Мир кунг-фу: Хищные Острова

Чжень бежала по узкому, извилистому тоннелю. Он был абсолютно тёмным, без малейшего проблеска света, но она каким-то образом видела — чувствовала стены, неровности, выступы. Каждый её шаг был полон отчаяния, каждый вдох — сдавлен страхом. Где-то глубоко в груди стучало тревожное предчувствие, и оно гнало её всё дальше в темноту. И вдруг — впереди возникло белое пятно. Сначала бесформенное, размытое, будто мираж. Но с каждой секундой оно становилось всё отчётливее, приобретая очертания мантии. Длинная, волочащаяся по земле, белая ткань мерцала в темноте, и существо в ней источало тот же ужас, что и сама пещера. Древний, первобытный страх. Мантия приближалась. Или она сама приближалась к мантии — Чжень не знала. В какой-то момент белое заполнило всё её зрение. Она резко распахнула глаза. Белый свет слепил. Солнце било прямо в лицо. Где-то рядом потрескивали волны и ветер играл сухими листьями. Шелест... И голос. Мужской. — Эй! Слышишь меня?! Чжень зажмурилась и попыталась сесть. Язык свисал набок, распухший и сухой, как ветка. Вся шерсть была липкой от жары, а голова раскалывалась. Она лежала на пляже возле давно прогоревшего костра. В ногах валялась неуклюже сплетённая сеть. Вчерашний вечер всплыл фрагментами. Разговоры с Ланем, звёзды над головой. Был уже давно поздний час, так что девушка решила не тревожить спящих соседей в общежитии и осталась на берегу. — Ты поняла?! — снова голос. Она моргнула. Мужчина — тигр в броне — нависал над ней, недовольно хмурясь. Чжень только покачала головой, ошарашенно. — Ты её знаешь? — раздражённо спросил он, смотря позади лисицы. Чжень, не поднимаясь, медленно запрокинула голову назад — вверх тормашками в её поле зрения появился рыжий волчонок. Она прищурилась. Мальчик почесал затылок. — Да, это мастер Чжень. Из додзё. Вчера она нормальная была. Наверное... Может, перегрелась? Он попытался заглянуть ей в глаза, но Чжень продолжала смотреть расфокусировано, и это заставило волчонка скривить мордочку, как если бы у него во рту оказался лимон. Сначала девушка что-то пробормотала, а затем воскликнула, с проскальзывающим на языке звуком: — Туууий! Язык повис у неё изо рта, как старый флаг в безветренную погоду. Солдат усмехнулся и смягчил тон: — Ладно, всё. Убирайтесь. На пляже посторонним сейчас нельзя быть. — А куда ж мне деться? Мы живём прямо у воды! — возмутился мальчик, задрав подбородок и пыжась на свой семилетний максимум строгости. Чжень с трудом поднялась. Глаза всё ещё щурились, походка была шатающейся, но голос обрёл форму: — Мы уже уходим. Идём, Туй. Нам пора... познавать искусство кунг-фу. — Она подталкивала мальчика вперёд, одной лапой держа его за плечо, а другой придерживая висок. Солдат что-то хотел сказать им вслед, но передумал и только покачал головой. Они ушли с пляжа, нырнув в тень ближайших деревьев. Лес приятно охладил кожу. — Слушай... — прохрипела Чжень, — ты же здесь рядом живёшь? Принеси воды... а? А то я сейчас... испарюсь! Она показательно высунула длиннющий язык, повисший розовой тряпкой. Мальчик рассмеялся. — Ага. Сейчас, мастер, мигом! — сказал Туй и помчался сквозь деревья. Чжень рухнула на пенёк и выдохнула. Ладонь легла на лоб. — Ну и сны... — пробормотала она.

***

Тигрица проснулась в тишине. Только скрип тонкой ткани, когда она села в постели. Она оглядела покои. Они были просторными, богато убранными, но без вычурности: тёплые оттенки дерева, парящие занавеси. Всё здесь было слишком чисто, слишком чуждо. В ногах кровати на скамье лежало платье, явно приготовленное заранее. Светло-розовое, чуть приталенное и без рукавов. — Она издевается… — пробормотала она, поднимая его за плечи. Ткань была дорогой, лёгкой, почти невесомой. Но когда она натянула его и взглянула в медное зеркало, то у девушки возникло навязчивое желание покинуть комнату через окно четвёртого этажа. Платье подчёркивало силуэт её плеч и бёдер так, что казалось, кто-то нарочно хотел выставить её мускульной тушей на потеху всему острову. Но делать нечего, ибо её одежду, похоже, бесцеремонно похитили всё те же слуги. Босыми лапами она бредёт по коридору. Интуитивно миновала две двери, спустилась по лестнице. На первом этаже открывалась трапезная — высокая, прохладная, с низкими широкими окнами и резным потолком, на котором были изображены сцены сражений. В дальнем углу, за длинным полукруглым столом, сидела Айминь. В одиночестве. Её завтрак был скромным: кусок отрубного хлеба, горсть свежей зелени и одна единственная, мелкая тигровая креветка, которую она методично раз за разом откусывала по миллиметру. Айминь подняла глаза. В них не было удивления, только краткий проблеск чего-то странного. Почти нежного. — Доброе утро, — сказала она. — Ты хорошо выглядишь. Цвет тебе к лицу. Тигрица фыркнула. — Я выгляжу как тыква в чулке. Айминь чуть заметно улыбнулась и указала на соседнее место. Тигрица села неохотно. Ей сразу подали рис с тушёной рыбой, кореньями и пряностями. Она уставилась на него с подозрением. — Ешь. Тебе понадобится сила. — Для чего? — язвительно. — Чтобы одолеть стражников, — ответила Айминь, покоившись на дочь. Затем изящно поднесла к губам чашу с чаем, но, не глядя, добавила: — Ты держишь палочки, как копья. Не знаю, как со столовым этикетом в Нефритовом Дворце, но это же выглядит смешно, согласись. Тигрица смерила её взглядом, но поправила хват. — Спасибо за уроки хорошего вкуса, Ваша светлость. Айминь не подала вида, что услышала насмешку. Она продолжала есть с тем же сосредоточенным вниманием, как будто завтрак был тайным ритуалом, доступным только ей. Лишь спустя пару минут сказала: — Ты, наверное, ожидала, что сегодня всё завершится. Но заседание Совета отложено. Тигрица приостановила движение. — Почему? — Сегодня ночью был взрыв. В поместье одного из советников и тот, увы, скончался. Осталось восемь членов. При таких потерях мы не можем принимать решения. Она снова сделала глоток чая. — У нас особый порядок управления. В других долинах, если ничего не поменялась, власть производится хоу и аппаратом гунов (гун = министр). Здесь же есть своего рода «прослойка» между мной и гунами. Верховный Совет. Это девять представителей Долины и плюс главный советник Шихуэй, с ним ты уже знакома. У каждого из них есть право голоса. Если за решение не проголосует шесть из десяти, я не в счёт, — оно считается недействительным. А не полный состав Совета вообще нам ничего не позволит решать. Тигрица едва заметно улыбнулась. Не торжествующе, скорее с облегчением. — Значит, титула не будет. Айминь посмотрела на неё спокойно. — Временно. Благо, состав Совета я определяю единолично. Позже, бродя по замку, Тигрица пыталась запомнить план этажей, выискивая лестницы, боковые выходы, узкие двери в кухню. Слуги не препятствовали — наоборот, вежливо склоняли головы, как будто у неё уже был статус. Это раздражало. Мастер знала, что просто так избежать преследования расчётливой дамочки ей не выйдет, но хотела найти лазейку, чтобы покидать замок хотя бы по ночам, дабы вместе с Чжень и придумать, как спастись. «Кстати, как там Чжень? Она же наверняка ещё вчера заметила, что я так и не вернулась ночевать. Вероятно, она уже меня ищет.» Тигрица оказалась в западном крыле, где было пусто. Один из коридоров вёл к двери с круглой резьбой в виде солнца и цветов. Она открылась без скрипа. Чистая, светлая комната, с колыбелью в углу, с яркими гобеленами на стенах. На полке стояли деревянные игрушки — простые, но отполированные до блеска. Тигрица подошла к колыбели. По её бортику был вмонтирован старый акулий клык — не как украшение, а как будто оберег. Рядом — вышитая подушка с иероглифом "Мэй" — "красивая", "нежная". Тигрица провела пальцами по ткани. Что-то дрогнуло внутри. Словно в животе заворочалась тёплая змея. — Я давно сюда не заходила, — раздался голос за спиной. Тигрица резко обернулась. Айминь стояла в проёме, как тень прошлого. Лицо её было неофициальным. Без власти. Просто уставшее. — Не переживай, а за тобой не слежу. Просто шла в сад и увидела дверь открытой, — отговорилась хоу, чуть вскинув руки вверх, после чего облокотилась спиной на дверной проём, сложив руки пред собой. —Тяжеловато было, конечно... Долго… долго винила себя. И не только за то, что произошло с тобой. Девушка вопрошающе подняла бровь, однако Айминь как будто избегала зрительного контакта с Тигрицей. Вдруг совсем не громкий тон женщины стал более позитивным, но глаза остались всё так же печальными. — Помнишь, я возмущалась, что наш род оборвётся на тебе? Забавно. Ведь раньше думалось, что на мне. У меня было пять братьев. Четверо погибли в сражениях, а одного отравил заговорщик. И никто из них не оставил наследника. Лишь на меня отец возлагал надежды. Она прошла вглубь, положила лапу на спинку колыбели. — Мне было десять, когда я стала хоу. Десять. Я понятия не имела, как править. Но зато отлично знала, как бояться… Она замолчала. Тигрица стояла молча. В груди будто бы начало сжиматься что-то странное — незнакомое и тревожное. Похоже, Айминь не врала. По крайней мере, сейчас. Тигрица чуть неловко переместила взгляд на гобелены. — Кто-то... часто убирается здесь, — заметила она вслух, больше, чтобы сменить тему, чем из реального интереса. — Комната выглядит... нетронутой. Айминь слабо улыбнулась. — Да, приказала сохранить её в порядке. Может быть глупо, но, наверное, нельзя позволять памяти покрываться пылью. Тигрица подошла к стене и пальцами коснулась гобелена, изображающего сцену масштабной морской битвы. На фоне — штормовое небо, флаг с головой саблезубого зверя, впивающегося в крыло. Эмблема казалась ей знакомой, в связи с чем возникла мысль, что гобелен не просто элемент декора со иллюстраций какой-то типичной битвы. — Это - стычка у Ту Чаня. Один из наших редких триумфов, когда мы отбили Восточные Архипелаги и защитили северные рыболовные маршруты. Потеряли много воинов, но... добились уважения. А значит — мира. Хоть и временного, конечно. — объяснила Айминь, словно прочитав мысли девушки. Тигрица нахмурилась. — Подождите. Эту битву я знаю. Мне рассказывали, что это вы напали без предупреждения. Захватили торговые суда. Айминь едва заметно вздохнула. — Конечно. Собственно, иного от Долины Иллюзий я не ожидала. На большой земле любят разводить о нас нелепые слухи, которые потом выливаются уже в конкретную фальсификацию истины. Но я не виню тебя. Ты просто повторяешь то, что слышала. Она повернулась к дочери. — Но, если хочешь знать, мы первыми были атакованы. Укрепление у Ту Чаня, по факту, контролировало единственный тогда безопасный торговый путь Хищных Островов к материковой части страны. Его строительство Долиной Мира означало угрозу экономической блокады. Удар по укреплению был вынужденной превентивной мерой: Мы не атаковали гражданских, не тронули караваны — лишь устранили военную угрозу, перекрывавшую им дыхание. Это не агрессия, а самооборона на стратегическом уровне. К тому же, в письмах тех лет сохранились записи клятв, принесённых союзниками Востока. Мы защищали и своё, и их. И были наказаны за то, что осмелились выстоять. Тигрица нахмурилась ещё сильнее. Она была не из тех, кто легко меняет позицию — но доводы матери звучали убедительно. А главное — не защищающее, а честно. — Неужели про острова нам известна лишь ложь?.. Или, точнее, ничего неизвестно. И неужели так везде? На большой земле… Айминь кивнула, глядя куда-то мимо. — И это не вина народа. Неведение в нем само по себе не исчезнет, а лишь приумножится. Однако его всегда в состоянии подавить правитель. Но Вэйдун, почему-то этого не делает. Он вечно много говорит, обещает, но не делает. Ловко играет в игры, которые сам же и осудит вслух. Такой он. И таких у вас там достаточно. В груди мастера возникла не сильная, но весьма неприятная горяч от осознания политической и информационной ситуации в родной долине. При том, оно было вызвано так легко и «мимолётом», что девушка почувствовала себя глупой. Аминь взглянула на Тигрицу мягче: — Но ты другая. Ты определённо умеешь слушать. Даже мои бесконечные пафосные монологи. Это многого стоит. Тигрица не ответила. Айминь, словно почувствовав, что не стоит давить дальше, отступила и сказала: — Пойдём. Покажу тебе Зал Славы. Думаю, ты найдёшь его полезным. Она улыбнулась. — Или хотя бы стратегически интересным. Когда будешь сбегать тебе пригодится знать планировку замка. — женщина загадочно скрылась из комнаты. «Да, похоже она ещё долго мне будет это припоминать…» Тигрица бросила последний взгляд на гобелен. Отныне он смотрелся иначе. Более значимым. Она невольно задержалась, но скоро поторопилась за ироничной дамой. Зал Славы был вырезан в скале. Воздух здесь пах прохладой, металлом и воском. Стены украшали доспехи, штандарты, витрины с оружием и древними картами. На пьедесталах — артефакты, овеянные легендами. Айминь, оживлённая, рассказывала обо всём с поразительной ясностью и страстью, полностью войдя в роль экскурсовода. Впервые за всё время, проведённое в компании хоу, Тигрица почувствовала нечто похожее на уважение к ней. И это испугало. — Этот щит принадлежал хоу Ан, твоему пара-прадеду — великий тактик, который отбил шесть набегов за два года. Да, война тогда была другой, но при нём мы никому в ней не уступали. По его дневникам, кстати, обучали военных командиров по всему Китаю, представляешь? — Только бьюсь об заклад, без указания автора. — негромко опечалилась мастер. — Смекаешь… — не менее грустно согласилась женщина. Айминь, пройдя дальше, аккуратно подняла с полки массивный мяньгуань (корона), выплавленный из уже потемневшего за столько времени листа железа. — А вот мяньгуань подаренный нашими кузнецам-кудесниками хоу Айго, твоему деду. Это не просто символ власти, присвоенный хоу самому себе. Хоу Айго был первым правителем Островов, наладившим организованную и единую добычу железа из наших недр. Ранее это дело было доверено разными предприимчивым родам знати, заламывающим проценты за посредничество между Горным Замком и рудниками. Теперь ключевой источник обогащения Долины взять в руки правительства. — Не могу быть уверена точно, ибо не очень в экономику углубляюсь, но в Долине Мира так до сих пор... Айминь лишь пожала плечами, неубедительно сдерживая довольную ухмылку. Из-за этого, забывшись, женщина чуть было не выронила реликвию, но мастер молниеносно перехватила тяжесть и любезно вернула на подставку. Хоу в этот момент грациозно заложила руки за спину и быстрым шагам направилась вон, подальше от своей неловкости. Тигрица заметила, что обозначение её родства с теми или иными значимыми историческими личностями откликается внутри груди волной тепла, растекающейся отливами гордости. То ли девушке, глубоко в душе, уже просто хотелось так думать, то ли в ней осмыслялись доказательства хоу, но она уже совершенно не отрицала своей кровной принадлежности к династии правителей Хищных Островов. Хотя, сама себе она ещё не была готова в это признаться. Однако она совершенно не скрывала своего интереса к местным реликвиям, особенно к военным. Тигрицу нравилась мысль о том, что она открывает неведомую больше никому в родной долине тайну о загадочных далёких островах. Мастер обратили внимание на масштабную карту на стене позади. Ей бросалась в глаза красная пунктирная линия почти во всю длину изображения. — А что это за карта? — поинтересовалась девушка, подходя к артефакту. — А, это? Это - карта времён Раскола. Тут видно, как наши предки разделили архипелаг, чтобы остановить морскую чуму. Смелое, отчаянное, но абсолютно не организованное мероприятие. Границу выстроили, а пищевое обеспечение никто не додумался как образовать. Поля рисовые и рыбацкие гавани на заражённой стороне остались, так что здоровая голодала. Ну и ладно если бы просто прощетались, но так до самого конца эпидемии никто-ничего не делал. А хотя зачем? Хоу у нас же на другом острове, да? Вот и будь что будет с ней, с челядью! — Значит, вы не всех своих предков почитаете? — чуть ехидно спросила Тигрица, удивлённая её откровенностью. — Мудрость - это не поклонение всему старому. Иногда стоит просто признать: предки идиоты, — уверенно заявляла Айминь. Она перешла затёртому бумажному полотну с почти совсем вывившем изображением статного тигра. — Вот, например, хоу Акау. Возомнил себя гениальным полководцем, способным сломать систему на поле боя, введя врага в замешательство. И да, мне на самом деле трудно представить, какую оторопь испытали бандиты, когда увидели в бухте, в кою желали проникнуть, несколько горящих кораблей. Наших кораблей! Полагаю, по его замыслу враг должен был принять их за корабли других пиратов, испугаться и придумать совершать рейд, что уже на стадии осмысления звучит как бред. Боже, мне больно думать, как пираты над нами ржали тогда, прошу прощения. Не, у современников был предположения, что он имел проблемы «ментального характера», но это разве делает ситуацию лучше? «Нет, наш правитель не принимает плохих решений, он просто слабоумный!» Кому-то от этого должно быть легче?! — тяжело возмущалась женщина, накрыв лицо лапой. Но под лапой виднелась ухмылка. Тигрица засмеялась. Сдержанно, но искренне. — Про успех «операции» спрашивать, так уж и быть, не буду. — Напрасно, успехи «превосходны»! Около полусотни жертв, украденная одна пятая казны, где-то три сожжённых военных корабля и мёртвый хоу. — Ужас. — заметила она, максимально пытаясь сохранять в интонации серьёзность. Дамы направились прогулочным шагом дальше по вытянутому залу, — Раз уж им и так была известна конкретная бухта, в которую направился враг, то гораздо логичнее было бы вынудить их суда выстроиться в колонну внутри неё с помощью преграды, к примеру в виде тех же кораблей, а выход заблокировать. После этого появится возможность к атаке снарядами со всех флангов. — Думаешь? — спросила Айминь, не ожидав от Тигрицы даже примерно похожего ответа. — Конечно. При таких обстоятельствах пираты сами бы вогнали себя в кольцо, а вытянутое расположение не позволило бы им быстро менять направленность хода. Идеальная ловушка. Айминь промолчала, немного опустив голову так, что смотрела на Тигрицу исподлобья, но по-доброму. — Имела дело с армией? Тигрица лишь помахала головой. — Мне регулярно приходится принимать решения подобного рода в масштабах города, улицы или даже комнаты. Да, я действительно интересуюсь военной стратегией, но только в качестве примера образа мышления. — Так уж часто доводится использовать эти знания? Я-то думала вам достаточно просто кулаками помахать, чтобы всех победить. — усмехнулась Айминь, неумело попытавшись изобразить боевую стойку и удары. Тигрица раздражённо нахмурилась на такое заявление. — В шестнадцать, мы с Пятёркой оказались в противостоянии с вооружённой уличной бандой. Нас было пятеро, а их — втрое больше. Трёх как-то сумела вырубить, но потом меня ранили. Однако я успела организовать остальных так, что нам всё же удалось, работая слаженно, задержать всех. С превосходящим врагом сколько кулаками не маши, толку не будет. Всегда нужно включать голову. Айминь приподняла брови. — Троих? В одиночку? Тигрица не придала значения: — Повезло с полем боя. Много места для манёвра. Айминь ненадолго опустила взгляд. В её глазах промелькнуло что-то тяжёлое — не только уважение, но и боль, и гордость. Но вслух она ничего не сказала. А потом выдала: — А я вот в молодости с мечом тренировалась. Даже, участвуя в одном абордаже, им пирата сразила. Прямо в лоб. Правда не очень умышленно. Сидела мачте, а меч из лап выскользнул и упал. Меж глаз ему. Но это не важно. Тигрица рассмеялась: — Не самый изящный абордаж. — Но действенный же! — гордо вскинула указательный палец Айминь. — Победа – это не процесс, а результат. Некоторое время они шагали в тишине. Тигрица вертела головой, рассмотривая содержание зала. Но внезапно хоу сказала тихо: — Честно, даже представить себе не могла подобный исход. — Да уж, случайности не случайны. Если бы тот бедолага-пират под вами не проходил, то… — Нет… ну, то есть в точку, но не по отношению к этому случаю. Я про то, как же судьба удивительно распорядилась. Что ты стала мастером. При том, наверно, сильнейших, кого я знаю. Ты точно превосходишь этого вашего хвалёного война дракона, судя по тому, что она показала на том собрании хоу. — Тигрица хотела было возразить, но сдержалась, — Возможно, это всего лишь необоснованный фатализм, но я вот что думаю: что, если твоя жизнь до возвращения сюда была необходимым уроком? Что если высшие силы предопределили тебе пройти этот путь с его испытаниями, чтобы в конечном счёте вернуть тебя домой? И теперь ты обладаешь важным опытом, что станет ключом к новому расцвету Хищной Долины! В любом случае, это была бы красивая история: «Хоу, обретшая невероятную силу духа в дворце кунг-фу». Так быстро позитивный настрой у Тигрицы ещё не спадал. Словно удар, прозвучало напоминание о её положении. О реальности. Девушка почти незаметно отпрянула. — Да, это и впрямь беспочвенный фатализм. Вы меня сюда вернули, госпожа хоу, а не высшие силы. Айминь полагала, что может вызвать подобную реакцию, но из-за редко возникающей в её жизни лёгкой и непринуждённой обстановки, решила открыться. Вздохнув, женщина собиралась закрыть неприятную собеседнице тему, но всё же отметила: — Так или иначе, меня радует, что ты уже признаешь тот факт, что именно "вернула". Тигрица отвернулась и больше не ответила.