Blood and gas

***

Минхо бесцельно гонял почти растаявший кубик льда по граненому стакану. Спустя ещё несколько дней он всё же согласился на небольшую вылазку под предлогом работы. Чан знал, что у Ли не было права отказаться, поскольку парень был уж слишком настойчив, и даже если Минхо согласился только ради того, чтобы его наконец оставили в покое, Бан Чан своего добился. Не обошлось и без участия Акиры и Хёнджина. Хиро тоже пытался позвонить несколько раз, но после того, как был тактично проигнорирован, оставил друга в покое. Четверо сейчас сидели за дальним круглым столиком, из-за которого открывался хороший обзор на новое, богато отремонтированное помещение. Разговор не клеился с самого начала встречи: то ли из-за прилипшего молчания, то ли потому, что всё уже давно было сказано. — Как тебе? — Чан одним кивком обвёл помещение. — Ты хорошо постарался, — слабо улыбнулся Минхо, не отводя взгляда от кубика льда, — спасибо, что сделал всё это, пока я... — он прочистил горло, делая короткую паузу, — ...отсутствовал. — Это сделали мы, Минхо, — парень по-доброму улыбнулся, опирая подбородок на сжатый кулак, — в это место вложено равное количество наших с тобой усилий. Даже не думай отрицать это. Ли только молча кивнул. Слова друга грели на приличной дистанции. — Он прав, — кошачья улыбка Акиры на мгновение сверкнула в белом свете прожектора, — вы оба хорошо постарались. Я разве не права? — она сделала заметный акцент на последних словах, толкая локтем в бок рядом сидящего Хёнджина. — Безусловно, — рассмеялся Хван. Не саркастично, не театрально, а по-настоящему. В конце концов все, кто сейчас находился рядом с Минхо, это понимали, кроме самого Минхо. Он будто находился не здесь, не в этом красивом, до скрипа блестящем месте, а в привычных четырёх стенах своей комнаты, где горели не сотня ламп, а одна единственная — настольная, отдавая раздражающей желтизной. Челюсть невольно сжималась, а стакан, кажется, сейчас лопнет то ли от крепкой хватки, то ли от ледяного взгляда. Все разговоры проходили мимо ушей, он искренне пытался сделать хотя бы видимость вовлечённости, пытался вникнуть в фразы, пытался ещё раз улыбнуться, но зияющая рана где-то глубже белеющего шрама будто запрещала. Он утерял всё, что раньше казалось таким простым, таким искренним, он больше не имел на это права. В один момент захотелось сесть за руль и вдавить педаль газа до предела, выжать из синего Скайлайна всё возможное, оказаться на грани, на краю пропасти, по которому он ходил уже несколько недель, не давая себе сорваться вниз. Желание было настолько сильным, что ему пришлось с силой сжать ключи от машины в кулаке, вдавливая себя в бордовый бархатный диван, пока всё в желудке понемногу начинало вставать вверх дном, вызывая к тому же непреодолимый приступ тошноты. Скулы сильно свело, а во рту появился кислый привкус. — Я… отойду, — Ли достаточно резво для своего состояния вышел из-за стола, почти опрокинув стакан со льдом, который остался стоять на краю. Оставшихся сил хватило только на то, чтобы рухнуть на колени перед унитазом. Его рвало около трёх минут, но и этого хватило для того, чтобы почувствовать себя хуже некуда. Внутренности как будто тянуло наружу вместе с содержимым желудка, в уголках глаз собрались слёзы, а всё тело будто грубо встряхнули и кинули обратно на плитку с симпатичным узором. Минхо не знал, сколько просидел вот так на прохладном полу, пытаясь рассмотреть перед собой что-то, кроме частых чёрных пятен и подавить в ушах звуки, которых в помещении быть не должно.

***

Скрежет металла — это звук, который Минхо никогда не забудет. Он въелся в подкорку, став громче любого визга покрышек на трассе. Сейчас этот звук снова рвал тишину небольшой туалетной кабинки. Тогда. Молодой месяц разбивался на миллионы осколков о лобовое стекло, пока Минхо шёл на обгон по внешней траектории, чувствуя спиной привычное напряжение ремней безопасности. Ритм переключения передач, пульс, биение жизни — всё было идеально. Он видел краем глаза несколько машин в зеркале заднего вида, которые всегда держались чуть позади в таких манёврах, как будто доверяли чутью Минхо. Через пару минут взгляд стал медленно расплываться, а тело словно перестало слушаться. Он понял это не сразу, списывая на адреналин. Удар пришёл не сзади. Он пришёл справа, тупой и мощный, как таран. Мир схлопнулся в центрифугу, где асфальт и небо менялись местами. Минхо помнил только звон в ушах и странный, неестественный угол, под которым теперь стоял руль. Несколько чужих лиц мелькали в разбитом окне: чьи-то были искажены криком, а чьи-то — чертовски спокойны, а после сознание погасло.

***

Минхо продолжал сидеть на коленях, сжимая в руке левый край толстовки, который сейчас казался липким и вымоченным кровью. Пальцы дрожали. И снова палата: белый потолок, запах антисептика и горечь на языке. Акира сидела на краю кровати, вцепившись в его руку так, будто Минхо мог раствориться. Недалеко, на тумбочке, стоял пакет с персиками. — Это был Иоши, — сквозь боль в рёбрах процедил Ли. Пока он и сам не знал, зачем сказал об этом. — Что? — девушка нахмурила брови, будто не расслышала. — А знаешь, что самое отвратительное? — он даже попытался усмехнуться, превозмогая боль. Акира продолжила смотреть с частичкой непонимания. — Он даже не ответит за сделанное. Я ничего не докажу, — ладонь с силой сжала край простыни.

***

— Ты заплатишь вдвойне, — шепчет Минхо, но теперь эти слова звучат как горькая насмешка. Он не знал как именно. Оставалось только надеяться, что всей накопившейся ярости хватит, чтобы добиться правды. Он был готов почти ко всему, потому что к болезненной правде никогда нельзя подготовиться полностью: её можно только переживать и затолкать в глотку. Память снова и снова подсовывала разные лица, смешиваясь в единое пятно, пока он уверенно не встал на ноги. Пришлось умыться холодной водой, которая неприятно щипала щёки, перед тем как выйти обратно. Толкнув дверь, он чуть не сбил с ног Акиру, стоявшую почти вплотную к двери. — Эй, — мягко, почти шёпотом, окликнула она. Минхо тут же обернулся, приподняв брови, будто только что увидел подругу. — Всё в порядке? — уже серьёзнее спросила она, цепляясь за чужое запястье, пока в глазах играло беспокойство. — Да, с чего бы… — уверенность в интонации куда-то испарилась, когда его перебили. — Тебя не было больше пятнадцати минут, просто решила проверить, — слабо улыбнулась Акира, махнув головой в сторону выхода. — Выйдем? Ли только прикрыл глаза в знак согласия, слабо кивая. Свежий воздух сейчас ощущался приятнее обычного. Ноздри пощипывало от глубоких вдохов, а голова слегка кружилась. Присев на бордюр, Минхо машинально похлопал себя по большому карману толстовки на наличие сигарет, после чего вытащил пачку. — Не замёрзнешь? — улыбнулась Акира и, поправив коричневую кожанку, уселась рядом. — За это не переживай, — парень закурил сигарету, выпуская едкий дым, после чего та сразу исчезла у него из пальцев. — Эй. — Тебе сейчас вредно, — подмигнула девушка, держа сигарету меж пальцев. — Ты же не куришь. — Балуюсь иногда, — прищурилась она, делая небольшую затяжку, тут же морщась. — Ну и гадость, тебе купить нормальные? — Не нравится — не кури, — почти театрально закатил глаза Ли, доставая из пачки ещё одну сигарету. — Я шучу, — Акира слегка толкнула парня в бок, смотря куда-то в конец парковки. На пару минут нависла тишина, которую не разрушали даже чьи-то разговоры у входа. Она была приятной, не гнетущей, а скорее успокаивающей. Хотелось остаться сидеть на этом бордюре подольше, растягивая сигарету на целый час, но увы. — Минхо, — неуверенно начала девушка, наконец разрушая тишину, — возможно, я лезу не в своё дело, но… — она замялась, как будто подбирая слова, — я же вижу, что что-то не так. — Правда? — после неловкой паузы почти усмехнулся Минхо, — Так заметно? — Я серьёзно. — Я буду в порядке, — понизил интонацию Ли, пытаясь выдавить мягкую улыбку. — Это из-за аварии, да? — губы слиплись в тонкую линию, стараясь не сказать лишнего, — Ты можешь рассказать мне. — Случилось кое-что ещё, — после паузы ответил Ли, делая ещё одну затяжку. — Я не настаиваю, — девушка опустила плечи, садясь чуть ближе, — просто хочу, чтобы ты был в норме. Грудная клетка опустела на резком выдохе. «Она должна знать» Акира — единственный человек, который был рядом всё это время, который старался отдать последние силы для помощи в реабилитации. Минхо даже невольно вспомнил, как она втайне пыталась покрыть какую-то часть больничных счетов. Ему просто повезло, что в тот день она была рядом, что решила приехать именно на эту гонку, выпросив пару выходных в Токио. Минхо потом ещё долго чувствовал вину за то, что заставил подругу задержаться. — Помнишь аварию, которую подстроил Иоши? — в горле заколотилось сердце, заставляя сглотнуть. Акира кивнула. — Недавно я узнал, что в этом замешан не только он, — Ли словно до последнего не хотел называть имя, — Джисон, он… авария была спровоцирована им, — пришлось прикрыть глаза, готовясь к вопросам, но как можно ответить хотя бы на один, если это было всё, что он знал? — Подожди, — девушка сжала переносицу, будто не веря в сказанное. — Это был Джисон? — Он сделал это не своими руками, но… — Откуда ты знаешь? — Иоши. Мне рассказал Иоши. Я сходил в больницу, где сейчас лежит Джисон, и сам во всём убедился. Изаму же был замешан в недавней аварии. И снова молчание. На этот раз давящее, словно ни у кого не находилось подходящих слов, пока Акира пыталась переварить услышанное. — Всё это время… — девушка прикрыла рот раскрытой ладонью. — Я был окружён людьми, которые либо хотели, либо хотят моей смерти. Иоши сказал, что мне просто повезло. Снова повезло, — он затушил сигарету о бордюр, откидывая бычок. — Я мог не выжить во второй раз, либо же остаться в инвалидном кресле. Кто знает. — Минхо, — девушка невесомо коснулась чужого запястья, словно боясь спугнуть. — Я… мне так жаль. Если бы я что-нибудь могла сделать… — Ты и так уже сделала слишком много, а жалость тут не поможет, — бесцветно сказал Ли, давая прохладным пальцам окольцевать запястье. — Нужно просто научиться жить дальше, возможно, в другом городе, возможно, без гонок. — Внутри что-то болезненно ухнуло. — Но это неправильно, — пальцы сильнее сжали руку Минхо. — Неправильно нагло врать мне в лицо почти год, а закончить карьеру, — он нарисовал двумя пальцами кавычки в воздухе, — ради пары лет спокойной жизни — вполне разумное решение. В одно мгновение захотелось забыться, проглотив весь алкоголь в баре, но, судя по тому, как его желудок отреагировал на сильно разбавленный виски, рисковать не хотелось. Утешением стала вторая сигарета. — Он был чем-то большим, чем… — разорвав минутную тишину, Акира, глотая слова, начала говорить. — Соперник, да, — закончил он за неё. — Наверное. Сейчас я ни в чём не уверен, — в горле встал ком. — На деле же, я просто мешал одному единственному человеку. Иоши был прав. Мне слишком сильно повезло. Все они просто ждали подходящего момента, — он опустил плечи, глядя куда-то под ноги. Ладони сильно похолодели, а пальцы слегка подрагивали. Хотелось прямо сейчас вспыхнуть. Может, закричать, возможно, разрыдаться — этого он не мог предугадать. Единственное, что он знал, — что так больше не может продолжаться. Акира наконец выловила чужой темнеющий взгляд, наполненный душащей тяжестью, это можно было почувствовать на расстоянии. Девушка приоткрыла рот, будто хотела что-то сказать, но тут же осеклась, поджимая губы. Быстро отпустив чужую кисть, она широко раскрыла руки, подзывая парня для объятий. Минхо лениво обвёл её взглядом в ожидании того, что девушка наконец опустит руки. — Эй, ну же, — нахмурилась Акира. — Как раньше. — Нам уже не по шестнадцать, — сухо прыснул Ли, но чуть ближе всё же придвинулся, негласно давая добро. — Пообещай, что ты будешь в порядке, — неразборчиво пробормотала девушка, утыкаясь подбородком в чужую шею, — и прости меня, я правда не знаю, чем могу помочь. — Обещаю. Не вини себя, ты и правда сделала многое, — во второй раз повторил Минхо. Он не знал, как именно это работает, но в этот момент стало будто на одну проблему меньше. Он не был в этом уверен, но хотелось заставить себя, ведь он обещал. И он будет, обязательно будет в порядке, просто не сейчас. Несмотря на это, глубоко внутри начало сильно колоть, словно кто-то чиркал спичкой по рёбрам.

***

Тишина в комнате стала невыносимой. Она не была пустой, она была плотной, как вата, которой Минхо заткнули уши, чтобы не слышать собственного отчаяния. Последние несколько недель он копил в себе эту тишину. Произошедшее прокручивалось на плёнке сознания снова и снова, входя в него осколком, который он не решился вытащить, а лишь залил сверху ледяным отрицанием. Липкий страх врос в кости, разъедая стенки сосудов. Всё это копилось, слеживалось, гнило где-то внутри. «Я буду в порядке» «Обещаю» — Просто не сейчас, — снова повторил он, впуская пальцы в взъерошенные волосы. В одно мгновение он будто перестал дышать. — Нет… Не было смысла оттягивать неизбежное. Он вспыхнул. Волна, что сдерживалась неделями, рванула наружу, разрывая его изнутри. Кулак сам врезался в стену, ребристые обои царапали костяшки до мелких ранок и синяков. Он не почувствовал боли. Вместо неё была только кипящая, выжигающая глаза ярость, замешанная на горечи. Голос всей той боли, которой он не давал выхода. Мысли смешались в клубок из злости на Иоши, на Изаму и на Джисона, перетекая в острую, жгучую ненависть к самому себе за собственную слепоту. Ли опрокинул стул, и тот с грохотом встретил падение. Всё это накладывалось друг на друга, создавая невыносимый внутренний шум, который он пытался заглушить всё это время, который он пытался заглушить прямо сейчас. Оказывается, молчание — плохой изолятор. Судьба, в которую он понемногу начинал верить, не переставала издеваться, с каждым днём всё сильнее выкручивая суставы, сдавливая внутренности, нанося контрольный выстрел в голову. Минхо, тяжело дыша, сел на край дивана, вновь запуская уже обе руки, с парой капель выступившей крови, в волосы. Пальцы нервно натянули пряди у корней, пытаясь вернуть в реальность такой жалкой попыткой. «Нужно уметь вовремя остановиться» Вдох, выдох и… холодный душ, леденящий кожу. Ужасно неприятно, но это помогло хоть как-то расставить по местам малую часть мыслей. Накинув на слегка влажное тело первую попавшуюся одежду, парень вышел из ванной. Тело всё ещё потряхивало от перепада температур, а костяшки неприятно саднили. Злость ушла, оставив после себя выжженную пустыню и тупое, ноющее чувство несправедливости, которое теперь предстояло учиться носить в себе дальше. Взяв со стола кружку с утренним кофе, он сделал большой глоток. Горечь приятно расползлась по языку, после чего всё тело сковало во внезапном оцепенении. Стук, такой тихий и знакомый, разбился о стены прихожей. Минхо вздрогнул, какое-то время не решаясь сдвинуться с места. «Это не может быть он», — крутилось в голове с минуту, пока он медленно не опустил чашку на стол, двинувшись к двери. Пальцы ещё несколько секунд держались за ручку, будто не решаясь повернуть замок. Он распахнул дверь, готовый захлопнуть её обратно через секунду, и застыл. На пороге стоял Джисон. Бледный, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, на руке всё ещё было что-то, напоминающее ортез, который Ли принял за гипс в прошлый раз. Он смотрел на Минхо снизу вверх — устало, виновато, но с каким-то отчаянием во взгляде. Сердце пропустило удар, а следом в груди снова вспыхнул пожар, который он только что пытался затушить ледяной водой. — Ты? — почти прошептал Минхо, но уже через секунду в голосе зазвенела сталь. — Ты издеваешься? — Минхо, — начал было говорить Хан, но его быстро перебили. — Уходи, — прежнее состояние почти сразу улетучилось, оставляя после себя только холодное безразличие. Минхо шагнул назад, попытавшись закрыть дверь, но Джисон, рискуя пальцами, успел просунуть в щель носок кроссовка, оставляя небольшую щель. На его лице мелькнула гримаса боли, когда косяк сдавил ногу. — Пожалуйста, — выдохнул Хан. Голос звучал глухо, с хрипотцой, будто он сорвал связки. — Ты имеешь право ненавидеть меня сейчас. Но… впусти меня. Всего на пять минут. Пожалуйста. — Серьёзно? — Минхо стиснул зубы, но Джисон не убирал ногу, продолжая смотреть на него с тем же отчаянием, которое заставляло ослабить руку на дверной ручке. — Чего ты добиваешься? — Я хочу объяснить. — У тебя был почти год, — Ли наконец сдался, слегка приоткрыв дверь. — Знаю, что должен был сделать это раньше, но просто не мог, ты можешь не понимать этого, но бежать уже некуда. Я не уйду. Я уже устал убегать. Секунду Минхо боролся с желанием захлопнуть эту проклятую дверь, оставив парня за ней вместе с его больничным видом и лживыми словами. Но что-то в глазах напротив — та самая отчаянная, голая правда, которую невозможно сыграть — заставило его отступить. Он молча развернулся и ушёл вглубь квартиры, оставив дверь приоткрытой. Джисон пару секунд колебался, после чего зашёл следом, прикрывая дверь. — Я слушаю, — парень скрестил руки на груди, присев на край обеденного стола. — Всё, о чём ты узнал, — правда, — тихо сказал он, глядя на чужие разбитые костяшки. — Правда? — брови нахмурились, а губы чуть искривились. — Ты за этим пришёл? Сообщить мне новость, которая известна уже несколько недель? — Нет же, блять, — Хан сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу на ладонях. — Иоши… я работал на него слишком долго, закопав себя по самое горло ещё там, в Йокогаме, а потом просто продолжал тонуть, — он сделал небольшую паузу, будто собирался с мыслями. От прежнего Джисона сейчас будто не осталось ничего. Ни острого взгляда, ни прежней манеры общения, только такая же боль. Минхо это чувствовал. — И? — интонация всё ещё отдавала холодом и безразличием, но никак не спокойствием. Казалось, что всё, что лезло наружу около часа назад, вырвется с новой силой. — Ты же понимаешь, что стоишь сейчас здесь только потому, что нам не по пятнадцать лет, мы взрослые люди, а я устал убегать от всего этого, как маленький школьник. И я готов тебя выслушать, но знай, что это мало что изменит. Хан проглотил услышанное, тут же меняясь в лице. Нет, ни на что другое он не рассчитывал, даже наоборот, внутри растеклось что-то едва тёплое от осознания, что даже после такой правды этот человек не оставил его за порогом, хлопнув дверью. — Ту аварию подстроили мои, на тот момент, хорошие знакомые, хотя называть их так спустя почти четыре года язык не поворачивается, — как-то грустно усмехнулся Джисон. — Я уже знаю, что ты сделал это не своими руками, — перебил его Ли, почти полностью садясь на стол, не в силах стоять на полуватных ногах. — Откуда ты знаешь Иоши и как ты оказался в Йокогаме? — Я был там проездом, такое бывало часто. Ваш клуб устраивал большой съезд гонщиков, а я приезжал из Токио на пару дней. Там мы и познакомились с Иоши, — прокашлялся Хан, словно не переносил на дух это имя. — Я помог ему расширить бизнес, частично вербуя людей в Токио, пока он сам не собрал здесь все свои точки. Минхо ничего не ответил, только учтиво кивнул, продолжая смотреть в тёмный взгляд напротив. — За пару дней до той гонки он рассказал мне о человеке, которого собирается убрать. Им был ты. Не помню точную причину, но… — Я мешал ему, — перебил его Ли. — Я был лучшим в этом гадюшнике, а ему нужна была победа любой ценой, ему нужен был только призовой фонд. — Он сказал, что нужно будет инициировать аварию. Как — только моя проблема, либо же его люди засунут мне палки в колёса в любой момент, а тебя всё равно прикончит кто-нибудь другой. Уже тогда у них было слишком много информации обо мне, — Джисон прикрыл глаза, зажимая переносицу. Каждое слово выходило из горла камнем. — Иоши должен был напоить тебя какой-то дурью, а дальше дело за мной. Длинная пауза выжигала изнутри всё живое. Каждое слово казалось собственной вязкой ложью. Не каждый день приходится рассказывать о покушении на чью-то жизнь. — Перед заездом он только тыкнул пальцем на твой Скайлайн в первых рядах, а потом кивнул. Это я помню слишком хорошо, но… — Хан снова сглотнул, пытаясь собрать обрывки воспоминаний по кусочкам, — я не смог этого сделать. Подговорил пару тех самых «хороших» знакомых, пообещав заплатить. — Ты заплатил тем придуркам, чтобы не марать руки? — нервно усмехнулся Минхо, опуская голову. «Только попробуйте убить его» «Я заплачу вдвойне», — в голове тут же всплыли обрывки фраз, сказанных в ту ночь. — Я заплатил им вдвое больше, чтобы они оставили тебя в живых, — наконец сказал Джисон, поджимая губы. Перед глазами, будто видеоплёнка, прокручивались кадры той ночи: непонимание во взглядах, пустые кивки и пачка наличных в руках. Оба не решались нарушать тишину, немо глядя друг на друга. — Почему ты, не зная меня, решил так поступить? — веки сильно тяжелели, а глаза жгло. — Я не из тех, кому доставляет удовольствие лишать кого-то жизни, — прокашлялся Джисон. — Деньги, репутация, достоинство — пожалуйста. Но от моих рук ещё никто не умирал и вряд ли когда-нибудь умрёт. Я могу бесстрашно тыкать дулом пистолета в лоб торчка, пока он приставил заточку к моей глотке, но я никогда не нажму на курок, потому что как бы мне ни было плевать на собственную жизнь, я никогда не позволю себе отобрать чужую, даже если это не моя инициатива, — почти на одном дыхании выпалил он, опуская плечи. — В этом мы с Иоши всегда и отличались. Думаешь, почему я уволился при первой возможности? Потому что он всегда жаждал крови, слепо распоряжаясь тем, чем распоряжаться не имел права. Я пытался уйти с того самого дня, но на тот момент меня просто сковали по рукам и ногам. Они могли упечь меня за решётку по щелчку пальцев при малейшем желании или же просто забавы ради, — взгляд наконец опустился куда-то в пол, обводя узор на плитке. — После той аварии он хотел пристрелить меня как шерстяную подстилку прямо за воротами вашего клуба, только потому, что я сохранил тебе жизнь, но не сделал этого. Всё ещё не понимаю почему, — Хан испустил уставший смешок, покачивая головой в разные стороны. — Одно решение повлекло за собой цепочку событий, которые только глубже заталкивали меня в этот водоворот. Как только до меня дошло то, что я натворил, я поклялся себе никогда не помогать никому в собственный ущерб. На трассе никогда не ценят помощь, люди просто забирают выигрыш и перешагивают через тебя, — кажется, закончил он, распрямляя спину. — Блять… — Минхо упёрся лбом в раскрытую ладонь. В висках сильно запульсировало, смешиваясь с головной болью. Ли молчал. Минуту, две, переваривая услышанное. Перед ним сейчас сидел совершенно другой человек: сломленный и раскаявшийся, но отчаянно тянущий руку из-под воды, теряя последний воздух в лёгких, немо прося о помощи. Тишина в воздухе стала какой-то другой. Не давящей и густой от недосказанности, а прозрачной, слегка помутнённой от количества правды. Минхо смотрел на него, и в глазах больше не было той колючей настороженности, недоверия и страха, в них плескалась только прежняя боль. — Ты жалеешь об этом? — спросил он. Интонация же ничуть не изменилась. — О чём? — О том, что помог мне тогда, что ввязался во всё это. — Спроси меня об этом тогда, когда я пойму, чем это для меня закончится, — губы сжались в тонкую линию. Минхо ждал. Ему нужен был ответ сейчас. — Нет, не жалею. Пока, — после паузы, выдохнул Джисон, резко поднимаясь с места, будто испугавшись собственной честности. Надо было уходить, пока он не наговорил лишнего, пока не сказал, что ради этого взгляда, ради этого «Минхо» готов был бы пережить всё это снова. — А ты? Жалеешь о том, что всё это произошло? Произошло с нами. И снова тишина, оседающая на всех поверхностях. Ли не спешил отвечать или же не хотел этого делать. Наконец, внутри созрело осознание того, что он запутался окончательно. — Я понял, — его движения были медленными, будто он давал Минхо шанс остановить его, — Не отвечай. Я, наверное, не готов это услышать или готов, но впервые боюсь. Хан всё же дошёл до входной двери, положил пальцы на ручку и бросил короткий взгляд на парня. Тот всё ещё стоял неподвижно, не спуская взгляда со скрывающейся за дверью фигуры. В груди разрослось странное, почти забытое чувство. Оно не было похоже на гнев или страх, оно было похоже на что-то, что он не имел права чувствовать. Это сильно ранило, ведь на этот раз правда обошлась в слишком большой ценник, несоизмеримый ни с одним чеком за победу в заезде.

***