начался так, как и положено: скучно, уныло и с запахом чернил. Сенсей открыл книгу, и моё сердце мгновенно подсказало: это надолго. Мы начали с чистописания. Перьевая ручка, чернильница и ощущение, что я внезапно переместился не в мир ниндзя, а в японскую гимназию. Я аккуратно вывел первую строку — и, к своему удивлению, получилось довольно сносно. Минато явно оставил след: все эти тренировки с точностью, концентрацией и контролем кисти дали о себе знать. Буквы не плясали, как на дискотеке у пьяного таракана, а тихо шли по линии, словно роботы-нудисты. Справа сидел мальчишка, у которого всё было идеально: ровно, красиво, прямо хоть в рамку вешай. Я мысленно обозвал его «Будущий Каллиграф-джонин», но на фоне моих результатов он уже не выглядел супергероем, по крайней мере, у меня была своя зона достоинства. Слева девочка отвлеклась на болтовню и благополучно заляпала полтетради. Я отметил её как «Будущий Взрывной Ниндзя», потому что с такими успехами всё, что она будет трогать, рано или поздно окажется в чернилах или в крови. На чтении ситуация пошла гораздо приятнее. Каждый по очереди читал отрывок. Кто-то бегло, кто-то запинался на каждом втором слове. Когда дошла моя очередь, я читал уверенно: голос ровный, слова без запинок, интонация естественная. Все таки посиделки в библиотеке дали результат: я чувствовал себя почти как взрослый ученый-шиноби, читающий так, что даже сенсей невольно поднял бровь. Внутри, конечно, я всё равно думал: «Главное не облажайся. Тут же все как шакалы, почуют слабость — сожрут», но внешне выглядел спокойно. История была ещё веселее. Сенсей зачитывал даты войн, имена Хокаге, сражения. Кто-то слушал, кто-то уже спал с открытыми глазами. Я ловил себя на мысли, что мозг автоматически придумывает комментарии: «В таком-то году первый Хокаге заключил союз…» Да-да, конечно, а ещё наверняка кто-то вовремя не подписал бумажку, и поэтому все пошли махаться друг с другом. К середине дня я понял: учёба в академии — это симулятор выживания в скуке. Яды, ловушки и сюрикены, всё это потом. А сейчас моя главная техника «Не сдохни от тоски». Но, честно говоря, благодаря Минато я уже чувствовал себя немного подготовленным. Вроде бы и скука под контролем, и мозг не отключается, и чистописание не превращается в хаос. Если так пойдёт и дальше, может, я и научусь чему, пока все остальные будут ныть или спать на партe. После истории нас ждала география. И тут я впервые заметил, что моя голова не просто сидит в классе, а сама строит боевую карту: реки — линии обороны, горы — естественные барьеры, дороги — пути отхода. Пока сосед пытался зубрить столицы, я мысленно просчитывал, где спрятать ловушку, где установить засаду, и куда тихо свалить в случаи жопы. Карта мира превращалась в мой личный тактический план, и чувство контроля над ситуацией было почти комичным: школьная география как симулятор выживания, ага. Математика, ну тут даже не смешно, с моим взрослым сознанием и незаконченным математическим образованием все было слишком просто. Пока все учились складывать и отнимать я реально скучал. Врятли тут меня могут удивить, показав что то действительно новое, чего я не видел в прошлом жизни. Вот так закончился мой первый день в академии, и я направился на выход ждать Минато. Выйдя во двор, я стал оглядываться в поисках места, где бы удобно устроиться, и взгляд наткнулся на поистине легендарный объект — качели. Да-да, те самые качели. Тот самый «трон печали», на котором в будущем будет сидеть бедный мальчик, обиженный всей деревней только за то, что он мешает пушистому зверю устроить локальный пиздец. Картинка сама всплыла в голове: сиротский пацан, висящие руки, грустные глаза, ветер играет волосами, а за спиной счастливые семьи, которые старательно делают вид, что его не существует. Символизм уровня «бей в душу молотком». Подошёл, сел. Качели слегка скрипнули, будто тоже вспомнили все сцены из будущего и заранее погрустнели. Я ухмыльнулся — попаданец, сидящий на месте, которое станет символом вселенской драмы. Ну, значит, пока оно свободно, можно оккупировать. Раскачиваясь вперёд-назад, я начал прокручивать в голове прошедший день. Если честно — всё прошло терпимо. Сенсей мрачный, но терпимый. Класс разношёрстный: есть и крикуны, и «короли угла», и одиночки. Теория скучная, но, будь откровенны, я ожидал хуже. Минато, небось, в своём «А»-классе уже вовсю сияет, к нему тянутся, он улыбается, всех заражает своим энтузиазмом. А я? А я в сторонке, на качелях. Символично, мать его. — О, Широи! Ты чего тут? — раздался знакомый голос. Я обернулся, конечно же, Минато. Его невозможно было не заметить: блондин, энергия так и прёт, будто он встроенный генератор солнечного света. Он махал рукой, а потом уселся рядом на песок. — Ну как твой первый день? — глаза у него горели, как будто его только что пустили в храм знаний и выдали бесплатный абонемент. — Да нормально, — пожал я плечами. — Если отбросить тонну скукоты и монотонность сенсея, то жить можно. Минато рассмеялся, явно не понимая, как можно воспринимать учёбу без восторга. Потом начал рассказывать про свой класс. Слушая его, я только сильнее убеждался: он реально гений. Там, где я вижу проблемы, он видит возможности, где я скриплю зубами от скуки, он рад, что узнал что-то новое. В какой-то момент он заметил, где именно мы сидим, и нахмурился: — Странное место выбрал. Я думал ты будешь ждать у ворот. Я ухмыльнулся: — Ты не понимаешь насколько это место легендарно Он только пожал плечами, решив, что я снова несу какой-то бред. А я раскачался ещё сильнее и подумал: «Интересно, если история любит повторяться, то кто будет тем самым мальчиком на качелях? Или мне судьба уготовила примерить эту роль?» Вот так мы и просидели: он делился впечатлениями, я же больше слушал, чем говорил. Внутри, однако, росло чувство, что Академия — это не просто школа, это стартовая площадка. Тут рождаются будущие герои и будущие статисты, а значит, пора бы решить: где в этой системе координат буду я.