Восход Матери

Элой просыпается в тишине проекционного зала, где-то глубоко за полночь. Приподнимаясь в спальном мешке, она к своему удивлению обнаруживает, что Беты нет рядом. Сегодня исполняется три дня с тех пор, как Элизабет погрузилась в кому. Если верить словам ГЕИ, то она может проснуться в любой момент, так как успешно прошла все этапы слияния. Её шансы на выживание тоже были довольно высокими, хотя ИИ уточнила, что чем дольше женщина остаётся в коме, тем это для неё опаснее и чревато различными осложнениями. С каждым днём, каждым часом, каждой минутой и мгновением её шансы проснуться уменьшались. Так, что если она не сделает этого в ближайшее время… Элой снова запускает визор, возвращаясь к тем файлам, где остановилась накануне. После автокатастрофы зимой две тысячи пятьдесят второго года Элизабет очнулась на больничной койке с множественными травмами и в полном одиночестве. Она была сильно дезориентирована и встревожена, и чуть ли не впала в истерику, когда узнала страшную правду о том, что произошло. Что и Мойра и её отец погибли в той аварии. — Нет… Вы лжёте! Я… — кричала Элизабет. Её дыхание было учащённым и прерывистым от испытываемых эмоций. — Где они? Пожалуйста! Только не говорите, что… Элой уже никогда не забудет выражение полнейшего горя и страдания на лице женщины. А звук её безутешных рыданий напомнил девушке о тех людях, потерявших близких, которых она часто встречала в своём путешествии. Но видеть всё это на лице учёной… Для Элой это было уже слишком. Она едва смогла досмотреть те моменты, после которых поняла, что Элизабет окончательно сломлена. Мириам и Джеймс в какой-то момент вбежали в палату и пытались успокоить её в тот день и многие дни после. До тех пор, пока это было возможно. Мириам Собек скончалась от рака этой же весной, после чего Элизабет уже никогда не станет прежней. На записях, охватывающих следующие четыре года, Элой наблюдала, как она увядает, превращаясь из яркой, энергичной молодой женщины, которой она была раньше, в более привычную, замкнутую личность, которая была запечатлена на голограммах времён «Нового рассвета». Элизабет держала всех на расстоянии вытянутой руки, полностью отдаваясь своей работе. Её самоотдача не знала границ, как будто она вкладывала частички себя в окружающий мир. В результате её компания за короткий промежуток времени выросла в геометрической прогрессии, завоевав бесчисленное количество признаний и наград, но стало очевидно, как дорого ей это обошлось. Элизабет стала гораздо больше заботится о своих проектах, чем о самой себе. Она постепенно перестала встречаться с друзьями и заводить новые знакомства. Она раздала большую часть их с Мойрой вещей. Стала намного меньше спать, так как проводила дома всё меньше и меньше времени. Она наняла смотрителей для ухода за животными на ранчо Собек и всё реже навещала дом своего детства. Элой казалось, что жизнь Элизабет стала похожа на работу машины. Вроде бы она дышит, двигается, но… в ней не чувствуется жизни. Девушка с ужасом поняла, что во многих отношениях всё это напоминает ей её собственную жизнь. И от чего-то смотреть на это стало вдвойне тяжелее. Однако у Элизабет, как и у Элой, в жизни были такие люди, которые ни за что не отказывались от неё. Джеймс со своей женой Сарой и дочерью Вивиан навещали учёную при каждой возможности, от чего племянница с годами очень сильно привязалась к Элизабет. «Тётя Лиззи, а мы скоро поедем на ранчо кататься на лошадях?» «Тётя Лиззи, а что это за новая машина, над которой ты работаешь?» «Тётя Лиззи, приходи к нам сегодня вечером. Мы с мамой испекли печенье!» Элизабет никогда не могла устоять перед просьбами своей племянницы, в результате чего та довольно много времени проводила в стенах «Мириам Текнолоджис «. В базе данных нашлась целая куча видеороликов, записанных от лица девочки. А также и другие, снятые Джеймсом или Сарой. Множество фотографий и записей, на которых они проводят время вместе с учёной, вне зависимости от того, хочет она этого или нет. Просматривая их, Элой могла только гадать, откуда они тут взялись. — Сайленс не стал бы тратить время на их поиски, это уж точно, — пробормотала охотница самой себе. — Это значит, что их нашла Элизабет. И скорее всего, есть только одно место, где она могла их достать… Элой посмотрела в сторону эктогенной камеры, отгоняя от себя мрачные мысли, и вернулась к просмотру ролика, на котором Вивиан вбегала в стеклянные двери «Мириам Текнолоджис».

***

— Тётя Лиззи, а ты покажешь мне машину-динозавра? Пожалуйста-пожалуйста? — Вивиан дёргает Элизабет за лабораторный халат, вернувшись из школы одним солнечным днём. — Как ты о ней узнала? — женщина наклоняется, чтобы поднять на руки семилетнюю племянницу. — Мне рассказал об этом тот парень, Тревис. — Хм, — Элизабет качает головой. — И почему я не удивлена? В те дни Тревис Тейт ещё был фрилансером, по крайней мере, он всем так говорил. Они познакомились с Элизабет довольно давно, когда она читала лекцию в качестве приглашённого специалиста в его университете. А спустя несколько лет встретились уже при других, довольно… сомнительных обстоятельствах. Элой смогла найти лишь отрывочные сведения. Там было что-то про сверхсекретные проекты по созданию ИИ или вроде того. В любом случае, как бы там ни было, это сыграло им на руку. И было видно, что Тревису комфортно работать с Элизабет. Когда он сам того хотел. — Я встретила его в кафетерии. Он дал мне апельсин и назвал миленькой маленькой хлопушкой, — смеясь рассказала Вивиан, вызвав у Элизабет глубокий вздох. — А потом рассказал о новой машине в виде динозавра. Это же тираннозавр, да?! — девчушка теребит рукав халата тёти пока та идёт по коридору, вежливо кивая коллегам. — Если я его поглажу, он меня укусит? — Боже мой, нет, — учёная снова качает головой. Они выходят из здания через чёрный вход и оказываются в уединённом дворике, где Элизабет опускает племянницу на каменную дорожку. Девочка следует за ней до вольера, внутри которого три машины пасутся на зелёной траве. — Идите сюда, девочки, — Элизабет начинает тихонько насвистывать, от чего все три машины, размером не больше козла, бегом устремляются к ней. Они возбуждённо притопывают ногами и подпрыгивают, заставляя Вивиан хохотать. — Девочки? — восхищается она и нерешительно протягивает руку, чтобы погладить одну из них. Они созданы по образу животного, которое, как узнала потом Элой, называлось трицератопс, и на каждой красуется логотип «Мириам Текнолоджис». — Мы ещё работаем над этим, — ворчит Элизабет. — Но ведь они должны на что-то отзываться. — Прям, как твои курицы! Ты их тоже девочкам называешь, — смеётся Вивиан. — Даже, если среди них есть и мальчики. — Точно, — улыбается женщина, наблюдая за племянницей и машинами. Её зелёные глаза улавливают каждую деталь, а в уме она определённо делает какие-то пометки. — Что они делают? — спрашивает девочка. — Ухаживают за почвой. Выращивают новые растения, — Элизабет присаживается на корточки рядом с Вивиан и кладет руку на макушку одной из машин. — В ближайшее время мы хотим создать увеличенную версию. И отправить на помощь людям. Выражение на лице девочки тут же сменяется серьёзностью. — Ты имеешь в виду, в такие места, где сейчас папа? Джеймс уехал на запад, борясь с растущей напряжённостью в отношениях между людьми и машинами. Судя по тому, что видела Элой, его работа в армии в те годы становилась все более опасной и непредсказуемой, поскольку он был одним из немногих, кто знал, как управлять самолетом вручную, а не полагаться на автоматизированные системы. Истории, которые он рассказывал Элизабет, хотя и не были такими уж яркими, несомненно, были лишь малой толикой тех ужасов, с которыми ему приходилось сталкиваться изо дня в день. — Да, Виви, в такие места, — женщина проводит рукой по рыжим волосам племянницы и поднимается на ноги. — Давай пойдём внутрь, я позвоню твоей маме и скажу, чтобы она поскорее забрала тебя. У меня есть кое-какие планы на вечер. — Что ты собираешься делать? — с любопытством спрашивает девочка. — Ужинаю с другом, если можно так сказать, — отвечает Элизабет с задумчивым видом.

***

Элой дожидается, пока закончится видео, и снова оказывается в тишине проекционного зала. Она оборачивается, когда за ее спиной внезапно раздается голос. — Это был один из духов земли? — с любопытством спрашивает Бета, явно не испытывая угрызений совести по поводу того, что подсматривала без спроса. Элой лишь моргает, когда сестра садится рядом с ней. — Теперь, когда ты об этом сказала, я думаю, что, похоже на то. Она не обратила на машины особого внимая, так как больше наблюдала за взаимодействием Элизабет и Вивиан. Но когда она вновь включает видео, проматывая до нужного момента, то при ближайшем рассмотрении оказывается, что эти машины действительно практически идентичны Плугорогам, только меньшего размера. — Неужели ГЕФЕСТ создал духов земли по оригинальным схемам Элизабет? — заинтригованно спрашивает Бета у ГЕИ. — В процессе создания машин для восстановления биосферы я предложила сделать их по этому проекту Элизабет, — подтвердила ИИ. — В те времена эти машины оказались очень полезными, и благодаря им компания получила множество наград за охрану окружающей среды. Эти машины — часть наследия Элизабет, поэтому я хотела, чтобы оно жило даже после её смерти. — Так вот почему некоторые из Плугорогов в Песне Долин не были порабощены ГЕФЕСТОМ после сбоя? — теперь и в голосе Элой слышно любопытство. — Потому что изначально они были созданы «Мириам Текнолоджис»? Её всегда интересовал вопрос, что же такого особенного было в духах земли, что те смогли противостоять захвату ГЕФЕСТОМ. Она знала, что их первоначальная цель состояла в том, чтобы ухаживать за полями, которые должны были стать источником продовольствия для всего региона. И судя по всему, Плугороги задумывались исключительно, как мирные машины, а самые спокойные из них были на территории Песни Долин. И даже в последние годы, когда они стали агрессивными, то на людей всё равно нападали редко. — Да, — подтвердила ГЕЯ. — И поскольку они не являются истинным творением ГЕФЕСТА, то смогли оставаться вне зоны его видимости многие годы, — проекция взмахивает рукой, переключая файлы. — И, кажется, Элизабет тоже это заметила, — говорит она. — Перед тем, как начать слияние, я скачала данные из Загонщика, в котором она находилась. Элой удивлённо моргает и бросает взгляд на машину, спящую возле капсулы. Она и не думала, что новые отрезки жизни учёной тоже могут записываться. — Эта запись была сделана рядом с Песней Долин незадолго до прибытия Элизабет на базу.

***

Перед глазами появилось изображение исцелённой Песни Долин. Розовоглазый Загонщик не спеша расхаживает среди полей, и звук шагов от его металлических когтей эхом разносится вокруг. Приблизившись к деревне, Элизабет останавливается. Среди посевов она замечает Плугорога, вспахивающего землю. Во время работы его морда и хвост зарыты глубоко в землю. Загонщик стоит достаточно далеко и от Плугорога и от поселения, чтобы не вызвать переполоха, но всё же один или два фермера замечают её и смотрят на машину усталым взглядом. Элизабет в свою очередь завороженно наблюдает за работой Плугорога, заинтересованно склонив голову набок. — Это же… — тихо произносит она. — Нет, этого не может быть… — Загонщик немного выпрямляется. — Иди сюда, девочка, — говорит Элизабет и тихонько насвистывает, явно не ожидая никакой реакции. Но вместо этого дух земли тут же поднимает свою массивную голову и со всех ног бежит в сторону Загонщика, заставляя того вздрогнуть от неожиданности. Плугорог останавливается возле машины и начинает радостно топать ногами и подпрыгивать в точности, как его меньшие предшественники из давнишнего воспоминания. — Хорошо, девочка, успокойся. Да, я сказала успокойся, — приговаривает Элизабет. — Дайка на тебя посмотреть. Загонщик оглядывает духа земли и издаёт непонятный звук, заметив знакомую гравировку «Мириам Текнолоджис». — Даже не верится! — она нежно качает головой и в её голосе слышатся сентиментальные нотки. — Надо будет поблагодарить ГЕЮ, как только её увижу. Плугорог следует за ней по полям, будто маленький ребёнок за матерью. Некоторое время она позволяет ему это делать, но как только видит, что и другие духи земли бросают свою работу и идут в их сторону, тут же разворачивается. — Отставить, — произносит Элизабет твёрдым голосом простой приказ. — Занимайтесь своим делом. Одина из машин бьёт передними лапами по земле в знак протеста. Это зрелище заставляет ближайших к ним Утару ахнуть от удивления. С их точки зрения — это очень похоже на проявление агрессии. Однако, Загонщик даже не дрогнул. — Нет, — она мотает головой и разворачивается. Другие Плугороги непокорно повторяют движение первого, заметно сотрясая землю под ногами. — Вы совсем не изменились, — Элизабет тяжело вздыхает. — Ладно, ладно. Если без этого никак не обойтись… Загонщик сильно топает ногой в ответ, от чего все духи радостно разбегаются среди полей. Элизабет ходит между ними и подзывает каждого особым свистом так, что в итоге они все выстраиваются в длинную вереницу за ней, как будто на параде машин. У всех наблюдающих за ними Утару на лицах видны улыбки, но они так и не решаются подойти ближе. Всё это очень смахивает на какую-то игру… Скорее всего Элизабет использовала её в Старом мире. Как только Загонщик собирает всех духов земли, они останавливаются, воют и топают ногами в унисон, напоминая охотнице песню, которую они не так давно пели вместе с Зо, когда устанавливали код перезагрузки. Утару радостно кричат в ответ. В конце концов, Элизабет издаёт продолжительный и низкий свист, заставляя всех Плугорогов разойтись по своим делам. Она бросает на них ещё один долгий взгляд прежде, чем развернуться и продолжить свой путь в горы к западу от Песни Долин.

***

— Они… Они помнят её, — с изумлением говорит Бета, когда видео заканчивается. — Это поразительно! — Верно, — соглашается ГЕЯ. — И пусть Плугороги не были созданы непосредственно Элизабет, они сохранили в своём коде команду для распознавания её голоса. — Её голос… — повторяет Элой и переглядывается с сестрой. — Элой, ты же уже встречала духов земли раньше, — замечает Бета. — Они тоже как-то по-особому на тебя реагировали? — Нет, — качает головой охотница. — Но я никогда с ними и не разговаривала, так что, кто знает… Не то чтобы она очень сильно хотела понянчиться с большими смертоносными машинами, но с другой стороны ей было бы интересно проверить их реакцию как-нибудь на пути через Песню Долин. Конечно, только если рядом никого не будет… — Мне тоже хотелось бы когда-нибудь на них взглянуть, — говорит Бета, садясь на свой спальный мешок рядом с сестрой. — Надеюсь, что и она с нами пойдёт, — девушка смотрит в сторону капсулы, и в комнате повисает тяжёлое молчание. — Я тоже, — мягко отвечает Элой и прислоняется своим плечом к плечу Беты. Все то время, что они ждут пока Элизабет очнётся, девушки проводят вместе в проекционном зале. Остальные периодически заходят навестить их и узнать о каких-нибудь изменениях, но им совершенно нечего на это ответить. За последние три дня учёная даже не пошевелилась. Зо посоветовала обеим сёстрам спуститься вниз, чтобы как-нибудь отвлечься. И пусть Бета пару раз неохотно последовала её совету, Элой никак не могла себя заставить выйти из комнаты. Для неё было сложно общаться с другими, когда тут царила неизвестность. Первым порывом, как всегда, хотелось оттолкнуть всех от себя и справиться самостоятельно. Но просматривая воспоминания Элизабет и видя, как та замыкается в себе, ей невольно вспомнились Варл и Эренд. «Мы проливали кровь и сражались рядом с тобой, Элой, а ты просто… Исчезла? Что за человек так поступает?» «Что ж, считай это наказанием за то, что сбежала от нас в ту ночь, когда мы победили АИДА.» Они оба были сильно обижены на неё после того, как она оставила их, когда битва за Меридиан была окончена. В то время она даже не задумалась о том, что её действия могут причинить кому-то боль. Раньше она всегда считала, что проще делать всё самой, но теперь… — Как бы там ни было, но, хм, пора ужинать, — Бета возвращает внимание Элой к настоящему. — Эренд сделал мясо по-меридиански. Сказал, что это одно из твоих любимых блюд, — говорит она слегка нервничая. — Спустишься? Ты, конечно, не обязана, если не хочешь! Но я подумала, что будет не лишним спросить… Зо сказала, что ты сегодня ещё ничего не ела. Элой несколько мгновений молчит, думая о том, как она вела себя в последнее время, и понимает, что не выходила из зала уже несколько дней. Если бы Варл был здесь, охотница уверена, что он бы попытался всеми силами уговорить её отвлечься. Поэтому Элой делает глубокий вдох и неохотно заставляет себя встать. — Да… Хорошо, — отвечает она и замечает лёгкую улыбку на губах сестры, когда они вдвоём спускаются по лестнице.

***

Позже тем же вечером Элой поступает входящий вызов от Сайленса. Как и все их предыдущие разговоры, это не предвещает ничего хорошего. — Мне сказали, что с ней что-то не так, — голограмма мужчины разворачивается в сторону капсулы. Сквозь стекло прекрасно видно тело Элизабет со множеством торчащих из него трубок и маской на лице. — У неё есть все шансы, но… — вздыхает Элой, скрещивая руки на груди. — Вижу, — Сайленс снова поворачивается к ней. — Но вы же понимаете, что у вас на руках есть множество копий её воспоминаний, так что в случае неудачи, вы сможете просто повторить попытку? — Она этого не хотела, — девушка качает головой и подозрительно смотрит на него. — Но ты же и так об этом знаешь? — Ах, да… Её «желания», — Сайленс произносит это слова тем самым тоном праведника, который всегда очень бесил охотницу. — Интересно, имели бы они хоть какое-то значение, если бы их стёрли из её памяти? — Что? — девушка хмурит брови. — Если повторить весь цикл, то она ничего не вспомнит о своём пребывании в этом мире, — поясняет мужчина. — Нет, — решительно заявляет Элой. — Мы не будем этого делать. — Элой, ты же должна понимать, что наши шансы против «Немезиды» значительно возрастут, если на нашей стороне будет интеллект Элизабет, — настаивает он. — И воздерживаться от получения этих знаний было бы… в лучшем случае глупо. — Не смей говорить о ней так, будто она какой-то инструмент, который можно будет выкинуть, когда он станет ненужным, — говорит Элой тихим, но полным ярости голосом, пристально глядя на проекцию. — Как ты поступил с АИДОМ, — все её тело напряжено, будто у хищницы, готовой прыгнуть за добычей. — Сайленс, если я узнаю, что ты… — Будь уверена, я ничего подобного не делал с твоей генетической матерью, — перебил её мужчина. — Я просто констатирую факты, Элой. Ты, конечно же, понимаешь, что значат для нашего мира её знания, — продолжает он. — Так должны ли желания одной женщины перешивать всё это? — Да, если ты спрашиваешь об этом меня. Элой сердито прерывает звонок, поднося руку к виску. После этого Сайленс ей больше не перезванивает.

***

— Значит… Её зовут Тильда? — Джеймс, — вздыхает Элизабет, безошибочно улавливая дразнящие нотки в голосе брата. Она находится у себя на кухне, готовя что-то вроде жаренного риса, а голос Джеймса разносится по комнате из динамика. — Я просто спросил, куриная задница, — усмехается мужчина. — Не будь такой занудой. Элизабет ещё раз шумно вздыхает, явно более драматично, чем того требует разговор. — Да. Если тебе так интересно, её зовут Тильда, — подтверждает учёная. — Красивое имя, — бормочет Джеймс и подозрительно надолго замолкает. — И как она? Горяченькая? — Джеймс! — щеки Элизабет тут же становятся пунцовыми. — Как ты можешь винить меня за моё любопытство? — защищается брат. — Это твоё первое свидание за долгие годы! Услышав эти слова, женщина хмурится. Сейчас ей тридцать семь, а с момента автокатастрофы прошло уже пять лет. И за все эти годы она даже не пыталась с кем-то по-настоящему сблизиться. До этого момента. — Как вы познакомились? — спрашивает Джеймс. — На парижском саммите несколько месяцев назад, — Элизабет с большей охотой отвечает на этот вопрос, чем на предыдущий. — Я ещё у вас тогда спрашивала, не хотите ли поехать со мной, но вы ответили, что вам интереснее будет смотреть, как сохнет краска, чем слушать нудные доклады учёных. — А, вон оно как, — отвечает мужчина, явно не испытывая никаких угрызений совести. — Без обид, Лиз, но я и сейчас предпочту не тратить своё и так ограниченное свободное время на светские сборища… — Что ж, — продолжает Элизабет, проигнорировав его замечание. — Она отыскала меня на следующее утро после того, как я дала ей адрес своего отеля, — женщина делает небольшую паузу. — Хотя, у меня изначально было предчувствие, что она так и поступит. — Чего она хотела? Просто поболтать? — Не совсем. Она задала какой-то вопрос об измерении уровня интеллекта или что-то в этом роде, я уже не помню подробностей. Но, кажется, мой ответ ей то ли не понравился, то ли просто смутил. Не знаю. — Прям как того парня из Италии, который спрашивал у тебя, можно ли использовать ИИ для чего-то, кроме терраформирования? А ты в не очень приятной форме ответила, куда ему надо пойти с такими вопросами? Элизабет фыркнула, качая головой. — Нет, не так, — она добавила нарезанные овощи в сковороду. — Как бы там ни было, по её разговору я поняла, что она знает гораздо больше, чем говорит, и именно в тот момент узнала её. Тильда Ван дер Меер. Одна из ведущих торговцев информацией в стране. — Что?! Да ты шутишь, — Джеймс, похоже, потерял дар речи. — Нет, это и в правду была она, — вздохнула Элизабет. — Создательница той знаменитой программы по обнаружению подделок предметов искусства. Кажется, с этого и начался весь её бизнес. — Так ваш разговор на этом и закончился? — спросил брат. Элизабет заметно замолкла, от чего Джеймс лишь глубоко вздохнул. — Лиз, я понимаю, что от вида её милого личика, у тебя взорвался мозг, но пойми, такие люди, как она, очень опасны, — упрекает он её. — По множеству причин. — Мне хотелось узнать её точку зрения, — пожимает плечами учёная, наблюдая за шипящим маслом на сковороде. — Мы закончили тот разговор на позитивной ноте. Но мы встречались и на последующих конференциях, на которых я выступала. — Думаешь, это простое совпадение? — Насколько я сейчас знаю — нет. Мы даже несколько раз выпивали вместе после лекций, — говорит Элизабет с задумчивым видом. — А потом она сказала, что хочет пригласить меня на настоящее свидание и, собственно, вот… — А что, если она хочет как-то навредить твоей компании? — с опаской спрашивает Джеймс. — Если что, Тревис с этим разберётся, так что я не волнуюсь по этому поводу, — сестра пренебрежительно отмахивается от вопроса. — Он у меня в долгу за то, что выручила его в прошлом году в том центре в Колорадо. Если так и дальше продолжится, клянусь, в один прекрасный день за его голову назначат хорошую награду, — Элизабет хмурится прежде, чем её внимание привлекает пришедшее сообщение. От Тильды. — В любом случае мы пока сохраняем нейтралитет, но она уже пригласила меня на второе свидание. — Ладно, не важно совпадение это или нет, но я горжусь тем, что ты наконец вылезла из своей скорлупы, — воодушевлённо заявляет брат. По Элизабет видно, что от этих слов ей становится неуютно. — Ты сама не своя с тех пор, как… Всё это произошло. И я просто… Мы все хотим, чтобы ты была счастлива. Особенно Виви. Она терпеть не может, когда ты замыкаешься в себе. — Знаю, — отвечает учёная. — На самом деле… Было приятно куда-то выбраться. И мне нравится Тильда, — застенчиво признаётся она. — Она умная, очень романтичная, поистине увлечена своим делом. Так что, кто знает… — Кто знает… — повторят Джеймс.

***

На следующий день к Элой приходит Эренд, чтобы проведать её. — А вот и она! — приветствует он девушку. — Как ты тут, Элой? Держишься? — Привет, Эренд, — говорит охотница в ответ, выключая визор. Она сидит за столом и просматривает данные о «Немезиде». Её стул повёрнут лицом к комнате, чтобы она могла наблюдать за капсулой. Эренд подходит и встаёт рядом с Элизабет, наблюдая, как равномерно поднимается и опускается её грудь во время дыхания. — Не думал, что когда-нибудь увижу тебя такой тихой, — говорит он с лёгким смешком. — Конечно, кроме того раза, когда ты незаметно для всех сбежала. Элой не отвечает на подколку, а просто подходит и встаёт возле мужчины. Несколько мгновений они просто молчат прежде, чем Эренд снова подаёт голос. — ГЕЯ нам всё рассказала. О том, что ей придется обсудить всё с вами, если и в ближайшие пару дней ничего не изменится, — в его словах слышится грусть. — Даже не представляю, насколько это всё тяжело для тебя, Элой. Правда, — добавляет Озерам. — Особенно после того, через что тебе пришлось пройти в детстве. Охотница шумно выдыхает и погружается в раздумья. Если бы Нора увидели её сейчас, то непременно вознесли бы хвалу Великой Матери, в благодарность за чудо, благодаря которому их Избранная обрела собственную мать. Если, конечно, Элизабет выживет. А если нет… Что ж, значит у Великой Матери были на это свои причины. — Да, Эренд, — она даже не пытается ничего отрицать. — Так и есть. Мужчина улавливает её грусть и кладёт руку ей на плечо. Он ничего не говорит, просто молча поддерживает её. Он действительно сильно изменился с тех пор, как Элой впервые с ним повстречалась. Они оба изменились. Тогда она была всего лишь девчонкой, впервые выбравшийся в свет в поисках своей матери. Хотя в этом отношении как раз, наверное, мало что изменилось…

***

— Она… Она прекрасна, Лиз. — Ага, тогда почему ты выглядишь такой взволнованной? Элизабет и Тильда находятся на ранчо Собек. Сейчас они уже давно встречаются, но учёной потребовалось довольно много времени, чтобы решиться пригласить её сюда. — Это Стар, — представляет Элизабет, поглаживая шею чёрно-белой лошади в то время, как животное привычно жуёт её волосы. — Она моя первая лошадь, — продолжает женщина, пытаясь отпихнуть от себя нос кобылы, но лишь получает ответный толчок. — Она знает меня с момента своего рождения. Стар уже намного старше, чем на предыдущих роликах. Она уже не годится для верховой езды, но в ней ещё чувствуется сила, насколько может судить Элой. Ей и другим животным приятно, что Элизабет стала чаще посещать ранчо с тех пор, как начала встречаться с Тильдой. Несмотря ни на что, охотница видит, что с появлением Тильды Элизабет стала… Счастливее. И они неплохо смотрятся вместе. Хотя, от внимания девушки не ускользают некоторые детали. — Ты уверена, что у неё нет… блох? — спрашивает Тильда, во взгляде которой читаются холод и осуждение. — Конечно, — учёная закатывает глаза, и Тильда нерешительно протягивает руку, кладя её на шею лошади. — Никогда не думала, что ты настолько закоренелый городской житель, — поддразнивает она и берёт щётку, чтобы расчесать чёрную гриву. — Хм, — ворчит Тильда, оставляя руку на шее Стар ещё пару мгновений, но тут же отдёргивает её, стоит Элизабет отвернуться. — Уж прости мне, пожалуйста, мои недостатки. Элизабет фыркает и проводит ещё несколько манипуляций прежде, чем отвести лошадь обратно в стойло. Затем она выводит оттуда двух других — чудесную каштановую и ослепительно белую. — Эта — Корица, а эта — Сахарок, — Элизабет кладёт руку на белую лошадь, которая встряхивает своей гривой похожей на чистый свежий снег. — Она очень терпеливая, так что как раз подойдёт тебе для первого раза. — Это тоже твои лошади? — приподнимает бровь Тильда. — Сколько их там у тебя? — Довольно много, — пожимает плечами учёная. — Красноречиво, как никогда, — поддразнивает Тильда. — Значит, Корица и Сахарок? — Ага, знаю — Элизабет закатывает глаза. — Но не я давала им имена. Корица — это лошадь Вивиан, а Сахарок — Сары. Думаю, они не будут возражать, если мы одолжим их на денёк. — Наверное, — отвечает женщина каким-то слишком нейтральным тоном. Элой заметила, что всякий раз, когда Элизабет заговаривает о своей семье, Тильда выглядит какой-то… защищающейся. Или, возможно, сердитой? В свою очередь Джеймсу она тоже совершенно точно не нравится, что вряд ли помогает делу. Хотя свою неприязнь друг к другу они оба пытаются скрыть, по крайней мере, от Элизабет. Сара и Вивиан, напротив, всегда довольно приветливы с новой знакомой, но с её стороны это чувство не отвечает взаимностью. Хотя, учитывая то, что знает о Тильде Элой сейчас, её это совершенно не удивляет. Две женщины совершают неспешную конную прогулку по территории ранчо, а затем заходят в дом. — Он принадлежал моим родителям, — говорит Элизабет, открывая входную дверь и направляясь прямиком на кухню. — Погляжу, что можно выпить. Осмотрись, если хочешь. Тильда так и делает, рассматривая различные безделушки и картины в гостиной. По ней видно, что она чувствует себя неуютно, как будто находится в каком-то свинарнике, а не в доме, о котором заботятся даже тогда, когда хозяева в отъезде. — Кто нарисовал эти картины? — спрашивает Тильда, указывая на коллаж из цветов. — Мы. По случаю празднования женского дня, — отвечает учёная из кухни. — Подсолнухи нарисовали Сара и Вивиан. Я — сирень, мама — розы, а Мойра — водяные лилии. Тильда заметно напрягается и выпрямляется. Она уже собирается выйти из комнаты, когда останавливается как вкопанная, заметив фотографию на стене. Это свадебный снимок Элизабет и Мойры. На нём запечатлено, как они абсолютно прекрасные и счастливые целуются перед алтарём, украшенным разноцветными цветами. Взгляд Тильды становится твёрже с каждой секундой, что она смотрит на этот снимок. — Есть кофе и чай из одуванчиков, — Элизабет тянется к шкафчику, когда Тильда заходит на кухню. — Или холодный чай с малиной в холодильнике. Что… Она разворачивается, но её тут же прерывают пальцы Тильды, которыми та берёт Элизабет за подбородок и притягивает к себе как будто для поцелуя. Когда женщина кладёт вторую руку ей на талию и впечатывает в столешницу, в её прикосновении нет ни намёка на нежность. Элизабет успевает положить руки ей на плечи, прежде чем она сделает что-то ещё. — Что это за взгляд у тебя? — слегка сконфуженно спрашивает учёная. — Что-то не так? — Ты точно уверена? — вместо ответа спрашивает Тильда, заправляя выбившуюся прядь рыжих волос Элизабет за ухо. — На счёт женитьбы? Элизабет лишь отводит взгляд, услышав вопрос. Прошло уже почти три года с тех пор, как они начали встречаться. И в последнее время Тильда всё чаще заводила разговор о будущем, поэтому Элизабет пришлось подвести черту под этим вопросом. Она точно знала, что не хочет снова жениться. А вот Тильда, наоборот, хотела этого, а также задумывалась о детях. Элизабет больше не могла иметь детей, но даже если бы это было не так, то она всё равно больше не решилась на это. У неё просто не хватило бы сейчас времени на все эти заботы. К тому же Элизабет в следующем году исполнится сорок, а Тильде — тридцать пять. Она говорила ей об этом, но та все равно гнула свою линию. Даже для Элой, у которой нет совершенно никакого опыта в отношениях, было ясно, что женщины хотят абсолютно противоположных вещей и вряд ли смогут найти какой-то компромисс, чтобы остаться вместе. — Тильда, послушай, — серьезно говорит учёная, убирая руки с её плеч. — Если тебя не устраивает мой ответ, то я это понимаю. Но тогда не лучше ли нам… Тильда не даёт ей закончить предложение, прерывая её поцелуем. — Не смей такое говорить, — говорит женщина, прижимая Элизабет к себе. — Это всего лишь вопрос, любовь моя. Не переживай.

***

— ГЕЯ? — чуть позже зовёт Элой, когда видео заканчивается. — Да, Элой? — Тильда же… Мертва? — девушка поднимает глаза на ИИ. — Верно? — Да, — подтверждает ГЕЯ. — Элизабет сказала, что после битвы на базе «Дальнего Зенита», она лично опустила капсулу с её телом на дно океана. И все мои запросы к её импланту так же остаются без ответа, — добавила она. — Похороны в океане? Хм, — Элой кладёт ладони на бёдра. — Наконец-то хорошие новости. Девушка ловит себя на мысли, что ей тяжело смотреть эти воспоминания. Охотница хмурится и подходит к камере, глядя на спящую Элизабет. Она столько всего пережила за свою жизнь… Потеряла жену и обоих родителей меньше, чем за полгода. А когда решила, что можно снова с кем-то сблизиться, из всех людей на свете ей приглянулась именно Тильда. Как-то раз, зенитка сказала Элой, что любила Элизабет больше всех на свете, и сейчас девушка видела подтверждения её словам. Она и правда её любила. До навязчивой, почти одержимой степени. Даже в те времена она явно хотела, чтобы Элизабет принадлежала только ей, и была готова изолировать её ото всех, включая семью. Это было началом становления того монстра, в которого превратилась Тильда спустя тысячу лет. И именно это лежало в основе их довольно неприятной встречи на базе Дальнего Зенита. Единственным спасением было то, что Элизабет никогда нельзя было так легко напугать. Она каким-то чудом смогла разорвать их отношения ещё до начала Чумы Фаро. Но даже зная исход, у охотницы оставались какие-то неприятные предчувствия по поводу всего этого…

***

— Это… действительно, нечто, Тильда, — говорит Элизабет, осматриваясь вокруг. Они вдвоём отправились в спонтанное путешествие куда-то в Нидерланды. Сейчас женщины зашли в модный ресторан со стеклянным куполом над головой, откуда открывался вид на ночное зимнее небо и искрящиеся снежинки, кружащиеся вокруг на ветру. — Всё самое лучшее для тебя, дорогая, — Тильда целует руку Элизабет прежде, чем отодвинуть ей стул. — Само собой, — учёная приподнимает рыжую бровь и садится, явно чувствуя себя не в своей тарелке в окружении такой роскоши. — Но ты мне так и не сказала, по какому поводу мы здесь? — замечает она, теребя подол своего вечернего платья, на котором настояла Тильда. — Не каждый день ты меня водишь на экскурсии по родному городу. — Всему своё время, — загадочно отвечает Тильда, от чего Элизабет ещё больше хмурится. Элизабет писала в заметках, что между ними что-то… не так, и она не знает, хочет ли продолжать их отношения. Поначалу всё было замечательно, и учёная признавалась, что у неё даже появились какие-то более глубокие чувства к партнёрше. Но потом она начала постепенно меняться. Тильда становилась более… властной. Непредсказуемой. В один момент она могла чуть ли не боготворить Элизабет, а уже в следующий — внезапно становилась холодной, как лёд, и сердилась по любым пустякам. Ещё она могла накричать на Элизабет, будто была маленьким ребёнком, не умеющим контролировать эмоции. А всякий раз, когда учёная упоминала имя Мойры, это было похоже на взрыв. Элизабет тоже никогда не могла себя сдержать в такие моменты, поэтому их ссоры порой выходили… довольно некрасивыми. Элой казалось, что Тильда считала Мойру некой угрозой, хотя женщина была мертва почти десять лет. Всё это напомнило ей о том, что случилось с Таланой, Амадисом и Ритаккой. Только Талана предпочла самоустраниться из этих отношений в то время, как Тильда предпочитала держаться за них изо всех сил. Продолжала душить Элизабет своим напором всё больше и больше. Этот вечер женщины проводят за ужином и приятной беседой. Элизабет упоминает о том, что её номинировали на очередную премию в области экологичной робототехники, а Тильда рассказывает о предстоящей деловой поездке в страну, о которой Элой раньше не слышала. Но как только ужин подходит к концу, девушка понимает, зачем она привела сюда учёную. Особенно когда Тильда берет Элизабет за руку и опускается перед ней на одно колено. — Лиззи, дорогая, я не могу выразить словами, насколько сильно тебя люблю. Нет никого другого, с кем я хотела бы провести жизнь и завести детей. Я… Элой не слышит следующих слов Тильды, наблюдая за Элизабет, которая откидывается на спинку стула с широко раскрытыми, словно у Жвачника, глазами. — Элизабет Собек, ты выйдешь за меня? Тильда открывает маленькую чёрную коробочку и достаёт самое красивое кольцо, которое когда-либо видела Элой. Оно безостановочно сверкает зелёным цветом, и каждый его элемент выглядит безумно дорогим. — Тильда… — сдавленно говорит Элизабет, когда видит, что многие посетители уже наблюдают за ними. И особенно пристально они смотрят именно на неё. На протяжении многих лет она часто выступала с различными лекциями и речами, но ни одна из них не была такой… напряжённой, как этот момент. И сейчас Элизабет была совершенно не похожа на ту женщину с полными глазами слёз от радости, когда Мойра задавала ей тот же самый вопрос. Всё это лишь усугубляется тем фактом, что Элой прекрасно знает о том, что они уже не раз обсуждали этот вопрос. И Тильда заявляла, что если она когда-то и сделает кому-то предложение, то это обязательно будет публично в знак её вечной любви. В свою очередь Элизабет сказала ей, что для неё это неприемлемо. Элизабет не любит сборища людей, и Элой явно унаследовала от неё эту черту. Учёной не нравится мысль о том, что все будут ждать от неё определённых поступков. Тильда прекрасно об этом знала. И всё же поступила именно так… как… Элой одновременно с Элизабет понимает, что она сделала это нарочно, создав сценарий, при котором ей не смогут отказать. На лице Элизабет появляется разочарование от такого предательства, и она смотрит на Тильду так, будто её вот-вот стошнит. Она оглядывается вокруг и понимает, что все молча смотрят на неё, ожидая ответа. Её руки начинают дрожать, и женщина закрывает глаза. Когда она снова их открывает, в её взгляде нет ни намёка на радость. — Нет. Резко и решительно. Её отказ окончательный. Вокруг тут же раздаётся шум, посетители ахают от удивления. Элизабет спокойно встаёт и выходит из ресторана с высоко поднятой головой. Пристыженная Тильда топчется на месте. Потом они спорят целую вечность, пока Элизабет собирает чемодан. — Я тебе уже не раз говорила о своих чувствах, Тильда, — женщина со злостью застёгивает молнию на дорожной сумке. — С меня хватит! Я давала тебе достаточно вторых шансов. Я больше так не могу. — Неужели ты этого не понимаешь? Нет никаких причин, по которым твоё прошлое должно мешать твоему будущему, Лиз. Нашему будущему, — перебивает её Тильда, явно не желая выслушать. — Всё это произошло больше десяти лет назад. Тебе не приходило в голову, что пора бы двигаться дальше? Обрести счастье, которое будет даже больше, чем тогда? — Я сказала «нет». — Элизабет бросает на неё сердитый взгляд и поворачивается, чтобы уйти. — А я говорю «да», — решительно заявляет Тильда и преграждает ей путь. — Ты действительно хочешь оставить всё то, что у нас было? Элизабет смотрит на неё, высоко подняв подбородок и оценивающе глядя в глаза. — Это не соревнование между тобой и Мойрой. И никогда им не было, — медленно произносит учёная, не обращая внимания на то, как меняется выражение лица Тильды при упоминании имени её бывшей жены. — Я по-своему люблю вас обеих. И надеялась, что ты это понимаешь. Тильда тоже вздергивает подбородок, ничего не отвечая, и Элизабет вздыхает. — Тогда, прощай, Тильда, — говорит Элизабет. — Нет. Когда учёная делает шаг, чтобы обойти препятствие, Тильда хватает её за руки. Ногти женщины впиваются в кожу Элизабет с такой силой, что та вздрагивает и роняет сумку. Рыжеволосая женщина поднимает на неё испуганные зелёные глаза, и Тильда отпускает её, понимая, что она наделала. Какую линию только что пересекла. В этот момент между ними всё кончилось. Элизабет ушла и больше никогда не оглядывалась назад, а Элой была счастлива, зная, что Тильда больше не сможет причинить ей боль.

***

Несколько лет спустя наступило начало конца. Элизабет встретилась с Тедом Фаро и узнала правду о неизбежной кончине человечества. «- Это не сбой, это катастрофа. — Я понимаю. Это плохо. — Плохо? — Господи, Лиз. — Это не «плохо», Тед. Это — апокалипсис!» Первым, кому позвонила Элизабет, первым, кто узнал правду, был её старший брат. — Ты… ты шутишь, Лиз? — недоверчиво спросил Джеймс. — Очень хотела бы, чтобы это было так, Джеймс. Правда, хотела бы… — тяжело произносит Элизабет. После этого она начала строить планы на будущее. Разработала план «Нового рассвета». Всё это было в её базе с воспоминаниями. Каждый кусочек дальнейшей жизни. Она собрала команду и приступила к строительству ГЕИ, надеясь на лучшее будущее в то время, как настоящее умирало прямо у неё на глазах. Она в последний раз посетила дом своего детства, навестила могилы обоих родителей и Стар, и навсегда закрыла двери ранчо Собек. Она попрощалась с каждым животным на ферме и выпустила их на волю, надеясь, что они успеют хоть немного пожить прежде, чем наступит неизбежное. После этого она сидела на каменной скамейке во дворе дома так долго, как только могла. Элой уже видела очень много воспоминаний об этом месте. Элизабет всегда сидела там с матерью, наблюдая за восходом солнца, пока лошади и другие животные бегали по полям. А теперь Элизабет сидела там в полном одиночестве и оплакивала всё, что потеряла.

***

— Тётя Лиззи, о чём ты говоришь? — голос шестнадцатилетней Вивиан доносится до слуха Элизабет. Она в отчаянии. Безутешна. — Пожалуйста, вернись внутрь! Ты должна вернуться! Машины, они… — Уже слишком поздно, Виви, — отвечает Элизабет. — Дверь закрыта. Все, кто внутри ГЕИ Прайм — в безопасности. — Но не ты! — голос девушки срывается на крик. — Лиз, ты… — в ухе слышится безжизненный голос Сары. — Сестра… я… — Сара, всё хорошо, — Элизабет разворачивается, чтобы спуститься с горы, оставляя ГЕЮ Прайм позади. Масштабы разрушений и смертей вокруг заставляют её на мгновение остановиться. — Это то, чего я и хотела. Правда. — Ты хотела умереть?! — теперь в голосе Сары слышится злость. — Если это означает, что другие перестанут страдать, тогда да, — замечает учёная. — Не говори так! Джеймс… он… — голос женщины дрожит. Джеймс погиб несколько месяцев назад в бою вместе со всей своей эскадрильей. Он сказал, что для него будет честью совершить последний полёт ради сохранения жизни на Земле. Но ещё большей честью для него было сражаться ради своей младшей сестры, которая делала всё возможное, чтобы исправить чужие ошибки. — Я возвращаюсь домой, — спокойно говорит Элизабет. — Оттуда я… не смогу связаться с вами. — Но! Тётя Лиззи! — голос Вививан прерывается от слёз. — Слушайся маму, Виви. И… постарайся прожить жизнь как можно лучше, — говорит учёная. — пусть это не то, чего я для вас хотела бы. Да и вообще для кого-нибудь, — признаётся она серьёзным голосом. — Но, если бы я этого не сделала, дверь бы не закрылась. Они нашли бы ГЕЮ и, соответственно, вас. Я не могла… позволить этому случиться. Понимаете? Вивиан только всхлипывает в ответ, а на заднем фоне слышно, как Сара делает глубокий судорожный вдох. — Береги себя, Лиз, — говорит женщина. — Я надеюсь… ты доберёшься до дома. И передавай… привет Джеймсу от меня. И маме с папой. И Мойре тоже. Когда попадёшь туда. — Спасибо. Передам, — отвечает Элизабет и поднимает руку, чтобы завершить звонок. — Я отключаюсь, — говорит она, глядя в последний раз на гору, где находится ГЕЯ Прайм. — Люблю вас обеих…

***

Несколько дней спустя она добирается до дома. На ранчо Собек. Она сидит на той самой каменной скамье во дворе перед домом, где они с матерью обычно встречали восход солнца. И умирает.

***

Элой чувствует, как её всю трясёт, когда она доходит до последней записи. Элизабет Собек умерла там же, где родилась, в возрасте сорока шести лет. А теперь она снова умрёт здесь спустя более тысячи лет. Она спала уже так долго, что даже ГЕЯ не могла понять, почему так происходит. И был лишь вопрос времени, когда что-то должно произойти. Охотница смотрит на проекцию ИИ, которая сосредоточенно наблюдает за своей создательницей, отслеживая её жизненные показатели. Затем девушка переводит взгляд на сестру, которая беспокойно спит рядом с ней. Не говоря ни слова, Элой выключает визор и ложится в спальном мешке, поворачиваясь лицом к эктогенной камере с Элизабет внутри. Она долго смотрит на неё, запечатлевая в памяти каждую деталь, а потом, наконец, находит в себе силы закрыть усталые глаза, позволяя себе погрузиться в свой навязчивый и беспокойный сон.

***

Элой обнаруживает, что снова идёт по знакомому цветочному полю под ярким ночным небом. Но на этот раз прогулка кажется… почему-то слишком длинной. Она замечает, что на поле появилось больше цветов, а вокруг воцарилось ощущение умиротворённой тишины, которого никогда раньше не было. Как будто мир ждал, что вот-вот должно что-то произойти. Но когда девушка, наконец, добирается до центра, там пусто. Она опускается на каменную скамейку, закрывая лицо руками. Мир во сне вокруг всё так же безмолвен. Никаких разрушений, никаких бурь. Только Элой. В полном одиночестве. Но внезапно… у неё на лбу возникает ощущение чего-то мягкого и непривычного. — Элой…

***

Охотница проснулась от того, что Бета отчаянно трясла её за плечо. — Элой! — Что? — она тут же села, а все её охотничьи инстинкты обострились. — Что случилось? Наконец, взгляд девушки останавливается на лице сестры. Бета тяжело дышит, а в её глазах стоят слёзы. И эти слёзы точно не от горя. — Элой, она очнулась, — Бета улыбается, прерывисто дыша. — Очнулась! Охотница ошеломлённо наблюдает за тем, как сестра подбегает к капсуле и кладёт руку на стекло. Через мгновение становится видно, как слабые пальцы женщины тянутся к ней в ответ. Элой ахает и сбрасывает с себя одеяло, пытаясь встать. Элизабет очнулась. Она жива.

***

Бонус

— Виви, что у тебя там? На экране видно, как Элизабет возится с цыплятами на заднем дворе. Затем она поворачивается к девочке, которая держит камеру и присаживается на корточки, чтобы быть на одном уровне с ней. — Где ты взяла этот визор? — спрашивает женщина, осторожно протягивая руку к камере. Картинка дрожит, когда Вивиан качает головой и делает шаг назад. — Ты же знаешь, что ещё слишком мала для такого, — Элизабет выжидающе приподнимает рыжую бровь. — Знаю… но благодаря ему я нашла… — отвечает Вивиан смущённым голосом. — Эм… с днём рождения, тётя Лиззи! — она протягивает ей букет одуванчиков, заставляя женщину моргнуть от удивления. — О, дорогая, они чудесны! — говорит Элизабет, забирая цветы и протягивая руку, чтобы погладить девочку по щеке. — Спасибо, я так их люблю, — она наклоняется ближе к камере, соприкасаясь с Вивиан лбами. — И я очень люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — говорит Бета одновременно с Вивиан, и на её лице появляется застенчивая улыбка, когда милое видео подходит к концу.