Цена династии

***

Эймонд Похоже, Джекейра вновь стала собой. Принцессой из дома Таргариен. Прямая осанка и поднятый подбородок. Ясный взгляд, полный холодной ярости. Она устроилась в кресле, даже не удосужившись подняться, когда он вошёл. Заставляя его остро ощутить смущение оттого, что он кинулся на её зов без промедления. Эймонд замер на пороге опочивальни, внимательно оглядывая её с ног до головы. Пытаясь понять, как она поведёт себя сегодня. Станет ли рассказывать путаные сказки. — Ты звала меня? — спрашивает он без вступления, продолжая стоять на пороге. — Ты пришёл почти мгновенно, — заявляет она высокомерно, смеряя его взглядом. Эймонд на это лишь кривится. А затем говорит с налётом издёвки: — Всё что угодно, для захворавшей супруги. Настаёт её очередь кривиться. — Я желаю писать своей Королеве, — говорит она наконец приказным тоном. Взгляд строгий, подбородок приподнят, руки сложены на коленях. Неожиданно благоразумный шаг. — Надеюсь, на сей раз ты вспомнила, как писать, — заявляет он, не сводя с неё внимательного взгляда. Почти надеясь узреть в ней тот проблеск безумия, что вводил его в замешательство все эти ночи. Ожидая этого с замиранием сердца. Джекейра с секунду смотрит на него как на идиота. Брезгливое непонимание сквозит в её тёмном взгляде. Так словно она ничего не помнит о прошедших ночах. Сердце ёкает. На мгновение он действительно чувствует себя идиотом. Словно это не она, а он попрощался со своим рассудком. Письмо она пишет спокойно. Стоит только слугам принести письменные принадлежности, раскладывает их на маленьком резном столике и приступает. «Моя королева, с благоговением спешу сообщить вам: по воле богов я пережила ранение, полученное в Глотке. В настоящий момент пребываю в Красном замке, в полном здравии. Ваша дочь — принцесса Джекейра.» На этом её послание заканчивается. Короткое и лаконичное. Её рука дрожит, когда она аккуратно выводит последнее предложение. Джеки откладывает перо и откидывается на спинку кресла, не сводя нечитаемого взгляда с текста. Эймонд всё это время, стоящий у стены, внимательно изучал её. Затем, подойдя, забрал серый пергамент. Ему не нравится что послание столь короткое, но он решает не давить. Эймонд сам напишет лже-королеве и выставит свои условия. Прямо перед тем, как отправиться за войском на Харренхол. Он не настолько наивен, чтобы полагать, что письма от дочери заставят лже-королеву отказаться от своих притязаний. Однако, этого может быть достаточно, чтобы сломить её дух. Принц-регент смотрит на племянницу, что теперь сидит, опустив взгляд. Выдавая, насколько тяжело ей дался этот маленький шаг в его сторону. Силясь разгадать причину резкой смены в поведении, Эймонд произносит холодно: — Я рад, что ты осознала, что тебе не выйти победительницей из этой битвы. Что бы ни значило твоё поведение в прошедшие дни. Он наблюдает за тем, как она замирает. Сложенные вместе руки подрагивают. На указательном пальце — маленькое пятно от чернил. — Вскоре ты предстанешь пред королем. Твоё благоразумие поможет тебе выжить, Джекейра, — продолжает он всё так же холодно. Сверлит её взглядом какое-то время, а затем, не дождавшись никакой реакции, разворачивается к выходу. — Где она? Её слова заставляют его остановиться и вновь повернуться к ней. Чтобы встретить её тёмный изучающий взгляд. На мгновение ему кажется, что его пригвоздили к земле. — Та, что была здесь со мной. Где она? Её интонация пугающе спокойна. Голос походит на звон ручья. До Эймонда наконец доходит, что она спрашивает о немой служанке. — Утонула. Прыгнула вслед за тобой в Черноводную, — отвечает он коротко, чувствуя, как внутри поднимает голову тревога. Она не меняется в лице. Не удивляется, не сожалеет. Лишь склоняет голову вбок. Задумчивость заполняет её тёмный взгляд. — Как её звали? — спрашивает она наконец всё с тем же странным выражением на лице. — Мисси, — отвечает Эймонд просто, удивляясь, что запомнил имя служанки. Он молча наблюдает за изменениями в племяннице. Ощущая себя идиотом. Ему ненавистно это. — Мисси Риверс, — произносит Джекейра вдруг. Тихо, тихо. И пока глаза её наполняются пониманием, тревога Эймонда усиливается. Всё это вдруг кажется до боли знакомым. Это чувство. Её выражение лица. Она. Вдруг кажется до боли знакомой. Словно он знает её всю, до самой маленькой морщинки в уголке губ. Не говоря больше ни слова, он поворачивается и выходит, запирая за собой дверь на ключ. Ощущение того, что он внезапно оказался в одном из своих снов, не покидает его ещё долго.

***

Алисент Принцесса Джекейра Веларион держалась хорошо. По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Она была болезненно бледна и походила на человека, едва пережившего зимнюю лихорадку. Но осанку держала ровно. Алисент разглядывала её осторожно, стараясь не выдать своих эмоций. На рассвете Эймонд вывел её из своих покоев в сопровождении двух рыцарей. Одетую в красное платье и траурное выражение лица. Провёл её по замку под робкий шёпот и любопытствующие взгляды. Эта странная процессия затем отправилась в покои к Королю, оставляя всех разносить слухи и домыслы, словно угольки, что вот-вот разгорятся в настоящий пожар. Услышав о происходящем от своей служанки, Алисент поспешила присоединиться к ним. Едва ли она могла бы позволить им остаться наедине с Королем. Не после всего что между ними произошло. Стоя у порога, она нервно заламывала пальцы, ожидая, когда гвардеец объявит о её прибытии. Она вошла, как только дверь перед ней распахнулась, тут же попадая в комнату, наполненную дымом благовоний. За резным окном вовсю занимался рассвет. Серое лицо Эйгона вытянулось в притворном удивлении. — Матушка, — обратился он к ней едва слышно. Со скрытой болью. Задержав взгляд своих фиалковых глаз на Алисент. В них было столько всего, что она едва не встрепенулась. Печальней он выглядел разве что, когда Эймонд поймал его на заговоре с Ларисом Стронгом, что нынче гниёт в Чёрной темнице. — Не могу не порадоваться столь важным гостям, — сказал затем он слегка саркастично, но всё ещё негромко, продолжая смотреть на неё. Вина кольнула сердце Алисент. Она и впрямь нечасто навещала его. Не могла смотреть ему в глаза после договорённости с Рейнирой на Драконьем Камне. Едва ли ему понравится Стена. Однако всё лучше, чем прилюдная казнь. Джекейра, стоящая у резного окна рядом с Эймондом, не отрывала взора от Короля, полностью игнорируя вошедшую. Эймонд наблюдал за происходящим. Одарил Алисент нечитаемым взглядом и снова сосредоточился на брате и племяннице. Алисент хотела что-то сказать, но её опередил Эйгон. — Я необычайно рад твоему прибытию, племянница. Или мне стоит обратиться к тебе — сестра? — заявил он, наконец взглянув на Джекейру. Отчего-то мгновенно надевая на себя маску жестокости и сарказма. Словно он не такой же заложник, как и она. Заметив, как похолодел взгляд Джекейры, Алисент сделала ещё шаг вперёд, приближаясь к Эйгону. — Я необычайно рад, что мы породнились ещё больше. Буду ждать вестей о племянниках, — продолжает Эйгон, словно специально разводя пламя для собственного погребального костра. Он пытается вывести её из себя. Всучить ей своё отчаяние и боль. Унизить ещё больше. Так, словно не он радовался, когда Алисент привела её к нему впервые. Она едва слышно выдыхает. Сейчас уже и не припомнить, когда в нём появилась эта глупая жестокость. Он ведь не был таким раньше. Может, всё дело в том, что теперь она — жена его мучителя? Не просто племянница. А, та что может обеспечить Эймонда правом на трон. Если Эймондом, помимо желания заполучить все и всех, ведёт подобный расчёт, значит, исполнение их с Рейнирой договора может осложниться. Вдовствующая королева медленно переводит взгляд на Эймонда, что замер рядом словно изваяние. Ни одной эмоции не проскользнуло на его лице. Лишь полная невозмутимость. Алисент не знает что и думать. Внезапно принцесса склоняется над королём, заставляя их всех, включая самого Эйгона, напрячься. Лёгкая улыбка, словно тень, играет на её лице. Ладонь бережно касается перевязанной руки Короля. — Надеюсь, вы вдоволь повеселились на пиру в честь убийства своего племянника, дорогой брат. Вижу, больше вы так не сможете, — провозглашает она, и улыбка её превращается в оскал. С этими словами она резко отнимает руку и отклоняется назад. Эйгон смотрит на неё гневно, явно собираясь что-то ответить. Алисент пробирает дрожь. Немое восхищение мешается с чувством неприязни. Маленькая коричневая змейка оказалась ядовитой. — Принцесса, — говорит она предупреждающе, и Джекейра наконец бросает на неё тяжелый взгляд. В нём столько осуждения, что Алисент прикладывает немалое усилие, чтобы удержать лицо. Краем глаза замечая, что Эйгон снова собирается что-то сказать. — Довольно, — пресекает их Эймонд. Спокойно, но неумолимо он берёт Джекейру за локоть. И от Алисент не укрывается выражение неприязни, промелькнувшее на её осунувшемся лице. — Пожалуй, мы с супругой более не будем обременять покой Его Милости своим присутствием. Мы желаем вам доброго дня, матушка, — кивает он коротко. И с этими словами он шагает, подталкивая Джекейру вперёд. Та не упирается. Уходит, даже не оглядываясь. Когда тяжёлая дверь за ними захлопывается, Алисент нехотя поворачивается к старшему сыну. Под взором его фиалковых глаз, что так сильно напоминают ей о ней самой, чувство вины придавливает её к земле ещё сильнее.