Летние приключения

Вокзал в Кисловодске оказался совсем не похож на родной Воронежский: всё здесь сразу демонстрировало, в какое место Егор попал: невысокие старинные здания, изящная башенка с часами, а вокруг горы, не высокие, но всё равно даже воздух другой. Егору стало страшно, что Кирилл сейчас попрощается, исчезнет навсегда, растворится в толпе. Но Кирилл не отходил от него. — Ты где собираешься остановиться? — спросил он и взял пальцы Егора в свою ладонь, задумчиво рассматривая. Егор огляделся, обводя взглядом здание и его окрестности. Как всегда в незнакомом месте он чувствовал себя немного неуверенно, но сейчас рядом был Кирилл, и это помогало. — Я бронировал койку в хостеле, недалеко от центра города, — ответил Егор. — А ты? Он вдруг понял, что не расспрашивал Кирилла о поездке. Тот улыбнулся: — У меня тут тётя. Знаю город с детства, каждое лето проводил здесь. Пойдём к ней, как раз обедать пора. Егор кивнул, на секунду задумавшись, что это довольно смелое предложение со стороны Кирилла — привести своего нового... знакомого? А может быть, уже и не просто знакомого? К своей тёте в первый же день. — А это... Как-то неудобно? Кирилл лишь похлопал его по плечу: — Всё хорошо, я ей уже написал. Она нас ждёт, только к чаю нужно взять что-нибудь. Егор не возражал, это была возможность подольше побыть вместе. На автобусе номер восемь они проехались по центру. Егор не отлипал от окна, любуясь галереями, старинными домами и кипарисами, а Кирилл держал его за руку. Курортный город был светлым и расслабленным. Купили тортик в Пятёрочке, "Лесная сказка", со смешными грибочками из крема, и пошли по улице Гагарина к дому тёти Лены, Елены Геннадьевны. — Она очень гостеприимная, так уж в семье повелось, бабушка готовила настоящий пир, теперь тёть Лена. Готовься, в любом случае скажет, что зря мы торт купили, — он усмехнулся. — Но не идти же с пустыми руками. Егор улыбнулся в ответ, но чувствовал себя все-таки немного скованно. Конечно, это отличная возможность узнать Кирилла получше, но... всё-таки чужие родственники. Но всё оказалось не так страшно. Тётя Лена была женщиной шестидесяти лет, высокой, с идеальной осанкой. Она не улыбалась, но глаза были добрыми. Руку Егора она пожала, причём довольно сильно, племянника обняла крепко, Кирилл был доволен, как ребёнок, явно не замечая усмешку, что скользнула взглядом по их шеям со следами ночной страсти. Егор старался не замечать её реакции, отвечал вежливо и даже старался улыбаться, но чувствовал её пристальный взгляд, будто тётя пыталась что-то понять по одному его лицу. Кирилл же вел себя совершенно непринужденно. На кухне у тёти Лены всё жило своей жизнью: в одной кастрюле булькал суп, в другой тихо шкворчало мясо, варилась картошка, благоухая чесноком и укропом, на столе дожидались солёные огурцы и помидоры, а в духовке пахло сладкой ватрушкой с брусникой. И это не считая двух салатов и тарелки бутербродов с горбушей. Егор смутился — дома он не видел такого разнообразия даже на праздники. Кирилл ел без лишних церемоний, всё время рассказывая тёте про работу дизайнера, странных клиентов и особенности работы на фрилансе, а она в ответ кивала и подкладывала ему ещё. Егор смотрел на них и думал, что хочет узнать Кирилла не только таким — лёгким и шутливым, но и в другие моменты: когда он злится, мечтает, грустит. Было в нём что-то, что тянуло заглянуть глубже. Было очевидно, что тётя племянника очень любит. На Егора она смотрела внимательно, будто пытаясь понять, что он за человек. — Егор, а где ты остановился? — Ещё давно забронировал койку в хостеле. Слышал, что здесь очень много отдыхающих, поэтому лучше заранее всё спланировать, — ответил Егор почему-то неуверенно. — Отменяй, — отрезала Елена Геннадьевна. — Нечего деньги тратить, тем более в хостеле, обворуют и не заметят. Втроём в трёхкомнатной квартире разместимся. Кирилл, почему ты не позвал мальчика сам? — Тёть Лен, как я, твоя же квартира! — возмутился он, но выглядел очень довольным. — А что ты, как неродной? Егор, давай, без разговоров. Егор растерялся. С одной стороны, предложение тёти было очень даже заманчивым, спать в квартире с Кириллом, вместо холодной койки в общей комнате?.. Но с другой... Это ведь слишком, слишком неловко. Но он, естественно, согласился. После обеда они пошли гулять. Уже в подъезде Кирилл спросил: — Всё нормально? Имей ввиду, это тебя ни к чему не обязывает. Тётя привыкла принимать гостей, в советское время, когда с гостиницами вообще было туго, в этой квартире останавливались все подряд, мама говорит, приезжали даже знакомые знакомых. Слова Кирилла немного успокоили Егора, но всё ещё он чувствовал себя немного неловко. — Все нормально, просто... Не люблю быть обузой. Кирилл прижал его к стене подъезда, поцеловал быстро, в уголок губ. Егор ответил на поцелуй, чувствуя, как уходит напряжение. Теперь, в объятиях Кирилла, ему было спокойно и совсем не так неловко, как раньше. — Ты не обуза, тётя сама тебя уговорила, — успокоил его парень. — Твоя тётя обо всём догадалась, — с улыбкой ответил Егор. — О чём? — спросил Кирилл, проводя пальцем по его щеке. Егор немного смутился: — Ну... То есть, она видела наше утро, наши шеи... Всё как-то слишком заметно. Кирилл беззаботно улыбнулся. — Она майор полиции в отставке. Естественно она может сложить два и два, зная мою ориентацию. Егор вздохнул. Всё становилось немного понятнее. — То есть она не против? — Мои всё давно приняли. Мне даже кажется, она специально тебя пригласила, чтобы понять, что ты за человек. Это немного обнадёживало. Правда, тревожило тоже. — Ну, надеюсь, я произвёл хорошее впечатление, — ответил Егор и улыбнулся а Кирилл вдруг почему-то покраснел. — Что такое? — удивился Егор, он впервые увидел Кирилла смущённым. Это было так мило. — Мне очень нравится, что ты хочешь понравиться моей родне. Это так... не знаю, приятно. Егор не знал, что ответить, но ощутил, как теплеет в груди. Кирилл говорил о таких простых вещах, будто это было чем-то удивительно важным. Они вышли на улицу, пошли в центр города, где недавно проезжали на автобусе. В отличие от Воронежского, Кисловодский центр был компактным, старинная архитектура, казалось, в любой миг могла перенести их во вторую половину девятнадцатого века. Они гуляли, рассматривали достопримечательности и просто разговаривали, Кирилл показывал любимые места, которые знал почти наизусть. Егор чувствовал, что это — начало чего-то огромного, такого настоящего, что сердце сладко сжималось. Кисловодск очень понравился. В сувенирной лавке он купил дурацкую кружку со смешным носиком, чтобы через него пить минеральную воду, и они пошли в Нарзанную галерею. Она поразила Егора с первого взгляда: старинное здание, колоннада из светлого камня и аккуратные столбики с раковинами, из которых тянул аромат минеральной воды. Даже сама вода была удивительно вкусной, солёной, Егор раньше пил такую, только в бутылках. Он воспользовался смешной чашкой. Пить через носик было странно, выглядело смешно. Кирилл пил из стакана, но Егор предложил ему свою чашку. Глупо, но от этой новой небольшой близости тоже было очень приятно. Они вышли во двор, чтобы постоять у фонтана. Кирилл стал увлечённо рассказывать о Нарзане, о неоготическом стиле галереи, о том, что каждые три часа её закрывают, чтобы прочистить краны, которые закупориваются от минеральной воды. Егор его слушал, но в основном смотрел. Взгляд скользил, останавливаясь на шее Кирилла, руках в россыпи едва заметных веснушек, на длинных ресницах, ямочках на щеках. Кирилл рассказывал увлечённо и подробно, глаза блестели, а губы изгибались в довольной улыбке. Егор поймал себя на мысли, что не против вечно так стоять, слушать его рассказы и любоваться. Кирилл заметил, замолчал, улыбаясь. Егору нравился Нарзан и архитектура, но больше всего сейчас он хотел остаться с Кириллом вдвоём, раздеть и изучить всё его тело губами. Он поспешил отвлечься от таких мыслей. Только утро новых отношений, некуда спешить, хоть они уже попробовали многое в ночном поезде. Кирилл тем временем развернулся к нему, и Егору захотелось накрыть его губы своими и утонуть в нежности. Но он всё же держал себя в руках. Не здесь. Кирилл держал его за руку, совершенно непринуждённо, но Егор всё равно смущался. Мысль, что кто-то догадается, что они вместе, что они, видимо, пара, казалась страшной, но очень приятной. Кирилл будто чувствовал его волнение и держал крепче за руку, поглаживал большим пальцем запястье, пытаясь успокоить. Это помогало, и Егор чувствовал себя почти спокойно, даже несмотря на то, как сердце колотилось каждый раз, когда он смотрел на Кирилла. У него был слишком нежный цвет лица, прозрачные серые глаза, почти красные чувственные губы, казалось, что он какое-то божество из греческого мифа. Особенно органично он смотрелся здесь, среди белых колонн. Солнце начинало клониться к западу, и всё вокруг окрасилось персиковым золотом. Кирилл всё ещё не отпускал его руки, а Егор это очень нравилось, как будто все треволения последних нескольких недель исчезли в один момент. Пора было возвращаться домой, а Кирилл всё никак не выпускал его ладонь из своей. Они стояли у фонтана со светомузыкой. Уже совсем стемнело, все смотрели на высокие струи воды, которые переливались разными цветами под "Кислород". И вдруг Кирилл притянул Егора к себе и поцеловал, прижимая за талию. Он ответил сразу, подавшись вперёд, прильнув плотно телом, а Кирилл крепко удерживал обеими руками за талию, словно желая быть ещё ближе, не давая отстраниться. Всё это произошло внезапно, но никто вокруг не обратил внимания, только один маленький мальчик развернулся, указывая на них пальцем, а мать его увела за руку. Но Егор этого не заметил, не сразу осознал, что они целуются в полумраке среди незнакомцев. — Это было потрясающе и... экстремально, — произнёс он, когда они уже шли по пустым вечерним улицам в сторону дома. — Я люблю риск, — ответил Кирилл с усмешкой. — Я заметил. И Егор сам прижал его к дереву, захватывая губы. Они целовались, с каждой минутой всё более чувственно, покусывая, сжимая друг друга в объятиях. С Кириллом было просто. Егор вспоминал бывшую, с которой ему иногда казалось, что ему не двадцать два, а сорок. У неё всё было расписано: в каком возрасте должна быть свадьба, когда — машина, а когда — дети. Она обесценивала и жёстко отвергала всё, что в этот план не вписывалось. С Кириллом они были знакомы сутки, но Егор ясно видел — тот другой — светлый, лёгкий. Очень нежный. Мысли про бывшую были совсем не к месту, но Егор никак не мог выкинуть их из головы, и Кирилл, видимо, почувствовал его напряжение, потому что отстранился и посмотрел прямо в глаза, нахмурившись: — Что-то не так? Он не знал, что отвечать. С одной стороны, он не хотел говорить о прошлом, с другой — Кирилл явно хотел знать правду. Но Егор смог совладать с собой и ответил ровно, стараясь улыбнуться: — Всё нормально, просто... Просто в голову разные мысли лезут. Кирилл посмотрел очень серьёзно: — Поделишься? Егор вздохнул. Кирилл заслуживал правды, и он понимал это. Всё же это нечестно: встречать нового человека, пряча что-то из прошлого. — Знаешь... У меня была девушка. Очень серьёзные отношения... Я упоминал. И я пытался быть той версией себя, которой она хотела видеть. Но, понимаешь, это слишком... Слишком сложно. Много сил ушло, я забросил гитару, работал на двух работах, при этом учась... Расставание с ней было облегчением, но при этом огромной болью. Я словно не знал, кто я теперь: слишком долго притворялся. Уже два месяца прошло. Но, садясь в поезд, я как будто отправился найти себя, того, потерянного за притворством и чужими стандартами. Кирилл слегка улыбнулся, глаза блеснули: — Нашёл? Егор пожал плечами. — Кир, я... Понял только, что хочу быть таким, каким чувствовал себя сегодня... рядом с тобой. Он улыбнулся Кириллу, они обнялись. Крепко, нежно, так точно не обнимаются случайные попутчики. Кирилл уткнулся ему в грудь, всё так же держа крепко обеими руками. — Ты очень искренний, Егор. И мне тоже с тобой хорошо. У Егора снова защемило сердце, он подумал, что ещё двадцать шесть часов назад вообще не знал Кирилла, а теперь они уже целуются в темноте на пустынной улице и разговаривают так честно, как ни с кем не было никогда в жизни. Спасибо Стендалю, что его Жюльен Сорель такой скучный, а то бы Егор не начал рассматривать пассажиров и не встретился бы вчера взглядом с этим белобрысым чудом. Егор вдохнул воздух полной грудью и закрыл глаза. Сердце успокаивалось, всё тело наполнялось покоем, он хотел бы так стоять вечно. Но Кирилл отстранился первый: — Кажется, начинается дождь. Пойдём скорее домой. От этого "домой" стало очень тепло. Общий дом, хоть и на время отпуска. Они побежали, смеясь, Егор уже не думал о бывшей, Кирилл запрокидывал голову, ловя капли дождя на лице, и Егору тоже стало очень легко, будто вместе с дождём ушли тревоги, сомнения.