5
6 августа 2025 г., 14:57
5
Помните ту систему классификации, которая помогает запоминать вызовы? Хорошее, плохое и абсурдное? Так вот это очень запоминающийся вызов. Это не абсурд, и это далеко не повод для радости. Всё началось довольно незначительно. Пожар в коммерческом здании в центре города. Эдди и Бака отправляют проверить здание на наличие выживших, но как только они заходят внутрь, старые деревянные балки начинают кричать об опасности. — Здесь плохая видимость, капитан, — сообщает Эдди по рации. Вокруг них клубится густой дым, превращая офис в картину Альберта Бирштадта. Это больше похоже не на спасательную операцию, а пыльную бурю. Или, может быть, Бермудский треугольник. Какая бы метафора ни подходила лучше всего, у Бака от тревоги сводит желудок. — «Будьте осторожны, будьте осторожны», — настойчиво звучит голос капитана из рации, — «электропроводка в здании крайне устарела и не соответствует нормам. Действуйте с предельной осторожностью. Она может быть...» — Под напряжением, — заканчивает Бак. Он поднимает голову и видит, как Эдди пригибается, чтобы пройти в открытую дверь. В последнюю секунду Бак замечает что-то лежащее на полу, — Эдди, нет! Он на подкорке сознания слышит разряд электротока раньше, чем видит его. Из горла Эдди вырывается сдавленный, гортанный звук. Бак бросается вперёд, едва сдерживаясь, чтобы не коснуться друга, который всё ещё касается провода под напряжением. Его мышцы всё ещё дёргаются, совершая пугающе сильные сокращения, из-за которых дыхание Бака становится ещё более прерывистым. Он щурится, но не может понять, поднимается ли грудь Эдди. Дрожащей рукой он хватает рацию: — «Мэйдей», «Мэйдей», — с трудом выговаривает он, — пожарный получил травму. Требуется немедленная помощь. Пожарный Диас получил..., — он резко вдыхает, — его ударило током. В данный момент я не могу оценить степень тяжести. Дым слишком густой, я не могу сказать, в сознании ли он. — «Бак», — раздаётся голос Хен, — «Мы уже в пути. Не двигайся». Не двигаться? Как они могут ожидать, что Бак будет просто стоять на месте и ничего не делать? — К чёрту, — выплёвывает он, качая головой. Он наклоняется, сохраняя приличную дистанцию между ними, — я сейчас вернусь, Эдди. Обещаю. Бак, словно бульдозер, обыскивает остальную часть этажа, распахивая двери и проходя сквозь пламя, как будто он посланник из ада. Автоматический выключатель не может находиться где-то рядом с ними, и Бак ни за что не оставит Эдди одного. Ладно. Он не может отключить электричество. Что он может сделать? «Думай, чёрт возьми, думай». Он пытается вспомнить всё, что знает об электричестве, все подробности, которые он запомнил после того, как в него ударила молния. Если бы он понимал, как это работает, он мог бы понять, почему с ним произошло то, что произошло. Он никогда не думал, что ему придётся вспоминать это, чтобы спасти кого-то от смерти. О боже. Что, если это убьёт Эдди? Что, если это убьёт Эдди и он не вернётся через три минуты? Бак в панике врывается в новую комнату. — Мне нужно... — он оглядывает комнату, и отчаяние заставляет его дрожать, пока он ищет что-нибудь непроводящее ток. Его взгляд падает на тележку с чистящими средствами в углу, которую пока не затронул огонь. Он выбирает деревянную метлу и в три длинных шага пересекает комнату, срывая её с тележки. — Эдди? — зовёт он, вернувшись в зал и пытаясь найти напарника за непроходимой стеной дыма. Бак ползёт на четвереньках, пока его взгляд не выхватывает светоотражающую полосу на форме. — Пожалуйста, пусть всё получится, — шепчет он, умоляя Бога, в существовании которого не уверен, — пожалуйста, пусть всё получится. А если нет, то пусть это буду я. Я приму на себя весь разряд, только оставь его в живых. Пожалуйста. Пожалуйста. Чёрт. Спасатель несколько раз встряхивает рукой, чтобы успокоиться, а затем протягивает деревянный конец метлы, осторожно приподнимает кабель и откидывает его от руки Эдди. Далее по протоколу, ему следует немного подождать и осмотреться, не обрушится ли на него обломки потолка, если он пошевелится. Потом ему следует оценить ситуацию и учесть бесчисленное множество факторов, связанных с безопасностью. Затем ему следует сделать паузу и перевести дух. Бакли, определённо, не собирается делать ничего из вышеперечисленного. Он бросается вперёд, хватает Диаса под мышки и начинает тащить его назад, расчищая ногами путь к лестнице. Поскольку огонь сосредоточен в другом конце коридора, пожарный решает, что расстояние достаточно велико, и прикладывает ухо к груди друга. — Давай, Эдди, — умоляет он, — сражайся ради меня. Он ничего не слышит. Бак в отчаянии поворачивает ухо немного влево. Ничего. Он поворачивает ухо немного вправо, чувствуя, как паника подступает к горлу. Ничего. На его плече оживает рация. — «Вход заблокирован. Мы пытаемся найти безопасный альтернативный маршрут, но это может занять некоторое время». Бак дрожит: — Сейчас сделаю искусственное дыхание. Как только он задышит, я его вытащу. Я найду способ. — «Бак...» Он не обращает внимание на голоса из рации, распахивая куртку Эдди, выпрямляя его руки и надавливая на них с силой. Наклонившись, чтобы сделать искусственное дыхание, он шепчет: — Надеюсь, в следующий раз ты поцелуешь меня при более благоприятных обстоятельствах... Бак не знает, сколько времени он проводит там, попеременно делая Эдди непрямой массаж сердца, искусственное дыхание в приоткрый рот и безрассудно бросаясь в омут. В конце концов ему приходится проверить пульс. Он прижимает два пальца к шее Эдди и задерживает дыхание, пока кожа не начинает подрагивать под его прикосновением. — О Боже! Спасибо..., — шепчет он небу, собираясь буквально разреветься, — спасибо, спасибо, спасибо. Бак крепче обхватывает тело Эдди и поднимает его под руки и ноги, чтобы безопасно и аккуратно перенести его в пожарную машину. Эван не упускает из виду иронию ситуации, но прибережёт смех до лучших времён. Может быть, до тех пор, когда Эдди откроет глаза. Вход, через который они проникли, завален гнилой древесиной, поэтому Бак прицеливается и поднимается ещё на один пролёт, пока не добирается до одного из балконов. Одной ногой он отталкивается от пожарной лестницы и делает глубокий вдох, чтобы восстановить силы. Единственное, на чём он может сосредоточиться, это крепко прижимать к себе Эдди, пока перекидывает одну ногу через перила и опираясь на первую ступеньку. Бак очень медленно спускается, шаг за шагом, задерживаясь на каждой площадке, чтобы поправить хватку и проверить пульс Эдди. На втором этаже Диас начинает шевелиться. — Не двигайся, — приказывает Бак, дожидаясь, пока они доберутся до последней площадки, и только потом опускает Эдди на землю. Он видит, как медленно открываются глаза напарника, — я держу тебя, Эдди. Мы почти добрались до наших. Ты можешь продержаться ещё немного? Он тихо ругается. Бак воспринимает это как хороший знак — по крайней мере, это лучшее, о чём он может мечтать. Он поднимает Эдди и осторожно спускается дальше, пока обе его ноги не оказываются на асфальте. — Эй! — кричит он, привлекая внимание команды, которая направляется к нему, — он наткнулся на оголённый провод. Я не знаю, как долго он был без сознания, но он был жив... — Дальше мы сами, дружище. Руки хватаются за тело Эдди, забирая нагрузку с плеч Бака. Это должно было бы принести облегчение, но от этого ему хочется прижать друга ещё крепче. Вес Эдди, лежащего на нём, — единственное реальное доказательство того, что он жив, за последние тридцать минут. Потерять это так внезапно, так просто… от этого у него подкашиваются колени. — Эй, эй, Бак! — Хэн поддерживает его, обнимая за плечи, и ведёт к машине скорой помощи. — Нет, н... — он беспомощно оглядывается по сторонам, — Эдди... — Направляется в больницу с Чимом. Тебя тоже нужно осмотреть. — Нет, я должен быть там. Я должен поехать с ним. — Бак, — Хен кладёт руку ему на щёку и поворачивает его лицо к себе, — послушай меня, милый. Ты надышался дымом. Ты перенапрягся. Адреналин помог тебе продержаться до сих пор, но мне нужно тебя осмотреть. Бак не сводит глаз с закрывающейся двери машины скорой помощи. — Это Эдди, — бормочет он, — он так просто не сдастся. — Верно. Он не станет, — соглашается Хен, — ты можешь поехать за ним в больницу, как только я тебя осмотрю, хорошо? — Да, — вздыхает он, мутным взглядом окидывая происходящее: выживших в кислородных масках и противоударных одеялах, лестницы, приставленные к разбитым окнам, угасающее пламя пожара, который удалось локализовать. Тревожные звоночки в его голове постепенно стихают. — Да, хорошо. Бак не даёт Хэн возможности нарушить своё слово. Как только она убеждается, что его жизненные показатели стабильны, он проносится мимо капитана, мимо пожарных машин, мимо всего, у чего нет маленькой родинки под левым глазом. Он врывается в больницу, как торнадо, и кружит по коридорам в поисках Эдди. — Бак, эй, — Чимни появляется из ниоткуда и кладёт руки ему на плечи, — притормози, чувак. — Где он? — Сейчас ему обрабатывают несколько небольших ожогов. Врачи сказали, что в основном нужно будет наблюдать за ним в течение нескольких дней. Ничего серьёзного. — Чим, где он? Хан делает глубокий вдох, прежде чем подвести Бака к стульям в зале ожидания и аккуратно усадить его: — Ты пока не можешь его увидеть. Поверь мне, каждый присутствующий здесь будет из кожи вон лезть, чтобы сообщить тебе первому, как только появится возможность. Бак поднимает взгляд на медсестру, работающую за стойкой. Она кивает. — Послушай, Бак... по дороге сюда... — Я должен был быть на его месте, — автоматически произносит он. Чим качает головой: — Просто послушай секунду. Эдди хотел, чтобы я тебе кое-что сказал... — Это ведь не предсмертное послание, верно? Ты же сказал, что всё несерьёзно, — бормочет Бак, чувствуя, как его снова охватывает паника. Чим смотрит на него фирменным взглядом «заткнись, идиот», и это, как ни странно, успокаивает. Совсем чуть-чуть. — Он сказал «Бак спас мне жизнь». Он просто повторял это снова и снова «Бак спас мне жизнь, Бак спас мне жизнь», а потом, перед тем как мы подъехали, он сказал мне передать тебе... — Хан замолкает, прикусывая губу. Бакли может поклясться, что видит... насмешку?! — Что..? — Он сказал, что, когда выйдет отсюда, женится на тебе. Бак буквально услышал, как пищат все кардиомониторы в здании госпиталя. — Зачем ему... Погоди, что?! Чимни приподнимает бровь: — И это твоя первая реакция на предложение руки и сердца? — Это не было настоящим предложением, — Бак качает головой, — он не это имел в виду. Адреналин и всё такое, ты же знаешь. Как он мог? Это была просто… просто спонтанная реакция. Бред. Чим издает низкий недовольный звук: — Бак, я тебя люблю, но ты такой идиот. — Что? — он возмущённо смотрит на друга. — Твой парень сделал тебе предложение. Он это сделал. Можешь сколько угодно списывать это на шутку, но... — Что?! Из-за резкого вскрика Хан замолкает. Он бросает извиняющиеся взгляды на окружающих в приёмной, прежде чем повернуться к Баку: — Чувак, что с тобой не так? — Зачем ты назвал Эдди моим п... этим? Чимни смотрит на него как на умалишённого: — Ты что умом тронулся? — он тычет пальцем в лицо Бака, как будто тот сделан из пластика, — может, ты надышался дымом сильнее, чем мы думали. Помнишь Эдди? Твоего парня? Вы живёте вместе. — Мы не..., — Бак резко замолкает. Он вспоминает все границы, которые они перешли за последний годы. Все эти взгляды, прикосновения, совместные вечера, объятия... Не может быть, чтобы он был настолько идиот, не так ли? Все эти крошечные проблески, неужели это не «улица с односторонним движением»…, неужели он не замечал очевидного прямо под носом, тогда как его коллеги оказались гораздо сообразительнее. Бак вскакивает на ноги и практически бежит к выходу. Чимни окликает его, но шум крови в ушах заглушает все звуки. Святое. Гребаное. Дерьмо.
