Blood and gas

***

— Не хочешь сегодня сходить в бар? — голос Акиры, в привычной манере, прозвучал в телефоне. Достаточно бесстрашно с её стороны, поскольку звонить Минхо с утра — самоубийство. Вероятно, дружба со средней школы развязывала девушке руки во многих аспектах их общения. — Половина одиннадцатого. Какой ещё, мать его, бар? — Минхо приподнялся на локтях, свободной рукой потерев отёкшие веки. — Сегодня ночью, — добавила девушка, словно это маленькое уточнение поможет поднять настрой. — Напишу ближе к вечеру, — пропустив небольшую паузу, слух уловил раздражающий звук дверного звонка, — отключаюсь. Встав на ноги, Минхо тут же ощутил все «прелести» раннего, по его меркам, подъёма. Голова почти сразу закружилась, а в висках болезненно запульсировало. Уперевшись одной рукой о стену, Ли пару раз помотал головой. Отпустило. Добравшись до входной двери, звонок которой не переставал раздражающе трещать, Минхо пару раз провернул нижний замок. — Добрый день, — мужчина в ярко-красной кепке с эмблемой какой-то компании двумя руками протянул увесистую коробку в пакете. Очевидно, доставка. Бросив мимолётный взгляд на курьера, а затем на пакет, Минхо спешно принял содержимое в руки, молча кивнув и параллельно подталкивая дверь ногой. — Хорошего дня, — произнёс мужчина в щель полузакрытой двери. — Хорошего дня — хорошего дня, — слегка раздражённо передразнил Ли, как только дверь полностью захлопнулась. Пакет с продуктами рухнул на глянцевую столешницу. — У меня этот день явно не обещает ничего доброго.

***

Вокруг пахло сыростью и дешёвым спиртным. Вполне терпимый запах, если ты находишься в этой обстановке регулярно, но для тех, кто пришёл в эти узкие улочки впервые, запах станет первым, не самым приятным впечатлением. Лишь потом можно будет разглядеть пустые, вероятно, неоднократно использованные шприцы с погнутыми иголками, автомобильные, местами ржавые, покрышки, разного рода живность, которая пряталась по углам от малейшего освещения, запах гнили и рвоты. Один из самых неблагополучных районов Токио сплошь и рядом кишел подобным, что уж говорить о безопасности. Удивительно, но кто-то даже умудрялся жить тут целыми, редко благополучными семьями. Телесное, моральное и сексуальное насилие, все виды наркотиков, от марихуаны до спидов и сена, нелегальное оружие и многое другое. Здешний человеческий мусор не брезговал ничем, руководствуясь правилом: «пах не пробит — значит не наркоман». Таким людям оставалось лишь гнить по углам собственных квартир, вынося из опустевшей комнаты последнюю мебель, если такая оставалась, чтобы выползти за дверь квартиры и получить в руки заветный пакетик, а кто-то даже ползти не был способен. И Джисон это знал, но всё равно возвращался в это место из раза в раз, подвергая себя риску стать одним из тех, кого он так презирает, ведь вернуться к употреблению на самом деле легче, чем пересилить себя и пройти под облезлой табличкой с названием района, навстречу той самой смеси неприятных запахов и прогнившим душам людей. Но были и более-менее адекватные люди, вернее будет сказать, те, кто ещё окончательно не утонул в этом колодце. Именно с такими Джисону чаще всего и приходилось иметь дело. Осенью начинало темнеть достаточно рано, поэтому переступать пороги узких улиц можно было всё раньше и раньше. Не сказать, что внутри это вызывало какой-то восторг, но жажда денег сама решала, когда, куда и для кого. Джисон прислушался. Где-то вдалеке раздался пушечный выстрел, который рассек мёртвую, пустую тишину уличных ветвей. Хан готов был поклясться, что услышал звук падающей гильзы. За выстрелом не последовало криков жгучей боли или хотя бы приглушённых стонов отчаяния. Ничего. Вероятно, выстрел был смертельным. Очередная драка за последний кристалл соли или стопку спиртного, ничего нового. Несмотря на такую гостеприимность, Джисон не дрогнул. Горящие веки закрылись, а лёгкие нехотя наполнились токсинами. Он привык или, скорее, смирился со всеми ужасами и грязью этого места, где подобные выстрелы могли греметь пачками, пропитывая стены необычно-тёмной кровью. Прощупав внутренний карман серого кожаного бомбера на наличие товара, Хан решительно двинулся на звук выстрела. Пройдя по прямой несколько десятков метров, поворачивая всякий раз, как только появлялась возможность, глаза вдруг встретились с уже знакомым дулом, которое почти незаметно выглядывало из-за очередного поворота. — Гаси пушку, урод, — чересчур уверенно процедил он так, чтобы тот, кто направил ствол, услышал сказанное. Через пару секунд серый глок слегка опустился вниз, ещё через пару секунд из-за угла показалась тёмная фигура. — Давно меня здесь так гостеприимно не встречали, — прозвучало язвительно. — Подумал, копы, — из тени на жёлтый свет вышел худощавый мужчина. Глаза заметно впали в черепную коробку, руки, в одной из которых по-прежнему находилось оружие, заметно подрагивали, на лбу проступали активно пульсирующие сосуды, а длинный чёрный рукав кофты, вероятно, скрывал сожжённые вены. — Думать — это не твоё. — Прикусил бы ты свой язык, — мужчина сжал рукоять пистолета. — А вот я так не думаю, — на лице появилась улыбка. Джисон улыбался, потому что знал, что во внутреннем кармане бомбера сейчас находятся последние крупицы рассудка мужчины напротив. — Мне ничего не стоит сейчас запустить пулю в твою черепушку, — огрызнулся он, выпрямив руку с пистолетом. Хан, чья улыбка превратилась в дьявольскую ухмылку, потянулся в задний карман джинсов, доставая нож-бабочку, после чего из внутреннего кармана показался небольшой пакетик с белым порошком. Джисон медленно наблюдал за тем, как один лишь вид наркотика сводит мужчину с ума: челюсть сильно сжалась, а и без того подрагивающая рука начала трястись ещё сильнее. — Ты прав. Точно так же как и мне ничего не стоит сейчас вспороть этот пакет, высыпав содержимое в себя, чтобы тебе даже с пола снюхивать не пришлось, — нож сделал пару переворотов меж пальцев, мгновенно оказавшись перед зип-пакетом. — Стой, — прозвучало без прежней агрессии, интонация сменилась на просящую. Оружие моментально покорно опустилось вниз. Джисону оставалось лишь взращивать ухмылку, теша свою жажду превосходства. — Деньги, — холодно и чётко процедил Хан, не убирая ножа. Мужчина, настрой которого сменился с рекордной скоростью, достал из кармана вдвое сложенные купюры, обмотанные старой денежной резинкой, которая, казалось, вот-вот лопнет. Джисон тут же убрал нож, ловким движением прокручивая его между пальцев, как бы играясь. Пальцы бегло забродили по местами смятым купюрам, пересчитывая каждую. — С каждым разом всё меньше и меньше, — уже не удивляясь, проговорил под нос Хан. — Попробуй в следующий раз ограбить кого-нибудь более состоятельного, или ты зря стволом размахиваешь? — Я отдам, всё отдам, — мужчина начал слегка заикаться, принимая в руки заветный пакетик. — Где-то я это уже слышал. Боюсь, тебя вынесут ногами вперёд быстрее, чем ты успеешь отдать мне долг, и это только в том случае, если кому-то есть дело до кого-то вроде тебя. — Я верну. — В противном случае ты сгниёшь в отведённом для тебя углу, — Хан заглянул в помутнённые зрачки, похлопав по плечу напротив. — Ещё увидимся, — прозвучало чересчур надменно. Впрочем, он так и планировал. Развернувшись к «клиенту» спиной, Джисон тут же машинально провёл ладонью по джинсовой ткани штанов. Внутри забурлила смесь отвращения и злобы. Не хотелось оставаться в этом месте ни минуты. Каждый звук, запах, любая мелочь напоминала о прошлом, о прошлом, которое любой человек в здравом рассудке предпочёл бы забыть как страшный сон. Но Джисон не мог. Где-то в глубине души он до безумия боялся возвращаться. Ведь в каждой шутке есть доля правды, верно? И пару минут назад никто бы его не остановил, засыпь он в себя смертельную дозу. Играясь с очередным заказчиком, Хан напрочь забыл, что когда-то был таким же уличным мусором с трясущимися руками и неравномерных размеров зрачками, недостойным помощи, не жаждущим её. Но кое-что в нём всё же отличалось, кое-что, что не давало мысленно опускать себя на уровень тех, с кем он сейчас имеет дело в качестве посредника. Он смог выкарабкаться, вынырнуть из выгребной ямы, которая затягивала в себя всё сильнее, неумолимо затрагивая каждый аспект его жизни. Пришлось сбежать, скрыться, полностью сменить круг общения, разорвав все контакты с потенциальными подстрекателями. Шесть лет в завязке. Было тяжело, безумно тяжело, до дрожи в каждой конечности, до ломки в суставах и вечной жажды, но Хан выбрался. Не сразу, не за пару дней и даже месяцев, и он это ценил. Именно поэтому бросать все потраченные усилия ради того, чтобы ощутить желанный эффект, вовсе не хотелось. Но что-то всё же связывало его с тем миром, где не было забот, переживаний, тревоги и слёз, где отец не напивался до белок, а мать больше никогда не плакала, хотя по поводу двух последних пунктов Джисон не был уверен. Скорее всего, в те моменты отец продолжал опустошать кухонный бар, а мать всё так же рыдала, но гораздо тише. Отличие лишь в том, что Джисону было плевать, и это убивало по сей день. С тем миром его связывали лишь воспоминания, каждый трип и приход во всех деталях. К сожалению, от воспоминаний больше не получалось избавиться привычным путём. Лишь осознав это, Хан сбежал. Не сразу, через силу, но сбежал, и по сей день гордость за собственную силу воли давала шанс на трезвость, но ненависть к себе до сих пор поглощала изнутри, и с этим бороться оказалось сложнее, чем с зависимостью.

***

— Ты опоздала, — Минхо, скрестив руки на груди, нервно и заметно топал ногой — очередная привычка. — И тебе привет, — Акира виновато улыбнулась, подходя чуть ближе. — Не дуйся. — Руки тут же потянулись к Ли для объятий. — Не общайся со мной как с маленьким ребёнком, — Минхо погладил девушку по спине. — Всё, хватит с тебя. — Чего ещё мне стоило ожидать? — Акира слегка недовольно цокнула, отстраняясь от друга. — Сегодня пьём за мой счёт. — У меня не всё так плохо с деньгами, как тебе может показаться. — Естественно, ты же у нас единственный и неповторимый победитель, — на лице появилась добрая улыбка, на которую Минхо лишь закатил глаза. — Я опоздала — я плачу, всё честно, кис. — Ещё раз ты назовёшь меня… — Всё-всё, — Акира взвизгнула, быстрым шагом направившись в сторону входа в бар, громко ударяя по плитке тонкими каблуками. — И почему я с ней до сих пор общаюсь? — Ли устало потёр переносицу, направляясь вслед за подругой. Минхо не был фанатом подобных шумных мест, но посещение баров и изредка клубов всякий раз совершалось исключительно из-за хорошего алкоголя и настойчивости Акиры. Открыв стеклянную дверь, над которой висела яркая неоновая вывеска с названием бара, Ли тут же увидел пару знакомых лиц, кивая головой в знак приветствия. Это место он посещал не впервые, поэтому интерьер был знаком до мелочей, а каждый из барменов приветливо улыбался в ответ. Найдя взглядом подругу, которая уже сидела за длинной барной стойкой на высоком, обитом кожей стуле и обменивалась фразами с персоналом, Минхо тут же направился в её сторону. — Когда ты успела? — Приняв в руки коктейль в знакомом стакане, Ли принюхался. — Мартини? — Всё как ты любишь, — девушка самодовольно ухмыльнулась, делая глоток из своего стакана. Вокруг пахло привычно: сигаретный дым смешался с запахом алкоголя разной крепости, но было во всех этих запахах и что-то новое, терпкое и еле ощутимое. Будто кто-то с очень хорошим парфюмом сидел прямо сзади Минхо, но стул за спиной был пустым. — Когда следующая гонка? — Акира окинула друга взглядом, продолжив рассматривать интерьер так, словно была здесь впервые. — Через шесть дней, — Ли сделал очередной глоток. — Большой промежуток. Что-то случилось? — Проблемы с полицией. В последнее время они чаще интересуются подобной нелегальщиной. Местную полицию не часто привлекала подобного рода деятельность, потому что организатор был на хорошем счету у вышестоящих властей или платил приличный процент. Так или иначе, такой бизнес никогда не мог быть стабильным. Полиция то и дело наведывалась после очередного заезда, чтобы содрать побольше денег, выписывая внушительный штраф, но во всём остальном органы правопорядка были бессильны. Это касалось не только нелегальных гонок. Схема была стара как мир, поскольку почти ни один нелегальный бизнес не мог долго существовать на рынке без малейших связей с японским правительством: будь то казино, клуб с различного рода контрабандой или те же самые гонки. Каждая точка была связана с предыдущей. Полиции подобное сотрудничество просто-напросто приносило выгоду, ведь пока речь идёт о деньгах, даже стражам правопорядка бывает плевать на чужие жизни, а уж тем более на состояние здоровья и тому подобное. За рутинной болтовнёй и парой коктейлей пролетело около полутора часов. Минхо был не из тех, кого спиртное могло захватить с неприличной скоростью, но сегодня алкоголь действовал как надо: язык стал более тяжёлым, музыка на фоне будто стихла, а настроение изрядно поднялось. Такого Ли не ощущал уже несколько месяцев. — Я отойду, — Минхо прервал диалог, который он вряд ли запомнит, как только встанет со стула. Поднявшись с места, Ли бегло направился в туалет. Хотелось немного умыться и привести себя в чувства. Холодная вода из заржавевшего крана приятно охладила лицо, стало и правда легче, а голова будто разом встала на положенное место. Вытерев руки бумажным полотенцем, Минхо пару раз помотал головой, развернувшись в сторону первой попавшейся на глаза кабинки. Ручка без сопротивления поддалась. Распахнув дверь полностью, Ли толком не понял, что происходило в кабинке, которая явно была занята, зато он отчётливо увидел, кем она была занята. С громким стуком захлопнув дверь, Минхо продолжил стоять на месте, откровенно чувствуя себя идиотом. «Почему нельзя придержать собственный член в штанах до более уединённого места, чем грязная кабинка бара?» Через пятнадцать секунд дверь вновь открылась, на этот раз уже не по инициативе Минхо. Из пространства два на два, прикрывая лицо волосами, чуть ли не выкатился с виду молодой, раскрасневшийся парень, чьё лицо было явно не знакомо. Зато лицо того, кто до сих пор сидел в кабинке, скрестив руки на груди, было до ужаса знакомым. «Он издевается?!» Джисон, не особо расстроенный происходящим, встал с закрытой крышки унитаза, тут же упираясь плечом в белую, пошарпанную стену. — Ай-ай-ай, — Хан закачал головой в разные стороны, ударив языком по нёбу. — Не стыдно? — Почему мне должно быть стыдно? — Минхо слегка сморщился, делая шаг назад. — Потому что ты уставился так, будто впервые в жизни увидел минет, — Джисон слегка усмехнулся. — Потому что кому-то надо выбирать места, которые для плотских утех подходят явно больше, чем мужской туалет. — Хочешь, чтобы я в следующий раз выбрал женский? Ты прав, в этом что-то есть, — Хан явно издевался, не скрывая ухмылки. — Можешь не продолжать, мне не интересно, куда и где ты будешь совать свой член. — Не интересно? Когда ты с энтузиазмом ворвался в кабинку, я был другого мнения о тебе, — Джисон свёл брови. Раздражение с каждым сказанным словом давило на виски всё сильнее. Минхо был в одном шаге от того, чтобы врезать по лицу напротив пару тройку раз. — Идиот, — пришлось сдержаться. Нет, не ради сохранности чужого лица, а ради собственного кошелька. Штрафы за драки были весьма высокими. Минхо в пару шагов преодолел расстояние до входной двери, одним рывком открывая её. — Ещё обязательно увидимся, — бросил в след Хан. — Ага, перееду тебя как-нибудь на гоночной трассе. — Удачи. Куда угодно, лишь бы подальше от этого сумасшедшего. — Почему так долго? — Акира лениво помешивала содержимое стакана. — Нарвался на одного придурка в туалете. — Не дрался хоть? — с шуткой в голосе спросила девушка. — Лень об такой экземпляр костяшки обтирать, — рука сама собой сжала гранёный стакан. — Виски, пожалуйста, — махнув рукой, Ли сделал очередной заказ. «Ещё обязательно увидимся? Да, Хан Джисон. Обязательно».

***