Восход Матери

Когда Элой пытается открыть глаза, её зрение затуманено, и она лишь слышит обрывки чьей-то шепотной речи, от которой и просыпается. — Я не… Я ищу… для растений… — Несмотря на то, что Элиза… отдыхает… — Ш-ш-ш. Не… её. Охотница чувствует тепло и какую-то… тяжесть? Не в плохом смысле. Вовсе нет. До её ушей доносится звук похожий на шелест бумажных страниц. Глаза Элой наконец привыкают, и девушка осознаёт, где она находится. Больше половины её тела лежит на Элизабет. Рука охотницы обвивает её талию, а голова покоится на плече учёной. Она смутно улавливает незнакомое и почти обжигающее прикосновение руки женщины к своей спине, и скорее чувствует, чем слышит успокаивающий голос Элизабет и стук её ровного сердцебиения. Девушка внимательно прислушивается, вздыхает и снова закрывает глаза, когда чьё-то нежное прикосновение убирает выбившуюся прядь волос с её лица. А в следующе мгновение ощущает что-то мягкое и нежное на своём лбу, от чего напряжение в теле заметно ослабевает. И впервые за долгие годы Элой позволяет себе погрузиться обратно в сон.

***

Когда Элой просыпается в следующий раз, Элизабет крепко спит, благодаря чему охотнице удается незаметно улизнуть. В последующем она не собирается поднимать тему этой ночи, но учёная и не настаивает. Это становится… своеобразным секретом между ними. Таким, о котором никто больше не должен знать. В последующие дни Элизабет продолжает тренироваться до тех пор, пока у неё не получается самостоятельно передвигаться по базе. Сначала это были небольшие расстояния, например, до ванной или общей гостиной, но совсем скоро начинает казаться, будто женщина вовсе никогда не была прикована к постели. С тех пор Элой ощущает, что теперь начинает воспринимать базу… по-другому. Появляется какое-то ощущение тепла, которого раньше не было. Она часто слышит, как Альва взволнованно расспрашивает учёную о прочитанном в АППОЛОНЕ. — Элизабет, а на что был похож тот напиток? «Кофе»? Согласно нашим преданиям Предтечи пили его по утрам или даже по несколько раз в день! — О, это было лучшее, что только можно себе представить. — Значит, тебе он нравился? — Да, и я уже подумываю о том, как можно снова начать его выращивать… Эренд взял на себя обязанности по выполнению различных поручений на базе для Элизабет, с пользой применяя свой молот под её чутким руководством. Они вдвоём разработали новую планировку жилого этажа, снеся несколько стен, чтобы увеличить пространство и с комфортом разместить выросшее число жильцов. Учёная даже показала ему, как с помощью трёхмерного принтера изготовить некоторые приспособления из Старого мира, и научила ими пользоваться. — Эй, Лиз, это, что, правда, духовка? Ну в смысле для готовки? — Да. А что? — Она просто такая… маленькая. Как я, по-твоему, смогу зажарить там целого поросёнка? — Я… Думаю, можно поставить ещё одну побольше снаружи. — Ха! Вот это другой разговор! Коталло обычно общался с Элизабет по вечерам. И пусть они больше не могли сражаться бок о бок, он учился у неё другим способам оттачивать своё мастерство с помощью новой стратегической игры, которую Предтечи называли «шахматы». — Ты быстро учишься, Коталло. А ведь в этой игре полно нюансов. — Сочту это за комплимент. Хотя, честно говоря, я вижу довольно большое сходство со стычкой. — Может, она возникла как раз из шахмат. Ты ведь говорил, что на многие обычаи вашего племени повлияло прошлое? — Возможно. Хотя, вряд ли кто-то скажет наверняка. Когда у Элизабет появляется свободное время, она обычно проводит его в саду вместе с Зо. Они вместе ухаживают за постоянно увеличивающимся количеством растений, попутно размышляя о том, как бы им ещё расширить своё поле деятельности. — Тут будут прекрасно расти кабачки. Как думаешь, а огурцы здесь поместятся? — Если мы сдвинем кабачки сюда, то куда девать лук? — Шалот или видалия? — Эм… прости, я пытаюсь вспомнить, в чём их разница. Э-э-э… который вытянутый? — Значит, шалот. — Точно. Кажется, мне надо усерднее изучать садоводство Старого мира. — Ты отлично справляешься. Не надо себя недооценивать. Это место теперь было наполнено голосом Элизабет. Её наставлениями, влиянием и руководством. Осознание того, что она здесь… успокаивало. Особенно сейчас, когда над ними нависло приближение «Немезиды». Элой и Бета наконец-то остановились на одной идее плана, и Элизабет безоговорочно поддержала их. Было так невероятно чувствовать её поддержку. Осознавать, что учёная верит в них и считает, что они предпринимают верные шаги для борьбы с угрозой. Теперь они знали, что делать дальше.

***

«У моих друзей появилось новое задание — распространять информацию и просить о помощи. Они восприняли это как должное. Думаю, потому что они всегда знали то, что я начала понимать только сейчас. Что у людей этого мира хватит сил выдержать любую битву. У них есть изобретательность, позволяющая решить любую проблему. Смелость, чтобы преодолеть любые трудности. И невероятная способность восстанавливаться после неудач. А что касается меня… Не могу сказать, что мне не страшно. То, что ждёт нас впереди, будет сложнее, чем всё, с чем мы сталкивались раньше. Но я знаю, что могу отбросить этот страх. Потому что впервые в жизни я чувствую, что я не одинока…»

***

С глубокой уверенность, что Элизабет полностью доверяет ей и одобряет её действия, Элой впервые за несколько недель оправляется в путешествие по Диким землям. Снова оказавшись снаружи, она неспеша окунулась в природу, напомнив себе, как она росла и кем является по своей сути. О той девушке, которая много лет назад усердно трудилась, чтобы пройти Инициацию, которая так любила испытывать новое оружие и разные ловушки, обожала находить и взламывать старые механизмы, и могла часами оставаться наедине со своими мыслями. Но в конце концов, она довольно быстро возвращается обратно. Как только убеждается, что все добрались до своих пунктов назначения, и решив по пути несколько давно назревших задач. По дороге она собрала кое-что для модернизации своего снаряжения, помогла Морлунду с его воздушным шаром, нашла несколько чёрных ящиков и, наконец, обследовала тот котёл на побережье океана, который так долго откладывала. После всего этого возвращение на базу кажется охотнице глотком свежего воздуха. Видя с высоты птичьего полёта горы к западу от Песни Долин, Элой берёт себя в руки, вспоминая о своём решении отныне проводить больше времени с Элизабет. Чтобы по-настоящему разговаривать с ней и с пользой проводить время. Только Великая Мать знает, что сказали бы Раст и Варл о всех её упущенных возможностях. Ей нужно обязательно узнать Элизабет поближе, особенно после того, что она пережила во время слияния… Охотница больше не может себе позволить тратить время на глупую неуверенность. Не сейчас, когда всё, чего она желала в жизни, наконец, оказалось у неё под рукой. Когда дверь на базу открывается, Элой инстинктивно выпрямляется и напрягается. Она оглядывается в поисках каких-либо признаков Элизабет или Беты. В гостиной пусто, но ощущение тепла странным образом ещё витает в воздухе. Возможно, оно уменьшилось с уходом остальных, но не исчезло полностью. От этого внутреннее напряжение девушки слегка ослабевает, когда она проходится по комнате. На первый взгляд изменения не сильно заметны. Всё на своих местах в том виде, в каком оставили её друзья перед своим уходом, но охотница точно уверена, что тут совсем недавно побывал Сайленс. Этот факт подтверждается обновлёнными данными, которые ей прислала Бета. И пусть Элой не в восторге от того, что он общается с её сестрой и Элизабет, сейчас его, похоже, тут нет. Скорее всего снова прячется в какой-нибудь дыре, готовясь навлечь на них очередные неприятности. Элой хмурится и идёт в свою комнату, чтобы распаковать вещи. Сейчас раннее утро, и Бета, скорее всего, ещё спит. Но девушка догадывается, где может найти Элизабт в такое время. — С возвращением, Элой, — приветствует её ГЕЯ, пока она разбирает своё оружие. — С тех пор как ты ушла, всё было спокойно. Если хочешь знать, то Элизабет уже встала и сейчас наслаждается восходом солнца вместе с Варлом. — Я так и подумала. Спасибо, ГЕЯ, — Элой закрывает крышку сундука. Мысль о том, что она точно знает, где находится Элизабет в это время суток, напоминает ей о другом человеке, который раньше всегда был рядом. О том, что там, далеко на востоке, он тоже каждую ночь выходил из хижины и накладывал оперение на новые стрелы, сидя у потрескивающего золотистого костра. Элой замирает и снова бросает взгляд на кулон, висящий на полке. На мгновение у неё внутри будто что-то зашевелилось, и ей нестерпимо захотелось схватить его, но в конце концов она поборола это желание и вышла на улицу в поисках Элизабет. Сад цвёл буйным цветом. Сюда постепенно добавлялись всё новые овощи и множество тщательно отобранных фруктов. Зрелище было, мягко говоря, странное, но, тем не менее, приятное. Раньше Элой видела сады только преимущественно на территориях Утару и несколько на окраинах Меридиана. У Нора, если и были какие-то сады, то они точно не привлекли её внимание. Раст говорил, что об этом даже думать запрещено, потому что, будучи изгоем, однажды в момент сильной нужды можно поддаться искушению и украсть еду. «Если такое происходит, то племя имеет полное право отреагировать соответствующим образом. Ты должна быть предельно осторожна в таких вещах, Элой.» В то время у неё не хватило смелости спросить его о том, каким именно будет наказание. Девушка быстро качает головой, стараясь избавиться от мыслей о племени Нора. Это было так странно… Теперь она практически постоянно думала о них. Хотя раньше, со времён Битвы у Пламени, охотница даже ни разу не вспоминала о племени. Элой ускоряет шаг и замечает, что через горный ручей теперь есть небольшой мостик, ведущий прямо в сад. Она бросает взгляд на могилу Варла, прежде чем изучить новые изменения местного ландшафта. Теперь здесь есть стол и несколько стульев, а также большие качели в виде широкой скамьи, подвешенной на массивных цепях. Элизабет сидит на них, небрежно покачивая ногами взад-вперёд и рассматривая что-то у себя на коленях. Охотница задерживает взгляд на женщине, отмечая, что на ней надета одежда, сшитая Квенами для того спектакля в Фивах. Девушка отдала ей эти вещи перед тем, как отправиться в Дикие земли, надеясь таким образом избежать неловких вопросов по этому поводу. Изначально она сохранила эту одежду только потому, что у неё так и не хватило духу её выбросить. Но теперь ей кажется, что так и должно было случиться, ведь сейчас вещи вернулись к всему законному владельцу. Сама Элизабет обрадовалась знакомой одежде, но даже если ей было любопытно знать, откуда она взялась, то учёная предпочла не задавать этих вопросов. Это было к лучшему, потому что Элой не могла представить, как бы она могла объяснить всё то, что произошло в Фивах. Возможно, когда-нибудь потом… Но увидев сейчас Элизабет в той самой одежде, девушка останавливается. На её лице появляется лёгкая улыбка, когда она вспоминает о своём сне, в котором учёная тоже ждала её на скамейке посреди цветочного поля. И это становится похожим на сон ещё больше, когда женщина поднимает голову и, заметив Элой, улыбается в ответ. — Элой! Когда ты вернулась? — спрашивает учёная. — На самом деле буквально только что, — девушка подходит и садится рядом с ней. — А я всё гадала, почему ты не ответила на мой звонок, — с улыбкой произносит Элизабет. С тех пор, как Элой ушла, Элизабет звонила ей каждое утро. Поначалу девушка была в замешательстве, когда получила запрос на вызов. Ведь обычно, если кто-то хотел с ней поговорить, то голос этого человека без предупреждения раздавался в её ухе. И не важно было ли у неё время на разговор или нет. А звонки Элизабет всегда предоставляли ей выбор — принять или отклонить. Учёная относилась к её личному пространству с большим уважением, несмотря на то что в прошлом в него беспардонно вторгались все, кому не лень. В свою очередь охотница никогда не отклоняла звонки Элизабет. А в тех случаях, когда не могла ответить, перезванивала сразу, как появлялась возможность. Обычно их разговоры были не долгими. Элизабет никогда не натаивала, если девушка не хотела развивать беседу. Она просто хотела знать… где находится Элой, и всё ли у неё в порядке. Удостовериться, что с ей всё хорошо. Поэтому каждый раз, когда в поле зрения появлялось имя женщины, на лице Элой можно было увидеть лёгкую улыбку. Сегодняшнее утро было исключением, она не ответила на звонок и не перезвонила лишь потому, что уже к этому моменту слезала со Светокрыла и шла к базе, чтобы лично поприветствовать Элизабет. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает охотница. — Боль не усилилась с прошлого раза? Когда Элой уходила, Элизабет периодически всё ещё испытывала болевые приступы, когда долго находилась на ногах или в определённой позе. ГЕЯ заверила, что со временем это пройдёт, но всё же временно назначила женщине более серьёзные лекарства. — Она приходит и уходит, — пожимает плечами Элизабет, возвращаясь к своей работе. — Но, определённо, стало намного лучше. Элой хмыкает, радуясь её словам и краем глаза видит, что учёная держит на коленях. — Что ты делаешь? — весело спрашивает она. Рядом с ней на земле стоит корзина с жёлтыми цветами, и она зачем-то сплетает их вместе. — Я собрала эти одуванчики, потому что они мешали осуществлению одного из моих проектов. Скорее всего, я потом заварю из них чай, — рассеянно говорит женщина. — Но сперва мне хотелось узнать, вспомню ли я, как их плести. — А зачем? — спрашивает охотница, наклоняясь поближе. Стебли цветков были переплетены, образуя длинную линию. Элой задумчиво хмурит лоб, гадая для чего это нужно. Может быть, это верёвка? Но она ведь сделана из цветов и явно долго не прослужит. — Скоро увидишь, — отвечает Элизабет. — Как прошёл перелёт? Вчера ты говорила, что собираешься лететь обратно из того лагеря у чёрта на куличиках. Охотница прикрывает улыбку рукой. Элизабет всё ещё с трудом запоминает названия населённых пунктов. Меридиан и Рощу она выучила довольно быстро, но ей было не легко с теми, где использовались прилагательные. — Горячее… копьё? Нет, неправильно. — Болотный тёрн? Я же почти угадала, да? Что ж, по крайней мере, она хотя бы улавливает суть этих названий. — Всё хорошо, — пожимает плечами Элой. — Перелёт был долгий, но никаких проблем не возникло. — Замечательно, я рада, что ты вернулась домой в целости и сохранности, — говорит учёная, не замечая напряжения, появившегося в позе девушки. Дом… Может быть, это и есть то тёплое чувство, которое в последнее время царит на базе? Но, прежде чем Элой успевает как следует обдумать эту мысль, Элизабет прищёлкивает языком и показывает свое творение. — Ну вот, — женщина окидывает взглядом сплетённые цветы и берёт небольшой кусочек бечёвки. Элой с любопытством наблюдает, как Элизабет связывает два конца вместе, образуя круг. — Что это? — охотница в недоумении наклоняет голову. — Это, — учёная вытягивает руку и водружает своё творение на голову девушке. — Корона из одуванчиков. Она аккуратно закрепляет венок на её косичках. Элой, явно не ожидавшая этого прикосновения, сразу напрягается, не зная, как ещё на такое реагировать, особенно когда Элизабет в добавок поправляет её длинные рыжие волосы, небрежно рассыпанные по плечам. — Вот так. Просто великолепно, — женщина комментирует свои движения. Её слова звучат так естественно, а в голосе слышится то, о чём Элой даже не осмеливалась подумать. Спустя пару мгновений учёная отстраняется и замирает, наконец, заметив неестественную позу девушки. Они не прикасались друг к другу с тех пор, как охотница пробралась в постель Элизабет той ночью. Будто с тех пор вся её храбрость куда-то улетучилась. От учёной эта перемена тоже не ускользнула, и с тех пор она держалась на некотором расстоянии. Женщина старалась чётко соблюдать границы, больше ради Элой, чем для себя. Однако сейчас Элизабет не делает никаких попыток, чтобы извиниться, а девушка… понятия не имеет, как на это реагировать. Раньше её называли по-всякому, как хорошо, так и плохо, но эти слова учёной заставили что-то вспыхнуть у неё в груди. По щекам начало разливаться непривычное тепло, которому было совершенно не место в такую холодную погоду и тем более в горах. Пока Элой продолжает молчать, Элизабет отодвигается ещё дальше от неё, от чего охотнице нестерпимо захотелось выстрелить себе в голову плазменной стрелой. Ей… правда хочется наладить отношения с женщиной. Она полностью это признаёт. Она хочет прикасаться к Элизабет, видеть её улыбку, чувствовать её объятия. Она сама пришла сюда с твёрдым намерением стать более открытой с ней. Так почему? Почему она постоянно колеблется? Девушка не могла понять саму себя. — Это… Мне нравится, — Элой старается разрядить повисшее между ними напряжение. — Спасибо. Элизабет слегка улыбается в ответ и отворачивается, чтобы достать ещё одуванчиков. Но слава всем богам, что она так и не извиняется за своё прикосновение. — Ты сказала, что хочешь посмотреть, помнишь ли ты, как их делать? — продолжает девушка, изо всех сил стараясь поддержать разговор. — Ты и раньше их плела? — Да. Давным-давно, ещё со своей мамой, — учёная раскладывает цветы так, будто собирается сделать ещё один. — Она научила меня плести венки и заплетать цветы в косы. Косы? Элой знает о косах абсолютно всё. У Нора есть косички на все случаи жизни. Но благодаря Расту, даже будучи изгоем она знает десятки их видов. Но вплетать цветы в волосы… это было для неё чем-то новеньким. — А ты можешь… показать мне? — спрашивает девушка внезапно севшим голосом. — Конечно, — легко соглашается Элизабет, вытаскивая ещё несколько одуванчиков из корзины. — Венки плетутся очень легко. Думаю, ты быстро научишься. — Нет… не венки, — охотница слегка откашливается. — Косички… — Ох, — женщина резко выпрямляется. — Это было так давно, — она касается пальцами подбородка и слегка хмурится. — Мне кажется, я помню, как это делается, но мои волосы совершенноне подойдут для этого… — женщина берёт прядь своих коротких волос, показывая девушке. — Можешь попробовать на моих, — через чур быстро предлагает Элой. Элизабет удивлённо моргает и качает головой. — Ты же на самом деле не хочешь, чтобы я заплетала тебе косички? Прошло уже столько лет с тех пор, как я делала это в последний раз. — Я всегда могу их потом поправить, — настаивает охотница. Учёная пристально смотрит на неё, будто впитывая в себя её позу и выражение лица. И кажется, что она каким-то образом понимает, что девушка просит от неё гораздо большего, чем просто заплести ей косу. — Хорошо, — соглашается Элизабет. Она не позволяет девушке сесть на холодную землю, а охотница в свою очередь не может ей возразить, постепенно осознавая реальность происходящего. И, в конце концов, Элой ложится на скамейку, пристроив голову на колени женщины. Девушка изо всех сил старается расслабиться, пока Элизабет перебирает её волосы в поисках свободной и подходящей пряди. — Ты уверена? — ещё раз спрашивает учёная после того, как вблизи изучила идеальное плетение Элой. — У меня точно не получится так, как у тебя. В этом-то и смысл. Это будут косички, заплетённые Элизабет. В волосах Элой. Но почему-то эти слова застывают на языке охотницы. Для Нора, а особенно для девочек-Нора, заплетание косичек матерями — является своеобразным ритуалом. Ну, по крайней мере, так говорили Элой всю её жизнь. И с тех пор, как она была ребенком, девушка всегда жаждала ощутить эту связь. Всеми фибрами своей души. Правда, становясь старше, она думала, что уже избавилась от этого наивного девичьего желания. Но сейчас… здесь вместе с Элизабет… это… В конце концов, охотница лишь кивает, устраиваясь поудобнее, и протягивает женщине мешочек с резинками для волос. Элизабет без возражений берёт их и ещё несколько мгновений гладит её по волосам. Элой снова напрягается, когда чувствует прикосновение к голове. В последний раз она чувствовала, как кто-то вот так прикасается к её волосам, когда была совсем маленькой. Когда Раст ещё учил её заплетать косы. «Раст, сделай ещё разочек! Пожалуйста. Я ещё не научилась!» «Элой, уже совсем скоро тебе придётся делать их самостоятельно.» Его слова звучали слегка раздражённо, потому что к тому времени девочка уже умела плести косы сама, и он, вероятно, прекрасно об этом знал. И всё же он практически всегда потакал ей. «Но почему ты не можешь плести их мне постоянно?» «Потому что, Элой…» — мужчина тяжело вздохнул и повернул её маленькое личико к себе, чтобы заглянуть в глаза. — «Я тебе не мать.» А сейчас она испытывает те же самые ощущения, и от этого у охотницы в груди что-то щемит. — Элой… — зовёт её Элизабет, прикоснувшись к локтю девушки. — Поговори со мной, — тихо просит учёная. — Ты вся дрожишь. — Я… я не знаю почему, — признаётся Элой слегка запнувшись. — Хочешь, чтобы я прекратила? — спрашивает женщина, убирая руки. — Нет, — мягко отвечает охотница, кладя ладонь на колено учёной. — Пожалуйста. Элизабет молчит, и когда Элой поднимает на неё взгляд, то видит, как женщину одолевают явно сложные мысли. Но она ни о чём не спрашивает, а начинает заплетать косу. С каждым завитком её движения становятся всё увереннее и увереннее, и совсем скоро она отводит длинные волосы девушки в сторону, чтобы показать ей, как там теперь красуются несколько одуванчиков. — Нужно оплетать стебель чередующимися прядями. Вот, видишь? Элой с интересом смотрит на косу и кивает, так как не уверена, что может доверять собственному голосу в этот момент. Она берёт другую свободную прядь из-за уха и пытается повторить то, что сделала Элизабет. В итоге получается довольно криво, особенно, если смотреть под таким углом, но всё равно красиво. Затем они вместе расплетают эти косички и заплетают их ещё раз и ещё, пока результат их полностью не удовлетворит, а затем переходят дальше. В общей сложности у Элой теперь есть пять разных кос, в которые вплетены пушистые жёлтые одуванчики. В сочетании с венком они кажутся мягким цветочным водопадом, ниспадающим каскадом по её плечам и спине. Но что ещё лучше — даже когда у Элизабет заканчиваются одуванчики, она всё равно продолжает плести ей косички, просто для удовольствия. Элой вздыхает, довольная и умиротворённая, она расслабляется в объятиях Элизабет всё больше и больше, пока наблюдает за миром у подножия гор и чувствует, как первые лучи солнца касаются её лица.

***

— Элой, твои волосы выглядят очень мило, — Бета делает ей комплимент чуть позже, когда они вместе поднимаются в проекционный зал. — И мне очень нравится твоя корона. Они с Элизабет провели на качелях несколько часов, просто молча наслаждаясь обществом друг друга. Девушка сначала думала, что будет сильно смущена, когда сестра спросит о том, что они там делали, но, к счастью, это не так. Как будто ей действительно это было так необходимо, но сама она этого не понимала. — Спасибо, — Элой поднимает глаза на венок. — Мне тоже. Затем Бета с любопытством указывает на косу, лежащую поверх её правого плеча. — Кстати, а что это за косички? Они отличаются от твоих обычных. Охотница приподнимает брови и берёт косу в руку, чтобы рассмотреть поближе. В отличие от всех остальных, у этой довольно замысловатое плетение, видно, как волосы плетутся и взад, и вперёд, образуя более толстую и тугую косу. Она не похожа ни на одну из тех, какие знала девушка. — Не знаю, — признаётся охотница, склоняя голову набок. — Хм… — Бета тоже с недоумением изучает косу, а затем поворачивается к Элизабет, когда та входит в комнату после них. — Мам, а как называется этот вид плетения? Которым ты заплетала вот эту косу Элой? — спрашивает девушка, не замечая, как вздрагивает сестра. Хотя Бета уже не заикается при произнесении этого слова, Элой всё ещё не привычно, что она так называет Элизабет. — Это называется «рыбий хвост», — отвечает учёная, проходя мимо них и держа в руках три чашки воды. Именно в этот момент Элой замечает в зале третий рабочий стол, которого раньше там не было. И похоже, им уже пользовались, так как на нём лежат несколько книг, какие-то листы бумаги, носители данных старого образца и, конечно же, горшки с цветами. — Что-то типа «конского хвоста»? — спрашивает охотница, хмуря брови и задумчиво наблюдая за происходящим. Элизабет ставит по одной чашке на каждый стол. Девушка уже слышала о плетении конского хвоста, но вот рыбий — это что-то новенькое. — Они названы так, просто потому что выглядят соответствующе, — объясняет женщина, нажимая на кнопку одного из устройств на своём столе. На нём высвечивается логотип ГЕИ, пока оно загружается с тихим жужжанием. — «Конский хвост» похож на конский хвост, а «рыбий», ну… — она замолкает на полуслове, пока Элой с интересом рассматривает свою косу. В племени Нора нет никакой техники плетения похожей на «рыбий хвост». Нет, этот вид косы исключительно из мира Элизабет. Что-то, что доступно только Элой. Эта мысль наполняет её странным теплом, когда она осторожно перебрасывает косу за плечо, чтобы та легла на спину вместе с остальными.

***

Возвращение на базу, где её ждут Элизабет и Бета, было для охотницы совершенно новым опытом. И он становился ещё более захватывающим, учитывая тот факт, что кроме них тут больше никого не было. Только они втроём и ГЕЯ, вместе работают над достижением общей цели. Все чувства Элой, которые в обычных условиях постоянно напряжены, сейчас странным образом становились приглушенными. Периодические возгласы Беты, стук пальцев Элизабет по клавишам, голос ГЕИ — всё это становилось для девушки приятным и странно успокаивающим белым шумом. И охотница поймала себя на мысли, что довольно быстро стала ассоциировать эти ощущения с ними, как раньше бывало только с Растом. Например, когда он накладывал оперение на стрелы или рубил дрова, или готовил краску для лица, или помешивал шипящее мясо в металлическом котелке. Думая о нём, Элой неосознанно тянется пальцами к шее и хмурится, когда не находит там его кулона.

***

На мир снаружи опускается вечер, и Элизабет решает приготовить ужин. Она впервые предлагает взяться за готовку самостоятельно, но тут же встречает протест. — Тебе не следует долго стоять на ногах. Они же будут болеть! — возражает Бета. — Или спина? Ты же вчера сама жаловалась. — Я могу что-нибудь приготовить, — предлагает Элой и старается не обидеться, когда краем глаза замечает, как морщится сестра. Она прекрасно знает от других, что её кулинарные способности оставляют желать лучшего. Но всё не может быть настолько плохо, правда, ведь? — Для таких случаев придумали стул. Со мной всё будет в порядке, — отмахивается от них Элизабет. — Я обязательно сообщу, если понадобится ваша помощь, обещаю, — она включает духовку и достаёт кухонные принадлежности. Элой никогда раньше не видела, чтобы они хранились в шкафчиках. — Позвольте мне сегодня приготовить ужин. Я уже давно этого хочу. Несмотря на постоянные вопросы и пристальные взгляды девушек, учёная довольно быстро готовит блюдо Старого света. Его вкус отличается от всего, что раньше доводилось пробовать Элой. Это не похоже ни на острую пищу Карха, ни на пресные блюда Квен, ни на жирную еду Озерам. Нет, оно просто-напросто… вкусное. В лучшем понимании этого слова. По словам женщины, раньше она постоянно готовила это блюдо. Оно называется «спагетти с фрикадельками» и подаётся с чесночным хлебом, поджаренным в духовке. — Обычно я ещё всегда добавляла к чему-нибудь такому бокальчик вина, — говорит Элизабет, водружая корзиночку с хлебом на обеденный стол в гостиной. — Но тут из алкоголя, кажется, есть только пиво. — И похоже, в этом виноват исключительно один человек, — вслух размышляет Элой, откусывая кусочек хлеба и наслаждаясь его хрустом и вкусом. — Интересно, выпьет ли Эренд это всё когда-нибудь? — интересуется Бета, глядя на кучу ящиков в углу гостиной. Предположительно в его комнате их даже ещё больше, чем здесь. — Рано или поздно ему придётся это сделать. Иначе они будут просто собирать пыль, лёжа там, — говорит Элизабет, замысловато подцепляя макароны на вилку. Охотница наблюдает за ней и неосознанно повторяет её движения, с удивлением обнаружив, что так гораздо проще есть и не перепачкаться соусом. — Ты не любишь пиво, да? — весело спрашивает она у учёной. — Скажем так, среди всех вещей, которые вы смогли воссоздать в этом новом мире, пиво явно не входит в число моих фаворитов, — отвечает женщина, вызывая смешки у Элой и Беты.

***

Когда ужин заканчивается, Бета интересуется у сестры, не желает ли она посмотреть голограмму вместе с ними. — Присоединяйся, если хочешь, — застенчиво предлагает девушка. Пусть Элой и рада, что Бета с Элизабет стали намного ближе, учитывая, как девушка переживала по этому поводу, что-то в глубине души заставляет охотницу отказаться от этого предложения. — Ты иди пока, — она кивает в сторону лестницы. — А я хочу кое-что там доделать. Бета пристально смотрит на неё, и Элой практически физически чувствует, как она расстраивается из-за её отказа. — Эх, хорошо. Тогда в следующий раз. — Ага, — охотница разворачивается в сторону проекционного зала. Поднявшись, она видит, что купол выключен, хотя весь день показывал проекцию из пустыни по запросу Беты. — Здравствуй, Элой, — улыбается ГЕЯ, когда девушка преодолевает последнюю ступеньку. — Как поужинали? — Очень хорошо, — признаётся девушка, подходя к панели управления. — Я давно так вкусно не ела. Для неё и раньше готовили другие люди. В конце концов, даже тут на базе у них был график готовки. Но сегодня это ощущалось совершенно по-другому… более лично. Элизабет сама сказала, что хотела это сделать и уже запланировала другие блюда на будущее. Элой понимает, что… так могла бы поступить именно мать. Вроде это была такая мелочь, но для неё она значила гораздо большее. Девушка отбрасывает эти мысли, рассеянно перебирая варианты изображений с дронов, и в конечном итоге останавливается на заснеженных горных вершинах. Удовлетворённо кивнув и получив одобрение ГЕИ, охотница разворачивается и подходит к ИИ. — ГЕЯ, скажи, пожалуйста, как у вас тут на самом деле обстоят дела? У Беты с Элизабет? — спрашивает она, зная, что ИИ даст ей прямой ответ. Во время звонков ей казалось, что с Бетой всё хорошо. Да и с Элизабет тоже. У неё не было причин для беспокойства, но удостовериться никогда не помешает. — Элизабет делает большие успехи, — отвечает ГЕЯ. — У неё по-прежнему бывает одышка при физической нагрузке и иногда умеренная боль. Однако, по последним анализам, все её жизненные показатели в норме, — ИИ с интересом смотрит на Элой. — Что касается её психического состояния, то в последнее время они с Бетой стали очень близки, и кажутся намного счастливее, чем раньше. И ты тоже. — Хорошо, — отвечает девушка, и по её лицу расползается улыбка. — Я рада, что они нашли друг друга после всего, через что им пришлось пройти. — Верно, — кивает ГЕЯ. — Хотя Бета призналась, что ужасно скучала по тебе, пока ты отсутствовала, — продолжает она, привлекая внимание охотницы. — И, пусть Элизабет не говорила об этом прямо, но я знаю, что она беспокоилась о твоём благополучии во время путешествия. — Ей не стоило переживать, — возражает Элой. — Я могу о себе позаботиться. — Конечно, — соглашается ГЕЯ. В это время до них снизу доносятся звуки музыки. Элой наклоняет голову и прислушивается, понимая, что Элизабет и Бета обсуждают начало голограммы. Выражение на её лице меняется, когда она поворачивается к ИИ, теребя пальцы. — ГЕЯ, я хотела бы попросить твоей помощи кое в чём, — признаётся девушка, сильно нервничая. Всё-таки эта черта у них с Бетой абсолютно одинаковая, хотя она и не уверена, что они унаследовали её от учёной. Если подумать, есть так много разных мелочей, о которых она хотела бы спросить у женщины. Но кажется, что подходящего для момента для этого никогда не случится. По крайней мере, охотница продолжает себя в этом убеждать. — Конечно, Элой. С чем тебе помочь? — спрашивает ГЕЯ. — У тебя же есть доступ к АППОЛОНУ, — говорит девушка, и ИИ утвердительно кивает. — Как думаешь, ты сможешь подобрать мне какие-нибудь учебные модули? Например, не знаю… что-нибудь связанное с программированием? Или по обработке данных? Сегодня пока она работала вместе с Элизабет и Бетой, ей стало ясно, что она катастрофически отстаёт от них во всём, что касается технической стороны вопроса. Особенно, если сравнить их по-отдельности. У Элой нет докторской степени, и она не обучена пользоваться технологиями Зенитов. И хотя она сильно выросла и многому научилась за последние несколько лет, девушка, к сожалению, пришла к пониманию, что впереди у неё ещё очень долгий путь, чтобы наверстать упущенное. Спасибо Теду Фаро за это… — Конечно, я могу, — ГЕЯ слегка наклоняет голову. — Однако, если ты правда хочешь узнать больше о программировании или робототехнике, лучшего преподавателя, чем Элизабет, тебе не найти. — Знаю, — говорит Элой, вполне ожидая такого ответа. Охотница скрещивает руки на груди и смотрит в сторону лестницы. — Не хочу её этим отвлекать. — Основываясь на том, что я знаю об Элизабет и ваших немногочисленных совместных встречах, не думаю, что она восприняла бы эту просьбу, как какое-нибудь беспокойство. Девушка хмурится, а в голову снова лезут мысли о Расте. Он научил её всему, что она сейчас знала. И мысль о том, чтобы точно так же учиться у Элизабет… Научиться вплетать цветы в волосы — это одно. Но вот учиться профессии учёной, перенимать её опыт… Это совсем другое дело, и Элой сейчас не хочет об этом думать. — Знаю. Но я хочу справиться самостоятельно, — наконец говорит она. — Как пожелаешь, Элой, — ИИ взмахивает рукой, открывая интерфейс АППОЛОНА. — Для начала я назначу тебе несколько модулей, которые помогут тебе разобраться в работе с учебной базой данных. — Спасибо, ГЕЯ.

***

Элой никогда бы в этом не призналась, но сегодня вечером она по-новому зауважала Бету. Её сестра говорила, что изучала физику, биохимию, математический анализ, биологию и много чего ещё. А охотнице с трудом давались даже самые простые модули… Такой способ обучения был для неё чуждым. Она и представить не могла, сколько времени понадобилось Бете, чтобы всему этому научиться, а уж сколько времени та провела за письменным столом… И Элизабет тоже, если уж на то пошло. Элой сосредотачивает всё своё внимание на виртуальном экране и едва слышит, как кто-то входит в комнату. Посмотрев краем глаза в сторону двери, она замечает Бету, но всё равно переводит визор в режим конфиденциальности. — Привет. Как голограмма? — спрашивает охотница, благодарная сестре за то, что может сделать перерыв. — Замечательно! — Бета улыбается и садится за свой стол. — Это была история о русалке, которая влюбилась в принца. — О… о ком? — в голосе Элой явно слышится замешательство. — О русалке. Это такие мифические существа, которые живут в океане. Они наполовину люди, наполовину рыбы. — объясняет Бета, пока ищет что-то с помощью визора. Через секунду в ухе охотницы раздаётся звук принятого сообщения. — Эту русалку зовут Ариэль. И на самом деле она чем-то напомнила мне тебя. Элой приподнимает бровь и открывает файл, тут же натыкаясь на изображение девушки с зелёным рыбьим хвостом и длинными рыжими волосами, радостно плывущей по океанским волнам. — Всё дело в волосах, да? — спрашивает охотница, смотря на сестру. — И в этом тоже, — Бета пренебрежительно машет рукой. — А ещё она очень упрямая и интересуется всем новым в мире людей. И, конечно, может хоть целую вечность плавать под водой, прямо как ты, — она разворачивается в кресле, чтобы лучше видеть картинку. — Сегодня выбирала мама. Она сказала, что в детстве постоянно смотрела этот мультфильм. Элой наклоняет голову, представляя себе юную Элизабет, смотрящую на экран, полный русалок. — Вы с ней стали намного ближе, да? — тихо говорит Элой, больше самой себе. Но Бета слышит её слова и разворачивается к старшей сестре. — Я давно хотела сказать тебе, Элой. Теперь я понимаю, что ты имела в виду, когда говорила о силе, которая всегда рядом, — девушка кладёт ладонь себе на область сердца. — Я могу спросить её о чём угодно и просто знаю, что она всегда рядом… — Другого такого чувства не бывает, — соглашается охотница, и её лицо смягчается, когда она видит улыбку на губах Беты. — Да, — смущается младшая девушка. — А что насчёт тебя? Она заплетала тебе волосы сегодня утром. Кроме этого, вы ещё как-нибудь проводили время вместе? — На самом деле нет, — говорит Элой, двигая ногой стул туда-сюда, и внутри неё что-то успокаивается, когда она чувствует шевеление своих новых косичек за спиной. — Она звонила мне каждое утро, но я ещё… не… Бета смотрит на неё и кивает. — Думаю, у тебя всё получится. Когда-нибудь, — говорит она, стараясь, чтобы её слова звучали обнадеёживающе. — Для меня всё было по-другому, потому что у меня никогда не было… но ты… — Я знаю, Бета, — говорит охотница, возвращаясь к интерфейсу своего визора. Они замолкают, какое-то время занимаясь своими делами в приятной тишине. Постепенно заснеженные белые вершины погружаются в ночную тьму, а сотни белых снежинок кружатся в воздухе, превращаясь в маленькие фонарики. Вскоре после этого в проекционном зале раздаются шаги. Элизабет молча входит в комнату, останавливаясь на верхней ступеньке, и бросает взгляд на Бету, на который девушка отвечает удивлённым и почти робким взглядом. Элой лишь рассеянно переводит взгляд с одной на другую, не в силах расшифровать их безмолвный разговор. — Эм… ещё пару минут, — наконец произносит Бета. — Я не заметила, который час. Учёная тяжело вздыхает, подходит к столу девушки и выключает дисплей одним нажатием кнопки. — Не думаю, — голос женщины звучит уставшим. Или как будто, наоборот, она только что проснулась. — Но я уже почти… — возмущается девушка. — Бета, — качает головой Элизабет. — Ты сама просила меня помочь наладить твой режим сна, и я пообещала, что сделаю это, — говорит она твёрдым голосом. — Но ничего не изменится, если ты сама не будешь соблюдать правила. А это значит ложиться в одно и тоже время каждый день. Бета смотрит на женщину, а затем переводит взгляд на сестру. — Не смотри на меня так, — Элой поднимает руки, теперь понимая, из-за чего весь этот сыр-бор. — Хочешь верь, хочешь нет, но твой режим сна ещё хуже моего. — Это же неправда! — возражает Бета. — Ты порой не спишь целыми ночами. — Только когда это необходимо, — хмурится охотница. Это было не совсем так. По крайней мере, она старалась не допускать этого, но когда мир нуждается в спасении, то приходится чем-то жертвовать. Бета снова открывает рот, чтобы продолжить протестовать, но Элизабет лишь хмурится в ответ. — Бета. Не впутывай сюда свою сестру, — она упирает руки в боки, неодобрительно глядя на девушку. — Элой уже взрослая и может сама позаботиться о своём режиме. Ей не нужно, чтобы я нянчилась с ней. У охотницы что-то сжимается в груди в ответ на эти слова. — Ладно… — сдаётся Бета. — Просто это… правда сложно. На «Одиссее» не было смены дня и ночи. — Знаю. Но поначалу должно быть сложно, — соглашается учёная и выжидательно протягивает ей руку. — Вчера ты сказала, что была слишком увлечена, чтобы заснуть? Держу пари, я знаю, как это быстро исправить. — Я… — слова застревают у девушки в горле, но, когда она смотрит на протянутую руку, в её глазах появляется решимость. — Ты права, — соглашается она, снимая визор и отдавая его Элизабет. — Ты всю жизнь жила, подключившись к устройству. Не удивительно, что у тебя проблемы со сном, — нежно говорит женщина, проводя рукой по волосам девушки там, где скрывается шрам. — Просто попробуй сегодня так. Посмотришь, что из этого получится, — продолжает она, заставляя Бету кивнуть ещё раз. — На самом деле спать с визором совершенно небезопасно. Я удивлена, как ты ещё умудрилась не выколоть себе глаз. — А такое возможно? — удивлённо спрашивает Бета, глядя на сестру. — Со мной не случалось, — Элой пожимает плечами в ответ. — Возможно, — учёная смотрит на охотницу и качает головой. — Уж поверь мне, мы с ГЕЕЙ в курсе. — Верно, — подтверждает ИИ. — К счастью, обошлось без серьёзных последствий, но всё же несколько дней Трэвис помучался. — Вообще-то последствия были, — поправляет её Элизабет. — Не забывай о его уязвлённом самолюбии, ГЕЯ. — Конечно, — соглашается ИИ, и девушки хихикают. — Что ж, тогда спокойной ночи, — Бета делает глубокий вдох. — Я расскажу, как всё пройдёт. — Хорошо. Приятных снов, Бета, — отвечает женщина с нежной улыбкой, и девушка уходит вниз. Оставшись вдвоём, Элизабет как бы невзначай поворачивается к Элой. — Как дела? — с любопытством спрашивает учёная. — Всё хотела спросить, чем ты тут занимаешься? — Э-э… неплохо. Вроде бы, — отвечает охотница. — ГЕЯ помогла мне с парочкой вещей. Визор девушки всё ещё находится в режиме конфиденциальности, и Элизабет хмурится, смотря туда, где должен быть экран. Элой напрягается, от мысли, что женщина знает, что именно там находится. — Что ж, если ты где-то застрянешь, то всегда можешь обратиться за помощью ко мне, — предлагает она. — Знаю, — говорит девушка и отводит взгляд. — Обращусь. Если будет нужно. Элизабет несколько мгновений продолжает сверлить её взглядом. — Хорошо, — бормочет она и кладёт визор Беты себе в карман. — Тогда я тоже, пожалуй, пойду спать, — говорит она, зевая. На секунду Элой думает, что и ей сейчас тоже велят идти в кровать, но Элизабет просто протягивает руку к одному из цветков в её волосах. Пальцы женщины замирают в нескольких миллиметрах от него. — Не забудь вынуть их прежде, чем ляжешь в постель, — напоминает она девушке. — Или проснёшься вся в жёлтых пятнах. — О… — протягивает охотница, глядя на свои косы, и дотрагивается до короны на голове. Девушка совсем забыла, что она всё ещё там. — Точно. Я об этом как-то не подумала. Элизабет понимающе улыбается и поворачивается, чтобы выйти из комнаты. — Спокойной ночи, Элой. — Спокойной ночи… Элизабет, — охотница провожает её взглядом и возвращается к своим делам.

***

Через час или около того Элой возвращается в свою комнату и садится на кровать. Она осторожно снимает с головы венок из одуванчиков, прижимает его к себе и рассматривает. Во время своих странствий охотница встречала много ткачей, и пусть она никогда не хотела заниматься этим ремеслом профессионально, ей всё-таки довелось как-то сплести парочку корзин. Но этот стиль переплёта отличался от всех, что девушка видела. Элой довольно долго рассматривает венок, пытаясь разгадать секрет того, как у Элизабет получилось его сделать. — Наверное, чтобы понять, надо разобрать его, — бормочет девушка себе под нос и качает головой, не желая заниматься этим в темноте. Вместо этого она кладёт корону на полку рядом с кулонами. Пока охотница выпутывает оставшиеся цветы из своих волос, то не сводит взгляда с обеих подвесок. Её пальцы двигаются быстро, но при этом нерешительно, так как она не хочет повредить косички, аккуратно вынимая из них одуванчики. — Интересно, что бы подумал Раст обо всём этом? — вслух размышляет охотница, проводя пальцами по косам, сплетёнными учёной. — Если бы он увидел меня сейчас, я… хочется верить, что он был бы рад за меня. За то, что я нашла ответы, которые искала. И… за то, что я, по крайней мере, стараюсь быть открытой с Элизабет. Элой обдумывает эту мысль и понимает, что ей надо стараться ещё лучше. «Точности… недостаточно… должно быть… идеально.» Она хмурится, когда в памяти всплывают её слова с Инициации. Ей нравится думать, что она стала спокойнее относиться к таким вещам. О том, что знает, что не всегда нужно быть идеальной. Но порой эти мысли всё же приподнимают свою уродливую голову. Особенно всякий раз, когда происходит что-то важное. И прямо сейчас как раз наступил один из таких моментов. Может быть, даже самый важный. Поэтому Элой должна больше стараться, чтобы наладить отношения с Элизабет. Она должна стараться изо всех сил. Она знает, чего хочет. И сделает, чего бы ей это ни стоило. Девушка вздыхает и ложится на постель, внезапно чувствуя себя совершенно обессиленной, продолжая перебирать свои новые косички. Она водит по ним пальцами, запоминая каждую форму до тех пор, пока её не начинает клонить в сон. Но прежде, чем заснуть, после минутного раздумья, охотница поднимает руку и снимает визор, откладывая его в сторону на безопасное расстояние. Вскоре после этого она засыпает, бережно перебирая пальцами рыжие косички, заплетенные в рыбий хвост.

Бонус

— Я не знаю, что творю, ГЕЯ, — признаётся Элизабет на следующее утро, когда солнце ещё не показалось над горизонтом, а обе девушки крепко спали. — Я пришла к выводу, что материнство, отнюдь, не простая задача, — ИИ пристально глядит на свою создательницу. — Это чистая правда, — вздыхает женщина, делает глоток чая из одуванчиков и прислоняется бёдрами к столу. — Думаю, что у меня просто есть опыт в общении с подростками. Вивиан была примерно того же возраста, что и Бета, когда мир рухнул, — она хмурится, постукивая пальцем по кружке в руках. — Но Элой… Она уже взрослая, и я понятия не имею, нужна ли я ей. Не знаю, когда перегибаю палку, и не знаю, а стоит ли вообще пытаться. — Вопрос: Элизабет, когда ты была в том же возрасте, что и Элой, ты перестала нуждаться в матери? — Нет, — учёная закрывает глаза и качает головой, а лицо её становится мягче от воспоминаний. — И она всё ещё нужна мне. Даже сейчас. — Тогда, вероятно, Элой думает тоже самое о тебе, — предполагает ГЕЯ. — Даже если не говорит этого вслух. — Хм, — Элизабет задумывается на какое-то время. — Возможно, ты права, — соглашается она. — Но… это совершенно другое. Быть по ту сторону медали. Мы с Мойрой, конечно, ходили на родительские курсы, но там рассказывали о детях, а не о чём-то подобном. — Смею сказать, что ты справляешься просто великолепно, Элизабет, особенно в нынешних условиях, — искренне хвалит её ИИ. — И Элой, и Бета чувствуют себя непринуждённо в твоём обществе. И ты делаешь всё возможное, чтобы заботиться о них. В ответ на эти слова женщина только вздыхает, глядя в сторону комнаты охотницы. А потом не сказав ни слова выходит на улицу, чтобы полюбоваться восходом солнца.