Все ради выживания

Нил прижался к стене, стараясь не дышать. День уезда в свободную жизнь настал. Гнилостный запах заполнял терминал аэропорта, смешиваясь с дымом от давно потухших пожаров. Стеклянные двери были разбиты, на полу — засохшие лужи крови, размазанные десятками ног, как человеческих, так и уже нет. Вдалеке, у стойки регистрации, копошились три фигуры — их кожа была серой, обвисшей, пальцы с кривыми ногтями царапали пластиковые панели, словно они все еще надеялись получить посадочные талоны на рейс, которого никогда не будет. "Лисы Последний приют для тех, кто не успел сбежать", — мелькнуло в голове. Нил сжал рукоять ножа. Его спортивная сумка, единственный багаж, была легкой — внутри только патроны, аптечка и банка тушенки, которую он нашел в разграбленном Duty Free. Но самое главное, что там есть вещи, которые можно обменять на достаточно полезные приспособления. Он крался вдоль стены, избегая зыбких пятен света, пробивающихся через разбитый стеклянный потолок. Где-то в глубине терминала раздался крик — не хрип зомби, а человеческий, полный ужаса. Затем выстрел. Затем тишина. "Не мое дело", — подумал Нил, но пальцы сами потянулись к пистолету за поясом. Реакция сработала сразу же. Внезапно перед ним мелькнула тень. Тень была необыкновенна. — Ты либо очень храбрый, либо очень тупой, раз идешь один через этот ад, — раздался спокойный голос. Нил резко развернулся, нож наготове. Любое резкое действие этого человека, могло означать мгновенную смерть. Перед ним стоял парень в черном — кожаная куртка, светлые волосы, в руках — дробовик с оплавленным прикладом. В зубах дымилась сигарета. Так и хотелось попросить одну, Нилу не хватало этого едкого запаха. — Аарон? — угадал Нил. Тот усмехнулся, выпуская дым водопадом. — Багаж получают там, — кивнул он в сторону развороченного конвейера, где два зомби с наслаждением жевали что-то, похожее на руку. — Это всё, — Нил похлопал по сумке. Аарон оценивающе оглядел его, затем резко поднял дробовик и выстрелил через плечо Нила. БА-БАХ! За спиной что-то тяжелое рухнуло. Нил обернулся — зомби в форме службы безопасности, с вываливающимися кишками, теперь лежал без половины черепа. — Спасибо, — пробормотал Нил. — Не благодари. Если бы ты умер, мне пришлось бы тащить твою тушу самому, — Аарон развернулся и пошел к выходу. — Пошевеливайся давай. Парковка была кладбищем машин. Некоторые — с распахнутыми дверьми и следами борьбы, другие — скелеты, объятые пламенем в первые дни хаоса. Сколько же там было нужных вещей для выживания. Аарон вел себя так, будто гулял по парку — руки в карманах, сигарета в зубах. — Эй! — прошипел Нил, хватая его за плечо. — Ты хочешь, чтобы нас съели?! Аарон остановился, медленно повернулся. Его глаза были ледяными. — Я здесь уже три недели. Они меня знают. — Что?.. — Они запоминают запахи, звуки. Если бежать — они догонят. Если орать — приползут еще десять. А если идти спокойно… — он ухмыльнулся, — иногда думают, что ты один из них. Нил сглотнул. Это было… безумно. Гениально. Или просто безумно. Аарон сам по себе безумец, раз имеет кровные узы с Эндрю. Внезапно из-за грузовика выкатился зомби — девочка лет шести, в разодранном платьице. Ее челюсть была сломана, но она все равно тянула к ним руки, словно прося объятий. Аарон вздохнул, достал нож. — Подожди! — Нил схватил его за запястье. — Что? — бровь аарона изогнулась недоумевающей дугой. — Она… она же ребенок. Аарон посмотрел на него так, будто Нил только что предложил обняться. Ну или же Нил рехнулся уже. — Она была ребенком. Теперь — мясо. Нож вошел в глазницу. Девочка рухнула. Кровь была противной, зелёной. Перед последним предсмертным хрипком у девочки пошла слеза. — Ты либо убиваешь, либо становишься обедом, — Аарон вытер лезвие о ее платье. — Здесь нет полутонов. Девочка и так настрадалась жизнью воскресшего. Их "тачка" оказалась не просто машиной — это был монстр на колесах. Бронированные двери, решетки на фарах, бензобак, защищенный стальными пластинами. — Садись, — Аарон прыгнул за руль. Нил забросил сумку в багажник, уселся на пассажирское сиденье. Салон пахло бензином, порохом и чем-то кислым — как будто кто-то когда-то истекал здесь кровью. Аарон завел двигатель, который и так жизнь на полуслове. — Кто еще в вашей… группе? — спросил Нил. — Эндрю. Ники. Кевин, ну в другие не важно. — Кевин Дэй? — Ты знаешь другого? Нил промолчал. Кевин Дэй — легенда. До того, как мир рухнул, он был звездой. Он был тем, кто знал его семью. — Он все еще верит, что это временно, — Аарон усмехнулся, включая передачу. — Ждет, когда матчи возобновятся. Машина рванула вперед, сбивая пустую тележку для багажа. — А ты не веришь? — Я верю в пули, ножи и то, что завтра я могу проснуться мертвым, — Аарон резко свернул, выезжая на трассу. Впереди, на фоне заката, дымился город. — Добро пожаловать в конец света, Нил. Добро пожаловать в реальность. Тяжесть в груди все сильнее, кислород все меньше поступает в организм. Если Кевин его не узнал — значит, вся эта затея была обречена с самого начала. С одной стороны Кевин начнёт скандал после того, как поймет кто такой Нил, ас другой они смогут более слаженно работать. Но есть большая проблема. Кевин знает, кто начал этот зомби вирус и знает, что Нил близок с этими людьми не просто формально, а близок и связан кровью. Нил стоял у ржавых ворот лагеря, сжимая в руках контракт Ваймака, что не давал покоя. Бумага была тонкой, почти прозрачной, но в этом мире она значила больше, чем любая клятва. Больше чем любые деньги. Подпишешь — получишь кровь, еду, защиту. Откажешься — останешься снаружи. Среди них. Останешься один, без помощи и благополучия. Но "Лисам" и так уделяли слишком много внимания. Даже теперь, когда мир рухнул, даже теперь, когда мертвые ходили по земле, люди все еще говорили о них. О команде. О матчах. О той игре, которая уже не имела значения. Худшая команда дивизиона осталась одна из немногих, что все ещё могут жить, продолжать все, то что было упущено. "Вороны" в отличии от "Лисов" были жестоки и кровожадны. Играли не по честным правилам. Устраняли всех тех, кто в чем-то с ними не согласны. "Воронам" безразличны все окружающие. "Лисы" были достаточно известны, а с переходом Кевина интерес только возрастет. Сын экзси, бывший "ворон" перешедший в слабейшую команду "Лислов". Одна из самых больших сенсаций. Кевин, тот, кто выведет их в мир, спасёт их вместе с близкими. Нил не мог позволить себе оказаться в центре внимания. Он мог быть ха Кевином, но главное видеть его успех и заниматься любимым делом , а так же вернуть мир в прежнее русло. Он должен бежать. Но бежать — значило вернуться к тому, от чего он и так некогда не уходил. Его жизнь уже давно сводилась к одному — выживанию. Сводилась к нулю, нет чего-то радостного в его жизни, не смысла выживания, но он не мог это прекратить, мать столько лет его оберегала, а он так все прекращает. Смена имен. Фальшивые документы. Города, в которых он останавливался лишь на пару недель, прежде чем исчезнуть снова. Никаких препятствий, никаких обязанностей. А потом умерла мать. Смерть была столь внезапной, что янил не понял сразу, что это произошло, несколько дней он просто смотрел в даль и не мог идти дальше. Он остался один. Без поддержки, без навождений матери. Больше нет человека, что сможет наказать его за глупости, но это значит, что есть больше свободы действий. Свободы, что ему не хватало. Он остался не просто без важного человека - он лешился матери.Остался без того, ради чего стоит бежать. И тогда он перестал выбирать направление, просто плыл по течению, пока волны не выбросили его сюда. К этим ржавым воротам.К этому контракту.К Кевину. К швнсу прожить хоть небольшой, но все же счастливый конец жизни. Он понимал, что не доживёт долго, но надажеда все еще была с ним, все еще держала его на плаву. Он не знал, сможет ли во второй раз отказаться от экси. Потому что экси — это не просто спорт. Это единственное, что напоминало ему, что он еще жив. Единственное воспоминание где улыбалась Мэри, когда Нил играл. Быстрые ноги, что от каждой тренировки ревели от боли. Резкие удары, что могли просто оглушить одним ударом . Адреналин, который заглушал все остальное. Контракт с Ваймаком давал шанс продолжить игру и лан на выживание. Пусть ненадолго. Пусть в этом новом, сломанном мире. Пять лет? Нет, он и не собирался оставаться так долго. Это все еще опасно Один сезон. Два. А потом — исчезнуть, раз и навсегда. Как всегда. Как все эти года. Он умел только бежать. Это единственное, что ему было дозволено все эти восемь лет. Нил поднял глаза и посмотрел на Кевина. С надеждой, что тот его не узнает Тот и правда не узнал его. Но где-то в глубине памяти, запертой на тяжелый замок, должен был остаться след. Мальчишка, которого он знал много лет назад. Кевин был последним доказательством того, что Нил существовал до всего этого. До побегов. До лжи. До апокалипсиса. И если Нил останется рядом с ним, если будет играть в одной команде — он увидит момент, когда Кевин начнет что-то подозревать.Но сейчас это уже не важно. Лишний вопрос или слишком пристальный взгляд, могут все испортить и он сильно рано все поймет и тогда он уже не сможет убежать, не сможет спастись. И тогда можно будет — исчезнуть без следа, без угрызения совести. — Ну так что? — голос Ваймака вернул его в реальность. Инстинкт самосохранения рвал его на части. Бежать. Остаться. Спрятаться. Играть. Он не мог решить. — Мне надо поговорить с мамой, — пробормотал Нил, потому что других слов не находилось. Матери давным давно нет в живых, но это единственное, что приходило ему на ум. Ваймак нахмурился. — Зачем? — спросил он. — Ты ведь совершеннолетний, так? В личном деле указано, что тебе девятнадцать. Нил не ответил. Он смотрел за ворота. Туда, где тени уже шевелились в кустах. Они ждали. Всегда ждали. —Нил прокашлялся и собрал всю волю в кулак и сказал, — мама всегда вдали от меня и я хочу найти повод лишний раз ей позвонить. — было такое ощущение, будто сейчас сердце Нила разорвётся от душевной боли, но что-то его держало. — Нилу было восемнадцать, но "В анкете написано девятнадцать"— тренер, дайте мне минуту? —пробормотал Нил, сжимая контракт в руках. Бумага была тонкой, почти прозрачной, но в этом мире она значила больше, чем любая клятва. Подпишешь — получишь кровь, еду, защиту. Откажешься — останешься снаружи. Среди них. Станешь кому-то нужным и важным. — "Все равно надо посоветоваться", — сказал он, хотя знал, что это ложь. Горькая ложь, что была, как соль на рану. Если бы мать узнала, что он даже задумался о предложении Ваймака, она бы взорвалась от ярости. Но матери больше не было. Только воспоминание, которое жгло грудь, как раскаленный нож. — "Я поговорю с ней сегодня вечером", — солгал он снова. Ваймак изучающе посмотрел на него, затем кивнул. — "До дома подбросить?" — Дэвид вздохнул так, будто Нил что-то учудил. — "Не надо, я сам", — ответил Нил слишком быстро, что Ваймака не успел подумать. Когда Кевин и Эндрю вышли, Ваймак перешел в наступление. Нил не успел опомниться, как вопрос ввёл его в ступор. — "Родители тебя бьют?" — вопрос прозвучал так, будто он наверняка знал полный и верный ответ на счёт жизни Джостена. Вопрос пробил броню, заставив Нила вздрогнуть. — "Что?" — максимальное недоумение било в его в голове тревогой так, что в глазах на миг потемнело. — "Ты ночуешь в раздевалке. Ты не пускаешь никого к себе домой. Ты врешь. Твой тренер не видел что бы, ты с кем-либо общался. Мне продолжать?", — Ваймак говорил тихо, но каждое слово било точно в цель. — "Я не буду лезть в твои дела. Но если тебе нужен выход — он есть". Нил стиснул зубы до боли. В голове была лишь одна мысль Побег.Одиночество.Бесконечные ночи в развалинах. Дешевая еда. Вечная боязнь за жизнь и сумку, что стоила ему жизни. Вечная тревога и траур в сердце. Не было ни секунды на приятные действия. А здесь — команда. Кровь. Защита. Шанс на безопасность. Шанс на малейшее счастье. Но и опасность была всегда рядом. Кевин в любой момент мог узнать Нила и тогда, будет конец спокойной жизни, конец всему. — "Зачем вам это?" — спросил он хрипло, без тревоги в голосе. — Давай-ка все проясним. Я спрашиваю об этом не просто так. Тренер Эрнандес подозревает, что несколько раз в неделю ты ночуешь здесь. Он думает, у тебя дома не все ладно, поскольку ты не уходишь вместе со всеми и не позволяешь никому встретиться с родителями. Поэтому он и написал про тебя — решил, что ты мне подойдешь. Понимаешь, да? Тебе известно, каких ребят я отбираю в команду. Не знаю, прав ли Эрнандес в своих догадках, но что-то мне подсказывает, что он недалек от истины. В любом случае, раздевалку на лето закроют. Если у тебя проблемы с родителями, мы можем устроить твой переезд в Южную Каролину пораньше. — В смысле? — не понял Нил. — Эндрю с братьями на каникулах остаются в городе. Они живут у Эбби, нашего командного медика. Лишнего места у нее нет, но в июне открывается общежитие, а до тех пор можешь перекантоваться у меня. Квартирка, конечно, тесная, зато есть диван — на нем всяко мягче, чем на голой земле. Скажем, что ты на испытательном сроке. Половина поверит, половина — нет, но это и неважно. В «Лисы» кого зря не берут, и всем понятно, что, будь ты посредственностью, мы бы с тобой не связывались. Подробности твоей жизни меня не касаются, а сам я не стану приставать к тебе расспросами и, уж поверь, не стану трепаться. Обрести голос Нилу удалось лишь со второй попытки: — Зачем это вам? Ваймак с минуту молчал. — Думаешь, я сколотил эту команду ради пиара? Нет. Просто я готов дать человеку второй шанс. Второй, третий, четвертый, да хоть двадцатый — главное, на один больше, чем тебе дадут все остальные. Нил не раз слышал, что Ваймака считают чокнутым идеалистом, однако, слушая его, сложно было не поверить в его искренность. В душе Нила недоверие смешивалось с презрением. В голове не укладывалось, зачем Ваймак снова и снова добровольно обрекает себя на разочарование. На его месте Нил давным-давно бы отказался от «Лисов». Выждав короткую паузу, Ваймак спросил: — Так с родителями все-таки проблемы? Нил понимал, что рискует, но соблазн пересилил. Кивнув, он испытал болезненный укол, однако еще острее его кольнула усталость, проступившая во взгляде Ваймака. Это не было жалостью, которую Нил порой улавливал в глазах Эрнандеса; Ваймак словно бы понимал, что значит быть Нилом, какой ценой он каждый день заставляет себя вставать и двигаться дальше. Вряд ли Ваймак хотя бы отдаленно представлял себе его жизнь, но от других Нил не получал даже такой малости. Ему пришлось отвернуться. — Твой тренер сказал, выпускной у вас назначен на одиннадцатое мая, — наконец прервал молчание Ваймак. — В пятницу, двенадцатого, я пришлю кого-нибудь встретить тебя в аэропорту. Нил едва не брякнул, что ни на что не соглашался, но слова застряли у него в горле: он вдруг осознал, что все решено. — Оставь бумаги у себя. — Ваймак снова протянул ему папку, и на этот раз Нил ее взял. — В понедельник тренер Эрнандес вышлет мне подписанные копии факсом. Добро пожаловать в команду. Тут полагалось бы сказать «спасибо», однако Нил не смог выдавить из себя себя ни звука и продолжал сверлить взглядом пол. Ваймак не стал дожидаться ответа и пошел искать Эрнандеса. Нил взглянул на контракт, что изменит его судьбу на триста шестьдесят градусов. Подпись. Всего одна подпись. И он перестанет быть никем, но станет ли он собой? Это предугадать просто невозможно, но стоит попробовать, стоит один раз рискнуть. — "Я согласен", — сказал он тихо.Без эмоций, но с твёрдостью. Ваймак не улыбнулся. Просто кивнул, как будто ожидал этого, ожидал, что Нил примет нужное решение и не подведёт их. — "Добро пожаловать в команду, Нил". — эта фраза останется в сердце Нила до самой смерти, фраза, что решает все. Когда Ваймак ушел, Нила вывернуло наизнанку. Все органы будто выпали наружу, но тревоги больше не осталось, больше не осталось одиночной усталости. Он упал на колени перед ржавой раковиной, кашляя кровью и болью. — "Прости..." — шептал он в никуда. Матери. Себе. Тому мальчишке, которым он когда-то был, тому мальчишке, что когда-то мечтал стать профессиональным спортсменом. Мальчишкой у которого были мечты. В зеркале отражался незнакомец — бледный, исхудавший,усталый. Незнакомец, у которого не было искры в глазах, не было того озорного огонька. Мысли в голове крутились без остановки. Время тянулось неверно долго и тяжело. Спустя несколько часов мучений с мыслями глаза Нила сомкнулись и он уснул крепким сном, впервые за 8 лет. Впервые без тяжести.