конверт из прошлого

утро душное, почти липкое и мерзкое, но вместо привычного шума на кухне и громко орущего телевизора, стояла гробовая тишина, Лиля спала мирно рядом. ее белые волосы рассыпались по плечам и подушкам подобно паутине , веки едва дрожали ,особо чувствительно к палящему солнцу, а рука покоилась под щекой. родители на даче, Фил на сборах, все шло как должно было быть, он отворил старое окно, белая рама скрипнула , прежде чем в губах оказалась зажата толстая сигарета. эта тишина стоящая в воздухе и сердце давала ему надежду, он стал привыкать к этому беззаботному мгновению, что начало приживаться , как вторая кожа, почти необходимое. Лиля нежная, трепетная, словно фарфор раздражавший и хрупкий , ему хотелось запомнить каждую деталь. потому что тут впервые спокойно, настоящая тишина, в которой не было места угрюмым тучам, нервному накалу и ярким молниям. белая простынь небрежно накинутая сверху на девичьи бедра, норовила спасть при каждом робком, и сонном движение. Витя видел слишком много обнаженных женщин, слишком многих трогал и помнил, но Лилино тело, в этой эвтюмии спокойствия и блага было чем-то вроде храма. впервые выбрасывает с окна не докуренную сигарету , падая рядом с ней , как можно ближе притягивая к себе. Витя может и смешен, ведь сам впервые собирает полную картину полноты чувств, но это ощущалась подобно эйфории. той ,что вызывала только она, бормоча ему в плечо, пока он мягко перебирал пряди в которых спряталось ее лицо. ее стойкие духи никогда не раздражали сильнее ,чем ее характер, наоборот, держали золотую середину редкого баланса , что он усердно принял. ему нравилось все, как колышет подол белого вычурного сарафана , ветер, как Лиля собравшая небрежно волосы на затылке ,улыбается ,глядя на картины. он не любил это все, но терпел, вслушиваясь в каждое ее слово, в интонацию и сияющие от радости глаза. —знаешь о чем она?— указывая на большой холст, Лилины глаза погасли ,пока счастливое лицо сменило сущую радость на серьезную думу. он бегло пробежал по буквам , «неравный брак — В.В Пукирев» , так , словно это скажет ему о чем-то , в прочем и смысл картины весьма ясен, как казалось парню. —название за себя говорит, дед помоложе захотел, че тут думать-то?—парень крепче сжал маленькую ладонь, пока она обдумывала сказанное на ветер. —а ты присмотрись, может что-нибудь еще увидишь?— но Витя только на Лилю смотрит, влюбленно и восхищено , на курносый нос, на розовые налитые губы и аккуратный кулон во впадинке меж ключиц. ему тут только одна картина интересна, не Богатыри, и не эта бесовщина, а та что живая, та что рядом и любима. он пару минут вдумывается, все же должен признать , эстетического восхищения, контекста и смысла там не находит. —Витя, знал бы ты , какой ты сейчас смешной!— тонкие девичьи пальцы запутались в золотистый локонах, она поддалась вперед и топая маленьким каблуком со звонким стуком покинули галерею. а Пчелкину оставалось лишь плыть за ней, как по течению, времени, пространства и ее сладкого парфюма. не людно что-то тут вовсе, а атмосфера внутри словно похороны, ходят, думают все, угрюмые и интеллектуальные, только Лиля тут, как солнце носилась. ей плевать, хоть хихикнет громче положенного,  то его в щеку чмокнет и громко вскрикнет, кой рука под юбку постарается поползти. —мороженное для дамы моего сердца,— белый пломбир отечественного производства оказывается в ее ладони, блондинка успевает только в бок пихнуть, прежде чем он тыкнет ей в нос верхушкой.—тебе так идет, а че хорошо!— Витя звонко хохочет, закатывая голубые глаза , а Лиля пытается вытереть белое растаявшее морожено на носу, чуть ли не плача от глупого унижения. —дурачье !— липкие пальцы лишь хуже делают, пока он замирает разглядывая эту картину, завидев наконец-то и смазанный слой тонкой пудры, и расстроенные слезящиеся глаза. —Лиля, ну прости,— она лишь хмыкает , раздраженно ,смотря в маленькое зеркальце, что подарил Валера когда-то давно , то ли с Болгарии , то ли откуда, красивое с бабочкой.—пошли, вон фонтан, руки хоть помоем.— она самостоятельно добирается быстрым шагом, чуть ли не убегая рассекает его жалкие попытки догнать , гордо и одиночно. у них всегда было так, Лиля любила глубину всего ,чувств ,искусства, действий и любых эмоций. Витя любил Лилю и простоту, прямолинейность, возможно деньги, но когда она начинала злостно заламывать пальцы ,в попытке успокоить шаткие нервы. ему не хотелось чтоб она лила горькие слезы, он вновь приносит ,потихоньку разъедающие их с Космосом принципы, деньги. а блондинка поджимает губы и отворачивается, с трудом глотает ком в горле, сухой и горький, почти царапающий гортань и отворачивается. именно тогда гром начал портить мозаику, которую парень как мог выстраивал , потея под открытым солнцем и палящими лучами. голову он повернуть в сторону черных туч не смеет, ведь тогда они нагрянут быстрее положенного. она вновь невзначай поправляет волосы, но не для себя, а чтоб Пчелкин любовался, спотыкаясь об бугристый асфальт. вечно мучающий душу вопрос , ворошил внутри шестеренки , болезненно туго, что она в нем нашла?почему она с ним? был ли это ее выбор, или вынужденная с годами мера, ведь среди всех Витю и в правду было не возможно не полюбить. ведь он всегда грызся с ней до чертиков и слез, привлекая внимание девушки с горящими глазами, всегда представал для нее в лучшем свете , почти герой, но не на коне. было ли таковым, вряд ли, сам в ее сторону мельком поглядывал пока внутри наростами что-то кололо, у них может и выбора не было. у нее точно, ведь не один мальчик из школы не смог подобраться ближе, лишь Витя был тем ,кто всегда слушал юные негодования, обнимаю за хрупкие плечи. постоянно раздраженно отгонял взгляды других парней, потому что прекрасно понимал о чем те думают, действуя ему на оголенные нервы. а Лиля тогда с искрящими глазами, выбрала его , пока он колеблясь пьяный не мог сообразить, а не шутит ли.   все было так, словно кто-то прописал им до скрежета сладостный роман, что зубы почти гноились, и она , слишком правильная.все слишком. но даже если ей просто было удобно и выгодно любить Витю, то как бы эгоистично и жестоко ему не было, он рад. рад что сейчас бежит за ней, громко в полный голос крича «Лиль, да стой, ты!» и сам неосознанно произносит , как можно мягче , но она не оборачивается. черпает воду, ладони дрожат от холода, но блондинка усердно стирает липкий слой пломбира , сначала с лица, а потом с рук. —ну я ж просто..— растерянно и тихо добавляет голубоглазый, глядя на мокрые слегка потемневшие прядки волос у лица. он застыл в паре шагов от нее, боясь разрушить ту тонкую грань дозволенного, потому что Лиля сейчас ощущалась ,как чужая, как нечто вовсе недопустимое и не мыслимое. сейчас она кажется такой отстраненной, холодной и вовсе закрытой, по ту сторону льда , не ощутимая , как дверь к которой для него никогда не найдется ключа. —пошли,—холодные пальцы ловко скользнули в его большую ладонь, вынуждая почти прося сжать их крепче.—Вить!— но он до беления хватает тонкое запястье, прижав к себе, как можно ближе , кареглазая визжит , действуя на нервные клетки пока его сухие губы скользят смазанной траекторией по подбородку.

***

он смотрит , внимательно, пытаясь различить внутри едкое чувство и ностальгию, пробирающую до костей, все было иначе. в подле него Оля, а еще дальше Саша, что прищуриваясь похмельными глазами , полными отвращения и растерянности бегал по залу. —«неравный брак» , а изображено, —горящие глаза Беловой болезненно в печатались в самую сетчатку, кажется он уже устал от постоянных отпечатков прошлого.—красиво очень!— —да, красота,— Витя раздраженно шаркает по карманам в поиске пачки, пока Оля что-то твердит себе под нос ,хлопая длинными ресничками, пока тот прикидывает в голове себе маршрут к Белову.—дед молодуху ебет под венец ведет , а мы восхищаемся.— до Саши шагать не долго, он почти слился со стеной, белый, почти безликий , сил даже сигарету достать нет, лишь усмехается пока та словно дурочка по залам носиться. —это ты просто глупый, Витя, тут же смысл другой ,— звонкий и приятный голос Ольги доноситься до ушей, мягко и плавно, заставляя его обернуться и внимательно слушать.—никуда дальше своего носа и денег не смотришь— девушка продолжила, с презрением , пока он растерянно зацепился за край полотна. —не брак это , а приговор, вон сзади стоят бывшие жены, в похоронных саванах и венках свадебных, а люди, обрати внимание,—слегка покачивая головой, словно в трансе медленно проговаривала она, Пчелкин в свою очередь вглядывался в картину.—все с жалостью и осуждением смотрят, а невеста со скорбью в глазах и ужасе, Пукерев вообще эмоции во взглядах красиво и естественно писал.— Саша замысловато кивнул ему, наконец-то покидая этот зал, а вслед и Оля , бросив на последок тихое «глаза о многом говорят, Витя, это не фильмах только, но и в жизни». перед глазами не Саша , корчащий рожи все время, машущий и изображающий лапшу на ушах, а белый сарафан Лили и карие глаза. а ведь Витя никогда не выносил прямых взглядов, замысловатых речей и Лилиных слез, ему проще избегать разговоров, потому как это утруждало. думать про завтра, которое не факт что будет, когда нужно двигать шестеренками и стремиться, а единственный стимул — бумага, после которой стоит помыть руки мылом. голубые глаза скользят по картине, от свечи в почти живых ладонях и бледного трупного лица девушки, к тем самым деталям . к мертвым осунувшимся лицам, тьма за ними поглощала ,плавно перекатываясь по полотну, взгляды украшающие друг друга в призрении , что запечатлели в себе скорбь, отвращение, призрение и мрак. такие же глаза , как у невесты , он видел у Лили, хотя пытался не смотреть в потухшие янтарные звезды, даже во сне. он словно отец, ощутивший жуткий гнев и тревогу, когда девушка курила топча снег не придавая значения цветущим  отпечаткам на шее. клетка, только с позолотой, именно так высказался парень из казино, что вел организацию мероприятий и следил за тем хаосом не вмешиваясь. кошелек опустел, но он словно купец, с заземляющей и не желанной информацией провожал худощавого Николая. так и не смог сказать Филу, в какие подробности его посвятили, и сам принять их не мог, Лиля продалась. ему легче считать это таковым, зачем говорить, если можно строить теории разглядывая старика у алтаря. а что было на Урале, когда все письма  остались без ответа, когда дно бутылки было ближе чем понимание случившегося. он царапал ручкой бумагу, рисовал глупые каракули и оставлял криво выведенное «Лилечке» , а в конце смирился , забыт и прожит. вспоминал на вкус соленные слезы в ту самую ночь, и то как усердно она отпихивала и вырывалась , как уличная кошка по весне. хуже было ее равнодушное молчание, с коим еще вчера смеющаяся блондинка не была знакома и озаряла его улыбкой , да сладкими фразами. когда голоса стихли, единственное что он смог сделать это найти мятую пачку сигарет в кармане , а вместе с ней и осадок от Олиных слов и тяжелого сна. что-то внутри неприятно кольнуло, не как в фильмах , а как бывает оно в жизни, может «Лилечка» не по воле собственной под венец ступила. может Витя сам то и виноват, может он дураком был? это подсознание кричит строками Онегина, но они не в романе, и все взаимно было, но вертится в памяти ее мягкое «вот если зачтешь мне признание Онегина , я тебе любой грех прощу!». вот только Пчелкин и греха не свершал, да не верил в бога , чтоб грехом что-то наименовать, но принцип верности держал, ему до других впервые даже мысленно дела не было. да и к черту теперь это признание , что он учил ночами , а потом перечитывал на Урале пьяным , и редко трезвым, даже слезу пуская, скупую и мужскую. как мальчишка, представлял, прийдет и с интонацией печали выскажет, и Лиля встретит румяная с мальвинкой и широкой улыбкой. так и было, только Фил на пороге сумку скидывает ,ключи на полку бросая и тихо шепчет «нет ее, письмо пришло четыре дня назад, замуж вышла и просила не искать». а мир вокруг теряет краски окончательно, Витя не чувствует себя глупым Беловым узнавшем колкую , да горькую правду. он чувствует себя Онегиным , которого проклинает, вспоминая не признание , а строки Татьяны.

«Я вышла замуж. Вы должны, 

Я вас прошу, меня оставить; 

Я знаю — в вашем сердце есть 

И гордость, и прямая честь. 

Я вас люблю ,к чему лукавить?, 

Но я другому отдана; 

Я буду век ему верна»

прекрасный и легкий слог, что был ему отныне ненавистен, грубая да суровая жизнь, что отныне ощутилась , как никогда близко и мерзко.

«Она ушла, стоит Евгений,

как будто громом поражён,

в какую бурю ощущений ,

теперь он сердцем погружен.»

все что мог вымолвить себе под нос, выбрасывая подаренный Лилей корешок , ему теперь это к черту не нужно. затмила сердце чистая обида, в которой он отныне погружен.Витя надеялся, что все будет как в ее глупых романах, красиво и счастливо. но Лиля любила трагический конец, и именно он преимущественно выигрывал, оправдывая его надежу, пусть и имел ввиду клятую «Джейн Остин». в воздухе и теплом свете  осел осадок, то ли ледяной зимы, что с сегодняшнего дня официально нависла над Москвой и всем миром, то ли от осознания. что-то горько и тяжело, воспринимать такое скудное продолжение, голова еще вдобавок бьет по вискам , напоминая что пора домой и отсыпаться. его самый сладкий сон был прерван звонком телефона, и пущего напряжения и разочарования , как сегодняшнее , на лице товарища Белов еще не видел. в особенности пока Пчелкин светил голой задницей, почти врезаясь в косяк и жмурясь от боли. Фил и Космос благополучно забыли , что должны присутствовать на этом мероприятии в Третьяковской галереи, да Витя тоже , если бы взбешенный друг не вдавил кнопку дверного звонка. и сейчас парень разглядывает беспорядок в спальне, покрепче затягивая узел на полотенце. ищет именную зажигалку в кармане брюк сброшенных видимо ночью на пьяную голову ,и тогда упирается ладонью в холодный тонкий метал что звенит в воздухе. золото, тонкие звенья и аккуратный кулон, сдержанно, и памятно, подвеска подаренная им на семнадцатый день рождения Филатовой. только Лили тут быть не могло, только в очень реальном сне, только в его яркой фантазии, и только в параллельной Вселенной. он растеряно оглядывает ладонь, медленно оседая на пол , впиваясь коленями в твердый ковер.  порванное ушко цепочки оказывается между грубых пальцев, Вите не снятся сны никогда, и не снились с лет шести точно. руки впервые дрожат, как в ту самую ночь когда кололо очень сильно , когда ком в горле не просто стоял словно в строках литературы, а не давал вдохнуть полной грудью. парень тогда разбил костяшки , неумело глупо, крича во весь голос, пока Космос не выбежал спасать горе любовника. расстегивая куртку , заваливая в огромный сугроб, Холмогоров что-то громко кричал ему, но Витя зарывался обмерзшими щеками в ладони катаясь , как безумец рыдая , как младенец. стыдно. он ловит воздух ртом , открывая двери с трудом ориентируясь в пространство, глотает дым пока пятки ступают по мокрой обжигающей холодом плитке. у Вити как в ту ночь, паническая атака, но он это по другому называет и не признается , мерзость. Витя зол , разочарован, потому что Лиля , как последняя шлюха плакала под ним, цепляясь за золотой браслет на его запястье. хочется выколоть себе глаза, отмыться от случившегося , от той грязи что развели на мемориале памяти.

***

Лиля в трижды пожалела когда проснулась, разглядывая нервную Тому, а потом и серьезного брата, спящего сидя в подле ее ног на диване. он открывает глаза, когда она подтягивает плед к себе и прячется от вопросов, как всегда. за окном завывает метель, как в детстве, а дома тепло и пахнет вкусно , домашним, играет тихое шоу на телевизоре . в душе тепло греет, не хватает свежей пахнущей елки, в несуразных игрушках и мишуре, блестящей и новогодней. все как в сказке, любимой про двенадцать месяцев или щелкунчике, что распаляли воспоминания внутри. зима в памяти Лили осталась такой, какой должна быть у любого ребенка, торжественная , сказочная с подарками, и с Витей. —Лиль, Саша серьезно настроен за казино— рука брата скользнула к щиколотке, осторожно поглаживая по едва  заметному , но стесненному ее взглядом рубцу. их хриплые ото сна голоса сплелись, в теплом свету плафонов. —в каком смысле?— Тамара наконец-то не выдерживая вдыхает, как добрая мама, прежде чем покинуть гостиную и оставив их в гнетущей атмосфере, улыбается Лиле, чисто и сердечно пробирая до дрожи. —я понятия не имею что тебя держит, но если ты боишься , Саша решит все ,без шума, Лиль,— темные глаза Филатова приобретают блеклую скорбь и отвращение.—если Валера не согласится на условия ,его уберут.— а внутри эхом кричат его слова, потому как Валера не чужой, и потому что держится за казино и мужа. даже если он приложит ее об стеклянный шкаф, даже если он сумасшедший, ей не важно, потому что он не видит в ней Лилю. Валера в ней видит Лилию, не обещает неисполнимого, честно принимает ее истерики, пусть и имеется в нем куча гнили. чаша с минусами значительно перевешивала, но руку, которая уже кормит кусать не принято, для нее мужчина пусть и наказание божье , но сладкое. противный лишь на отходах, а когда в себе, вполне и поговорить можно, рассказать про книгу что прочла на досуге , или посидеть бесшумно рядом на соседнем кресле. а иногда кажется что волосы седеют за ночь, бессонную, мучительную, трудную, когда что-то идет не так, когда дерьмо оказывается второсортным и намешанным. Филатова в такие мрачные дни подолгу с мочалкой в руках сидит, а потом спит , думая нужно ли раскладной армейский нож при себе держать или глупость. потому что тишина Валеры, пугала больше сумасшедших пустых глаз, хватка на шее оставляющая синеющие со временем пятна, не пугала, только слегка разочаровала.не дожал.  и пусть кареглазая боялась, сжимаясь от страха и отрицая очередную агонию в которую темноволосый сам ее затащил. рассказывал между шлепками и хаотичными толчками , о том как сегодня кто-то лишился жизни стоя в лесу на коленях с жадной мольбой. тешил эго Валеры, как бальзам на душу, вместе с ее криками, синдром бога казался таким далеким в сравнении с реальностью, когда Макаров в руке ,четко стреляющий в лоб решал — чужую судьбу. но сам он не заслужил, может десяток на нарах, но не виселицу, потому что Валера не дал ей пасть окончательно. она с трудом поднимается, бегло скользит по квартире глазами, пока брат тревожно хватает руку. —от чего ты бегаешь , Лиля?— но она лишь поджимает губы, пока брат руками находит лопатки прижимая младшую , как можно ближе. Лиля не чувствует того, что так ожидалось, ни ностальгии, ничего, даже утешения, может так и должно быть, неприятно и грязно. —зачем ты с ним , Лиль, не молчи, ну не любишь же ты его, пожалуйста,— хриплый басистый голос терялся с каждым словом, потому что происходящее в их логике мира слишком банальное и очевидное.—не молчи.— Филатова молчит, глядя в глаза полной отрешенностью, ведь когда в этом черном мире пересекаются члены семьи и понятия. Валера осознает , все-таки он предпочел бы честно работать и не знать никогда что бывает, если Белову дорогу перейти. вот правда загвоздка в том, что мужчина и себе помочь в случае чего не сможет, Лиля от его помощи открестилась , как от костра. и когда они ехали по узкому шоссе, стесненные разлукой и временем , Лиля лишь пожимает плечами слушая какие-то истории о минувшем. внутри абсолютно холодно, потому что она уже отказалась от него, осознанно и самостоятельно, ныне не трогает ,не одно слово и даже бархатный смех полный доброты и любви. Валера для нее брат по документам, теперь то внутри не имеет и права в сторону взглянуть , Лиля накопала достаточно за время проведенное в компании авторитетов. Белов не терпит обид и ошибок, и если он настроен отнять права на казино, то сделает это любой ценой. вот сегодня она будет думать , о правильности и последствиях, а ночью если в постели пусто ,то позволит маленькой Лиле внутри пустить горьких слез в подушку. девочка будет топать ножкой, кричать и говорить о том, как хотела бы обнять брата в ответ, как плохо она поступает, потому что не стерпится не слюбиться. почему же все вышло не как в тех романах, которые нравились куда больше нежели драматичные произведения, с трагичным концом. почему она выбрала безбедную, но опасную, и ужасно мерзкую жизнь, вместо той о которой мечтала и что была так близко. да потому что не было ничего кроме святой и милой картинки, только хорошая игра и время, медленно истекающее, напоминало , осталось чуть-чуть . именно в ту ночь для Лили стало ясно, ее использовали и предали , а впрочем это было хорошим опытом, именно то ,что должно было поставить точку и разбить розовые линзы. —да, мы тогда все вместе пили, а Витя убитый письма строчил, ну..— обрывок едва долетел сквозь шум  мотора, и строки путающихся меж собой мыслей.—не знаю, у него любовь была страшная, Космос говорил, не раскололся жук.— мужчина паркуется , пока блондинка ищет глазами за что ухватиться прежде чем окончательно пасть в его глазах.Валера не в курсе. —богато, тут квартиру даже через связи трудно выбить, —тяжелые ладони легли на хрупкие плечи, и она оглянулась прежде чем достать ключи с сумки.—Лиль, в случае чего, звони ты сестра моя, единственная— и губы задрожали, съехав в похожую на после инсульта гримасу , нежели подобное улыбке.  —спасибо , Валера, прости меня пожалуйста.— первее чем он успеет понять, Лиля скроется в подъезде стуча тонкой шпилькой каблука по плитке. мораль всегда играла серыми красками, и даже глядя на взбешенного супруга, раскидывавшегося бумагами в поисках чего-то, кареглазая знала, либо так, либо никак. —что ты делаешь?— темный затылок нервно дернулся, повернувшись в ее сторону парень блеснул потемневшими глазами , секундный оскал одолел ее быстро. —тебя ебет, Лиля?— он отбрасывает стопку журналов на девичьей тумбочке ,поочередно пролистывая каждый, запах глянца ударяет в нос, пока Лиля топчется в дверях наблюдая за хаосом. его похожее на хандру или белую горячку поведение не было новым явлением, скорее привычной и приятной рутиной, говорящей ей «ты дома». и у каждого свое понимание «дома», у кого-то теплое и максимально комфортное, пропитанное спокойствием и минутами с семьей. а у кого-то вечно недовольный кот, ждущий под дверью унылого хозяина, с растянутыми усами и злыми глазами. а вот у Лили все не как у всех, связывает одно, тут ты выдыхаешь , но только загвоздка в том, что безопасности в этом доме нет. —аккуратнее , Валера!— пожелтевший конверт падает на мятую простынь, и она спешит схватить его перед тем как приземлиться еще один журнал, помяв неприкосновенное. —ищи блять ту бумажку, с номерами, а не хуйней страдай!— громкий ледяной тон почти окатил ее, девушку мало заботили случилось ли что-то, да ее впрочем и недавние слова брата не заботили от слова совсем. Лилю заботило только то, что нашлась потерянная память, что не отсекаемое вновь в тонких пальчиках зажато. ну заберут казино, ну не дурак ведь , на рожон лезть не будет, сохранит выгодные условия сделки, а Лиля рядышком под ручку будет. стокгольмский синдром, можно и так, ищет клочок пергамента, что  никогда в глаза не видела и не знала. винтажное трюмо Лили вывернуто , он шаркает между косметикой и разбитыми флаконами духов, пока она визжит сжимая его предплечья. —это сука ты ,Лиля, они если бы тебя в кабинете не увидели не полезли бы,—Филатова вскрикивает еще громче, когда Валера вскидывается на нее, болезненно толкая к ножке мебели.—с кем ты спала тогда?с тем головорезом.. Виктор , или как его?— он нащупывает выпавший с ее рук конверт, ища глазами в углу отправителя , и ехидно улыбается убеждаясь в своих словах. —не сомневался— —если бы не сомневался , то не проверял бы, положи на место— ее тихий тембр обусловленный болезненной пульсацией в висках, он здорово приложил блондинку об дубовую ножку. лампочка на фарфоровом светильнике разбилась , мерзко лопнув и заморгав, Лиля чувствует, как колит изящный дорогой ковер. как руки на ее шее болезненно впитываются , но лишь на доли секунд, после задирают без того короткое платье, разводя стройные ноги. —ты поползешь к нему, и сделаешь все, чтоб эти идиоты съебались нахуй из моего казино, надо пусть ебет, но казино - мое.— мужчина не обращает внимание на стекла впивающиеся в её икры, громкое мычание, а не стоны от отвратного проникновения. все это мешается, в криках, в мольбе и принятие, в надежде и унижение , которое она забудет к утру оттирая запекшуюся кровь на щиколотках. маленькая Лиля внутри плачет, забившись в угол, переживая это слишком резко, закрывает плачущие глазки маленькими ладошками и вопит , как белуга. а взрослая лишь цепляется за чужие руки, крепко, пытаясь вдохнуть полной грудью, но издает лишь хрипы больше похожие на предсмертные. кровь медленно пачкает ковер, чья она, было не понятно, но судя по адскому жжению в ноге очевидно, стоило ей прикрыть глаза, вязкое молчание было прервано. —ты сейчас приведешь себя в порядок, берешь Диму и едешь в казино, эти выблядки там прописались уже.— —зачем?— девушка пытается оттянуть черное платье вниз, игнорируя растекшуюся по щекам тушь, и ищет нижнее белье в куче мусора что развел мужчина. —затем что ты трахнешься с ним, и вспомнишь то , о чем он тебе писал, а потом мы будем жить , как жили, дружно и мирно с моим казино и кучей денег.— Валера чмокает ее в макушку, грубо сжимая подбородок в руках, а Лиля смотрит в пустоту уставшим взглядом, потерявшим все. начиная от принципов заканчивая верой, но почему-то идет в душ, под струи кипятка и пара.она бы набрала Валеру, поплакала в трубку, он бы забрал , но девушка не станет и не посмеет .

и что ей сказать?