Blood and gas

***

Квартира Джисона встретила Хёнджина тишиной. Не той давящей, что бывает после потерь, а скорее выжидательной, словно стены замерли в ожидании его следующего шага. Тем не менее, нахождение здесь всё ещё отнимало силы, но не заполняло пустоту. Хван бросил ключи в миску у входа. Звон получился слишком громким в этой неестественной тишине. После стянул кеды, даже не зажигая свет. Парень прошёл на кухню, ориентируясь по памяти, и только тогда заметил знакомую фигуру, сидящую на барном стуле. Джисон даже не сразу обратил на него внимание, продолжая крутить в руках телефон, который был единственным источником света, за исключением уличных фонарных столбов, пускающих редкие лучи через окно. Успел привыкнуть к таким визитам. — Ну и видок у тебя, — Джисон наконец обратился к другу спустя минуту молчания. В его голосе послышалась знакомая насмешливая нотка, которая всегда означала, что сейчас начнётся серьёзный разговор. — Долго ты. — Долго, — эхом отозвался Хван, падая на соседний стул. Хан откинул голову на спинку, прикрывая глаза. В темноте за веками всё ещё вспыхивали фары встречной машины, мокрый асфальт, скользкий и предательский, и тот момент, когда руль перестал слушаться. — Рассказывай, — Хёнджин опустил телефон парня двумя пальцами, обращая внимание на себя, поворачиваясь к нему всем телом. В тусклом свете уличных фонарей, пробивавшемся сквозь неплотно задёрнутые шторы, его лицо выглядело сосредоточенным и серьёзным. Такого Хёнджина можно было увидеть совсем не часто. — Что думаешь делать? — Покупать новую, — Джисон потёр переносицу, чувствуя, как привычная усталость разливается по лицу. — Ни о какой страховке и речи идти не может, машина была разбита на частично нелегальных гонках, — усмешка вышла кривой из-за абсурдности происходящего. — Придётся искать что-то, а потом вкачивать. — Он помолчал, прокручивая в голове цифры, которые уже успел посчитать раз двадцать. — Вариантов особо нет. В Токио сейчас любой живой экземпляр стоит как крыло самолёта, — и снова усмешка. — Я не про деньги спрашиваю, — Хёнджин усмехнулся, и в его голосе проскользнули знакомые нотки старшего брата, который видел Джисона насквозь. Они знали друг друга достаточно долго, чтобы читать между строк, и сейчас Хёнджин явно чувствовал, что дело не только в деньгах. — Я про то, где ты собрался её искать. В Токио сейчас нормальный вариант за вменяемые деньги — это лотерея. Можно месяц проездить по всем стоянкам и в итоге купить ржавое ведро. Джисон промолчал, соглашаясь. Рынок перегрет до предела: продавцы дерут втридорога за убитые экземпляры, выдавая капитальный ремонт за «машину в хорошем состоянии». Ждать, пока появится что-то достойное, не было ни времени, ни желания. Ему нужно было снова сесть за руль. Нужно было почувствовать под пальцами вибрацию, услышать рёв двигателя, который отвечает на каждое движение. Без этого он чувствовал себя… будто не здесь. Словно часть его самого осталась там, на той мокрой трассе, в сплющенном корпусе бордовой Супры, который теперь ржавел в углу мастерской Хёнджина. Эта машина имела гораздо большее значение, нежели просто транспорт. Он вложил в неё уйму сил, времени, эмоций, и только на последнем месте в этом списке были деньги. Она прошла с ним бок о бок каждый поворот, сливаясь в единое целое, поэтому терять такую машину было слишком тяжело. На прошлой неделе он снова был в мастерской. Смотрел на Супру, которую собрал по деталям, в которую вложил больше, чем стоило бы признавать. Хёнджин тогда стоял рядом, молчал, не давил. Просто вновь сказал: «Извини, но здесь уже ничего не сделать. Каркас повело, геометрия нарушена. Даже если варить заново — никогда не будет как прежде. Тебе же не нужен Франкенштейн из металлолома?». Джисон кивнул тогда, вновь закурив прямо в помещении, глядя на закрытые ворота. — У меня есть пара вариантов, — Хёнджин потянулся, сцепив руки над головой, и хрустнул позвонками. Жест был настолько привычным, что Джисон невольно усмехнулся краем губ. — На выбор. Один в Иокогаме, второй в Сайтаме. Оба в часе-полутора езды. — Иокогама, Сайтама, — Джисон задумчиво повторил названия городов, прокручивая в голове возможные варианты. Он мысленно прикинул дорогу, время, которое займёт поездка. В Иокогаму — чуть дольше, если не попасть в пробки на выезде из Токио, но трасса там прямая, можно быстро доехать. Сайтама ближе, но район не самый приятный для осмотра машины. — Что за машины? Хёнджин откинулся на спинку стула, загибая пальцы, словно зачитывал досье. — В Сайтаме — Сильвия S15. Восьмидесятипроцентный сток, пробег небольшой. Хозяин — мужик средних лет, который ездил аккуратно, по словам продавца. Состояние консервное, но цену заломил, как за новую. Переплачивать придётся тысяч триста минимум. — Он поморщился, давая понять, что сам бы на такой вариант не пошёл. — В Иокогаме — Супра А80. Тут интереснее. Машина битая, передняя часть была всмятку, был сделан не особо качественный внешний ремонт, но двигатель и ходовая в порядке. Если готов возиться — можно взять за копейки и потом отстроить под себя. Джисон прикрыл глаза, взвешивая варианты. Сильвия — надёжно, предсказуемо, но скучно. В ней не будет той искры, ради которой он вообще занимается гонками. Супра — совсем другой уровень. Машина была чем-то вроде принципа: он начинал с Супры, Супрой и продолжит. Риск, вложения, месяцы работы в гараже, но если сердце машины ещё заводится, если ходовая действительно в порядке… Это был шанс построить что-то своё. С нуля. Снова. Вложить в новое авто всю ту страсть, которая сейчас не находила выхода, которая копилась где-то под рёбрами и требовала выплеска. Каждая деталь, каждый болт — всё это станет его, и, в конце концов, это будет не просто машина. Это будет продолжение его самого. Новое. То, что сможет заменить его бордовую страсть, оставить ту боль позади. — Супра, — твёрдо сказал он, открывая глаза. Внутри что-то щёлкнуло, словно принятое решение запустило механизм, который до этого стоял на паузе. — Дай контакты продавца. Хёнджин кивнул, словно ожидал этого ответа. Они были знакомы достаточно долго, чтобы Хёнджин знал: Джисон всегда выбирает тот вариант, где больше риска и больше отдачи. Хван порылся в телефоне, нашёл нужный контакт и скинул его Джисону. Экран телефона моргнул, принимая сообщение. — Продавца зовут Сато, он мужик бывалый, торгует запчастями и битыми машинами. Скажешь, что от меня, — Хёнджин поднялся, одёргивая толстовку, которая задралась на спине. — Цену сбивать можно, но не наглей. Двигатель там реально живой, он на него ставку делает. Джисон кивнул, машинально сохраняя контакт. — Откуда у тебя такие полезные знакомства? — слегка улыбнулся он, подпирая подбородок кулаком. — Нужно знать, где искать, — подмигнул парень. — Эта красотка ждала тебя, Джисон. Я нашёл её почти сразу после аварии в Rising Sun. Знал, что ты выберешь её, — на лице сверкнула короткая, но тёплая улыбка. Хан ничего не ответил. Впрочем, ответ не требовался. В глазах блеснуло то ли детское спокойствие, то ли сожаление, пока внутри будто растеклось что-то еле тёплое, давая надежду на минимальное будущее в стритрейсинге. — Ладно, бывай, — Хёнджин направился к выходу, на ходу поправляя ремень сумки. — Завтра на созвон, если что. Если поедешь смотреть — предупреди, я скину ещё пару моментов, на что обратить внимание. И… — он задержался на пороге, бросив короткий взгляд на парня. — Не загоняйся. Твоя «красотка» была хороша, но из восьмидесятой я сделаю конфетку, за это не переживай. Джисон проводил его до двери, и когда замок щёлкнул, в квартире снова воцарилась тишина. Но теперь это была другая тишина: не пустота, а предвкушение. Словно воздух наэлектризовался перед грозой. Он постоял пару секунд, глядя на захлопнувшуюся дверь, чувствуя, как в груди разрастается что-то, похожее на нетерпение. Затем перевёл взгляд на часы. Почти четыре утра. За окнами всё ещё было темно, но в этой темноте уже чувствовалось приближение рассвета — то особое время, когда город, единственный раз в сутки, замирает перед новым днём. Ему нужно было поехать завтра. Сегодня. Сейчас. Внутри что-то толкало его вперёд, не давая усидеть на месте. Такого не было уже давно, уж слишком это было не в его стиле. Он хотел услышать, как заводится двигатель. Хотел уже сейчас, сию минуту, сесть за руль и поехать. Мысль о том, что придётся ждать хотя бы несколько часов, выбивала всё живое.

***

Пересилив себя, он пролежал на кровати ещё несколько часов, периодически проваливаясь в поверхностный сон, который, по ощущениям, длился не дольше нескольких минут. На деле же удалось поспать полтора или около того часа. Во рту слишком сильно пересохло к тому моменту, когда он понял, что заснуть вновь уже не получится. Джисон чувствовал себя пятилетним ребёнком, родители которого пообещали поехать в зоопарк с первыми лучами солнца. Но думать об этом как-то не хотелось. Гораздо более важным сейчас казался зуд под кожей от нетипичного предвкушения. Потерев слегка покрасневшие глаза перед зеркалом в ванной, он, недолго думая, набрал в ладони холодной воды, быстро ополаскивая лицо. Не совсем приятно, зато действенно. Единственное, что мешало выйти из дома и сесть за руль… отсутствие руля. Да и перевозка машины заняла бы гораздо больше времени, поскольку двумя машинами одновременно он управлять ещё не научился. «Прости, но у меня нет выбора» Губы растянулись в несдержанной улыбке, когда Хан бросил короткий взгляд на электронные часы. 7:25 — Чудесно, — процедил он, пока в ладони остывала порция утреннего кофе. Прокрутив замок пару раз, он даже не стал запирать квартиру, выйдя на лестничную клетку прямо с этой же кружкой кофе. Остановившись у соседней двери, Джисон до конца осознал, куда пришёл. Видимо, проснуться удалось только сейчас. Сердце забилось чаще, хотя он не мог бы объяснить почему. Кулак взмыл в воздух, пару раз ударив по двери, и только тогда Хан задумался о том, что ему могут не открыть, банально потому, что хозяин квартиры видит десятый сон. Почему-то он решил, что имеет полное право вести себя как человек, который месяц не может отпустить свою разбитую машину. Дверь распахнулась почти сразу, не дав мыслям развиться во что-то большее. Минхо стоял на пороге с растрёпанными волосами. Торс частично прикрывала мятая лёгкая рубашка, застёгнутая лишь на несколько пуговиц, и домашние чёрные спортивки, спущенные на бёдра. Он выглядел так, будто только что встал: волосы торчали в разные стороны, на щеке отпечаталась полоса от подушки, веки ещё тяжелели от сна. Но в его глазах, смотревших на Джисона из-под полуопущенных ресниц, не было и тени сонливости. Только внимательное, чуть настороженное выражение, которое Джисон успел изучить за последние недели. — Джисон? — его голос отдавал утренней хрипотцой, и от этого внутри что-то неприятно кольнуло. — Что-то случилось? — Всё нормально, — Хан выдавил улыбку, чувствуя, как напряжение последних дней начинает отпускать, стоит лишь увидеть это лицо. Стоит услышать этот голос. — Я войду? — он слегка нелепо махнул кружкой за спину парня. Минхо молча отступил, пропуская его внутрь. Жест был настолько естественным, словно Джисон приходил сюда ежедневно. Словно двери этой квартиры были открыты круглосуточно только для него. В квартире пахло свежесваренным кофе и чем-то неуловимо знакомым, терпким и одновременно домашним. Минхо, видимо, уже успел встать и сварить себе первую чашку, прежде чем Джисон нарушил утреннюю тишину. Хан прошёл на кухню, опустился на стул, наблюдая, как Ли двигается по пространству. Достаёт чашки, не спрашивая, хочет ли он пить. Поправляет воротник рубашки, всё ещё не застёгивая её. В движениях его чувствовалась расслабленность, которую Минхо позволял себе только дома, вдали от чужих глаз. — Будешь завтракать? — Ли бросил взгляд в сторону холодильника, но в ответ получил только отрицательные покачивания головой. Он и правда не хотел есть. В горле стоял ком, который не давал проглотить даже глоток воды. Но когда Минхо поставил перед ним чашку с кофе, он всё равно обхватил её пальцами, вбирая тепло. — У меня уже есть, — он всё же лениво указал на кружку, которую принёс из дома. — Дай сюда эту дрянь, — Ли выхватил чашку сквозь улыбку, после чего принюхался, а затем сделал длинный глоток. — Как ты можешь это пить? — лицо театрально сморщилось от возможной крепости напитка, который через пару мгновений оказался в раковине. Минхо сел напротив, положив руки на стол. В полумраке кухни, освещённой только солнечными лучами, которые пробивались сквозь шторы, его лицо казалось вылепленным из света и тени: резкие скулы, чёткая линия челюсти, тёмные глаза, в которых сейчас отражалось что-то мягкое, почти нежное, и… два всё ещё краснеющих на коже засоса, оставленных парой дней ранее. — Рассказывай, — сказал он, и это простое слово прозвучало как приказ и как мольба одновременно. Минхо не любил, когда от него что-то скрывали, и Джисон знал это. Знал, что сейчас Минхо видит его насквозь: всю усталость, тупую боль, которая никак не проходила за месяц, что-то ещё, что Хан сам не мог бы назвать. Кофе горчил на языке, но это было хорошо — это возвращало его в реальность. — Я нашёл машину, — сказал он, поднимая взгляд. — В Иокогаме. Супра А80. Битая, но с живым двигателем. Он не стал говорить, что вариантов было два, что он выбрал тот, где больше работы и больше смысла. Не стал говорить, что внутри всё дрожит от мысли снова сесть за руль своей машины, построить что-то с нуля, чтобы наконец оставить позади ту ржавеющую груду металла в мастерской Хёнджина. Минхо и так поймёт. — Иокогама, — Минхо повторил, словно пробуя слово на вкус, на тот маслянисто-кровавый вкус. Его брови слегка сошлись к переносице — он прикидывал дорогу, время, расстояние. — И ты решил ехать? — Поедешь со мной? — вопрос повис в воздухе, показавшись обоим риторическим. Минхо замер. Джисон видел, как дрогнули его пальцы на столе, как едва заметно изменилось выражение лица — маска профессионала, за которой всегда прятался настоящий, живой человек, дала трещину. На секунду Джисону показалось, что он видит что-то в глубине этих тёмных глаз — удивление, смятение, а может быть, и что-то ещё, что Минхо тщательно скрывал всё это время. — На твоей машине, — уточнил Джисон, и в горле пересохло. Фраза стала контрольным выстрелом, несмотря на то, что его шансы и так были невелики. Тишина длилась несколько секунд, но для Джисона они растянулись на добрых пару минут. Он слышал, как тикают часы где-то в коридоре. Слышал своё дыхание, слишком частое. Слышал, как за окном проехала машина, и звук её мотора показался ему оглушительным. Минхо поднял взгляд, и в его глазах Хан увидел то, что заставило сердце пропустить удар. Не согласие. Что-то большее. Тихая, спокойная решимость человека, который однажды уже сделал выбор и не собирается отступать. Это было написано в том, как расслабились его плечи. В том, как чуть дрогнули уголки губ. В том, как он смотрел на Джисона — не оценивающе, не настороженно, а так, словно уже всё решил. — Когда? — спросил он. Это не было конкретным ответом, лишь уточняющим вопросом, но Джисон ощутимо расслабился. — Сейчас, — ответил он, и в его голосе прорезалась та самая усмешка, которую Минхо называл «невыносимой». Но в ней не было яда, который она источала ещё полгода назад. Только благодарность, слишком большая для слов. Благодарность за то, что парень не стал спрашивать «почему», за то, что не стал выяснять, почему он пришёл именно сейчас, в восемь утра, с красными от недосыпа глазами, за то, что просто сказал немое «да». Минхо смотрел на него несколько секунд, и на его губах медленно расцвела улыбка — редкая, почти невесомая, которая стоила больше любых обещаний. Она была едва заметной, и любой другой её бы просто не заметил. Но Джисон видел. Он всегда видел эти мгновения, когда Минхо позволял себе быть настоящим. — Сейчас, — повторил он, поднимаясь из-за стола. — Тогда чего мы ждём? Из соседней комнаты раздался телефонный рингтон, заставив парня подняться с места. Он прошёл мимо, и Джисон поймал себя на том, что следит за каждым его движением. В груди разливалось тепло, не имеющее ничего общего с кофе. Джисон вдруг понял, что впервые за последний месяц не думает о разбитой машине, о страховке, о том, как всё будет дальше. Мысли о Супре отошли на второй план. Осталось только здесь и сейчас. Этот рассвет за окном. Эта кухня, пахнущая кофе и домом. Этот человек, который без лишних слов согласился ехать с ним на другой конец префектуры, потому что Джисон попросил. — Минхо, — окликнул парня Хан, заставляя остановиться в дверном проёме в свою комнату. Ли обернулся, вопросительно выгнув бровь. — Спасибо, — сказал Джисон, и это слово прозвучало так, словно он вкладывал в него что-то ещё. Минхо на мгновение задержал на нём взгляд, и Джисону показалось, что он понял. Понял всё то, что нельзя было сказать вслух. В его глазах мелькнуло что-то тёплое, что-то, что заставило воздух в коридоре стать гуще. — Собирайся, — только и ответил Ли, но в его голосе было то самое спокойствие, которое Джисон начал узнавать. Не холодность. Доверие. Всё ещё хрупкое, тонкое как стекло, но этого было достаточно. Через пару минут он вышел из комнаты в чёрных джинсах и серой толстовке, бросая на Джисона оценивающий взгляд. В руке был незаблокированный телефон. — Да или нет? — на губах растянулась кошачья улыбка, пока парень подошёл ближе к столу, опираясь на него двумя руками. Слова прозвучали слишком близко. — Что? — Хан слегка нахмурил брови от неожиданного вопроса. — Просто ответь, — Минхо немного сократил расстояние, оставляя место для свободного вдоха. — Я не знаю, на что я соглашаюсь. — Считай это «расплатой» за мои водительские услуги, — и снова эта улыбка. Джисон прищурился на пару мгновений, словно обдумывал неизвестное предложение. — Да, — наконец ответил он, скрещивая руки на груди. На языке вертелось предательское «с тобой всегда да», но приоткрытые губы застыли на полуслове. — Теперь я могу узнать, на что я только что подписался? — Мы едем в Иокогаму на три дня, — слова звучали слишком просто, словно это было приглашением на очередной тренировочный заезд. — Мы? — повторил Хан после пары секунд давящей тишины. — Ты не услышал? — Нет, просто… зачем? — Акира звонила. Сказала, что её срочно вызывают на работу, поэтому она и её парень освободят мой дом на пару дней раньше. — У тебя есть дом в Иокогаме? — Джисон, — не сдержав улыбки, парень аналогично скрестил руки на груди. — Я жил там большую часть своей жизни. Конечно, у меня есть там дом. Остался после родителей, — с той же интонацией продолжил он, сверля чужой лоб взглядом. — Акира часто ездит туда во время отпуска, иногда, как ты понимаешь, не одна. — А твоя работа? — Джисон учтиво кивнул, всё ещё не до конца вникнув в происходящее. — Мы заключили контракт с крупным застройщиком, теперь осталось только ждать, когда рабочие закончат с планировкой для нового заведения. Считай, что у меня тоже отпуск, — Ли присел на край стола, роняя голову на бок, словно в ожидании ответа. Через минуту Хан ещё раз кивнул, поднимаясь с места. — Десять минут, — заключил он, направившись к выходу из квартиры, не дожидаясь ответа.

***

Они вышли вместе, когда солнце уже пробилось сквозь облака, заставляя город проснуться. Воздух был свежим, почти прозрачным и одновременно холодным; хотелось глубоко вдохнуть, чувствуя, как лёгкие наполняются этой утренней чистотой. Для них обоих этот день уже начался с тихой, почти незаметной перемены, которую невозможно было описать словами. С того, что они снова будут ехать по трассе вдвоём. С того, что сегодня Хан вновь окажется на пассажирском синего Скайлайна. Джисон шёл чуть позади с небольшой сумкой в руках, наблюдая, как Минхо открывает машину, как привычным жестом поправляет зеркало заднего вида. В его движениях чувствовалась уверенность, но когда он обернулся и посмотрел на Джисона, в этом взгляде было что-то ещё — что-то, от чего сердце снова пропустило удар. — Поехали, — сказал Ли, и уголок его губ чуть приподнялся в той самой улыбке, которую Джисон видел всего несколько раз. Дверная ручка легла в ладонь, и он вдруг понял, что это, наверное, и есть то самое чувство, ради которого стоило постучаться в соседнюю дверь. «Да или нет?» «С тобой всегда да»

***