Часть седьмая
3 сентября 2025 г., 14:04
***
Тот день навязчиво и липко возвращался в её память, как бы она ни старалась вычеркнуть его из мыслей. Всё изменилось — слишком резко и окончательно. Хотелось верить, что это лишь нелепый сон, плод воображения… Но нет. Реальность оказалась жестче: всё случилось именно так, как она боялась, и намного быстрее, чем ожидала. Сжав плечи, девушка медленно шагала по длинному коридору. Из приоткрытых дверей классов высовывались любопытные лица: каждый хотел увидеть ту самую, о которой в последние дни не утихали разговоры. Да, ещё недавно никто бы и подумать не мог, что всего одна случайная встреча изменит её привычную жизнь… Особенно в последние дни. До начала уроков и до самого звонка коридоры гудели лишь об одном, вернее, о двух. Их имена стали настоящей сенсацией школы Енсан. Первый — Ен Ши Ын. Теперь его называли по-разному: «сумасшедший отличник», «тихоня, сошедший с ума». Ещё недавно он был почти незаметен, но всё изменилось после того случая. Он жестоко избил Ча Ен Бина, а затем проткнул ручкой ладонь его приятелю. Ситуацию усугубила вторая драка: Ши Ын оказался тогда по слухам был не один, а с Ан Су Хо. А его многие побаивались, ну те кто знал о его навыках конечно. Говорили, что те парни пришли мстить, но теперь слухи разрослись — кто-то твердил о «диком избиении», хотя никто толком не видел, что случилось. Одни стали восхищаться Ши Ыном, другие — бояться, третьи — мечтали «поставить его на место». Но Со А думала иначе. Она видела первую драку своими глазами и знала: это было не геройство, а грязное и жестокое зрелище. Позже до неё дошли ещё более пугающие слухи — будто Ен Бин помешал с помощью наркотиков Ши Ыну прямо на экзамене. Тогда можно было объяснить, почему тот бил себя и изо всех сил пытался не отключиться на уроках. Может, всё это — выдумки, ведь дело быстро замяли, но неприятный осадок остался. И всё же хуже всего было то, что теперь в центр внимания попал вовсе не Ен Ши Ын, а она сама. Девушка, которая никому не мешала и ненавидела любопытные взгляды, оказалась втянута в этот проклятый водоворот. Вторым именем, которое теперь звучало в каждом углу школы, стало её имя — Пэк Со А. Нет, это было трудно назвать «славой» или «знаменитостью» в хорошем смысле. Скорее — клеймом. Со А готова была бы отдать всё, лишь бы вернуться к прежней, незаметной и спокойной жизни. Лишь бы. Она вздрогнула, когда чья-то ладонь резко коснулась её руки. Юн Джу без лишних слов потянула её к женскому туалету. Там, казалось, можно было хоть на миг спрятаться от настороженных глаз. Хотя… разве от слухов спрячешься? В коридоре тем временем шум стоял невыносимый: звонки смеха, полушёпоты, приглушённые возгласы. Казалось, каждый второй обязательно бросал взгляд на неё, будто проверяя, «правда ли всё то, о чём говорят». Со А чувствовала, как с каждой секундой плечи наливаются тяжестью. Было до крайности неудобно — словно она идёт не по школьному коридору, а по сцене, где её рассматривает зал, полный жадных зрителей. — Со А, ты как? — прозвучало чуть громче, чем следовало бы, но в голосе подруги слышалась тревога и досада. Юн Джу знала её слишком хорошо: знала, что Со А ненавидит внимание и теряется, когда на неё смотрят. А теперь всё это… как такое выдержать? В её глазах было искреннее сожаление. Даже Юн Джу, привыкшая к сплетням и пересудам, понимала что эти слухи слишком ядовиты. — Да… всё нормально... — выдохнула натянуто Со А. На самом деле она не спала уже несколько ночей, всё накручивала себя, да ещё и не удержалась, чтобы не читать эти злосчастные комментарии. Положительные они или отрицательные — разницы не было. Все равно оставалось мерзкое чувство: она у всех на устах. И это сводило с ума. — Ну, Со А! — Юн Джу раздражённо вздохнула. — Я же говорила тебе не обращать внимания. Бездельники только и умеют, что языками чесать. Она скрестила руки на груди, будто отрезая тему. Ирония в том, что именно Юн Джу считали первой сплетницей школы. Но сейчас, когда разговор зашёл о подруге, даже ей было неприятно: слухи слишком зашли далеко. — Д-да нет… я стараюсь не обращать внимания, просто… сложно, когда все так на тебя пялятся, — тихо проговорила Со А, подходя к раковине и глядя на своё отражение в маленьком зеркале. Лицо казалось чужим, уставшим. — Ну, так всегда! — бодро, почти нарочито, отозвалась Юн Джу. — Ты не переживай, всё забудется. Через время найдут новый повод для разговоров — и всё начнётся заново. Она пыталась подбодрить, но слова повисли в воздухе, не задевая подругу. Со А молчала, а внутри лишь гудело: когда это время наступит? забудут ли вообще? и отмоется ли она когда-нибудь? Всю школу она мечтала закончить спокойно, тихо дожить до выпуска и поступить в университет. Но её планы кое-кто разрушил. И Со А была зла на этого человека так, что сама пугалась своей злости. Нет, это было не раздражение, не обида — это была настоящая ненависть. Она задушила бы его собственными руками. Надо встретиться с ним. Сейчас же. Пусть перестанет делать вид, будто он ни при чём. Кан У Ен — причина её нынешних мучений. С ним нужно поговорить. Нет, не просто поговорить — заставить его ответить. Да, так и будет. Только вот… где его искать?***
После уроков, когда к ней снова подходили с вопросами и намёками, Со А готова была провалиться сквозь землю. Конечно, выйти на разговор прямо на перемене — у неё бы духу не хватило. Она ведь не герой и не бесстрашная отчаянная, чтобы устроить разборку посреди уроков. К счастью, впереди были дополнительные. И это оказалось даже плюсом: сидеть без дела и ждать его в переулке, как глупая, она не собиралась. А так время шло быстрее, и к тому моменту, когда уроки закончатся, он наверняка будет возвращаться после спортзала. Тогда уж столкнуться с ним будет проще. Со А, соберись! Кто, если не она, будет бороться за свою репутацию? Никто. Значит, придётся идти вперёд. Она направилась туда, что давно считалось его «территорией». Может, удача окажется на её стороне, и он действительно будет там. Хотя… в глубине души жила противоположная надежда — никогда больше не столкнуться с ним. «Может, это была не самая хорошая идея?..» — мрачно подумала Со А, опускаясь на лавку неподалёку. Не слишком близко к спортзалу — только не это. Новые сплетни ей были ни к чему. Холод пробежал по коже, и дрожь невольно скатилась по телу. Она крепче прижала к себе рюкзак, словно он мог защитить, и натянула капюшон тёмного худи, пряча лицо. Минуты тянулись мучительно медленно. Каждая тень на тропинке казалась подозрительной, каждый шаг издалека заставлял сердце ухать в пятки. Уйти? Но тогда всё зря. Оставаться? Так ли хватит у неё духу выдержать саму встречу?.. Просидела она так целый час. И стало ясно: дальше ждать смысла нет. Темнело всё сильнее, а дома уже наверняка ждали вопросы. Родители… она прекрасно понимала, что ничем хорошим это не кончится. Давление в школе было и без того невыносимым. Когда-то, в дни, когда никому не было до неё дела, проводить время рядом с Юн Джу казалось настоящим спасением. Тогда ей было по-настоящему хорошо, даже если дома царила тяжёлая, неприятная атмосфера. Туда возвращаться не хотелось вовсе. А теперь — и в школу ступить спокойно не получалось. Она с горечью подумала, что, может, именно тогда, когда свернула на другую дорогу, совершила самую большую глупость. Кто-то другой махнул бы рукой: не обращай внимания, и всё. Но у неё не получалось.Всё началось несколькими днями назад.
Тогда, когда она в очередной — второй или третий? — раз сбежала от него. Это был крайний выход, иначе спасения просто не оставалось. Только вот, похоже, своими бегствами она сделала ещё хуже. В тот вечер, проклиная прожитый день, Со А вернулась домой вся помятая: волосы в беспорядке, одежда испачкана. Она пыталась привести себя в порядок ещё до того, как переступить порог, но тщетно — всё и так было написано на лице. Родители, конечно, не поверили её сбивчивым оправданиям про кровь от переутомления. Серьёзный разговор ждал впереди, хотя настроение и без того было дерьмовым. Она выглядела так, будто держалась на ногах из последних сил. И всё же с таким видом отсидела половину дополнительных занятий, а потом тихо удалилась. Дома, рухнув на кровать, Со А выдохнула так тяжело, будто из неё вышел весь воздух. Терпеть это больше не было сил. Хотелось сбежать отсюда, исчезнуть, кричать отцу в лицо всё, что она думает, — за его давление, за его бесконечные требования, за то что её ставят ни во что. Но вместо этого её телефон не умолкал: Юн Джу засыпала сообщениями, сначала — встревоженными причиной по которой послужила недавняя сцена, а потом и с фотографиями, приписывая: «Это ведь ты?!» И именно тогда Со А наткнулась на аккаунт, где выкладывали эти снимки. Увидеть там Кан У Ена — неудивительно. Он мелькал часто, слишком уж был известен в школе и за её пределами. Но в тот раз всё было иначе. На фото он оказался не один. И рядом с ним — она. Со А едва не закричала. Сердце ухнуло в пустоту, пальцы затряслись, когда взгляд наткнулся на цифры лайков. С каждым часом их становилось всё больше. Слишком много. Слишком. А позже — добило другое. Пост, от которого ей захотелось провалиться сквозь землю. Кто-то явно снимал её издалека: через стену, кусты, деревья…Но она этого совершенно не заметила.. На фото казалось, будто она стоит и ждёт его у спортзала вечером. Подпись под постои собственно об этом и писалась. А комментарии: намёки, подколы, грязные фантазии. И зачем она тогда туда пошла?! Дальше читать она не смогла. Хотя любопытство и жгучий стыд не давали покоя, она пролежала ночь без сна, уткнувшись в телефон. Так прошли её первые сутки в аду. Она просто не могла заснуть. Сотни раз пыталась бросить телефон на стол, выключить его, отложить и закрыть глаза. Но рука снова тянулась к экрану. Хоть это и было мучительно неприятно, она не могла удержаться: нужно было взглянуть, что ещё про неё придумывают. И, конечно, всё не закончилось на одном посте. Через несколько часов появились новые снимки. Теперь — у самой школы. Как раз в тот день, несколькими часами ранее, когда она только и думала, как бы избежать встречи с ним. И сфотографировали они, конечно, «удачные» моменты. Тот, где он протягивает ей платок. Тот, где его взгляд слишком открыто обращён на неё. Её лицо — хоть и в профиль, а на других кадрах и вовсе наполовину скрыто, — но догадаться, кто это, труда не составляло. Для всех, кто хоть раз видел её, этого было достаточно. Каждое фото выглядело так, будто они близки. Слишком близки. И от этого Со А хотелось закричать, но вместо этого она лишь сильнее вцепилась в телефон, прокручивая посты снова и снова, пока стыд и паника не переплелись с бессилием. Тогда она была в бешенстве. Она, не привыкшая к слухам, к чужим пересудам, к такому вниманию — и уж тем более к откровенной лжи. «Да что они все несут?!» — мысленно кричала Со А, сжимая телефон так, что побелели костяшки пальцев. Свет экрана бил в лицо, подчеркивая её перекошенное от злости выражение. Ну да, он протянул ей платок. Но что с того?! Это же пустяк, мелочь, случайность — разве это повод для всего этого? Она сотни раз пыталась понять, что он вообще там делал. Может, пришёл не к ней, а к кому-то из своих знакомых? Может, просто проходил мимо? Откуда ей знать? Они ведь едва знакомы, пересекались пару раз, и всё! Но злило её другое. Почему именно она? Почему он подошёл именно к ней? Почему выделил её из толпы? Внутри поднималась паника. Он что, сделал это специально?.. Да, сейчас она была здесь ради разговора. Он мог бы всё опровергнуть, объяснить, развеять слухи, ну а в чём, собственно, проблема? Почему он исчез? Этого Со А не знала и знать не могла. Ей даже в голову закрадывалась мысль: а вдруг ему самому всё это неприятно? Ну правда, кому будет приятно, если тебе приписывают отношения с какой-то совершенно незнакомой девушкой? У него, может, и девушка уже есть. Тогда… зачем всё это? Она хотела спросить, вырвать хоть слово, заставить его сделать хоть что-то. Потому что сама сколько бы ни размахивала руками, ни отрицала, ни умоляла прекратить — никому не было дела. Её просто не слушали. Но, похоже, он так и не собирался приходить. Девушка поднялась и закинула рюкзак на плечо, собираясь уходить. Её волосы привычно были завязаны в неряшливый пучок, который к концу дня неизбежно превращался в птичье гнездо. На мгновение она задержалась, бросив взгляд в сторону спортзала. Он был далеко, но всё же достаточно близко, чтобы можно было разглядеть его силуэт, если бы он действительно там был. Однако пустая дорожка и тишина говорили об обратном. К несчастью… или, может, к счастью. Она сама не знала, чего больше хотела — увидеть его и выговориться, или так и уйти, сохранив гордое молчание. Сумерки сгущались. Домой. Надо было идти домой. Капюшон скрывал её лицо, но точно не мысли. Они ведь уже делали снимки. Почему бы не повторить? Стоило лишь раз оступиться, и всё снова окажется на виду. И от этой мысли внутри вдруг поднялась горькая волна. Почему она должна прятаться? Почему жить стало похоже на постоянные догонялки с чужими словами? «Я же ничего не сделала. Ничего. Но все делают вид, что знают лучше меня.» Ей хотелось покоя, простого, обыденного дня, когда никто не шепчется за спиной. Но вместо этого она тащилась сгорбленная, будто преступница. Со А фыркнула и ускорила шаг, пытаясь оттолкнуть липкое ощущение чужих глаз, страха и злости. Всё вперемешку. И только теперь, уходя всё дальше, она ощутила тяжесть в теле: такая простая, почти забытая усталость. Хотелось упасть прямо здесь, позволить земле принять её. Осознание того, что тело тоже имеет право требовать отдыха, накрыло внезапно, тяжёлой, но в то же время мягкой волной. Глаза сами собой закрывались. Ветер коснулся кожи холодком, но почему-то именно сейчас этот холод стал удивительно тёплым, словно лёгкое покрывало, которое укутывает, успокаивает и зовёт сдаться сну. Вдруг нога за что-то зацепилась, и она, споткнувшись, упала прямо на прохладный асфальт. Первые секунды сознание отказывалось принимать случившееся, только звонкий удар и пустота в голове. Но вскоре, зажмурившись от боли, она поняла: колено повреждено… а может, и оба сразу. Она так и лежала, не в силах подняться. Тяжёлый вздох сорвался с губ, и по щеке покатилась слеза. Колени и ладони отзывались резкой болью, но это уже не имело значения. Её взгляд уставился на трещины в асфальте и вдруг что-то внутри надломилось. Со А больше не могла сдерживаться. Не здесь, не сейчас, не дома, где приходилось всё время пытаться держать лицо перед отцом, перед мамой. В особенности перед отцом конечно. Теперь она рыдала во весь голос. Резкие всхлипы, прерывистый крик вырывались наружу без разрешения, словно сама природа требовала выхода. Слёзы катились по щекам, унося с собой напряжение, страх, обиды и усталость последних дней. Её тело трясло, грудь сжималась так сильно, что казалось, она не сможет вдохнуть, но рыдания не прекращались. Пустой переулок наполнился её голосом, отражаясь эхом от стен. И это было облегчением — никого вокруг, никто не увидит слабость, которую она так тщательно прятала. Но, как всегда, внутри звучала горькая мысль: значит, она и правда слабачка, если даже через это проходит так тяжело. Слёзы стали её языком, единственным способом услышать себя и наконец признать то, что она чувствует. Здесь, на холодной земле, Со А снова позволила себе быть настоящей. Сквозь всхлипы она шептала: — Ну почему-у-у… Когда это уже закончится?.. Рыдания сотрясали её так сильно, что она перестала слышать всё вокруг. Шум переулка, возможные шаги, всё растворилось в эхе её собственного голоса. Ей было всё равно, увидит ли кто-то эту сцену. Ей казалось, что этот круг никогда не прекратится. И именно поэтому она не сразу заметила чужие шаги позади. Лёгкий звук прервался паузой, но Со А была слишком погружена в свои слёзы, чтобы обратить внимание. Он остановился, сунув руки в карманы. Несколько секунд просто смотрел, пытаясь осознать, что происходит. Перед ним, посреди асфальта, нелепо раскинулась девушка. Она колотила ладонями по земле, бормотала что-то сквозь рыдания — и выглядела так, будто мир перед её глазами рухнул окончательно. Он нахмурился. Сцена казалась абсурдной — иначе как смешной её не назвать. Серьёзно? Прямо здесь? На голом асфальте? И всё же, когда он уловил её лицо сквозь пряди волос, что-то кольнуло внутри. Он узнал её. На миг рыдания стихли, и в воздухе повисла настороженная тишина. Он решил, что спектакль окончен. Ждать дольше было не в его правилах. — Закончила? — раздался за спиной её знакомый голос — сухой, с лёгкой насмешкой, будто комментирующий затянувшуюся репетицию. Её глаза расширились, но повернуться она не решилась. В груди болезненно заныло. Только не сейчас… Девушка сглотнула. Весь воздух в лёгких исчез разом. Не сразу, но она узнала его. И обернуться было действительно страшно. И что делать в таких ситуациях?.. Бежать? Нет… сейчас она не могла. Это выглядело бы ещё более унизительно. — Дай пройти, — его голос прорезал тишину, звучал грубее, чем она ожидала. Он сделал несколько шагов вперёд, и стало ясно: ждать он точно не собирался. Сухой, мрачный тон ударил сильнее, чем любые насмешки. Вдруг в голове вспыхнула мысль: а обойти он не может? Не вариант? Дорожка, конечно, узкая… но не настолько же! Она криво приподнялась, стараясь не встречаться с его взглядом. Присев, едва не зашипела от боли: колени пульсировали, содранная кожа жгла так, что хотелось снова расплакаться. Откашлявшись, поспешно смахнула слёзы с лица — будто это могло хоть немного спасти остатки достоинства. «Час, целый час я его ждала — и не дождалась. А теперь вот — наткнулся. Случайность? Конечно. Именно в такие моменты появляется, когда я больше всего похожа на идиотку». Она стиснула зубы, стараясь не показать, как сильно болит. Она медленно обернулась, хотя, если честно, рядом с ним всегда хотелось лишь одного: как можно скорее убежать. —… Привет? — вырвалось у неё. Как бы странно это ни звучало, но она всё-таки сказала это. И вот опять — типично для неё: в прошлый раз сбежать, даже не попрощавшись, а теперь, будто ничего не случилось, поздороваться. Ну идиотка же. И ведь он наверняка думает то же самое. Они не друзья, не близкие, их даже знакомыми назвать трудно. А она ещё и еле сдерживала слёзы, которые так и не до конца высохли. Свет падал на его лицо, и теперь она видела его отчётливо. То же самое лицо, но мрачнее. В прошлый раз он будто подшучивал над ней, а сейчас… будто тучи висели над ним. — Отойди, — резко сказал он. Её глаза тут же заблестели сильнее, как море, в котором поднимается волна. У Ен заметил это. Она поднялась и, неловко молча, отошла в сторону. Но вместо того что бы уйти, он вдруг встал прямо перед ней. Тень от его фигуры легла на неё, и всё внутри закипело ещё сильнее. На миг ей даже захотелось проглотить слова обратно, не говорить ничего о слухах, из-за которых она сюда пришла. Но… — Зачем ждала меня? — он наклонился ближе. Будучи выше её на голову, выглядел почти давящим. Её сердце ухнуло вниз. Откуда он знает?.. Она растерялась, дыхание сбилось, но всё же попыталась собрать остатки духа в кулак. — Ждала?.. Да… — выдохнула она, почти невнятно. — Я.. — Собиралась с мыслями девушка. — Ну? — в голосе прозвучала требовательная нота, сухая и короткая. Со А отвела взгляд в сторону, цепляясь глазами за серый асфальт. Неловкость буквально сковала её движения. Если посмотреть ему в глаза — точно разрыдается снова. — Слушай… — губы едва двигались, голос дрогнул. — Я пришла сюда, потому что… слухи… они… Ты же слышал о них? — Ты из-за них? — он произнёс это с холодной усталостью. — Я не в настроении. Похоже, услышанное его разочаровало. Ждал другого? Но чего? Он отвёл взгляд в сторону, потом снова опустил его вниз и только тогда посмотрел прямо на неё. Она застыла, ошарашенная. Брови напряглись, в глазах было чистое замешательство. — Это разве проблема? — голос его стал мягче. — Сними капюшон. Она выглядела, мягко говоря, не лучшим образом: капюшон надвинут низко, глаза заплаканные, колени сбитые, нос красный. Но почему она так упрямо вцепилась в этот чертов капюшон? Ему вдруг до одури захотелось увидеть её лицо целиком, разглядеть каждую черту.***
Кан завернул в конбини — круглосуточный магазин у дома. На автомате взял пару привычных вещей: банку с газировкой, несколько рисовых шариков с тунцом и яйцом, батончик. Всё то, чем обычно перебивался после тренировок. Уже у кассы его взгляд зацепился за витрину с аптечными мелочами — он взял тюбик заживляющей мази, спирт и пачку пластырей. Честно говоря, предполагал, что она уже ушла, но что-то толкнуло его прихватить и это заодно. Её раздражённое, красное от слёз лицо всплывало в памяти время от времени. Он не был из тех, кто зацикливается на других, но в последнее время её образ странно не отпускал его. Сегодня она сама пришла к нему — и, что бы он ни думал о слухах, что всё со временем забудут, неприятный укол от этой мысли всё равно оставался. Парень направился в спортзал, пакет с закусками и аптечкой в руках, вздохнув тихо. Это не забота, не жалость — просто маленькая хитрость для кого-то, кто, по странной причине, иногда занимал его мысли.***
Она развалилась на скамье и закинула голову, смотря вверх. На эти звёзды. Уже ни о чём особенно переживать не хотелось. «Надеюсь, я больше его не увижу», — думала она. Попытка попросить его о помощи провалилась. Ему, как всегда, было всё равно. И честно говоря, за все его «услуги», которые обернулись только проблемами, хотелось швырнуть что нибудь в это самодовольное лицо. Если бы она сразу поняла, что он какой-то популярный тип, который бьёт всех за деньги… в жизни бы даже случайно к нему не подошла. Серьёзно. Никогда. Глаза покраснели. Она их закрыла и тяжело вздохнула.
