Восход Матери

— Альва, это уже слишком. Я не могу его принять. — Чепуха! Я очень хочу отдать его тебе, пожалуйста, — настаивает Квен с ослепительной улыбкой на губах. — Но ты же сама говорила, что работала над ним больше года? — пытается протестовать Элизабет, глядя поверх голубого стёганного одеяла в руках девушки. — Время от времени, но не волнуйся! — Альва разворачивает одеяло и накрывает им женщину, явно не принимая отказа. — Я так долго с ним возилась ещё и потому что не знала кому бы его подарить. Но теперь знаю! — её улыбка становится ещё шире. — Я хочу отдать его тебе, Элизабет. В знак твоей победы. Элизабет смотрит на неё, лёжа в капсуле. После того, как она очнулась, ГЕЯ полностью убрала стекло и превратила камеру в обыкновенную кровать. — Это очень любезно с твоей стороны, Альва. Спасибо, — говорит Элизабет, проводя свободной рукой по ткани и отмечая замысловатую вышивку кораблей, птиц и океанских волн в фирменном стиле Квен. Другую её руку держит Бета, которая так и светится от счастья с тех пор, как она, наконец, очнулась. В этот же день они с сестрой сообщили радостную новость всем остальным. Что Элизабет справилась со слиянием и теперь будет жить в их новом мире. ГЕЯ тщательно просканировала учёную и пришла к заключению, что процедура не вызвала никаких серьезных последствий. Обсудив всё, что произошло с Элизабет, они пришли к выводу, что ей потребовалось так много времени, потому что образцы ДНК были взяты не у живого человека. Или потому, что они воссоздали тело Элизабет времён тысячелетней давности, и ему потребовалось гораздо больше времени, чтобы восстановиться и набраться сил. Если это на самом деле было так, то Элой вполне могла понять, почему учёная так долго спала. В те времена, все, кто работал над проектом, трудились на пределе своих возможностей, чтобы успеть завершить его до того, как наступит конец света. Как бы там ни было, но ГЕЯ пришла к выводу, что здоровье Элизабет в полном порядке. Единственное условие, которое она поставила — это то, что она будет наблюдать за женщиной в ближайшие несколько недель, пока та не восстановится окончательно. Сейчас организм учёной находился в очень хрупком состоянии. Постоянная усталость и сонливость были просто неизбежны. Поэтому ИИ будет следить за тем, чтобы никто не мешал Элизабет отдыхать. Даже она сама. Все обитатели базы полностью согласились с этим условием. А Элой было тепло от мысли, что женщина наконец-то сможет перевести дух после того, через что ей пришлось пройти в Старом мире. Самое главное, что она выжила, и это вряд ли изменится в ближайшее время. Элой держит руку на плече Элизабет, стоя рядом с сестрой, пока все остальные собираются вокруг, чтобы разделить этот радостный момент с девушками. — Элизабет, надеюсь ты не будешь возражать, но я тоже хочу кое-что тебе подарить, — говорит Зо, когда Альва отходит от капсулы. — Я долго размышляла, что нужно дарить в такой ситуации и в итоге не придумала ничего лучше, — она ставит небольшой цветок на прикроватный столик. Его горшок искусно сплетён и очень похож на те, что Элой встречала в поселениях Утару в Песне Долин. — Это… — учёная внимательно осматривает красные листья и толстые зелёные стебли растения. — Понятия не имею, что это за вид, — наконец сдается она. — Я спрашивала у ГЕИ о том, какие растения существовали на Земле во времена Предтечей, — Зо делает жест в сторону ИИ. — И о тех, которые появились уже в наше время, — девушка указывает на цветок, заставляя Элизабет взглянуть на него с удвоенным интересом. — Оно называется Лекарственный дикий уголёк. Учёная на мгновение застывает, прежде чем посмотреть на ГЕЮ. — Совершенно новое? — Верно, — подтверждает она. — Этот вид растений возник в результате эволюции современной биосферы. Примерно триста лет назад. Элизабет снова возвращает своё внимание на цветок и аккуратно дотрагивается до его листьев. Женщина немного хмурится и становится совершенно невозможно прочитать выражение её лица. — Оно… Прекрасно, — говорит она со всей серьёзностью. Новая жизнь, зародившаяся в этом новом мире, о которой Элизабет всегда мечтала, но никогда не надеялась увидеть собственными глазами. Элой наблюдает за тем, как учёная немного разгребает грунт в горшке, впервые за тысячу лет вновь прикасаясь к земле. — Я подумала, что оно как раз тебе подойдёт, — хмыкает Зо, возвращая женщину назад из исследовательской деятельности, в которую та успела погрузиться. — И я прошу прощения, но поскольку это растение не из Старого света, у него нет никакого значения на языке цветов. — Пока что, — поправляет её Элизабет. — Тебе просто нужно его придумать. Зо на мгновение задумчиво отводит взгляд. — Тогда… Думаю, я бы хотела, что бы оно означало «добро пожаловать», — говорит она с улыбкой и кивает. — И «поздравляю с новой жизнью». — Вполне подходит, — поддерживает её Коталло. — А что это ещё за язык цветов такой? — интересуется Эренд, из-за плеча Элой. — Какая-нибудь очередная древняя белиберда? — У каждого цветка есть своё значение, — спокойно поясняет Элизабет, совершенно не задетая его дерзкими словами. — Хотя даже тогда мало кто знал этот язык. — У каждого цветка? — удивлённо таращится Альва. Элизабет лишь кивает в ответ, а девушка уже, кажется, задумала набег на базу данных АПОЛЛОНА в поисках этого удивительного языка. — Боже, а я-то думал, что это Утару помешаны на растениях, — Эренд подталкивает Зо локтем. — Кажется, у тебя появился конкурент, а? — Мы не соревнуемся, — поправляет его девушка. — Просто по-дружески обмениваемся знаниями, — она смотрит на учёную и кладёт свою руку поверх её, так чтобы они вместе касались земли в горшочке. — Я искренне благодарна за то, что ты с нами, Элизабет. Пусть земля вечно цветёт под твоими шагами. — И под твоими тоже, Зо, — отвечает женщина, прежде чем перевести взгляд на Коталло, который подходит поближе к ней. — ГЕЯ рассказала нам, что у Предтечей был обычай дарить людям подарки, когда те поправлялись после серьёзных травм или болезней, — он достаёт что-то из своего кармана. — В моём племени нет таких традиций, но я всё равно надеюсь, что ты примешь это. Мужчина кладёт предмет на поднос и все с восхищением реагируют на маленькую фигурку. Это оказывается Загонщик, искусно вырезанный из дерева. — Коталло, эта работа должно быть заняла у тебя целую вечность, — Элизабет берёт в руки фигурку и с любопытством разглядывает её. — Резьба по дереву — одно из многочисленных ремесел Тенакт. Я учился этому с детства, — спокойно отвечает мужчина. — Я подумал, что будет уместно сделать копию Загонщика, который так хорошо вписался в нашу компанию. Надеюсь, тебе нравится. — Конечно, — с благодарностью произносит учёная и оглядывает зал. — Кстати говоря, а где Жоржетта? — Жоржетта? — сконфуженно переспрашивает Элой. — Вело-36… Ах, да… Загонщик, — поправляет саму себя Элизабет. — Здесь, — отвечает Бета и взглядом указывает на пол слева от себя. Там, свернувшись клубочком, лежит машина, которая провела в этом состоянии все две недели после того, как Элизабет была отключена от неё. — Ты дала ей имя? — Я даю имя всему, — Элизабет аккуратно ставит фигурку на место. — ГЕЯ это подтвердит. — Точно, — соглашается ИИ. — Я даже думаю, что если бы у тебя была возможность давать имена каким-нибудь насекомым или частям компьютерного кода, то ты непременно сделала бы это, Элизабет. — Возможно, — тихо произносит учёная и откидывается назад на подушки. Её взгляд становится немного стеклянным, а глаза прикрываются в полудрёме. Элой тут же замечает эти изменения, она всё ещё бдительно следила за состоянием женщины. Девушка знала, что это выражение лица появлялось у неё, незадолго до того, как учёная теряла сознание. — Ты устала? — спрашивает охотница, нежно сжимая её плечо. Усталость накатывает на Элизабет, будто морские волны на берег, но с каждым днём ей становится всё лучше и лучше. А пока Элой, Бета и ГЕЯ договорились не препятствовать её отдыху, когда бы он ей ни понадобился. — Тогда, я быстренько, — прерывает их громкий голос Эренда. — Поверь, ты будешь в восторге! — Ты не обязан мне ничего дарить, — протестует учёная. — Никто из вас не обязан. Правда. — Тихо ты, — Озерам немного грубо указывает на неё пальцем, а после заходит за капсулу, чтобы что-то достать. — Сейчас моя очередь. Он возвращается, держа в руках несколько необычных штуковин с привязанными к ним верёвочками. — Та-дам! Древние… Штучки! — Эренд привязывает свободные концы верёвочек к подлокотнику импровизированной кровати. — Э-э… Скажи-ка ещё раз, как они называются? Он смотрит на ГЕЮ, но Элизабет отвечает первой. — Воздушные шары, — она глядит на них с удивлением и недоверием одновременно. — Но, как… — А, у некоторых машин внутри есть такие штуки, которые, как сказала ГЕЯ, помогут поднять их в воздух. Я просто сходил и добыл несколько, потом смастерил оболочку из резины, и вот, пожалуйста, — Эренд театрально указывает на шары руками. — Что думаешь? Крепкие, а? Элизабет хватает верёвочку и с любопытством притягивает к себе один из шаров. Они все выкрашены в белый цвет, но, насколько может судить Элой, очень сильно напоминают воздушные шары из Старого мира. Однако, когда женщина касается шарика, он лопается с громким хлопком прямо перед её носом, заставляя всех присутствующих вздрогнуть от неожиданности. — Что ты там говорил насчёт прочности? — самодовольно спрашивает Элой, пока Элизабет отходит от шока. — Клянусь, они все крепкие! — защищается Озерам. — Я просто так пошутил. Не переживайте! — Они чудесны, Эренд, — Элизабет кладёт остатки шарика на поднос. — Честно говоря, я даже не ожидала ничего подобного. — Именно этим и хороши сюрпризы, — отвечает Эренд и искренне смеётся. — Этим и ещё кружечкой хорошего эля! — и быстро поднимает руки, когда ГЕЯ бросает на него предупреждающий взгляд. — Хм, конечно, когда тебе станет получше. — Конечно, — соглашается учёная прежде, чем поудобнее улечься на подушках и закрыть глаза. — Мы должны дать тебе отдохнуть, — говорит Бета, бережно держа руку женщины в своих ладонях. — Да, прошло уже много времени с тех пор, как ты проснулась, да? — спрашивает Элой. — Вы говорите так, будто я совсем дряхлая старуха, — подшучивает над ними Элизабет. — Эй, ты же всё-таки из Предтечей, — дразнит её Эренд. — Так что, по-моему, мы в полное имеем право так тебя и называть. — Ты же знаешь, что я никогда с тобой в этом не соглашусь, — усмехается женщина. И в её словах нет ни капли злости, лишь чрезмерная усталость. — Тогда, мы пойдём, — Альва решает выступить в качестве голоса разума за всех. — Приятных снов, Элизабет. — Увидимся позже, — соглашается Зо. — Да, — учёная кивает всей компании и расслабляется ещё больше, когда те скрываются за дверью и в комнате становится тихо. Элой ободряюще сжимает её плечо и идёт в сторону консоли управления, намереваясь приглушить свет в зале. Но замирает на половине пути, когда раздаётся голос ГЕИ. — Элизабет, прежде чем ты уснёшь, я тоже хотела бы кое-что тебе подарить. — О? — удивляется женщина, с трудом приоткрывая глаза. — Да. Надеюсь, тебе понравится, — проекция ИИ взмахивает рукой. — Это фотография. Я распечатаю её для тебя через принтер капсулы. Бета протягивает ей снимок, когда тот появляется из специального слота. Когда Элизабет переворачивает его, с её лица тут же исчезает усталость, и она немного приподнимается в кровати. — Это… — она запинается и недоверчиво прижимает руку ко рту. — Это Элой? Реакция женщины заставляет обеих сестёр с любопытством развернуться к ней. — Чего? — спрашивает охотница, возвращаясь к камере, чтобы тоже взглянуть на фотографию. — Верно. Это Элой, — подтверждает ГЕЯ. — Я изучила архивные файлы на ИЛИФИИ-9 и решила, что тебе понравится этот снимок. Услышав её слова, старшая девушка заметно оживляется. — ИЛИФИЯ-9? Гора Великой Матери? Элизабет разворачивает изображение так, чтобы оно было видно обеим девушкам, и Элой замолкает, когда видит себя. Совсем-совсем маленькой. Детская фотография охотницы практически ничем не отличается от идентичного снимка самой учёной. Только её личико сморщено, и видно, что она сейчас расплачется, лёжа в своих стерильно-белых одеяльцах. — Элой, ты тут такая крохотная, — комментирует Бета, рассматривая снимок. — Ага, как и все остальные в этом же возрасте, — отвечает девушка, чувствуя при этом странное смущение от того, что Бета и Элизабет внимательно изучают её фотографию. — Спасибо, ГЕЯ. Я обязательно сохраню его, — улыбаясь, говорит учёная. В её полуприкрытых глазах плещется тёплый взгляд, но Элой почему-то инстинктивно отворачивается от него. Тот факт, что женщина хочет оставить её фотографию не может не радовать, но… С тех пор, как она очнулась, всё шло просто чудесно. Настолько чудесно, что реальность происходящего окатила Элой, будто ушат ледяной воды. Реальность того, что… У неё теперь есть мама. Та самая, которая не только называет её своей дочерью, но и искренне хочет, чтобы так оно и было. Прежнее ошеломление возвращается обратно к девушке, пока та наблюдает за Элизабет. И она понятия не имеет, как справиться с этими невысказанным эмоциями между ними. Не говоря уже обо всём остальном… — ГЕЯ, а возможно отыскать такой же снимок Беты? — с интересом спрашивает женщина. — В архивах Зенитов? — Секундочку, — отвечает ИИ, и в комнате повисает молчание. — В базах Дальнего Зенита действительно есть несколько фотографий Беты, — она снова запускает печать. — Я распечатаю самую раннюю фотографию, если верить датам. Элизабет реагирует на изображение младшей девушки с такой же теплотой, что и на снимок Элой, и с удовольствием любуется обеими фотографиями, стоящими рядом друг с другом. — Только посмотрите на себя, — с нежностью говорит учёная, проводя пальцем по снимкам. — Тут едва ли можно нас различить, — комментирует Бета, наблюдая за тем, как взгляд женщины прыгает с одной фотографии на другую. Её голос звучит совсем тихо, вероятно, потому что она испытывает тоже самое смущение, что и Элой несколько минут назад. — Но я по крайней мере, не плачу. — Думаю, это вполне поправимо, — Элизабет приподнимает рыжую бровь. — ГЕЯ, ты же сказала, что там есть ещё фотографии? — Нет, нет, этот снимок тоже довольно хорош, — отнекивается Бета, и они обмениваются улыбками с Элизабет, пока Элой наблюдает за происходящим. Бета — её сестра. И если Элизабет — её мать, то значит, она и мать Беты тоже. Тогда почему, каждый раз, когда она видит их вместе, на душе у охотницы появляется какая-то… грусть?

***

В течение следующей недели Элизабет продолжала отдыхать и восстанавливаться, а жизнь на базе вернулась в привычное русло. Элой с Бетой снова переключились на разработку плана по противодействию «Немезиде», и даже Сайленс периодически звонил им, предлагая свою помощь. Кажется, он совсем не удивился тому, что Элизабет всё-таки удалось выжить, хотя охотница ожидала иной реакции, учитывая их последний разговор. Но тем не менее, сейчас он вел себя весьма сдержанно и даже ни разу не потребовал поговорить с учёной лично. Что, в прочем, было к лучшему. Чем дальше он будет от неё держаться, тем будет спокойнее для всех. Что-то в Элизабет заставляет Элой проявлять к ней чрезмерную заботу. Будто в ней проснулся какой-то инстинкт, который раньше проявлялся только по отношению к Бете. Смотреть на Элизабет, разговаривать с ней, узнавая всё лучше и лучше, видеть её умные глаза и тёплую улыбку — это было то, о чём Элой так сильно мечтала с самого детства. Ей хотелось постоянно находиться рядом с женщиной, слушать её истории и рассказывать свои собственные. Но в тоже время это желание часто подавлялось каким-то чувством неловкости или… неуверенности, которое охотница не могла до конца понять. И от этого девушка продолжала держаться на некотором расстоянии от учёной. Как будто Элизабет была яркой звездой, которая поглотит её целиком, если она подойдёт слишком близко. И всё это только усугублялось тем фактом, что Бета, кажется, совершенно не испытывала ничего подобного и легко общалась с Элизабет. Как будто для неё это было чем-то почти естественным. Как будто она знала Элизабет всю свою жизнь. Элой очень старалась не зацикливаться на этом. Но и не имела понятия, почему она сама не может делать тоже самое.

***

— ГЕЯ сказала мне, что Элизабет делает большие успехи, — однажды говорит Зо, когда они вдвоём с охотницей вышли наружу, чтобы поработать в саду. — Надеюсь, скоро она снова сможет любоваться восходом солнца. Возможно, даже из этого сада, который так ей приглянулся. Зо потихоньку расширяет поле деятельности вокруг могилы Варла, сажая всё больше и больше растений. Они с Элизабет, по-видимому, заранее составили план по выращиванию здесь всевозможных овощей. Но не исключена и вероятность того, что в ближайшее время они перенесут свой огород куда-нибудь в другое место. — Думаю, ей понравится, — рассеянно отвечает Элой, сосредоточившись на высаживании рассады брюссельской капусты. — Она определённо справилась бы с этим лучше меня. — У тебя отлично получается, — Зо смотрит на неё и криво улыбается. — Ты так говоришь, потому что не видела, что я испортила последние пару саженцев, — качает головой охотница. Её рыжие брови сосредоточенно нахмурены, пока она изо всех сил старается нежно перенести росток. Закончив, она садится на колени и осматривает грязное месиво на дорожке, которое, по-видимому, сама и развела. Она точно знает, что где-то там Варл обязательно смеётся над ней. — Садоводство всегда требует времени. Корень не приживается за один день, — философски замечает Зо. — Возможно, Элизабет научит тебя, когда полностью поправится, — девушка с лёгкостью отправляет свою собственную рассаду моркови в новый горшок. — Для вас это могло бы стать хорошей возможностью, чтобы сблизиться. — Возможно… — отвечает Элой, не уверенная в том, хочет ли она иметь такую возможность в ближайшем будущем. Или в том, чтобы Элизабет её чему-нибудь учила. Прямо как… «Одно дело охотиться на зверя. Совсем другое — на машину. Ты должна научиться уважать их силу.» Ей снова вспоминаются слова Раста, и девушка с трудом прогоняет их прочь. В последнее время воспоминания о нём стали приходить к ней всякий раз, когда она отправлялась в лес на охоту, или когда ухаживала за своим оружием, или когда готовила еду, или изготавливала стрелы и возилась за верстаком. Она понятия не имела, почему так происходит… Особенно сейчас… — Кстати говоря о сближении, — замечает Зо. — Я заметила, что они с Бетой в последнее время сильно увлеклись просмотром разных голограмм. Бета часто рассказывает о своём любимом — «Во второй раз». — Да, — кивает Элой. — Бета говорила мне, что в последнее время они смотрят всё подряд. За прошедшие дни охотница часто заставала их за просмотром видео и разговорах о таких вещах, о которых она сама никогда ничего не слышала. Без сомнений, всё это было взято из базы АППОЛОНА. Или из Старого света. — И тебе не хочется к ним присоединиться? — с любопытством спрашивает Зо. — Нет, — девушка качает головой. — Наверное, мне кажется, что я буду им мешать. Потому что вчера, когда она вошла в проекционный зал, Бета и Элизабет смотрели не какой-то там фильм, а…

***

«Ты права. Я не понимаю. У нас одинаковые гены. Одинаковый ум. Одинаковое сердце. Так, почему ты не можешь найти в себе силы и сделать то, что должна? Как поступила бы Элизабет?» Элой замирает у подножия лестницы. Она пришла, чтобы сообщить им о том, что ужин готов, и проведать Элизабет. Большую часть дня девушка по поручению Коталло провела в глуши неподалеку от Острой Длани, и ей не терпелось вернуться обратно на базу. Однако, услышав запись собственного голоса, она останавливается, как вкопанная. «Думаешь, я никогда об этом не задумывалась? Я не знаю, какой частички Элизабет мне не хватает. Я не знаю, что такого есть в тебе, чего нет у меня.» Слова сестры снова глубоко ранят Элой. Как будто они опять оказались там в серверной и вели этот ужасный разговор. «В чём мой дефект?» Запись обрывается, но Элой уже не замечает этого. Она… она очень сожалеет о том, что так разговаривала с Бетой. Сожалеет об этом больше, чем о многом другом в своей жизни. Они никогда это не обсуждали. Были более важные дела и насущные проблемы. Но тот разговор навсегда повис между ними и никогда не выходил из головы Элой. — Бета… — голос Элизабет отвлекает девушку от своих мыслей. — Ты действительно в это веришь? В комнате воцаряется тишина, а Элой замирает на первой ступеньке лестницы. — Думаю… И да, и нет, — голос Беты звучит приглушённо, как будто она сильно погружена в свои мысли. — Кажется, я начинаю понимать, зачем ты попросила меня это посмотреть, — мягко говорит учёная. — Почему ты считаешь, что с тобой что-то не так? — Потому что… Я… — слышится звук шагов, вероятно, Бета начала рассаживать туда-сюда, пытаясь разобраться в собственных чувствах. — Потому что, когда я смотрела на Элой, то видела в ней то, какой я должна была быть. Видела всё, чего хотели от меня зенитовцы и всё, в чём я так и не преуспела, — шаги останавливаются. — И раньше меня это пугало… Даже мысль о том, чтобы поговорить с ней, — услышав это, Элой вскидывает голову и хмурится. — Но потом мы поговорили, и между нами всё наладилось, — замечает Бета. — А об этом вы с ней говорили? — спрашивает Элизабет. — Нет, — отвечает Бета. — Нет. Я не… Я не хотела её беспокоить. — А если бы она захотела поговорить, ты бы так отреагировала? Бета замолкает на пару минут. — Нет. Наверное, нет, — вздыхает она. — Но… — девушка снова замолкает, и Элой вздрагивает, услышав, как треснул её голос. — Я размышляла о том, что было бы, если этого разговора не было и я не пошла бы в котел БЛИЗНЕЦЫ. Тогда они забрали в Элой вместо меня, — её следующие слова звучат настолько тихо, что охотнице приходится прислушиваться изо всех сил. — И мысль о том, что она прошла бы через всё то, что и я… — Бета… — зовёт её Элизабет. — Иди сюда. Элой, пользуясь случаем, поднимается на пару ступенек повыше. И всё равно едва видит, как хрупкое тело сестры подрагивает в объятиях учёной. — Бета, просто поверь мне, что в тебе нет никаких дефектов, — говорит женщина, проводя рукой по её коротким рыжим волосам. — И ты не «худшая копия», — в ответ девушка лишь сильнее прижимается к ней. — Я слышала, как Тильда сказала тебе это, — на лице Элизабет проступает гнев. — Ты приняла это близко к сердцу? — Я… Нет, — Бета старается, чтобы её голос звучал твёрдо. — Мне без разницы, что она там говорила. — Хорошо. Потому что она в любом случае была не права, — искренне говорит учёная и дотрагивается до щеки девушки, слегка поворачивая её голову, чтобы их взгляды встретились. — И знаешь, почему? — Почему? — Потому что ты — отдельная личность, Бета, — просто отвечает женщина. — Вы с Элой нечто большее, чем просто мои копии. Надеюсь, вы это понимаете. От этих слов в груди охотницы что-то сжимается. Она делает шаг назад, но всё ещё слышит их разговор. — Кроме того, — продолжает Элизабет. — Кто она такая, чтобы говорить о том, что ты на меня не похожа? — её голос звучит намного спокойнее. — Хочешь верь, хочешь — нет, но ты очень напоминаешь меня, когда я была в твоём возрасте, — на лице женщины появляется задумчивое выражение. — И я тут подумала… — она на мгновение замолкает, с нежностью глядя на девушку. — В тебе гораздо больше от твоей бабушки, чем от меня. — Моей… — Бета замолкает не в силах выговорить это слово. — Она никогда не скрывала своих чувств, прямо как ты, — поясняет Элизабет. — Я же всегда была более закрытой. То ли от природы, то ли по необходимости, не знаю, — она вздыхает и отводит взгляд. — Я заметила, что Элой унаследовала это от меня… Хотя я предпочла бы, чтобы она этого не делала, — нахмурившись, признается учёная. — Но я рада, что вы встретились. Вы хорошо дополняете друг друга. — Ты так думаешь? — Да, — подтверждает женщина. — Просто посмотри ещё раз на этот разговор, — она кивает в сторону экрана. — Наблюдая за вами, я вижу здесь двух человек, которые жаждут наладить контакт, но просто пока не знают, как это сделать. — Правда? — смущённо спрашивает Бета. — Не все ссоры плохи, — поясняет Элизабет. — Ты сама сказала, что после этого разговора вы стали ближе, верно? — Полагаю… Ты права, — тихо говорит девушка. — Наверное, мне стоит поговорить с Элой. Обо всём этом. Ты будешь здесь? Когда мы закончим? — Я никуда не уйду, — женщина нежно убирает прядь её волос за ухо. Именно в этот момент Элой понимает, что услышала достаточно, и она медленно и бесшумно выходит из комнаты, будто Ловчий. Но из-за этого она упускает один важный вопрос от Беты. — Хм… Элизабет, — девушка застенчиво отстраняется. — Я вспомнила слова Зо. О языке цветов, — она стискивает руки, не отводя взгляда от своих коленок. — И поискала в АПОЛЛОНЕ значение того, что ты подарила мне, — она указывает на свой стол, где в горшке растут жёлтые тюльпаны. Учёная смотрит в ту сторону, но молчит, позволяя ей закончить фразу. — Жёлтые тюльпаны, — Бета активирует свой визор. — Счастье и надежда. Жёлтые тюльпаны означают… — девушка замолкает, прерывисто дыша. Элизабет крепко сжимает её руку. — Жёлтые тюльпаны — это символ новых начинаний. Они идеально подходят для молодых матерей, так как символизируют новые открытия и воспоминания, которые им предстоит совершить или создать со своим… ребёнком. Когда она дочитывает, в её глазах блестят слёзы, а пальцы сильно дрожат в руке женщины. — Можно… — Бета собирает всю свою храбрость, чтобы встретиться взглядом с учёной. — Можно, я буду называть тебя мамой? Элизабет прикасается носом к щеке девушки. Для них этот жест стал уже совсем обыденным. — Конечно, можешь, Бета, — она целует её в щёку. — Конечно же, можешь.

***

Позже тем же вечером, когда Элой и Зо заканчивают работу в саду, охотница полностью покрыта грязью, но при этом чувствует себя прекрасно. Ей было приятно сменить обстановку. Здесь она работала лишь руками, и в кой-то веки без риска для жизни. Пока она приводит себя в порядок в душе, сквозь стены до неё доносятся звуки любимой песни Эренда. Переодевшись в повседневный костюм из мягкой кожи, девушка поднимается наверх, рассеянно запустив руку в волосы. — Хм, некоторые уже начинают расплетаться, — бормочет она, на ходу поправляя многочисленные косички. — Надо будет ими заняться. Прошло уже много времени с тех пор, как она заплетала их в последний раз. Если быть точной, то практически шесть недель. Племя Нора специализировались на плетении кос, и Элой уже давным-давно освоила все премудрости этого ремесла. Раст научил её, как ухаживать за волосами в промежутках между заплетаниями, чтобы они всегда были в хорошем состоянии. Он всегда подчёркивал важность ухода за ними, заявляя, что это было очень важно для их племени и культуры. «Косички Нора — это их гордость. И будет правильно, если ты тоже этому научишься. Я помогу тебе, чем смогу.» Он и правда старался научить её всему. Даже этому. Но внутри племени заплетать волосы ребенку и обучать его — было обязанностью матери. Если матери не было, то эта обязанность ложилась на старшую или двоюродную сестру, на тётю или бабушку. В общем, на любую другую женщину в жизни ребенка. Как только ребенок вырастал, то мальчики с подросткового возраста заплетали косички сами себе, постепенно привыкая к самостоятельной жизни до тех пор, пока не найдут себе пару. Но дочери всегда продолжали жить в семьях и их матери могли заплетать им косы, даже, когда уже становились бабушками. В этом смысле в племени связь между матерью и дочерью тоже была особенной. Если бы Элизабет была жива, когда Элой была ребенком, то она должна была бы научить её готовить, собирать травы, как жить в племени и в мире, и она бы заплетала ей косички. Они бы вместе охотились, готовили еду, сражались, плели бусы для волос и даже бы спали. Поэтому для Нора быть лишённой такой связи было просто непостижимо. И девушка видела, к чему это может привести на примере Соны, которая была просто вне себя от ярости, когда потеряла дочь во время Посвящения. Или на примере Праны, которая бездумно рисковала жизнью, чтобы сохранить копьё, принадлежавшее её матери. Элой останавливается, впервые за долгие годы позволяя своим мыслям вернуться обратно в Священные Земли Нора. К тем затуманенным дням до Посвящения, когда жизнь казалась намного проще. Раст изо всех сил старался заполнить материнскую пустоту в её сердце. Но было довольно много вещей, через которые он не мог переступить, то ли из-за законов племени, то ли просто от недостатка знаний. Например, как только Элой сама научилась заплетать себе косы, то он перестал это делать. Ещё он научил её готовить, но только самые простые и быстрые блюда, которые были необходимы для выживания. Он показал ей, как плести бусы для волос, но никогда не носил те, что она делала для него. В то время её это совершенно не беспокоило. Только намного позже, когда она вошла в Сердце Матери, она поняла, как много упустила… Элой вздыхает и неторопливо распускает косы, проходя оставшийся путь до проекционного зала. Элизабет не спит, а внимательно изучает какой-то лист бумаги. ГЕЯ пока запретила ей носить визор, аргументируя это тем, что её глаза ещё не полностью восстановились. Альва предложила ей читать вместо этого, и учёная ухватилась за эту возможность, будто Щелкозуб, нырнувший в ближайший водоём, желая узнать всё, что только можно о новом мире, культурах и языках. Когда Элой входит в комнату, женщина поднимает на неё глаза. — Здравствуй, Элизабет, — приветствует её девушка. — Что читаешь? — Какое-то священное писание. Кажется… — приподнимает бровь учёная. — Мне это принёс Эренд. Сказал, что это о… Хм, — она замолкает на мгновение. — Кар… что-то там. — Карха, — подсказывает Элой. — Карха, — Элизабет повторяет слово в надежде запомнить его и откладывает листок. — Как у тебя дела? Я не видела тебя с самого утра. — Зо показывала мне, как сажать овощи, — девушка тычет большим пальцем куда-то себе за спину. — Не скажу, что у меня здорово получилось, но, думаю, она всё равно благодарна за помощь. — Тебе понравилось это занятие? — весело спрашивает женщина. — Думаю, что да. Но не уверена, что я ему понравилась, — шутливо отвечает Элой, разглядывая свои ногти. — Даже не знаю, когда мне теперь удастся полностью избавиться от грязи? А ещё я похоже подцепила занозу… — она указывает пальцем в середину правой ладони. — По крайней мере, это не столь серьёзно. У неё и раньше бывали занозы, из-за которых жутко болели пальцы, когда она накладывала стрелу на тетиву лука. — Дай взглянуть, — Элизабет протягивает к ней руку. Несмотря на то, что внутри девушка тут же вся напрягается, тем не менее, она позволяет учёной себя коснуться. Женщина слегка поворачивает её руку, осматривая крошечную ранку. — Хм, не слишком глубоко, — она ощупывает покрасневшую кожу и поворачивается к подносу на столе. Там лежит небольшой шприц, оставшийся с прошлого посещения Зо. В последнее время они с учёной много экспериментируют с различными натуральными сыворотками для ускорения роста растений, и отмеряют необходимые дозы шприцами. Однако этот выглядит совсем не тронутым, когда Элизабет берёт его в руку. Она снимает колпачок с иглой, помещает тупой конец шприца над занозой и тянет поршень вверх. Элой с любопытством наблюдает за её действиями, немного хмурясь, когда шприц странным образом втягивает кожу на её ладони. Когда учёная убирает шприц, то заноза исчезает вместе с ним, будто её и не бывало. — Как? — охотница шевелит кистью, совсем не чувствуя боли. — О, этот трюк я придумала давным-давно, — качает головой женщина. — В своё время Вивиан получала занозы десятками, и каждый раз истошно вопила, когда их пытались вытащить. Услышав имя племянницы, Элой настораживается. — Вы… Хм… — очень осторожно спрашивает она. — Вы с Вивиан были близки, да? — Да, — отвечает Элизабет, ещё раз осматривая руку девушки, чтобы убедиться, что заноза полностью вышла. — Она постоянно вляпывалась в какую-нибудь историю, — учёная отпускает руку Элой и надевает колпачок обратно на шприц. — Родители от неё сходили с ума. Но со мной она всегда вела себя отлично. — Правда? — смущённо спрашивает охотница. — Настоящая маленькая актриса, — подтверждает Элизабет, качая головой. — Значит, она была избалованной? — с любопытством продолжает расспрос девушка, усаживаясь на стул рядом с кроватью. — Нет, я такого не говорила, — задумчиво хмурится женщина. — Можно сказать, она была немного эксцентричной. Но с возрастом это ушло, и… — она тяжело вздыхает. — Другие вещи вышли на первый план. Элой молчит, чувствуя себя виноватой за то, что разговор зашёл в тупик. Просто ей казалось невозможным не затронуть эту тему. Вся семья, друзья, соседи Элизабет… Они были давно мертвы. Буквально все люди, жившие с ней на планете в одно время, были уничтожены Чумой Фаро. И к сожалению, было невозможно разговаривать с Элизабет о её прошлом без воспоминаний о том, чем оно закончилось. Но Элой все же попробует. — Мне бы хотелось с ней познакомиться, — охотница решается заговорить, надеясь вернуться на нейтральную территорию. — Думаю, вы бы с сестрой ей понравились, — говорит Элизабет и, немного помолчав, корчит непонятную гримасу. — Хотя, может быть, и не сразу. — Правда? Почему? — хмурится Элой, в замешательстве сморщив лоб. — Скорее всего, она бы застеснялась перед вами двоими, — предполагает учёная. — Несмотря на то, что по своей натуре Вивиан была экстравертом, по какой-то причине ей всегда было сложно принять новых людей в семью. Когда у моей двоюродной сестры родился ребёнок, мы впервые столкнулись с этой её стороной. Она несколько дней ни с кем не разговаривала. — А вы как-нибудь пытались ей помочь? — тихо спрашивает Элой. — Как-нибудь облегчить их знакомство? Что-то в этой истории задело охотницу за живое, и вопрос сорвался с её губ прежде, чем она по-настоящему задумалась. — Хм, — Элизабет скрещивает руки на груди. — Ну… Но прежде, чем она успевает ответить, их отвлекают шаги на лестнице. В комнату входит Бета, неся в руках маленький хлорофитум. — Ой, простите! Я не хотела вас прерывать, — смущённо извиняется девушка, делая шаг по направлению обратно к двери. Элизабет лишь напротив машет ей, чтобы та подошла поближе. — Бета, что случилось? Ты выглядишь взволнованной. — Эм… Зо дала мне это растение, чтобы я отнесла его в подвал, — девушка встаёт рядом с сестрой. — Но я не нашла ни банку с сывороткой, ни шприц, о которых она говорила. — У меня есть шприц, — ответила учёная, поднимая его вверх. — А что касается сыворотки, то она в коробке под кухонной стойкой. — Поняла, — кивает Бета, и на её лице появляется очень застенчивое выражение, когда она добавляет, — спасибо, м… мама. Девушка произносит это слово с паузой, с небольшим колебанием в голосе, но сам факт того, что она это сказала, заставляет Элой удивлённо развернуться к ней. Интересно, с каких это пор… — Всегда, пожалуйста, Бета, — улыбается Элизабет, и девушка убегает прочь. Женщина обращает всё своё внимание на Элой, когда они снова остаются одни. — Прости, Элой, мы говорили о… — Вообще-то, мне, наверно, уже пора идти спать, — перебивает её охотница, вставая со стула. — Уже поздно. Вовсе нет. Учёная смотрит на неё, склонив голову, и внимательно изучает. Её взгляд какой-то тяжёлый, и Элой изо всех сил старается не ёрзать под ним. В прочем, что бы Элизабет ни увидела, она решает не афишировать это. — Хорошо, — говорит она. — Приятных снов, Элой. — Хм, спасибо. И тебе тоже.

***

Ночью Элой занята тем, что мастерит стрелы у себя в комнате. Гораздо больше, чем ей может понадобиться. Девушка складывает их в тайник и жалеет, что туда же нельзя отправить и свои бурлящие мысли. Она не понимает, почему мысль о том, что Бета называет Элизабет «мамой», причиняет ей такую боль. Тем не менее, она не ревнует, с этим она давно определилась. Бета тоже заслуживает того, чтобы у неё в жизни была мать. Чтобы у неё была семья, на которую она может положиться. Элой может быть для девушки сестрой, но роль матери была бы для неё немыслимой. Поэтому, общение с Элизабет пойдёт Бете только на пользу. Пойдёт на пользу им обеим, если говорить откровенно. Но тогда, почему охотница так… колеблется? Элой захлопывает крышку тайника чуть сильнее, чем необходимо, и смотрит на полку, где рядышком висят два ожерелья. Вздохнув, она встаёт и берёт их в руки. — Раст… Что бы ты сказал по этому поводу? — вслух спрашивает девушка, поглаживая амулет, который он ей подарил. Раст никогда не поднимал тему её матери. Да и мог ли он? Если даже матриархи не знали правды о её рождении? Тем не менее, он всегда старался отвечать на все её вопросы. И несмотря на то, что Раст ничего не знал о матери Элой, он никогда не сказал о ней ничего плохого. «Я не знаю, что задумала Великая Мать, Элой, но мне хотелось бы думать, что ты когда-нибудь отыщешь её.» Раст никогда не называл девушку своей дочерью, но она знала, что он любил её. Он всегда выражал это по-своему, даже, если она его не всегда понимала. Элой вспоминает тот день перед Инициацией, когда он пристально рассматривал этот амулет, и теперь понимает, почему мужчина решил оттолкнуть её. «Эта… привязанность ко мне будет тебе только мешать. Я хочу, чтобы ты приняла племя.» — Племя… приняла племя, — рассеянно повторяет охотница. Племя Нора, для которого материнство превыше всего. — Прими племя в свои объятия… Объятия Матери… — Элой проводит пальцами по кулону Элизабет. Объятия Матери. Жемчужина Священной Земли Нора. Элой узнала об этом совсем недавно. — Ты это пытался мне сказать, Раст? Чтобы я приняла не только племя, но, возможно… и мать тоже? От этих мыслей у неё кружится голова, и она размышляет, сидя на полу до глубокой ночи, когда все остальные уже ложатся спать.

***

— Отлично. Поехали, — ухмыляется Эренд, хлопая ладонью по стенке камеры. — Первый день на ногах, давай-ка, походим! — Не торопись, Элизабет, — предупреждает Зо. — Каждый цветок растёт в своём собственно темпе. — Я знаю, что ты отлично справляешься, — говорит Коталло. — Остальное тело последует твоему примеру. — О, только не вставай слишком быстро, а то можешь упасть! — добавляет Альва. — Если честно, то вы совсем не помогаете, — Элизабет хмурится и поднимает руку. Сегодня ГЕЯ предложила ей попробовать сделать первые шаги в этом новом мире, чтобы она больше не была прикована к постели и вернула себе частичку независимости. Конечно, не всё получится сразу. Сейчас перед ней поставлена цель просто встать. Остальное потом, по мере исцеления. В данный момент времени Элизабет сидит на краю капсулы, одетая в привычный белый халат Зенитов. Бета и Элой стоят по обе стороны от неё, готовые прийти на помощь в случае необходимости. Однако, даже переход в эту позу стал для неё настоящим испытанием, так как она впервые задействовала мышцы ног. — По твоей команде, Элизабет, — говорит ГЕЯ, и в комнате повисает тишина. — Сейчас, — женщина смотрит на ИИ и делает глубокий вдох. Несколько секунд она смотрит в пол, затем её взгляд твердеет, и она медленно сползает с кровати. Как только босые ноги учёной касаются холодного металлического пола, она чуть не падает от шока. Элой в одно мгновение оказывается рядом, аккуратно придерживая в то время, как Бета обеспокоенно суетится вокруг. Постояв самостоятельно примерно секунду, Элизабет резко выдыхает. — Достаточно. Её лицо искажается от боли, когда девушки помогают ей сесть обратно. Как только она оказывается на кровати, женщина наклоняется вперёд, закрывая лицо руками. — Ты молодец, Элизабет, — подбадривает её ГЕЯ. — Это было настолько больно, — признаётся учёная, всё ещё прерывисто дыша в то время, как Бета поглаживает её по спине. — Как будто в стопы вонзилась сотня ножей. — Ожидаемо, — подтверждает ИИ. — Ощущения кажутся экстремальными, пока тело адаптируется, но, поверь, со временем они уменьшатся и исчезнут совсем. — Жду, не дождусь, — говорит Элизабет, ёрзая на месте. — Мне надо прилечь. Элой помогает ей, не задавая вопросов и не протестуя. — Ты отлично справилась. Правда, — хвалит её Бета. — Мне кажется, что я совсем ничего не сделала, — признаётся учёная, но её лицо выглядит при этом измождённым. — Нет, сегодня ты взобрался на чертовски крутую гору, — говорит Эренд. — Не надо недооценивать себя. — Да, прогресс, есть прогресс, — одобрительно хмыкает Зо. Элой поправляет подушку, покрывала и стёганное одеяло, затем отходит на шаг назад. Её тело остается в напряжении, пока охотница не оказывается на небольшом расстоянии от Элизабет.

***

Измотанная этой небольшой победой, Элизабет погружается в дремоту. ГЕЯ говорит, что нужно немного практики, и она сможет начать ходить совсем скоро, гуляя по базе в своё удовольствие. И, возможно, даже за её пределами. Бета предполагает, что после полного восстановления, учёная даже захочет попутешествовать по миру. — Похоже, раньше она часто так делала, — говорит девушка. — Может быть, она захочет посетить какие-нибудь поселения? Ей было интересно слушать о разных племенах и их культуре. — Возможно… — отвечает Элой с отсутствующим выражением на лице. Если Элизабет отправится в путешествие, то Элой пойдёт с ней? И Бета тоже? Они будут путешествовать втроём? В детстве охотница часто мечтала о путешествиях. Когда боль от того, что она была изгоем становилась слишком сильной, девочка раздумывала над тем, чтобы покинуть Священные Земли Нора. И даже как-то раз обмолвилась об этом Расту. Ему это, мягко говоря, не понравилось. «Объятия — наш дом, Элой. Мысль о том, чтобы оставить Великую Мать… Тебе не следует говорить о токах вещах.» Теперь она знала его историю. Она знала, что случилось с его женой и дочерью. И знала о боли, которую он перенёс, чтобы ему снова позволили жить в этих землях. Не удивительно, что он так отреагировал на желание Элой всё бросить. Несмотря на это, сейчас охотница находилась в тысячах километров от племени, а Раст… его больше не было в живых. И с тех пор Элой нигде больше не чувствовала себя, как дома.

***

Снова поглощённая беспорядочными мыслями, Элой никак не может уснуть в ту ночь. — Раст хотел, чтобы я стала частью племени, — говорит она сама с собой, и звук собственного голоса немного её успокаивает. — Чтобы жила среди других людей и служила цели, которая «выше моей собственной жизни», — девушка вертит в руках амулет, вспоминая тот ужасный день. Раст сказал её выжить. Это было его последнее желание. — Выжить, значит… жить, — голос охотницы становится тише. Элой видела, что Элизабет жила в последние годы словно о инерции. Словно машина. Видела, как близкие для неё люди сплотились вокруг, пытаясь заставить её осознать, что жизнь — это нечто больше, чем просто выживание. Смотря на их усилия и слушая, что ни говорят, Элой не предавала значения всему этому. Но теперь она осознала, что в её жизни тоже есть такие люди. Варл, Эренд, Теб, Талана, Петра, Утид, Ванаша, Гилдун, Аратак, Оурея, БИРЮЗА, Вала, Авад, Зо, Альва, Коталло, Бета, ГЕЯ, Раст… А теперь и Элизабет. Элой уже давно не задумывалась над тем, как жить дальше. У неё не было никаких желаний с тех пор, как она была совсем маленькой. А сейчас… она хотела… Элой решительно отбрасывает одеяло и встаёт с кровати. Уверенным шагом она поднимается по лестнице в проекционный зал и, не обращая внимания на ГЕЮ, направляется прямиком к капсуле Элизабет. Но увидев женщину, которая лежит к ней спиной, и слыша её ровное дыхание, девушка замирает, потеряв весь свой настрой. Охотница застыла в напряжённой позе, будто Жвачник перед стрелой. Стрелой, поразившей её воспоминанием, которое до сих пор было зарыто где-то глубоко внутри. Всё верно. Давным-давно она… пыталась провернуть тоже самое с Растом. Тогда был самый разгар лютой зимы, и в хижине гулял сквозняк. Элой было примерно лет пять, и она проснулась посреди ночи. Она… подошла к кровати Раста, желая лечь рядом, чтобы согреться. Он моментально вскочил, его охотничьи инстинкты всегда были начеку. Вместо этого мужчина заткнул щели, устранив сквозняк, и уложил её обратно в постель, укутав несколькими одеялами, включая своё собственное. «Так лучше делать только матерью, Элой, не со мной. А теперь спи.» Его отказ не был жестоким, но тогда он очень сильно ранил девочку. И те чувства снова вернулись к ней, когда она застыла у кровати Элизабет. Она не знает, как долго стоит там, пока ГЕЯ не обращается к ней, испугав девушку. — Элой, Элизабет очень крепко спит, — мягко говорит ИИ. — Уверяю тебя, ты её не разбудишь. Охотница поднимает на неё взгляд и чувствует, как пересыхает во рту. Но она всё равно заставляет себя сглотнуть и делает глубокий вдох. Девушка откидывает одеяло и ложится рядом с Элизабет. Кровать довольно большая, и Элой устраивается за спиной женщины, даже не потревожив её при этом. Вся её уверенность куда-то исчезла, она не чувствовала себя такой нервной с тех пор, как была ребёнком. Но есть ещё кое-что куда более сильное. Одновременно странное и успокаивающее, заставляющее Элой придвинуться к Элизабет чуть ближе. И прежде, чем она успевает понять, что это такое, девушка засыпает, едва придерживая ткань халата на спине учёной.

Бонус

— М… мам, я давно хотела спросить, — говорит однажды Бета, когда они остаются с Элизабет вдвоём. — Зениты помогли нам клонировать тебя и создали меня на своём корабле, — она неловко указывает на себя. — Но есть кое-что, чего мы с ГЕЕЙ так и не выяснили. Как они раздобыли твой генетический материал? Элизабет, которая в это время ухаживает за растением, подаренным ей Зо, заметно напрягается. — Ты не обязана мне рассказывать. Наверное, тебе совсем… неприятно говорить обо всём этом. И вообще, мне просто было интересно, — тараторит Бета, но немного успокаивается, когда учёная выпрямляется, сидя на подушках. — Я расскажу. Но мой ответ тебе вряд ли понравится, — говорит Элизабет. — Если ты не против, то я всё-таки хотела бы знать правду, — уверяет её девушка. — Это ведь тоже часть моего прошлого. Женщина внимательно смотрит на неё прежде, чем отложить шприц с сывороткой и переключить всё своё внимание на Бету. — Полагаю, так и есть, — говорит она и вздыхает. — Я тоже задумывалась над этим вопросом, — признаётся учёная. — Вряд ли получение моей ДНК было приоритетным в списке дел Дальнего Зенита в то время, — Элизабет задумчиво морщит лоб. — На самом деле, есть только один возможный вариант, — она откидывается назад и скрещивает руки. — Они связались с нами, чтобы предложить свои эктогенные капсулы в обмен на последнюю версию АППОЛОНА, — продолжает свой рассказ женщина. — Всё было… плохо, но они рискнули встретиться с нами лично. Прислали трёх человек. Одной из них была Тильда. — Она… она что-то сделала? С тобой? — с недоумением спрашивает Бета. — Она пыталась заставить меня пойти с ней, как тогда со мной и твоей сестрой. И я помню, что она… — Элизабет снова выпрямляется и запускает руки в свои волосы. — Если моё тело идентично тому, то я должна это почувствовать, — она делает небольшую паузу, а затем убирает прядь волос за ухо, обнажая крошечную залысину. — Она выдрала тебе волосы? — шокировано выдыхает девушка. — Ну… я тоже отхватила у неё кусочек, — признаётся учёная. — Нет, ты не могла такого сделать, — не верит Бета. — Я не собиралась этого делать, но зная всё, что она натворила, сейчас я сделала бы это снова, — говорит женщина без каких-либо угрызений совести. — Как бы там ни было, после той сцены, зенитовцы быстро ретировались, и, как я полагаю, они сохранили «образец». — Значит, вот оно как? — Другого случая я не могу припомнить, — говорит Элизабет. — В то время я была невероятно занята. К тому же, мы сами никогда не связывались с Дальним Зенитом ни до, ни после. — Ты не расстроена от этого? — смущённо спрашивает девушка. — Зная, что они вот так просто… отняли часть тебя? — Нет, — отвечает учёная и гладит Бету по щеке. — Потому что в обмен на это я получила тебя, — она целует её в лоб, от чего девушка расслабляется в её объятиях. — И я не променяла бы тебя ни на что на свете. Ни в Старом, ни в Новом.