Blood and gas

***

Дни сменялись один за другим, не давая шанса зацепиться хоть за что-то, что могло бы потешить. Джисон даже начал думать, что последние две или около того недели превратились в дни сурка. Слишком серо, однотипно, однообразно. Хотя, если так подумать, вся его жизнь состояла из той самой серости, которая в последнее время начала выводить из себя: визг колёс, шум в ушах, алкоголь, грязные деньги, пакетики с порошками, тошнотные запахи, секс и, кажется, что-то ещё. Ли Минхо, который за это время успел проесть плешь. Раздражало до жути, но Хан ничего не мог поделать. Вероятно, этот парень и есть его развлечение? Если это так, то жизнь подкинула Джисону не лучший вариант. Джисон с неохотой поморщился, прокручивая прошедшие дни. Яркие огни Токио в памяти стали словно чёрно-белыми. Когда его жизнь вообще имела краски, имела смысл? Вероятно, в детстве, красочные воспоминания из которого слишком стремительно сменились уже знакомой вязью на языке. Материнская улыбка сменилась на искривлённую гримасу отчаяния, а еле тёплые руки отца стали холодными, как лёд. Наперекор всем стереотипам, он помнил большую часть своего детства, хотя иногда хотелось забыть всё. Хотелось, чтобы его кто-то сильно приложил головой об стену, а дальше лишь темнота, символизирующая новую жизнь, скорее всего, такую же пустую, но уже без этих холодящих позвоночник воспоминаний. Хотелось забыть все шрамы, внутренние и внешние, забыть те крики, забыть собственные уродливые рубцы, холодный металл ножа и такой же леденящий душу взгляд, но он не мог. А если бы и смог, то какой в этом всём был смысл? Ведь он состоит из этой боли, состоит из этого уродства и ярости. А если всё это мигом исчезнет, кем он станет? Определённо никем. «Твои шрамы — это часть тебя, это память, которая останется на твоём теле вечно, и ты, увы, ничего не можешь с ними сделать. Душевные раны могут затянуться, ты сможешь о них забыть и снова полюбить себя. Сможешь перешагнуть их, как вязкую боль сожалений, которая навсегда останется за спиной. Сможешь жить дальше…» — говорила мама, медленно обводя контуры белеющих линий на переносице и руках. Но Джисон не смог. Даже ради неё. И по сей день ненавидел себя за это. Ненавидел за то, что разочаровал единственного человека даже в такой, казалось бы, простой вещи. В любом случае, она этого не показывала. Не кривила лицо, не выказывала отвращения к его беспомощности, ведь она знала, что тяжело. Знала, потому что сама прошла через всё это и проходила по сей день. И даже несмотря на всю боль, которая была не только физической, не переставала верить и быть единственным человеком, который готов отдать последнее ради собственного сына. Хан часто думал о том, что подумала бы мама, когда увидела, кем он стал. Возможно, заплакала бы, и это было бы самым душераздирающим исходом, ведь он погряз во всём этом лишь для того, чтобы мама не плакала, после чего перестал верить в удачу и собственные силы окончательно. Пытаясь сделать лучше, он опустился в ту бездну, у которой не было дна, чтобы оттолкнуться и вынырнуть, набивая лёгкие кислородом. «Удобная позиция: винить всех вокруг, кроме себя. Хан Джисон, браво» Но головой он понимал, что сам всё испортил. Сам испачкал руки по локоть в крови. Что на этот счёт думала душа? Души у него не было. По крайней мере, он так считал. Голова потяжелела, а виски начали пульсировать. Хан зажмурился. Шрамы, спрятанные за темнеющей лилией, начали чесаться, пришлось пару раз помотать головой, стискивая зубы. Через пару минут он громко выдохнул и, встав с кровати, упёрся руками в поясницу. Спина оглушающе прохрустела, желая «доброго утра». Точнее, утром это было лишь для Джисона. На часах виднелась половина первого ночи. Режим был беспощадно сбит, поэтому разницы в моментах бодрствования он уже не ощущал. — Какого?.. — разминая плечевой сустав, Хан прислушался. За стеной отчётливо доносились звуки гитары. Колонки или настоящий инструмент — неважно, тяжёлую голову это раздражало одинаково сильно. — Чёртовы картонные стены. Джисон пару секунд помассировал переносицу, направившись на поиски пижамных штанов, которые он отбросил в неизвестном направлении перед тем, как голова соприкоснулась с подушкой. Когда пропажа была найдена, он в спешке влез в домашние резиновые тапки, направившись к выходу. Через пару минут Хан уже вовсю стучал в соседнюю дверь, по всей видимости, пытаясь пробить в той дыру. Несмотря на нескрытую настойчивость, открыли не сразу. Пара щелчков дверного замка раздалась с обратной стороны лишь через минуту после того, как музыка стихла, но не была отключена окончательно. Наверняка звук всё ещё можно было услышать через стену. — Он у меня эти колонки жопой жрать будет, — недовольные возгласы, будто самому себе под нос, моментально стихли, как только дверь открылась наполовину. Джисон набрал в лёгкие побольше воздуха для того, чтобы что-то сказать, но в глотке словно встала перегородка, а он так и остался стоять с слегка приоткрытым ртом. «Это похоже на сталкерство». Тут же пронеслось в голове. «Но я пока не понимаю, кто из нас сталкер». Напротив него стоял слегка растрёпанный Минхо собственной персоной. Плечо, на котором виднелась краснеющая вмятина от подушки, слегка оголяла съехавшая лямка чёрной майки в рубчик. Взгляд был расслаблен, но при виде полуночного гостя заметно напрягся. Выглядело по-домашнему. — Тебя ещё не хватало, — слегка поморщился Минхо, вдавливая основание ладони в левый глаз. — Ты что тут забыл? — прозвучало не слишком гостеприимно. — Я тут живу, — сфокусировав взгляд, Хан нахмурился. — Чё, прям тут? — на лице появилась мимолётная улыбка. Ли махнул затылком за спину. — Сомневаюсь. — Да не у тебя в квартире, придурок, в смысле тут… блять, ты понял, — Джисон мысленно начал проклинать заспанный мозг. — Тогда что ты тут забыл? — Выключи музыку, мешаешь. — Не нравится Nirvana? — Ли выдохнул через нос с явной усмешкой. — У тебя примитивный вкус, — взгляд тут же смягчился. — Я про «Smells Like Teen Spirit». Банально. — Пришёл сюда, чтобы критиковать мой музыкальный вкус? — Могу и это сделать, — он чуть помедлил, будто забыл, зачем пришёл изначально. — Но сначала гаси колонки. — М-м, — Минхо, приложив указательный палец к губам, театрально задумался. — Нет. — Издеваешься? — Возможно. — Блять… — Хан на мгновение прикрыл глаза, словно собираясь с мыслями. — Что ж, тогда не ворчи потом. Минхо не успел осмыслить сказанное, потому что времени ему не дали. Уже через пару мгновений Хан протиснулся в квартиру, начав искать источник звука. Через несколько секунд он резко обернулся, кинувшись вслед за парнем. — Какого хера ты делаешь?! — кинувшись в том же направлении, Ли тут же потерял его из вида. Забежав в свою комнату, в которой стена как раз была общей со стеной комнаты Джисона, Минхо уже обнаружил парня, который стоял на сером пушистом ковре, в руках была небольшая чёрная колонка. — Вот видишь, ничего сложного, — на лице воцарилась нахальная улыбка, которая сопровождалась долгожданной тишиной, продлившейся, к сожалению, не так долго, как хотелось бы. — Идиот, — Ли быстрым шагом подошёл к Джисону, одним рывком вырвав колонку. На секунду могло показаться, что он сейчас ударит прямиком куда-то в нос или щеку. — Это я тебя должен называть придурком, — руки автоматически скрестились на груди. — Издеваешься? — Возможно. Эй, полегче, — Хан присел на кровать, пару раз отпружинив на матрасе. — Я лишь забочусь о своём комфорте. — А о моём комфорте ты не думал позаботиться? — Минхо начал закипать. Руки сжались в кулаки, а по позвоночнику пробежался рой мурашек. — Честно? Не особо. — Ты вообще головой пользуешься? Джисон тут же увернулся от указательного пальца напротив, который стремительно направлялся ему в лоб. — Ворвался в мою квартиру потому что я не хотел выключить музыку, залетел в мою комнату и сам её выключил, а теперь сидишь на моей кровати в грязных шмотках, браво! — прозвучало даже саркастичнее, чем планировалось. — А ты наблюдательный. Кстати, моя одежда не грязная, она домашняя. — Было бы на тебе что-то кроме спальных штанов… — Ли поднял взгляд от лодыжек до кадыка. Глаза уловили лаконичную надпись на правой груди: «SPEED», аккуратно выведенную чернилами и чётким шрифтом с заострёнными концами. — Классная татуировка. Джисону не удалось понять, являлось ли сказанное комплиментом, но уровень сарказма ничуть не уменьшился. В любом случае, пришлось напомнить себе о том, что он и правда ворвался в чужую квартиру, будучи полуголым. — Буду считать за комплимент. — Ага, а теперь проваливай. — Ты такой негостеприимный, — хмыкнул Хан, пробегаясь взглядом по достаточно просторной комнате, схожей с его по планировке. Те же стены, тот же потолок — ничего нового. Разве что гораздо светлее и, возможно, чище. Постельное бельё пахло свежестью и какими-то цветами, верхний свет стоял на вечернем режиме, создавая приятные тени. Кто вообще использует верхний свет в двадцать первом веке? В углу стоял самый обычный белый стол с ноутбуком и парой каких-то бумажек, а рядом, на белеющую поверхность опиралась чёрная электрогитара с имитацией дерева на грифе. — Ты играешь на гитаре? — Джисон проигнорировал недвусмысленный намёк свалить, пока его не вышвырнули силком. — Играю, — интонация чуть смягчилась. Минхо сам не понял, почему ответил на вопрос. — Отлично, сыграй мне, — приняв позу поудобнее, руки скрепились в замок, подпирая подбородок, а щиколотка легла на бедро. — Почему я должен? — мягкость тут же уступила тени недовольства. — А почему нет? — Не хочу. — Не хочешь опозориться? — в прежней манере усмехнулся Хан. — Не хочу потакать тебе. — А ты попробуй, многим нравится, — на лице сверкнула еле заметная двусмысленная улыбка. — Нет, ты, видимо, издеваешься. — Спасибо за то, что оценил мои старания. — Я, кажется, сказал: свалить. — Я подожду, — он слегка поёрзал на месте, словно подтверждая свои намерения. Минхо, не обращая внимания на очевидный раздражитель, скучающе опёрся на край стола, вставая напротив. В комнате повисло молчание: сначала гнетущее, потом более расслабленное. Минхо словно смирился: — Я сыграю. В ответ он получил лишь кивок. — Но тогда ты уйдёшь. Снова кивок. Оттолкнувшись от края стола, Минхо сделал пару шагов в сторону гитары, подхватывая инструмент. Отодвинув стул ногой, он почти сразу сел, размещая пальцы на чётких струнах. Через пару секунд по комнате разлился пробный аккорд, после которого последовала быстро набирающая темп мелодия. Джисон сидел молча в неизменной позе, неосознанно кивая в такт. Звуки гитары заполнили комнату, проникая под кожу. Хан поймал себя лишь в тот момент, когда начал бессознательно открывать рот, немо подпевая. Джисон прикрыл глаза. «If you wouldn't mind I would like it blew» «If you wouldn't mind I would like to lose…» Когда музыка стихла, сменяясь на звенящую тишину, Минхо тут же разрушил её завершающим стуком раскрытой ладони по корпусу гитары. — "Blew"? Уже лучше. — Я знаю. Хан слегка поморщился. — Во всяком случае, играешь ты явно лучше, чем водишь машину. — Ты уверен? — Абсолютно, — на лице вновь появилась играющая ухмылка. — С чего бы это? Забыл, как я сделал тебя в первый заезд? — Это была лёгкая прогулка по трассе перед забегом. — Да ну? А я уже успел подумать, что после пенсии лучший гонщик Rising Sun разучился различать педаль газа и тормоза. — Первое: это была не пенсия. Второе: мне кажется, что после заезда от полиции ты уже понял, что отличать газ от тормоза я ещё не разучился, — брови чуть опустились, а взгляд покрылся неясной дымкой. — И не больше. Смирись, Хан Джисон, за год твоего отсутствия на трассе появились более перспективные гонщики, чем вышедшая пенсия, — на этот раз улыбка появилась уже на лице Минхо. — Это ты о себе так говоришь? Перспективный гонщик. Вау. И это я слышу от гонщика, который использовал глубокий вход в поворот сразу после пробитого колеса? — Ты знал, что у меня пробито колесо? — Знал. Точнее, это невозможно было не заметить. Глаз набит на таких горе-водителях. — Горе-водителях? — передразнил Ли, прикрыв глаза. — В любом случае, мне плевать на то, как ты водишь, тем более на то, какие приёмы на поворотах ты используешь. — Дайв-бомбинг. Это тебе на заметку. Иногда нужно знать о противнике чуть больше, чем то, что он умеет давить на газ. — Сумасшедший. — Это я тоже посчитаю за комплимент. В комнате вновь нависла тишина, на этот раз пропитанная раздражением и зудом на шее. Гитара по-прежнему лежала в ладонях, которые от чего-то начали жутко чесаться. Возможно, из-за желания ударить по лицу парня напротив, возможно, из-за принижения своих гоночных навыков. — Вставай, — прозвучало достаточно резко для того, чтобы Хан дёрнулся. — Я сейчас уйду, не переживай. — Нет, вставай и иди за ключами от машины. — Что, прости? — Джисон выгнул бровь, но с места не двинулся. — Что слышал. Хочу честно столкнуться на трассе с пенсией. Один на один. Несмотря на заметно серьёзный настрой Минхо, Джисона его слова от чего-то повеселили. — Тебя настолько обидели мои наблюдения? — Это не наблюдения, а полный бред. Зайди ко мне через десять минут, надеюсь, успеешь. — А если я не захочу? — губы слегка дрогнули в самодовольной улыбке. — Захочешь. По тебе видно. — Как пожелаешь. Только потом не плачь, потому что "пенсия" сумела выжать газ более успешно. — Да, как же. Через десять минут Джисон и правда вновь оказался у двери, до сих пор не до конца уверенный в том, что придётся хотя бы завести машину. После серии коротких постукиваний ему открыли. На пороге стоял, аналогично собранный, Минхо. Домашней майки и свободных штанов уже не наблюдалось. На нём была одета уже знакомая кожаная куртка и чёрные свободные джинсы. Спустившись на первый этаж, оба разошлись по разные стороны парковки, что наконец дало Джисону понять, почему он не видел синий Нисан раньше: Минхо парковался в противоположной стороне, куда Хан никогда ранее не заглядывал. Доехали они достаточно быстро. Токио, хоть и просыпается ближе к вечеру, ночью трассы чаще всего становятся свободными, поэтому, если знать, где можно нелегально припарковаться, дорога становится в разы быстрее, от того — приятнее. Хлопнув дверцей машины, Хан присел на капот, начав статично перекручивать ключи от машины на указательном пальце. Привычка. — Я уже думал, что ты потерялся где-то по дороге, — ключи наконец были сжаты в ладони с характерным звуком. — Размечтался, — фыркнул в ответ Ли, не выходя из машины. — Почему не дождался официальной гонки? Или тебе просто нравится пользоваться привилегией тройки? — Ни одно из этого. — Тогда что? Хочешь наконец воплотить свои сексуальные фантазии прямо на трассе? Я понял. — Да, переехать тебя пополам. Ты собираешься садиться в машину? Джисон не ответил, лишь усмехнулся, обойдя машину. Дверь звонко закрылась, а ключ наконец сделал поворот. Опустив стекло, Хан посмотрел в сторону, ловя на себе чужой взгляд. Ли жестом показал раскрытую ладонь: «Старт через пять секунд». Аналогично подняв руку, оба начали синхронно загибать пальцы с одинаковыми промежутками. …Три. Два… Один.

***