Все ради выживания

Мотор заглох внезапно — это было весьма неожиданно, ибо они проверяли все не так давно Тишина обрушилась, тяжёлая, давящая. Даже собственное дыхание Нила казалось чужим. Сердце билось так, словно вот-вот вылетит из грудной клетки. — Чёрт, — сказал Аарон, несколько раз повернув ключ. Двигатель выдохнул и замолк. — Не хочет. — Может, топливо? — спросил Нил. — Есть, еще пол бака Голос Миньярда звучал странно — глуше, чем обычно. Будто не через воздух, а через стены. Нил попытался не обращать внимания. После трёх дней дороги в сырости и страхе любая мелочь звучала неправильно. Фары моргнули раз, потом ещё,и сдохлиокончательно тьма сомкнулась не показывая границ. — Аарон… — начал Нил. — Тихо, — коротко отозвался тот. — Слышишь? И Нил услышал. Шаги, медленные, неуверенные. Сначала где-то далеко, потом ближе. Шорох. Лязг металла. Будто кто-то тащил по бетону топор. Нил схватил нож, ладонь вспотела мгновенно. Молния где-то вдалеке осветила тоннель на миг. На мгновение — силуэт человека. В порванной куртке, весь в грязи и крови, с пустыми глазами. Когда вспышка исчезла, тьма снова поглотила всё. — Чёрт, — прошептал Нил. — и кто это мать твою был? Ответа не последовало. Только дыхание — рвное, спокойное, но оно было живым. — Аарон? — окликнул он. — Да, — отозвался тот, но… что-то было не так. Голос стал ниже, глуже, и слишком холодным. — Мы должны уехать. Сейчас. — Мотор вдруг завёлся сам — без ключа. Машину тряхнуло, фары вспыхнули. На мгновение свет вырвал из темноты лица. Разорванные, искажённые. Десятки. Они бежали. — Поехали! — крикнул Нил. Аарон вжал педаль в пол, колёса взвизгнули. Машина рванула вперёд. Сквозь мрак, сквозь тела, по крови и стеклу. Но чем дальше они ехали, тем сильнее Нил чувствовал, что что-то… не сходится. “Аарон” молчал. Не матерился, не кричал, не проверял зеркала. Просто ехал. Глаза — не отрывал от дороги. И в них не отражался свет фар. — Аарон… ты в порядке? — осторожно спросил Нил. — Конечно, что может быть не так? — от Аарона донёсся истерический смешок. Голос — ровный, без жизни. Машину заливало вспышками молний, и с каждой новой вспышкой лицо рядом с ним становилось всё менее знакомым. Бледная кожа. И золотые глаза. Нил застыл. Сердце сбилось с ритма.Он медленно, почти не дыша, произнёс: — Эндрю..? Мужчина повернул голову. На губах — лёгкая, сухая улыбка. Без тени тепла. — Долго соображал, — сказал он тихо. — Я думал, ты уже понял. Нил отпрянул, прижимаясь к дверце. — Где… где Аарон? — Там, где все остальные— спокойно ответил Эндрю — Назад дороги нет, Нил. Мотор вдруг стих. Фары погасли.Они снова остались в темноте. — Ты умер, — прошептал Нил. — Я видел… — Возможно, — тихо перебил Эндрю. — Но ты ведь знаешь, Нил. В этом мире смерть — не то, чем была раньше. Он посмотрел прямо в него. Его зрачки расширились, почти поглотив радужку. И в этом взгляде Нил увидел — холод. Не человеческий. Не живой. Где-то за машиной, в глубине тоннеля, послышался тот же металлический скрежет. Сотни шагов. Они приближались. — Заводи, — тихо сказал Эндрю. — Если хочешь жить — заводи. Нил дрожащими руками повернул ключ. Мотор завёлся. Фары вспыхнули. Но в зеркале заднего вида он увидел — в водительском кресле рядом с ним уже никого не было. Только пустое место. И мокрое пятно на сиденье, похожее на след от ладони. Он проснулся от холода. Сначала не понял, где находится: казалось, будто тело замуровано в бетон, а воздух вокруг — словно стекло. Дыхание вырывалось короткими рывками, и каждый вдох отдавался в груди болью. Машина стояла. Фары погасли, мотор молчал. За окнами — серый рассвет, будто кто-то развёл в небе золу и оставил тлеть. Нил сидел в водительском кресле, скрюченный, с затёкшими руками. На языке — металлический привкус, а в ушах гудело. Он поднял голову. Пусто. Пассажирское место — пустое. Только мокрое пятно на сиденье и тонкая полоса грязи на ручке двери, будто кто-то недавно вышел. Он моргнул несколько раз, не веря. — Аарон? — тихо позвал он. Ответа не было.Лишь ветер за окном, колышущий обрывки полиэтиленовых пакетов на отбойнике. Пальцы дрожали. Он потер их, пытаясь вернуть чувствительность, потом дотянулся до бардачка, достал маленький фонарь. Луч прорезал салон — свет жёлтый, пыльный. На полу валялся нож. На стекле — отпечаток ладони. Слишком маленький, чтобы принадлежать Эндрю. В памяти вспыхнуло: молния, золотые глаза, голос — чужой, ровный, без тепла. “Долго соображал.” Нил резко выдохнул, откинулся на спинку. — Нет, — прошептал. — Нет, ты умер. Но внутри не было уверенности. Был только гул. Он открыл дверь, вышел наружу. Асфальт под ногами был влажный, скользкий. Из-под колёс вытекала тёмная жидкость — топливо или вода, уже не понять. Тоннель за спиной сеял чёрным адом. В нём что-то шевелилось. Или просто казалось — после ночи всё кажется. Вокруг — мёртвый пейзаж. Обочина заросла сухим тростником, на холмах дымился пожар. Далеко-далеко кричала одинокая птица. Он вдохнул — запах гари и гниения. Мир пах концом. На земле рядом с машиной виднелись следы. Сначала — его ботинки. А потом… босые ступни. Меньше, легче. Они уходили в сторону поля, теряясь в грязи. Нил опустился на колени, провёл пальцами по отпечаткам. Холодные... Совсем свежие. Он почувствовал, как всё внутри сжимается. — Эндрю… — шёпотом, будто боялся, что кто-то услышит. Где-то вдалеке щёлкнуло радио. Он вздрогнул. Машина стояла открытая, но приёмник сам включился — из динамиков полилось трескучее шипение, будто кто-то крутил старую плёнку. — …Нил… — голос, искажённый, приглушённый, будто из-под воды. — Езжай на север. Не стой здесь. Он застыл.Не дышал. Потом шагнул к двери, наклонился, выключил приёмник. Тишина вернулась. И тогда он заметил. На запотевшем стекле — изнутри — проступали слова. Медленно, будто кто-то писал прямо сейчас: НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ В ТОННЕЛЬ. Буквы дрожали, как будто воздух внутри машины вибрировал от чужого дыхания. Нил отпрянул, споткнулся, ударился о дверь. Пульс бил в висках. Несколько секунд он стоял, просто глядя на эти слова. Потом выдохнул, заставил себя открыть дверь, сесть за руль. Руки дрожали так сильно, что ключ не попадал в замок зажигания. Наконец мотор взревел. Машина дрогнула и тронулась. Он не смотрел в зеркало. Не позволял себе. Дорога тянулась, пустая, как забытая лента. Только на горизонте, там, где заканчивался серый свет, мелькнула фигура. Стояла у входа в тоннель — неподвижная, в тёмной одежде, руки в карманах. Белые волосы. Лицо невозможно разглядеть, но Нил знал. Он моргнул — и фигура исчезла. Машина набрала скорость. Он поехал дальше, не оглядываясь, сжимая руль до побелевших костяшек, пытаясь не думать о том, что иногда в отражении заднего вида он всё ещё видел рядом чужие золотые глаза.