Все ради выживания

Тоннель встретил их темнотой, как пасть зверя. Сухой воздух пах гнилью и гарью, будто где-то впереди горело что-то старое, уже гнилое. фары внедорожника освещали из темноты обломки бетона, ржавые машины, поваленные знаки. Иногда свет скользил по странным силуэтам,обрывки одежды, распластанные тела, чьи-то выбеленные кости. Мотор гудел ровно, и этот звук был единственным, что держало Нила в реальности. Всё остальное — гул эхом, шорохи, отзвуки шагов за пределами машины — казалось слишком живым для пустоты. Аарон сидел за рулём, щурился из-за сильно разбитого стекла, сжимал руль так, будто хотел выломать его из металла. Сигарета болталась на губах, дым лениво уходил в щель приоткрытого окна. — Ты заметил? — тихо спросил Нил. — Что именно? — Аарон не отводил глаз от дороги. — Здесь слишком тихо. Даже для тоннеля. Аарон хмыкнул. — Для тебя тихо — это проблема? — с усмешкой поинтересовался Аарон. — Для меня тихо — значит, что-то ждёт. — с этими словами Нил закатил глаза и соазу стал настороженным. И словно в ответ на эти слова свет фар выхватил из темноты фигуру. Она стояла посреди дороги, высокая, широкоплечая. Человеческая, но слишком неподвижная. Силуэт, будто вырубленный из бетона. Свет ударил в лицо — и Нил понял, что сердце его остановилось на мгновение. На груди — изодранная форма "Воронов". Чёрный логотип всё ещё угадывался на серой ткани. На плече — татуировка с крыльями и цифрой 13. Нил знал этот номер. Он помнил его в игре: стремительный нападающий, тот, кто всегда шёл напролом. Тогда — живой. А теперь — мёртвый, но не полностью. Машина взвизгнула тормозами и замерла. Аарон выругался, доставая дробовик.— Вот дерьмо. Фигура подняла голову. Половина лица была содрана, оголив чёрные мышцы, но глаза… глаза горели осознанной злобой. Они не были пустыми, как у большинства заражённых. Они узнавали. Нил сжал ремень безопасности, и ему стало трудно дышать. — Это охотник, — сказал он одними губами. — Это неприятности, — поправил его Аарон. Фигура двинулась вперёд. Не шатаясь, не спотыкаясь. Слишком ровно, слишком выверенно. Каждое движение — словно шаг в тренировочной схеме. Аарон вскинул дробовик. БАХ! Гул разорвал тишину. Фигура пошатнулась, но не упала. Она двигалась зигзагом, словно обводя воображаемого защитника. — Ты это видишь? — выдохнул Нил. — Я это вижу, — процедил Аарон, перезаряжая. — И я это ненавижу. Фигура ускорилась. Нил вдруг понял, что его тело уже решило за него. Он сорвал ремень, дёрнул дверь и выскочил наружу. — Джостен! — рявкнул Аарон, но было поздно. Нил побежал вперёд, нож в руке. Воздух в тоннеле был густым, вязким, гул шагов отдавался эхом. Его сердце стучало в ритме матча: тук, тук, тук. Тот самый ритм, когда решается всё. Охотник рванул на него. Замах справа, будто в руке всё ещё была клюшка. Нил ушёл вниз, почти скользя по асфальту, и почувствовал, как пальцы твари пронеслись в сантиметре от его лица. Запах гнили обжёг горло. — Ты всё так же открываешь правую, — прошептал Нил и вонзил нож в ребра. Крик. Нечеловеческий, но в нём слышалось узнавание. Как будто тот, кем охотник был раньше, понимал, кто стоит перед ним. Нил отпрянул, но тварь двинулась следом, меняя траекторию атаки. Теперь шаги были быстрее, тело наклонялось вперёд — словно повторяло старую тренировочную комбинацию. Он помнит, — подумал Нил. — Он помнит, как играть. Аарон снова выстрелил. Пуля снесла половину плеча, но охотник даже не сбился. Он шёл на Нила. И тогда Нил почувствовал то, что чувствовал всегда, выходя на поле: дрожь в мышцах, резкий вкус металла на языке, и холодное спокойствие внутри, непонятное ощущение в груди, что требовало эмоций и боли. Нил сел в машину и они рванули вперёд. Внедорожник вновь выл мотором, глотая остатки асфальта. Дорога под ними давно перестала быть дорогой: то ямы, то завалы, то брошенные машины, ржавые и обглоданные временем, словно стадо падальщиков прошло мимо. Аарон вел машину, как всегда, уверенно, почти равнодушно. Его сигарета едва тлела, зола на кончике дрожала при каждом толчке, но падать не спешила — как и он сам. Казалось, его ничто не могло выбить из этого состояния: ни мёртвые, ни живые, ни сам мир, который разлагался вокруг. Нил сидел рядом, пальцы крепко вцепились в колени. На языке стоял вкус железа — он никак не мог его вытравить. В памяти всё ещё звучал хрип ребёнка, которого Аарон без колебаний добил час назад. Нил закрыл глаза, но картина снова всплыла: маленькое тело, тонкие руки, взгляд, полный боли, и резкий хлопок выстрела. — Ты слишком долго думаешь, — сказал Аарон, не поворачивая головы. Нил вздрогнул. — О чём? — О том, чего уже нет. О том, что не вернётся. — Аарон выпустил струю дыма. — Тут выбора нет. Живёшь или дохнешь. Бьёшь или тебя жрут. Всё остальное — лишнее. — Если перестать думать, что останется? — голос Нила дрогнул. Аарон усмехнулся, словно вопрос был смешным. — Останется то, что держит тебя на ногах. Быстрота. Инстинкт. Ты либо думаешь, либо выживаешь. Одно убивает другое. Салон снова погрузился в тишину. Лишь мотор, да хруст шин по мусору под колёсами. За окнами мелькали рекламные щиты — выгоревшие буквы авиалиний, призывы лететь, отдыхать, жить. Теперь всё это выглядело издёвкой. Нил достал из рюкзака блокнот Ваймака. Кожа обложки была истёрта, бумага пахла пылью и старым потом. На первой странице — имена, фамилии, аккуратный почерк тренера. Большинство зачёркнуты красным или перечёркнуты жирным крестом. Некоторые были обведены. Нил перелистнул. Сердце ёкнуло, когда он наткнулся на знакомое имя: Эндрю Миньярд. Он застыл, вглядываясь в эти буквы. Эндрю — тот, кого он боялся потерять больше всех. Но рядом с именем не было креста. Только круг. Значит, Ваймак верил, что он ещё жив. — Смотришь в свою библию? — голос Аарона был сухим. Нил захлопнул блокнот. — Это не библия. — Всё, что ты не можешь выбросить, — библия. — Аарон затянулся и бросил окурок в окно. — Я бы сжёг. — Конечно, сжёг бы, — отрезал Нил. Они въехали в тоннель. Мир мгновенно сменился. Солнце и серое небо остались позади, впереди раскрылась пасть темноты. Свет фар ударил в стены, выхватил ржавые машины, обломки бетона, дорожные знаки, упавшие на бок. Запах изменился — теперь в воздухе стояла вонь гнили, сырости и чего-то горелого, будто где-то впереди продолжал тлеть пожар. Звуки тоже стали другими. Шорох шин эхом отдавался по всему тоннелю. Иногда доносились отголоски — то ли шаги, то ли камень скатился с обломков. Нил вцепился в сиденье. Тоннели всегда были худшими местами. Там не было неба, не было воздуха, только камень и тьма, где враг мог прятаться в любом углу. — Не нравится мне это, — сказал он. — Как будто снаружи лучше, — буркнул Аарон. — Снаружи хоть видно, что идёт за тобой. Аарон пожал плечами, но глаза его сузились. — Расслабься. Мы проедем — и всё. Но в тот же миг свет фар выхватил впереди фигуру. Она стояла прямо посреди дороги, неподвижная, как статуя. Высокая, широкоплечая. Человеческая, но слишком устойчивая. Машина завизжала тормозами и остановилась. На груди у существа — изодранная форма "шакалов". Вот почему они и часа не могут проехать нормально. У Нила перехватило дыхание. Он знал этот номер. Видел его в игре. Играл против него. Тогда — живого, яростного, неудержимого. Теперь — мёртвого. Но не сломленного. Аарон выругался, доставая дробовик. — Вот дерьмо… Лицо фигуры оказалось изуродовано: половина кожи содрана, обнажая чёрные мышцы. Но глаза… глаза горели. Не пустотой. Злобой. Узнаванием. Нил почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз. — Это охотник, — выдохнул он. — Это неприятности, — поправил Аарон и снял предохранитель. Фигура двинулась вперёд. Движения её были ровными, выверенными. Слишком знакомыми. Как шаги игрока на тренировке. — Ты это видишь? — спросил Нил. — Вижу, — ответил Аарон. — И не хочу верить. Охотник ускорился. Аарон быстро зарядил ружьё и точно в цель попал в грудь этого чудовища. Невозможно описать словами, как по его крови прошла новая жизнь. Нил вновь сжал нож. Внутри всё похолодело. И прежде чем понял, что делает, он сорвал ремень, только хотел открыть дверь и вылетел, как Аарон прорычал. —Джостен, еще одно движение и ты труп. — Его голос впервые был настолько холоден. Нил по непонятным причинам увидел в Аароне свою мать, и сразу же сел на место. Следующие минут 20 они ехали в смертрой тишине, что напрягала лишь Нила, а Аарону было наплевать все вокруг, онилишь выполнял свое "поручение". Все это время Нил не мог поверить, что с ним Аарон, а не Эндрю, но теперь он был уверен, что рядом с ним Эндрю Джозаф Миньярд.