Восход Матери

В последующие дни Элизабет прицепила на свою машину ещё большее количество различных безделушек. После того, как Зо вплела ей нарциссы, Альва тоже решила преподнести ей подарок. Одно из тех печально известных украшений в виде морской раковины, которые так любят Квен. — Считайте это благодарностью за ответы на все мои вопросы. А я знаю, что их было очень много, — улыбается девушка, надевая верёвочку с бусами на шею машине. — Но не подумайте, что на этом всё! Нет, конечно! Мне очень нравится с вами разговаривать. Надеюсь и вам тоже, — закрепив украшение, Альва отходит на шаг, чтобы полюбоваться проделанной работой. — Готово! — улыбается она. — Что касается моего племени, то чем выше вы носите жемчуг, значит, тем выше ваш ранг в обществе, — она указывает на ожерелье, и Элизабет косится в ту сторону своими розовыми глазами, стараясь разглядеть бусы. — Жаль я не могу повесить его повыше. Но уверяю вас, нет более почетного звания, чем живая Легенда, спасшая наш мир. Услышав эти слова, Загонщик в смущении отводит взгляд, но Альва улыбается ещё шире, видя, что Элизабет не отказывается от подарка.

***

Эренд тоже никогда не упускает возможность поучаствовать в общем деле, поэтому уже на следующий день предлагает Элизабет кое-что новенькое. — Его надо носить прямо тут. На животе, — в одной руке мужчина держит большую, круглую, защитную пластину Озерам, а другой похлопывает себя по пузу. — Защищает от стрел и всего такого. К тому же, после пары кружек пива сидит как влитой. Видно, что Элизабет не слишком нравится эта идея, но всё же она позволяет прицепить пластину к своему хвосту. — Эй, а мне нравится! Держу пари, что если заехать кому-нибудь этой штукой по голове, то будет знатное сотрясение, — Эренд отступает назад, когда Элизабет несколько раз взмахивает хвостом. — Скажи-ка, Лиз, ты пила раньше? — спрашивает он и получает в ответ утвердительный кивок. — Знаешь, я слышал, что в прежние времена использовались специальные машины для продажи алкоголя, — на это утверждение Элизабет лишь слегка наклоняет голову. — И они в какой-то момент просто прекращали тебя обслуживать, чтобы ты не напился до беспамятства! — очень возмущённо продолжает мужчина. — Ну и откуда там было взяться веселью, а? Лиз, понимаешь, о чём я? — в ответ Загонщик лишь наклоняет голову в другую сторону. — Только не сейчас! Как только придёшь в норму, мы с Коталло приглашаем тебя присоединиться к нам! Ещё один собутыльник никогда не помешает! Я угощаю!

***

Кстати говоря о Шерифе Тенакт. Он тоже в скором времени обращается к Загонщику с просьбой. — Элизабет, я хочу попросить тебя присоединиться ко мне в спарринге, — внезапно говорит Коталло. — Элой рассказывала много захватывающих историй о том, какого это — сражаться бок о бок с машиной, — поясняет он. — Так что, если ты согласна пойти со мной, то поблизости водится стая Светокрылов, которые никогда не прочь подраться. Элизабет опускает глаза и нерешительно сжимает свои лапы. — Да сходи с ним, Лиз, — подбадривает её Эренд. — Коталло как крепкая кирпичная стена. Рядом с ним можешь ничего не бояться, — продолжает мужчина, пожимая плечами. — К тому же, своим отказом, ты можешь оскорбить его. — Это будет неплохой тренировкой для тебя, — соглашается с ними Зо. — Я уверена, что ты уже скорее всего заметила, что наш мир изрядно отличается от старого. Тебе не помешало бы немного поднатореть в бою. В итоге все вместе они уговаривают Элизабет присоединиться к Коталло, и она не без опаски следует за ним к гнезду Светокрылов. Во время битвы каждого из них зацепило раз или два, но в целом обошлось без серьёзных травм, а бой был выигран довольно быстро и без особого шума. Шериф был очень впечатлён её упорством и в знак благодарности преподносит ей свой тенактский подарок. — Так вот каково это — иметь союзника в виде машины, — размышляет вслух мужчина, размазывая краску по боку Загонщика. — Это поистине незабываемый опыт. Спасибо тебе, Элизабет. Наблюдая за его работай, женщина решает, что цвета, которые он выбрал для её украшения — традиционные для Шерифов Тенакт жёлтые, синие и белые оттенки — прекрасно смотрятся на её металлическом боку. — Элой у нас в племени считается Чемпионом, но она не хочет следовать нашим традициям, — продолжает Коталло, рисуя узоры уверенными и отточенными за долгие годы движениями. — Она и правда исключительна для нашего мира. И Бета тоже, — он поднимает на Элизабет серьёзный взгляд. — Я рад, что они нашли друг друга. А теперь и тебя.

***

Несмотря на слова Коталло, Бета — единственная на базе, кто заметно избегает времяпровождения с Элизабет. Они ведут себя вежливо и приветливо по отношению друг к другу, но всем ясно, что Элизабет ждёт от девушки первый шаг. Друзья пытались говорить с Бетой на эту тему, но было видно, что ей становилось не по себе, когда они начинали это обсуждать. Единственный человек, с которым ей было комфортно — это Элой. Но сейчас они общались довольно редко. Её сестра все ещё была занята встречей с Сайленсом и каким-то неожиданным заданием от клана Долинников вблизи Колючей Топи. Там было что-то про удушение. И кровь? Бете не хватило смелости задать больше вопросов… Однако Элой должна была уже вернуться в ближайшие время, и девушка чувствовала, как ей становится легче от этой мысли. Потому что, на самом деле, ей нечего сказать в своё оправдание, почему она избегает Элизабет. Для Беты разговаривать с ней было просто… Очень сложно. А может быть, где-то в глубине души, ещё и немного страшно. Поэтому она надеется, что с прибытием Элой ситуация немного изменится. Ведь её сестра была такой способной, у неё получалось всё, за что бы она ни бралась. И Бета восхищалась ею даже больше, чем можно было бы представить. Само присутствие Элой заставляет девушку чувствовать себя в безопасности, как будто ничто не сможет встать у них на пути, пока они будут вместе. И даже тот тихий голосок в её голове, который обычно появляется, когда дела идут совсем плохо. А сейчас он почему-то тоже там был. С тех самых пор, как Элизабет назвала Бету своей дочерью. У неё никогда… не было матери. Разве это тоже самое, что иметь сестру? Нет. Всё должно быть по-другому. Верно? Но как? Она не знает ответа, и это беспокоит её больше всего. Так что до возвращения Элой, бета вполне довольна тем, что проводит дни в своей комнате или наверху с ГЕЕЙ. Новое рабочее место тоже этому способствует. Ритмичное жужжание процессора ИИ оказывает на неё какое-то целебное воздействие, а её тело сигнализирует только о необходимости поспать. Обычно это происходит именно тогда, когда слабый свет солнца начинает подниматься над горизонтом. К чести ГЕИ, та никогда не комментировала ужасный режим сна девушки, который определённо уже должна была заметить. Однако Бета совершенно не догадывалась, что Элизабет тоже его заметила…

***

На четвертую ночь после ухода Элой Элизабет с любопытством заглядывает к Бете, когда все остальные уже легли спать. Они не говорят друг другу ни слова, и единственная причина, по которой Бета понимает, что она не одна — это то, что ГЕЯ приветствует свою создательницу. Примерно через час Элизабет возвращается. А затем ещё через один, и ещё, и так несколько раз подряд. Пока в конце концов, она не встаёт прямо вплотную у рабочего стола. Сама Бета настолько поглощена изучением очередной программы, что обращает на неё внимание только тогда, когда её визор внезапно выключается. — Что? — девушка вздрагивает, когда Загонщик отодвигает от стола её кресло. — Элизабет? Что-то не так? Ты в порядке? — она задвигает кресло обратно и с беспокойством смотрит на машину. В ответ Элизабет снова двигает стул. — Бета, — зовёт её ГЕЯ. — Я полагаю, что Элизабет просто пытается сказать тебе, что уже очень поздно и тебе нужно отправится спать. — Но ведь ещё мало времени! Кстати, сколько сейчас? — в замешательстве спрашивает Бета. Даже при ограниченной мимике машины, можно ясно понять, что женщина твёрдо стоит на своём. — Сейчас два часа ночи, — отвечает ИИ. — О… — на самом деле для девушки это время вовсе не было таким возмутительным, но обычному человеку могло показаться совершенно иначе. — Я… Хорошо? — неуверенно говорит Бета, не совсем понимая, почему Элизабет это так волнует. — Тогда я пойду в постель. Девушка желает ГЕЕ спокойной ночи, а Элизабет провожает её до серверной. Загонщик впервые спускается сюда, и Бета застенчиво наблюдает за тем, как машина оглядывает светящиеся стеллажи. Элизабет даже осмеливается зайти в боковую комнату, чтобы с любопытством взглянуть на открытое вентиляционное отверстие, через которое когда-то давно пробиралась Элой. Бета в своё время тоже практически сразу его обнаружила, но так и не отважилась поинтересоваться у сестры, что же находится по другую сторону. Возможно, она спросит у Элой, когда та вернётся. Тем более, видно, что Элизабет этот момент тоже очень интересен. Даже учитывая то, что у Загонщика мог пролезть туда лишь нос. Оставив вентиляцию в покое, машина продолжает исследовать комнату, и Бета с тревогой в глазах поднимает руки в тот момент, когда она заходит в ту часть, где располагалась спальня. — Э-э… подожди! — выкрикивает девушка, внезапно вспоминая о голограмме над своей кроватью. Элой как-то спрашивала её об этом. Почему Бета решила выбрать проекцию, на которой Элизабет будто наблюдает за тем, как она спит. Тогда девушка ответила, что это было напоминанием о том, зачем она сбежала от Зенитов — чтобы защитить не только мир, но и мечту Элизабет. Но это была не вся правда. Бета разметила там эту проекцию, потому что… Вокруг Элизабет была сосредоточена вся её жизнь и все её знания. С самого рождения в её памяти навсегда запечатлелось имя Элизабет Собек. Она видела его каждый день либо в тех книгах, которые читала, либо в видеороликах, которые смотрела, либо в различных симуляциях, с помощью которых училась. И правда была в том, что Элизабет являлась для неё единственным знакомым и неизменным человеком во всей её жизни. Единственной безопасной константой, в то время пока всё остальное могло внезапно меняться. Так что… она просто не могла избавиться от этой фотографии. Даже сама мысль об этом была невыносима для девушки. Но сейчас, смотря на настоящую Элизабет, Бета просто застыла, как вкопанная. И все её попытки спрятать проекцию потерпели крах. За рядами серверов Элизабет отчётливо видит фиолетовый контур собственной голограммы, висящей над кроватью девушки. На какое-то время в помещении повисает напряжённое молчание. Загонщик медленно и озадаченно наклоняет голову, но в это же время Бета выключает изображение. — Я… — девушка вздрагивает, чувствуя, как к горлу подступает комок, когда Элизабет переводит на неё взгляд. — Ты… хм… — она совсем опускает глаза, сгорая от стыда. Как она вообще может это объяснить? Элизабет ждёт несколько минут, давая девушке возможность высказаться, но не дождавшись ответа, разворачивается, чтобы уйти и больше не вторгаться в её личное пространство. — Подожди! — вскрикивает Бета, заставляя машину замереть на месте. Она говорит это совершенно импульсивно, из страха, что если Элизабет сейчас уйдёт, то она будет сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Как когда-то она поступила с Элой. Она долго отталкивала сестру, о чём горько сожалела, когда их действительно разлучили. Мысль о том, что она больше никогда не увидит Элой, сломила её дух тогда сильнее, чем Зениты за всю предыдущую жизнь. И она больше не хотела проходить через это. — Элизабет, эм, сколько… — Бета собирает всё своё мужество и осторожно подходит к Загонщику, садясь на пол рядом с машиной. Это проверенное и безопасное действие, которое она уже множество раз проделывала при разговорах с сестрой. — Что ты обо мне знаешь? Элизабет на мгновение задумывается, а потом отрицательно качает головой. — Ничего? — девушка слегка подаётся вперёд. — Я уверена, что Сайленс рассказывал тебе о чём-то? Хоть что-нибудь? Элизабет снова лишь качает головой, и Бета в удивлении приподнимает рыжую бровь. Стоп. Всё верно. Она же говорила Элой о том, что узнала о существовании Беты совсем недавно. Значит, она, правда, ничего о ней не знает? И тем не менее, это не помешало Элизабет назвать её своей дочерью? Это… — Так, ладно. Я родилась в космосе. На корабле Зенитов, и… Бета начинает рассказывать свою историю, и слова даются ей гораздо легче, чем она ожидала. Она рассказывает о своём пребывании на корабле, о том, как тяжело было расти без какой-либо связи с внешним миром. Как её доставили на Землю, чтобы она осуществила миссию по захвату ГЕИ. О том, как она встретила Элой и сбежала от Зенитов. О том, как пришла сюда, завела друзей, и как вновь стала рабыней Зенитов после событий в котле БЛИЗНЕЦЫ… И о битве на базе Зенитов, которая в конечном итоге привела их к этому моменту. Пока девушка рассказывала, Элизабет села на пол напротив неё, комично расставив когтистые лапы и поджав под себя хвост. Но несмотря на эту, казалось бы, неудобную позу, было видно, что машина ловит каждое её слово. — Я разместила здесь эту голограмму в качестве напоминания о тебе, — признается Бета, взмахивая рукой в сторону кровати. — Она придаёт мне сил, когда это необходимо, — девушка опускает глаза и нервно теребит пальцы. — А сейчас осознание того, что ты и правда тут… Это… Я… — она замолкает и всё-таки осмеливается поднять глаза на Элизабет. — Я очень надеюсь, что ты не… Не разочарована… На счёт меня. Как можно выразить словами, всё что она чувствует в последнее несколько дней? Насколько она на самом деле счастлива от того, что Элизабет жива? Насколько поразительно знать, что человек, на которого ты равнялся всю жизнь внезапно оказался настолько близко? У Беты внутри всё сжимается от мысли, что она не достойна носить звание дочери Элизабет. Что она сможет каким-то образом заглянуть ей в душу и не найти там ничего, кроме разочарования, как делали когда-то Зениты. Бета ничего не знает о том, что такое семья. И даже не задумывалась об этом, пока не встретила Элой. Ведь это же нормально, тосковать по ней сейчас? А тосковать по Элизабет? Как по матери? На лице девушки, должно быть, явно проступает тревога, потому что Загонщик встаёт и подходит к ней поближе. Бета заставляет себя не двигаться, но всё равно вздрагивает, когда машина наклоняется к ней. На какое-то мгновение Элизабет останавливается в этом положении, будто раздумывая, а затем нежно прислоняется носом к её щеке. Это действие выглядит таким нежным и мягким, даже почти застенчивым. Бета наклоняется навстречу и закрывает глаза, слегка морщась, когда прижимается рукой к кабелям на шее машины.

***

Два дня спустя подвыпившие Эренд и Коталло решили сыграть партию в Стычку в общей гостиной. Оба мужчины в мрачном напряжении склонились над доской, и даже чувствовалось, как загустел вокруг них воздух. Элизабет стоит рядом с ними, невинно наблюдая за ходом Эренда. Когда он потянулся к одной из своих фигур, Загонщик слегка отклонился в сторону, и мужчина тут же положил фигурку на место. Затем Озерам потянулся к другой. Элизабет широко раскрыла рот, будто зевая, демонстрируя всем свои острые, как бритва зубы. Мужчина отложил и эту фигуру. Наконец, когда Эренд потянулся к третьей, и машина никак не среагировала, он сделал ход и выбил с доски одну из фигур Коталло. — Ты жульничаешь, — внезапно обвиняет его Шериф Тенакт. — Неа, — защищается Эренд. — Ты вообще о чём говоришь? — Элизабет помогает тебе, — отвечает Коталло, констатируя факт. — Эй, она просто стоит и наблюдает за игрой, — протестует Озерам, тыча пальцем в Загонщика. — К тому же, мне не нужна её помощь, чтобы выиграть эту партию! — Да ну? — Ну да! Дело уже практически сделанно, — хвастается Эренд, делая глоток пива. Коталло подозрительно хмыкает и критически оглядывает доску, оценивая свои возможности. Словно в отместку за слова Озерама, Элизабет пододвигается ближе к однорукому мужчине. Когда тот тянется к одной и фигур, Загонщик демонстративно качает головой, заставляя его остановиться. Тогда он делает ход другой машиной, благодаря чему захватывает одну из фигур Эренда, и это обеспечивает ему идеальную возможность для победы в следующем ходе. — Какого?! — восклицает Эренд. — Погоди-ка, ты не можешь этого сделать! — Уже сделал, — самодовольно отвечает Коталло. — Лиз, — Озерам бросает на неё разочарованный взгляд. — Как ты могла так со мной поступить, а? Оставить меня в таком положении? — Значит, всё-таки признаёшь, — засиял Шериф. — Ничего я не признаю! — громко протестует мужчина. — У тебя нет никаких доказательств! Именно этот спор встречает Элой, когда она, наконец, возвращается на базу. Она озадаченно приподнимает бровь, наблюдая, как двое взрослых мужчин ссорятся из-за какой-то настольной игры. — Элой, — Зо первой замечает её возвращение. — Добро пожаловать домой. — Привет, Зо, — здоровается с ней девушка. — Эм, а что здесь происходит? — Боюсь, всё как обычно, — бесстрастно отвечает Утару. — Эренд пытался использовать Элизабет для мошенничества при игре в Стычку. Но я заметила, что это именно она водила его за нос на протяжении всей партии. — Вот это да, — говорит Элой и, уперев руки в бока, разворачивается ко всей компании. Загонщик стоит с совершенно невинным видом рядом с Коталло и Эрендом, которые теперь спорят не только об игре, но и о каком-то бочонке эля. — Слушай, я знаю, что это твоих рук дело, — с обидой говорит Эренд. — Ты не сможешь прятать его вечно. — Зачем мне брать твой эль, если у меня есть свой собственный? — Коталло пытается донести до него всю абсурдность его обвинений. — Вот как? Да потому что наш вкуснее! Вот почему, — для пущей убедительности Эренд с силой ставит свою кружку на стол. В этот момент Элизабет, наконец, замечает Элой и немедленно оставляет двух взрослых мужчин наедине с их перепалкой. Загонщик останавливается в нескольких шагах от девушки и приветливо машет лапой. — Здравствуй, Элизабет, — отвечает Элой, рассматривая появившиеся на машине приблуды. — Я смотрю, тебя… Приукрасили. Элизабет опускает глаза и немного разворачивается, чтобы продемонстрировать ей все свои изменения. — Элизабет прекрасно вписалась в нашу компанию, — заверяет девушку Зо. — Как ты видишь, мы с ней даже сделали небольшую перестановку, — Утару указывает на наличие новых полочек и растений. — Мы все проводили с ней время в твоё отсутствие. А Эренд даже повадился называть её «милой старушенцией», — добавляет девушка и хмыкает. — Хотя все мы знаем, что это совершенно ни к чему. Элизабет издаёт протестующий звук, явно поддерживая слова Зо, и это даёт понять Элой, что они явно хорошо спелись. Но прежде чем что-то на это ответить, девушка замечает, что на боку машины подозрительно отсутствует часть брони. — Что произошло? — спрашивает она и подходит ближе, чтобы рассмотреть рану. Загонщик позволяет ей подойти, но делает шаг назад, как только девушка наклоняется, чтобы дотронуться до повреждённого участка. — Они с Коталло сразились со стаей Светокрылов на вершине горы, — поясняет Зо, что заставляет Элой повернуть голову в её сторону. — Из них вышла довольно грозная команда. Хотя вчера, как мне сказали, драка слегка вышла из-под контроля. — Сражались? — скептически спрашивает Элой. — Зачем? — Чтобы проверить свои силы. Зачем ещё по-твоему нужны спарринги? — Коталло присоединяется к их разговору, очевидно, прекратив спор с Эрендом. — Я попросил Элизабет составить мне компанию, и она согласилась. Его ответ заставляет девушку с недоверчивым видом повернуться к Загонщику. Вместо ответа, машина разворачивается и делает пару шагов по направлению к лестнице, когда в комнату заходят Альва и Бета. — Мне показалось, что я слышала голос Элой, — говорит Альва и добавляет, замечая девушку. — С возвращением! — Привет, Элой, — говорит Бета со слабой улыбкой, которая тут же исчезает, когда она видит выражение лица своей сестры. — Ты знала об этом? Об их спарринге? — Элой указывает на рану Элизабет. — Знала, — отвечает Бета. — И я даже пыталась починить ту панель, но… — рука девушки тянется к повреждённому боку машины, но натыкается на нос Загонщика, когда тот целенаправленно разворачивается, чтобы блокировать прикосновение. — Что ж, теперь я понимаю откуда в вас обеих такое упрямство, — комментирует Зо, разряжая обстановку. Хихикают все, кроме Элой, которая снова тянется к боку Элизабет. Но Загонщик лишь разворачивается и устремляется вверх по ступенькам, от чего рука девушки касается только его хвоста. — Эй, Элой, оставь её. Она в порядке, — говорит Эренд, подходя к ним и вставая рядом с девушкой. — Да и вообще, как у тебя там дела с этим… как его? Элой выпрямляется и хмуро наблюдает за тем, как Элизабет удаляется от неё. По большому счету, повреждённый участок очень маленький, и ей потребовалось бы совсем немного времени, чтобы его подлатать. Так, почему же Элизабет отвергает её помощь? — Да, я привезла капсулу, — неохотно говорит она, решая пока отложить раздумья на эту тему, и указывает рукой себе за спину в сторону западного выхода. — И мне понадобится помощь, чтобы занести её внутрь.

***

Экзогенная камера оказалась огромной. К тому же она была очень тяжёлой и неудобной, и потребовалась помощь всех присутствующих, чтобы затащить её в проекционный зал. Как только они заканчивают с этим, ГЕЯ тут же приступает к анализу данных, сохранившихся с последнего использования капсулы, а все остальные задерживаются, чтобы немного поглазеть на работающую новую технику Зенитов. — Сколько это займёт времени? — с любопытством спрашивает Элой. — Ну, весь этот процесс? — Учитывая наличие образцов ДНК, которые нашла Элизабет, потребуется не менее тридцати шести часов, чтобы завершить печать, — отвечает ИИ. — После этого начнется процесс переноса разума, и будет необходимо ещё несколько дней наблюдения за адаптацией, — проекция указывает на Загонщика. — Но общее время завершения будет зависеть от самой Элизабет и от того, насколько хорошо она справится со слиянием. — Слияние? — переспрашивает Зо. — Такое раньше уже проводилось? С другими? — Да, — кивает ГЕЯ. — До того, как программа «Немезида» была закрыта, несколько людей проходили процесс преобразования разума в цифровую форму. А потом их разум возвращали в изначальное тело или в новое, — продолжает она. — Программу закрыли только после того, как этот процесс решили расширить и использовали одновременно множество людей для каких-то более продвинутых целей, но в итоге лишь получили ту угрозу, что известна нам на сегодняшний момент. — Звучит очень сложно, — говорит Альва. — Зениты, действительно, разбирались в технологиях. Коталло хмыкает в знак согласия. — Поменять своё тело, совершить такой подвиг… Это, без сомнения, было очень трудно, — говорит он. — Все эти «слияния» завершились успешно? Вместо ответа ГЕЯ лишь внезапно замолкает. Тот факт, что ей, искусственному интеллекту с практически неограниченной вычислительной мощностью, приходится делать паузу, не ускользает ни от кого в зале. — ГЕЯ? — с опаской спрашивает Элой. — Нет, не все, — отвечает она и поворачивается к своей создательнице. — Элизабет, раньше мы с тобой считали, что процент выживаемости достаточно высок. Но я проанализировала новые данные и поняла, что та цифра была абсолютно не верной. Один момент, пересчитываю, — она снова замолкает на мгновение, а потом её голос становится намного серьёзнее. — Элизабет, существует восьмидесятипроцентная вероятность того, что ты не переживёшь этого слияния. — Что? — недоверчиво спрашивает Зо. — О, нет! — вскрикивает Альва. — Эти шансы… — бормочет Коталло. — Какого чёрта?! Что это вообще значит? — негодует Эренд. У всех присутствующих разная реакция на эту новость, но голос Беты привлекает внимание Элой больше всех: — Но… Но ты об этом не говорила! — пронзительно восклицает она. — По правде говоря, в предыдущих отчётах была совершенно другая цифра успешности процесса, — говорит ГЕЯ. — Те записи были сделаны на Сириусе, где имелись все передовые технологии. А тут мы будем работать на незнакомом оборудовании, без какой-либо дополнительной технической поддержки, поэтому цифра была скорректирована под наши реалии, — ИИ делает паузу, позволяя всем переварить услышанное. — Таковы расчётные коэффициенты, — она смотрит прямо на Загонщика. — Элизабет, ты всё ещё хочешь на это пойти? В комнате воцаряется тишина, и все в ожидании поворачиваются к машине. Элизабет молчит какое-то время, но потом кивает в знак согласия. — Что? Нет, — Элой качает головой, не желая мириться с её ответом. — Должен быть какой-то другой способ. Какая-нибудь другая программа. У нас ведь есть камера, так? Надо просто… — Элой, — прерывает её ГЕЯ. — Мы с Элизабет рассмотрели уже все возможные варианты. На данный момент другого выхода у нас нет, — она смотрит на сестёр. — Особенно сейчас, когда угроза «Немезиды» с каждым днём становится всё более реальной. На какое-то время все замолкают. Элой стоит с задумчивым видом, затем хмурится качает головой и опускает глаза в пол, а на её лбу проступают морщины от напряжения. Восьмидесятипроцентная вероятность смерти? Это немыслимо. Должен быть другой выход. Внимание Элой внезапно привлекает звук прерывистого дыхания сестры. Бета бросается к Загонщику, обхватывая его морду руками и прижимаясь к нему лбом. — Нет… — говорит она. Её голос дрожит точно так же, как и руки, а глаза плотно зажмурены. — Пожалуйста… С лица Элой мгновенно исчезает вся суровость. Она кладёт руку на спину Беты, надеясь хоть немного утешить её. А Зо пользуется моментом и выпроваживает всех остальных из зала, давая им троим возможность уединиться. Нет… Не может быть, чтобы всё закончилось именно так. — ГЕЯ, вышли мне журналы программы «Немезида» и все результаты предыдущих экспериментов, — твердо говорит Элой, дотрагиваясь до своего визора. — Я хочу их просмотреть. Должно же быть хоть что-то, что Элизабет с ГЕЕЙ могли упустить. Просто обязано. — И мне, — неожиданно просит Бета. — Я тоже взгляну. Когда Элой поднимает взгляд на сестру, то понимает, что сейчас у них одинаковые выражения лиц, а значит они обе готовы сражаться за жизнь Элизабет, и это придаёт девушке сил.

***

Оставшийся день Элой с Бетой проводят за исследованиями. Благодаря чему находят много новой информации о «Немезиде», которая нигде раньше не встречалась. Элизабет не отходит от них ни на шаг, молча наблюдая за тем, как они работают. Тот факт, что она не давала никаких указаний и не сопротивлялась их упорству, на самом деле… мягко говоря, настораживал. Будто Элизабет уже знала, что их работа не имеет особого смысла. Элизабет Собек, которая была самым выдающимся учёным своего времени. Последней из Предтеч, оставшейся в живых. Живое воплощение Спасителя, которая всегда могла найти верный путь… Если уж она думает, что нет другого выхода, значит… Нет. «Когда что-то выглядит невероятным, ищи глубже. И сражайся так, будто можешь победить.» И Элой ещё сильнее погружается в чтение.

***

На протяжении всего следующего дня сестры так же продолжали исследования и строили теории, периодически обмениваясь мыслями, но ничего так и не клеилось. Время летело неимоверно быстро, приближая тот момент, когда Элизабет должна была начать слияние. Тусклый свет визора уже раздражал глаза Элой. Они потратили всё отведённое им время на поиски ответов, но так и не приблизились к решению. В какой-то момент её внимание переключается с экрана на Элизабет, когда та впервые за долгое время поднимается на лапы. Одним движением Загонщик отодвигает стул Беты от стола, заставляя девушку вздрогнуть. Бета переводит взгляд с экрана на машину, затем обратно и качает головой. — Ещё не время. Я… Мне ещё надо кое-что посмотреть и… — Бета, — зовёт её ГЕЯ. — Уже практически два часа ночи, — голограмма делает знак Элизабет, которая теперь подталкивает стул девушки в направлении двери. — Прошлой ночью, ни ты, ни Элой не спали вовсе. Вы обе — люди, и обе — молоды. Вам обеим следует отдохнуть. — Но… — хмурится Бета. — На такие случаи у жителей Старого мира была особая присказка, — отвечает ГЕЯ, переводя взгляд с Беты на Элой. — «Матери виднее.» Пожалуйста, прислушайтесь к Элизабет. Услышав эти слова, Элой внутренне напрягается и видит, как у Беты вытягивается лицо. Девушка бросает взгляд на старшую сестру прежде чем неохотно, но молча покинуть комнату. Элой смотрит в след уходящей девушке, а затем поднимает голову, когда Загонщик подходит и к ней. Когда машина собирается проделать тоже самое с её стулом, она вскакивает с него, словно ошпарившись. Не говоря ни слова, девушка так же покидает комнату, изо всех сил стараясь не обращать внимания на взгляды, сверлящие её спину.

***

Но сон не идёт к Элой той ночью. Она ворочается с боку на бок, продолжая просматривать файлы через визор. Она часто так делала, будучи ребенком, когда ещё жила в Священных землях. Хотя на этот раз по близости нет Раста, который мог бы её остановить. «Элой, охотник знает, когда время охотится, а когда отдыхать.» Девушка вздыхает, полностью отказываясь от мысли о сне, и встаёт, чтобы выйти из комнаты. На базе тихо, только гул работающих серверов и громкий храп Эренда заполняют пустое пространство. Элизабет не видно, и Элой сначала бросает взгляд в сторону проекционного зала, а затем небрежно одевает ботинки и выходит через восточную дверь. Словно повинуясь инстинкту, она направляется к могиле Варла, отчаянно желая поговорить с ним сейчас. — Что бы ты сказал обо всём этом, Варл? — шепчет она сквозь холодный горный ветер. — Что тут вообще можно сказать? Всё… Разваливается на части, — девушка вздыхает, закрывает глаза и опускает голову. Она только вернулась сюда, а Элизабет уже может не пережить завтрашний день. Что ей делать с этой мыслью? Элой так сильно погружена в свои раздумья, что вздрагивает, когда её плеча касается что-то мягкое. Она тут же оборачивается и видит Элизабет, стоящую над ней с пледом в зубах. Минуту или две они пристально смотрят друг на друга, прежде чем Загонщик укрывает девушку. Охотница лишь моргает, удивлённая, что не заметила приближения машины. Элизабет садится рядом, и они молча наблюдают за падающим снегом в угасающем свете свечей. Рассвет ещё не показался из-за горизонта, но его приближение уже чувствуется в воздухе. — Так, значит, правда… Нет другого выхода? Так ведь? — еле слышным шёпотом произносит Элой. Она отчаянно не желала с этим мириться, просматривая, наверное, в тысячный раз все возможные журналы и коды. Там не было ничего. Ничего такого, что могло бы изменить их ситуацию. А на поиски чего-то нового у них не было времени. Кроме того, Элой впервые неохотно признала, что это совершенно не по её части. Технологии Зенитов — это не то, с чем она привыкла работать. И даже Бета, которая лучше всех была с ними знакома, пребывала в полной растерянности. Впервые… Элой столкнулась с чем-то, что ей было ужасно сложно понять. В первый раз она оказалась в тупике, когда по-другому было просто невозможно поступить. И от этого было больнее всего, потому что… Элизабет не отвечает, и девушка, вдыхая холодный воздух, украдкой бросает на неё взгляд. Единственным утешением во всём этом является то, что женщина, похоже, совершенно не беспокоится по поводу предстоящего слияния. Может, это хороший знак? Или… Совершенно наоборот. Будто Элизабет снова готова идти навстречу верной смерти, как это было, когда она сделала свой первый шаг за пределы ГЕИ Прайм много лет назад. В любом случае, Элой понимает, что не чувствует сейчас ничего, кроме усталости, смотря на Элизабет и гадая, что же готовит им завтрашний день. Когда Загонщик отворачивается, чтобы полюбоваться снегопадом, внимание девушки снова привлекает повреждённая панель на его боку, поэтому Элой тут же вытягивает руки и прикасается к ране. В тот же миг по её пальцам проходится несильный разряд электричества. Но девушка вздрагивает от неожиданности и инстинктивно отдёргивает руку. Тут уже наступает очередь Элизабет вскочить и требовательно толкнуть девушку в плечо, чтобы рассмотреть ожог. Элой позволяет ей это сделать, наблюдая как машина суетится над ней. Через несколько секунд Загонщик разворачивается и уходит внутрь базы, а Элой так и остаётся ошеломлённо стоять, смотря ей вслед. Не прошло и минуты, как Элизабет вернулась, неся одну из коробок для оказания первой помощи, которые были расставлены по всему помещению. Девушка молча забирает её и рассеянно наносит мазь на пальцы, пока Загонщик пристально наблюдает за ней, словно коршун. Охотница снова смотрит на разбитую панель и теперь отчётливо видит искры от повреждённых проводов, которые она не заметила раньше. Так вот почему Элизабет не хотела, чтобы они с Бетой дотрагивались до туда. Она пыталась защитить их. Почему-то… От этой мысли стало ещё больнее. Потому что… В голове всплыло очередное воспоминание о Расте. Элой было где-то шесть или семь лет. Она тренировалась охотиться на Жвачников. Для неё это были новые машины по сравнению с привычными Рыскарями, с которыми Раст давно уже научил её справляться. Спрятавшись в траве, девочка тихо наблюдала за действиями своей цели. Но пока она примерялась, другая машина незаметно подошла к ней сзади. Это был Падальщик. Элой, обернувшись, застыла в ужасе, смотря на машину, готовящуюся сбить её с ног. Раст принял удар на себя и быстро вывел металлического зверя из строя. Но она до сих пор помнит, как впервые увидела кровь и рану у него на руке, которая потом превратилась в очередной шрам. Но он ни разу не упрекнул её за это, а лишь использовал случившееся, чтобы преподать новый урок. «Элой, ключ к выживанию — всегда обращать внимание на то, что тебя окружает. В следующий раз будь осторожнее.» Он был готов защитить её. Пострадать самому в обмен на её безопасность и благополучие. А сейчас тоже самое делает Элизабет… Элой заканчивает перебинтовать пальцы, всё ещё блуждая в своих воспоминаниях. Загонщик, наконец, перестаёт суетиться и садится рядом. Девушка не знает, сколько времени они сидят вот так, но, когда она начинает дрожать от холода, Элизабет встаёт. В отличие от прошлого раза, у Элой нет сил, чтобы сопротивляться, и она с любопытством наблюдает за тем, как к ней приближается машина. В итоге, Загонщик прислоняется своим лбом к её, и охотница замирает, позволяя себе ощутить всю тяжесть этого прикосновения и его значения. Элой не протестует, когда Элизабет ведёт её обратно в помещение, просто следует за ней, будто утёнок за своей матерью. Её матерью. Сон наваливается на девушку, как только голова касается подушки, и последнее, что она видит перед собой — поблекшие глаза Загонщика, внимательно наблюдающие за ней.

***

Утро наступило без каких-либо церемоний, и солнце снова взошло над горами. Элой тщательно старалась избавиться от горьких мыслей, пока ГЕЯ запускала экзогенную камеру. К настоящему времени новое тело Элизабет уже было готово и ждало внутри. Её лицо, которое девушка столько раз видела на голограммах и в зеркале, сквозь стекло кажется ей сейчас каким-то безжизненным и чуждым. Все её друзья тоже собрались здесь, делая всё возможное, чтобы скоротать ожидание. Потому что им, как и Элой, сейчас просто на просто нечего делать. Последние два дня, Зо, например, бесцельно плела циновки Утару. Альва постоянна сидела рядом с ней и шила одеяло, над которыми работала с тех пор, как её племя обосновалось в Причале Наследия. В другом конце комнаты, Коталло вырезал ножом что-то из дерева. А Эренд был на удивление самым тихим из всех них. Его молчание было тяжёлым и неестественным, но Элой знала, что так он готовит себя к предстоящим событиям. Однако источника их коллективного беспокойства сейчас здесь не было. Элизабет всё ещё сидела на улице, наблюдая за восходом вместе с Варлом. Возможно, в последний раз. Элой изо всех сил старалась не думать об этом. — Тебе удалось заснуть? — Бета легонько толкает её локтем, пока девушка вносит последние данные в камеру. Элой смотрит на младшую сестру и замечает глубокие мешки под её глазами. — Нет, — вздыхает охотница, подсоединяя провода, на которые ей указала ГЕЯ. Закончив, они вместе делают шаг назад и оглядывают камеру. Что ж… Должно сработать. Теперь им не остаётся ничего, кроме того, чтобы… Ждать.

***

Примерно через час все поднимают головы, заслышав скрежет металлических когтей по полу. Элизабет входит в комнату и молча оглядывает всех собравшихся. Кивает ГЕЕ, а та кивает ей в ответ. Затем Загонщик отходит от неё, чтобы напоследок переброситься парой слов с каждым человеком. Зо и Альва вполголоса разговаривают с Элизабет, выражая ей свои наилучшие пожелания. Однако Элой приходится отвести взгляд, когда она замечает, как на вечно веселом лице искательницы появляются слёзы. Следующий, к кому подходит машина — это Коталло. Он тихим, но твёрдым голосом поощряет её решительность и говорит, что надо продолжать действовать в том же духе. Эренд, несмотря на своё предыдущие молчание, оказывается самым красноречивым. И девушка старается не обращать внимания на тон его голоса, когда Озерам в красках рассказывает Элизабет, что ей не стоит вот так вот бросать Элой и Бету одних в таком состоянии. И, кажется, только спустя целую вечность, Элизабет подходит к ним и встаёт напротив девушек. Но этого всё равно мало, чтобы собраться с мыслями. — Пора? — спрашивает Бета тихим голосом. Она приподнимает брови и стискивает свои руки. Выражение лица Элой не меняется, хотя она и отводит взгляд, понимая, что сейчас должно произойти. Слияние будет проходить в несколько этапов, каждый из которых направлен на постепенную адаптацию цифрового разума Элизабет к миру живых. Первый шаг после загрузки — отдых в течение двадцати четырех часов, чтобы привыкнуть к своему новому телу. Затем поочередно начнут подключаться чувства — сначала осязание, за которым последует слух, затем зрение, обоняние и, наконец, вкус. Как только все пять чувств будут восстановлены, Элизабет погрузится в медикаментозную кому ещё на двадцать четыре часа, чтобы окончательно завершить процесс. Как только она очнётся, слияние будет считаться завершенным и риск смертности сведётся к нулю. По иронии судьбы, самой опасной стадией считается первая — процесс восстановления чувства осязания. Если судить по записям тех, людей, кто её пережил, то на этой стадии человек испытывает самую сильную боль, которую только можно себе представить. Некоторые истории, из тех, что она читала, были совершенно не для слабонервных. Именно на этой стадии смертность была выше всего. Но если Элизабет успешно преодолеет его, то шансы на выживание тут же увеличатся в два раза. И так с каждым последующим шагом. Тем не менее, ни один из этапов нельзя считать абсолютно безопасным. И им нельзя расслабляться до тех пор, пока они не получат сигнал о том, что все закончилось. ГЕЯ будет очень внимательно следить за всеми показателями, получив приказ в случае малейших изменений, тут же сообщать обо всём Элой и Бете. Чтобы… Они успели попрощаться в худшем случае. Потому что, если что-то пойдет не так, то уже никто не сможет ничего сделать, чтобы исправить процесс. Всё будет зависеть исключительно от Элизабет. Там она будет предоставлена лишь самой себе. Всё это снова напомнило Элой о последнем уроке Раста. «Элой, эта охота — твоя, и только твоя. Чтобы ни случилось, я не буду вмешиваться. Ты поняла? Ты будешь предоставлена сама себе.» Но эта охота — это не её дело. И какой же урок она может извлечь из этого? Из раздумий девушку выводит лёгкое прикосновение металлического носа машины к её руке. Она инстинктивно кладёт руку Загонщику на шею и переводит взгляд на сестру. Бета лишь смотри куда-то себе под ноги. — Я… — Элой чувствует, как горло сдавливает огромный комок. В этот момент какая-то часть девушки хочет сбежать отсюда, сохранить как можно большую дистанцию от Элизабет. На тот случай, если что-то пойдёт не так. Но в тоже время у неё в голове звучит голос Варла, и теперь она точно знает, что нужно сделать. Элой глубоко вдыхает, подходит ближе и цепляется за кабели на шее Загонщика, как за спасательный круг. Элизабет наклоняется к ней, без колебаний отвечая на прикосновение. Они стоят так какое-то время, прежде чем девушка чувствует, как машина немного сдвигается, и к ним в объятия бросается Бета. Все трое молчат, просто наслаждаясь моментом, который позволил им всем вместе собраться здесь. Однако, рано или поздно, это должно закончиться. — Элизабет, ты готова? — зовёт её ГЕЯ нежным голосом. — Прошу ещё раз подтвердить твои намерения, — услышав её слова, Элой отстраняется, немного сбитая с толку. — Что в случае провала этой попытки ты отказываешься восстанавливать свою цифровую форму? Элизабет замирает на мгновение, но затем кивает, твёрдо подтверждая своё решение. — Подождите… Что? — пребывая в шоке от услышанной новости, спрашивает Элой. — Прежде чем ввести модифицированный код «Мириам Текнолоджис», я, Элизабет и Сайленс обсудили её текущее состояние, — поясняет ГЕЯ. — Элизабет сама сказала, что такое цифровое существование — это не то, чего бы она хотела. Поэтому в случае неудачи, мы учтём её пожелания. — Нет… Но это же… — едва выдавливает из себя охотница. Она смотрит на Бету и видит схожее удивление в глазах сестры, что подтверждает её догадки о том, что она тоже была не в курсе этого. Пальцы девушки с каждым мгновением всё сильнее сжимают кабели Загонщика по мере опознавания только что услышанного. Значит, это слияние — это действительно единственный шанс Элизабет… Элой вздрагивает, когда холодный металл опять касается её лба. Она поднимает глаза и чувствует, как что-то сильно сжимается у неё в груди. Девушка не совсем понимает, что Элизабет хочет сказать ей в этот момент, но… Каким-то образом это помогает ей отпустить её, когда машина тихо отстраняется. — По твоей команде, Элизабет, — ГЕЯ указывает ей на капсулу. По мере приближения загонщика к камере, в комнате наступает гробовая тишина. Сбоку установки есть прорезь, которую Бета модифицировала так, чтобы машина могла вставить туда свой хвост и начать процесс. Перед тем как подсоединиться, Элизабет оглядывается и смотрит на обеих девушек. Затем поднимает когтистую лапу и машет ею в знак прощения.

***

Девушки не отходят от Элизабет ни на шаг, молча стоя на страже рядом с камерой, из-под стекла которой виднеется равномерное зеленоватое свечение. Сквозь него видно, что тело женщины внутри начало дышать, но больше ничего не происходит, да и не должно в ближайшие двадцать четыре часа. В какой-то момент Зо выводит других из зала, а свет вокруг девушек тускнеет, сигнализируя о том, что солнце на улице уже село. — Элой, Бета, — обращается к ним ГЕЯ. Когда старшая девушка поворачивается к ней, то видит на лице проекции загадочное выражение. — У меня есть кое-что, чем я обязана с вами поделиться. — Что это? — спрашивает охотница. — Я долго искала подходящий момент, чтобы отдать это вам. Изначально я планировала отдать это Элой, когда она найдет ЭФИРА, ПОСЕЙДОНА и ДЕМЕТРУ, — продолжает ИИ. — Но как только к нам присоединилась Бета, я передумала и ждала нужного времени, — качает головой она. — Проведя несколько анализов, я поняла, что идеальный момент вряд ли наступит, — ГЕЯ смотрит на девушку с несколько печальным выражением лица. — Поэтому хочу показать вам это сейчас. Пока Элизабет всё ещё с нами. Будете смотреть? — Да, — немедленно отвечает Бета. — Но… Что это? Какие-то плохие вести? Что-то не так с Элизабет? — Эта запись была сделана после того, как альфы проекта «Новый рассвет» перебрались на ГЕЮ Прайм, — отвечает ИИ, загружая видео. — И незадолго до смерти Элизабет, — Бета придвигается поближе к Элой, чтобы встать с ней бок о бок и вместе наблюдать за происходящим. — Я верю, что Элизабет хотела, чтобы вы это увидели.

***

На видео Элизабет входит в комнату. Она смотрит на письменный стол, где лежит модуль с прошлой версией ГЕИ. Лицо женщины нахмурено, а взгляд рассеянный. Она выдыхает, разворачивается и начинает ходить взад-вперёд, теребя браслет с визором на запястье. — Элизабет, я чувствую, что ты… Расстроена? — Не расстроена. Просто… — отмахивается от неё учёная. — Я тут недавно размышляла. О протоколе «Смотритель». — Этот протокол был удалён по твоему личному приказу, — подтверждает ГЕЯ. — Все остатки ДНК альф были тщательно утилизированы. — Верно, — Элизабет упирает руку в бедро и задумчиво кривит губы. — Эта идея была нежизнеспособной. Хотя… — она замолкает и садится в кресло. — У меня есть для тебя одна история, ГЕЯ. — Пожалуйста, продолжай, Элизабет, — воодушевляется ИИ. — Я всегда рада слушать твои истории. Женщина сцепляет пальцы и откидывается на спинку кресла. — Эта история не похожа на остальные, — признаётся она. — Я уже рассказывала тебе кое-что о себе и своей матери. И даже немножко о своём брате и его семье. — Да. Рассказы о военной карьере вашего брата Джеймса были очень интересными, особенно на контрасте с более поздними достижениями проекта «Несокрушимая победа», — подтверждает ГЕЯ. — А история рождения твоей племянницы Вивиан навсегда сохранится в моих базах данных. Истории о том, как рождается и развивается человеческая жизнь всегда очень вдохновляют, и я буду дорожить ими, чтобы ни случилось. От этих слов лицо Элизабет становиться мягче. — Вивиан, безусловно, настоящее сокровище. Я рада, что, по крайней мере, она и её мать в безопасности, — вздыхает учёная и в её взгляде пробегает тень. — Знаешь, я… Всегда мечтала, что когда-нибудь у меня тоже будет такое сокровище. — Вопрос: ты имеешь в виду ребёнка? — с любопытством интересуется ГЕЯ. Элизабет делает глубокий вдох и садится поудобнее. — История, которую я хочу тебе рассказать… Я ни с кем не делилась ею очень давно, — говорит она неожиданно серьёзным тоном. — Эта история связана с моим отцом и… Моей женой. — Ты никогда не рассказывала об отце, — замечает ИИ. — И не упоминала о своём семейном положении. — И для этого есть причина, — Элизабет проводит большим пальцем по несуществующей вмятине на безымянном пальце. — Они оба… Умерли. Около пятнадцати лет назад. — Вопрос: как именно это произошло? — Это было… Через пару лет после того, как я основала «Мириам Текнолоджис», — женщина качает головой и кладёт локти на стол. — Мы прилетели на выходные, и отец встретил нас в аэропорту, — она снова откидывается на спинку стула, а на лице отражаются смешанные эмоции. — Мы попали в аварию, — видно, как тяжело даются ей эти слова. — Там был… пьяный водитель. Он врезался в нас. — Вопрос: И этот несчастный случай оказался смертельным для них обоих? — Да, ГЕЯ, — подтверждает Элизабет. — Что касается меня, то я очнулась спустя несколько дней, не помня большую часть из того, что произошло, — она закрывает глаза. — Но я не для этого рассказываю тебе эту историю, — говорит женщина тихим голосом. — К тому моменту мы с Мойрой были женаты уже несколько лет и… Мы долгое время пытались завести ребёнка, — признается она. — Для этого я проходила специальный курс лечения. Но… Хм, — Элизабет надолго замолкает, а ГЕЯ терпеливо ждёт продолжения, не отвлекая её. — Я была серьёзно ранена. Во время аварии. И, слава Богу, тогда я не была беременна, но… — Согласно базам данных АПОЛЛОНА по человеческой анатомии и фармакологии, внезапная отмена таких сильнодействующих лекарств могла серьёзно повлиять на будущую фертильность. Элизабет делает глубокий вдох и встаёт, отворачиваясь от ИИ. — Да. И плюс травма в придачу… Если бы я когда-нибудь попыталась ещё раз, это было бы… — в голосе женщины слышится смирение. — С тех пор я живу с этим. Говорю людям… Что у меня просто нет на это времени. Потому что так проще, — учёная скрещивает руки на груди. — Но в последнее время я всё чаще думала об этом. С тех самых пор, как мы решили стереть протокол «Смотритель», — она смотрит на ГЕЮ. — Я не говорила об этом с другими. Но, ГЕЯ, никто не знает, что готовит нам будущее. Что если произойдёт нечто такое, что тебе понадобится кто-нибудь из нас? — Ты бы позволила создать своего клона? — ГЕЯ уже мастерски научилась читать её между строк. — Не сейчас, — качает головой Элизабет. — Я согласна с мыслью о том, что растить их самим было бы дикостью. Только подумать о том, как Тревис растит ещё одного Тревиса… — её лицо странно кривится. — Кроме того, привносить новую жизнь с этот умирающий мир сейчас, идёт в разрез с целью «Нового рассвета», — учёная снова задумчиво скрещивает руки. — Я говорю о будущем. — Возникнет ли такая необходимость? — спрашивает ИИ. — Всё возможно. Итак, ГЕЯ… — Элизабет лезет в карман и достаёт флакон с рыжими прядями внутри. — Если тебе понадобится моя помощь… Если тебе понадобится помощь моей дочери. Я не хочу, чтобы ты колебалась. — Вопрос: твоей дочери? — Да. Моей дочери, — кивает женщина, смотря на колбочку в руке. — Я… Всегда хотела дочь. С теми отношениями, которые были у меня с моей мамой ничто не сравнится… — она сжимает пальцы. — Она была для меня всем. И когда-то я мечтала о таком же для своей дочери. До той аварии, — она осторожно крутит флакончик в пальцах. — Да, формально, она будет моим клоном. Но я много думала об этом… И поняла, что этот факт не помешал бы мне считать её своей дочерью. — Ты уже говорила о том, каким бы хотела видеть своего ребёнка, — напоминает ГЕЯ. — Любопытным, своенравным, неудержимым и сострадательным. — Да, кстати, об этом… — Элизабет смотрит на ИИ, и на её лице отражаются глубокие эмоции. Пожелания на будущее. — Я просто хочу, чтобы она была счастлива, ГЕЯ. Может быть у неё будет собственная семья или другая мать, — женщина качает головой. — Я не хочу, чтобы она думала, что она… лишь какая-то уменьшенная копия меня. Я хочу, чтобы она была собой. Не мной, — говорит она, прикладывая руку к груди. — И я хочу, чтобы она знала, что даже если она не сможет решить ту проблему, в которой тебе понадобится помощь, сам факт того, что она попытается, будет уже большим для меня, чем я могла бы от неё потребовать, — затем на лице Элизабет появляется улыбка, и она смеётся. — А ведь она сделает. Если она будет хоть капельку похожа на меня, то будет такой же упрямой и не сдастся так легко, — она снова замолкает, и через какое-то время её лицо снова становится серьёзным. — Так что… ГЕЯ? — Да, Элизабет? — Сделай для меня одолжение, присмотри за ней. Защити её. Пожалуйста, — умоляет её женщина. — И, если она когда-нибудь придёт к тебе с вопросами обо мне, в поисках ответов, — она вздыхает, а на лице появляется боль. — Скажи ей, что я уже её люблю. Больше, чем она может себе представить. — Конечно, Элизабет, — без промедления обещает ГЕЯ. Учёная кивает и печально улыбается, не выпуская из рук флакон. Немного подумав, она подносит его к губам и целует, прежде чем вставить его в отсек компьютера. — Спасибо, что выслушала, ГЕЯ. А теперь пора готовиться ко сну.

***

Когда видео заканчивается, Элой возвращается в реальность, слыша рыдания своей сестры. Бета сидит на коленях, обхватив себя руками, пытаясь осознать то, что они только что увидели. Элой успокаивающе кладет руку ей на спину, с удивлением обнаруживая, что её собственные глаза тоже застилает подозрительная дымка. Охотница никогда не была религиозна. Мысли о Солнце, которому поклонялись Карха, или о Богах Земли Утару, или о Всематери были для неё абсолютно чужды. Всего лишь плод чьего-то воображения, которому не было места в её мире. Но несмотря на это, сейчас Элой молилась кому-то или чему-то, кому угодно, кто мог бы её услышать. Пожалуйста. Пожалуйста, позволь Элизабет пережить всё это.

***

Бонус

Песок быстро сыпется, трётся о металл и потрескивает на проводах, пока Элизабет продвигается вперёд. Машина, в которой она сейчас обитает большая. Намного больше, чем те, которыми она управляла до этого. Люди, похоже, тоже стали сильнее боятся её и разбегаются, едва завидев монстра. Ядохлёст — так они её называют. Подходящее имя для змеи по её мнению. Люди этого нового мира были очаровательны, и она с радостью побаловала бы себя их обществом, если бы могла. Но большинство из них, похоже, боятся машин. А те, кто нет, встречают её с оружием в руках. Поразительная реальность, которая встретила её, когда она очнулась. Это так разительно отличалось от её представления о проекте «Новый рассвет», где машины и люди должны били сосуществовать вместе. Та первая неделя прошла как в тумане. Она слышала лишь чей-то низкий голос, чувствовала руки и ноги, которые казались жутко неправильными и ощущала лишь пустоту, которая грозилась поглотить её целиком. На вторую неделю после своего пробуждения, она поняла, что у того глубокого голоса есть имя. Сайленс. И что у них теперь есть задание, которое им предстоит выполнить вместе. Но это ещё не всё, что она узнала… Машина не ощущает ни времени, ни холода, ни тепла, ни усталости. Нет. Она не чувствует… Ничего. Совсем. Никогда. Только собственные гудящие от электричества кабели. Самое близкое, с чем она могла бы сравнить это ощущение — это боль. Постоянная, нескончаемая боль. Элизабет ползет по песку и фыркает, когда замечает вдалеке АСФ-РБО7 Гор. Женщина помнит ужас, охвативший её, когда она впервые увидела Гора вблизи. Когда она поняла, что убежище, построенное Сайленсом, находится прямо под одним из них, она, наверное, несколько часов простояла в близлежащем болоте, увязая копытами Бегуна в мокрой грязи и рассматривая мертвую машину, погрузившись в ужасные воспоминания. Пока мужчина не встряхнул её, приводя в чувство. Сайленс был для неё загадкой даже тогда. Он часто разговаривал с ней о словах, которые она не понимала. Они работали вместе над созданием оружия, не похожим ни на какое другое, и со временем её новая жизнь становилась всё легче. Но в тоже время ей было тяжелее. Такая жизнь… Раньше она думала, что всё, что угодно, даже повторная смерть, было бы лучше, чем это… до вчерашнего дня. «Так что встретимся на моей базе. Горы к западу от Песни Долин. Пришло время смириться с неизбежным, Сайленс, и последовать за тем, кто действительно знает, что делает. Не опаздывай.» С тех пор в Элизабет что-то ожило. Она пришпоривает Ядохлёста, который потом превращается в машину, похожую на гиену, а затем на птицу, когда она парит сквозь бури к белоснежному шпилю на побережье. С каждым разом перевоплощения становятся все болезненнее, но Элизабет упорно продолжает двигаться вперёд. И всё это время её разум занимает лишь одно имя. Элой…