Ненавижу,но ближе всех

В машине стояла тишина. Ни одного слова с тех пор, как они сели. Только шум мотора и редкое щелканье поворотников. Феликс смотрел в окно, зажав наушники в руке, но не включая музыку. Хёнджин вёл, как обычно — чётко, без ошибок, сосредоточенно. Словно всё ещё находился под прицелом камеры. Проехали пару кварталов. — Твой друг из другой группы, — вдруг сказал Хёнджин, не отрывая взгляда от дороги. — Он тебе нравится? Феликс моргнул. — Что? — Ты смеялся с ним. Искренне. Не так, как обычно. — Ты следил за мной? — голос Феликса был осторожно-острый. — Просто наблюдал. Это часть роли. Феликс усмехнулся. — Не волнуйся. Если бы ты не был так ледяно-неприятен, я, может, и с тобой мог бы смеяться. Ответа не последовало. Только чуть крепче сжатый руль. --- Они вернулись домой почти одновременно, не сказав друг другу ни слова. Разошлись по разным комнатам, как по разным мирам. День тянулся вязко. Феликс пролистывал телефон, листал старые фото, делал вид, что не ждёт ни стука в дверь, ни слов. А Хёнджин… он был где-то рядом, за стеной. Тихий. Как всегда. Ближе к вечеру Феликс вышел на кухню. Он был в растянутом свитере, с немного взъерошенными волосами. И увидел — Хёнджин стоит у плиты. — Ты опять готовишь? — удивился он. — Нужно поддерживать видимость нормальной жизни, — не оборачиваясь, ответил тот. — Завтра ужин с менеджерами. Надо быть "слаженной парой". Феликс сел за стол, молча. Взгляд опустился на пар в кастрюле. — Ты ведь не просто актёр, Хёнджин. Ты хороший. Но ты и правда никого не подпускаешь. Хёнджин поставил ложку, медленно обернулся. — Потому что никому нельзя доверять. Особенно тем, кто притворяется, что им не всё равно. Феликс встал. — А может, кто-то притворяется, что ему всё равно, хотя на самом деле — совсем наоборот? И тишина между ними снова загустела. — Не строй из себя того, кто всё понимает, — тихо сказал Хёнджин. — У нас контракт. А не чувства. Феликс подошёл ближе. Медленно. — Да. Но, кажется, ты уже сам не понимаешь, где грань. Между игрой и… чем-то другим. Они стояли близко. Слишком близко. Никто не двигался первым. Хёнджин смотрел прямо в его глаза. — Уходи. Пока я не начал делать то, чего не должен. Феликс не ушёл. Но и не приблизился. — Поздно, Хёнджин. Мы уже оба начали. Эти слова повисли в воздухе. Слишком тихо. Слишком близко. Феликс стоял напротив него — без вызова, но и не отступая. Его глаза были ясными, и в них больше не было страха. Только усталость. Только правда. Хёнджин напрягся. Он был из тех, кто контролирует всё. Себя. Эмоции. Других. Но Феликс... Он был хаосом в его идеально выстроенной системе. — Зачем ты это делаешь? — спросил Хёнджин глухо. — Что именно? — тихо. — Провоцируешь. Подталкиваешь. Смотришь вот так. Как будто тебе не всё равно. Феликс едва улыбнулся. — А тебе всё равно? Ответа не последовало. Хёнджин вдруг шагнул ближе. Не угрожающе. Медленно. Словно сам с собой борясь. — Перестань, — прошептал он. — Иначе я забуду, зачем всё это началось. — Забудь, — выдохнул Феликс. — Мне надоело помнить, что я для тебя просто подпись. В следующую секунду между ними исчез воздух. Это не был поцелуй, полный страсти. Это было соприкосновение. Лоб к лбу. Ровное дыхание. Пульс в висках. — Ты же ненавидишь меня, — прошептал Феликс. — Я и себя иногда ненавижу, — прошёлестел Хёнджин. — Это не мешает мне хотеть. Феликс закрыл глаза. Он не просил, не требовал. Он просто стоял, ощущая, как под его кожей зашевелилось то, чему не место в контракте. Но ровно через пару секунд Хёнджин отступил. Резко. Будто снова надел маску. — Спокойной ночи, — холодно. Он ушёл. Без оглядки. Без объяснений. А Феликс стоял в кухне, опершись руками о край стола. Всё внутри него горело. Не от смущения. От обиды. — Трус, — прошептал он. — Боишься не камеры. Боишься меня. И впервые в этом доме Феликс не чувствовал себя чужим. Он чувствовал себя опасным. Феликс проснулся не сразу — сначала осознал потолок, потом мягкость подушки, потом… тяжесть. Она не была физической. Это было воспоминание. Он прижался лбом к кухонному столу. Он чувствовал дыхание Хёнджина. Чувствовал, как между ними не осталось ничего — ни договоров, ни ролей. А потом осталась только пустота. Он ушёл. Оставил. Феликс медленно сел на кровати, опуская ноги на холодный пол. В квартире было тихо, но он чувствовал его. Он был здесь. Эта тишина — не одиночество. Это чужое присутствие, которое выучил наизусть. На кухне он застал Хёнджина за чашкой кофе. Тот выглядел… обычным. Слишком обычным. Белая футболка, чёрные спортивные штаны. Волосы слегка растрёпаны, как будто он только что провёл в них рукой. Беззащитный. И при этом — недосягаемый. — Утро, — буркнул Феликс, проходя мимо. — Утро, — отозвался Хёнджин так ровно, будто вчерашнего разговора не было. Феликс открыл холодильник. Молоко. Масло. Варенье. Вода. Всё на своих местах. Кроме него самого. Он не знал, куда себя деть. — Ты уходишь сегодня? — спросил он, не поворачиваясь. — Есть дела. Встречи. Ты можешь делать, что хочешь. "Что хочешь". Как будто он гость. Не муж. Хотя это — тоже ложь. — Понятно, — коротко ответил Феликс. — Тогда… не забудь сыграть роль. Вдруг кто-то увидит, как ты живёшь по-настоящему. Он развернулся, намереваясь уйти. Но не успел. — Феликс, — голос Хёнджина прозвучал глухо, но твёрдо. Феликс обернулся. Их взгляды встретились. Хёнджин встал из-за стола, подошёл ближе. — Что бы ты хотел услышать от меня? Что вчерашнее было ошибкой? Или что я... не могу перестать думать о тебе с тех пор? Феликс замер. — Я ничего не хочу слышать. Хочу видеть. Но ты снова прячешься. — Потому что если я перестану — всё рухнет, — выдохнул Хёнджин. — А я привык быть тем, кто держит стены. — А я устал быть тем, кого ты держишь вне. --- В этот день они разошлись по разным маршрутам. Но впервые — с одинаковым ощущением. Что их игра больше не поддаётся сценарию.Эти слова повисли в воздухе. Слишком тихо. Слишком близко. Феликс стоял напротив него — без вызова, но и не отступая. Его глаза были ясными, и в них больше не было страха. Только усталость. Только правда. Хёнджин напрягся. Он был из тех, кто контролирует всё. Себя. Эмоции. Других. Но Феликс... Он был хаосом в его идеально выстроенной системе. — Зачем ты это делаешь? — спросил Хёнджин глухо. — Что именно? — тихо. — Провоцируешь. Подталкиваешь. Смотришь вот так. Как будто тебе не всё равно. Феликс едва улыбнулся. — А тебе всё равно? Ответа не последовало. Хёнджин вдруг шагнул ближе. Не угрожающе. Медленно. Словно сам с собой борясь. — Перестань, — прошептал он. — Иначе я забуду, зачем всё это началось. — Забудь, — выдохнул Феликс. — Мне надоело помнить, что я для тебя просто подпись. В следующую секунду между ними исчез воздух. Это не был поцелуй, полный страсти. Это было соприкосновение. Лоб к лбу. Ровное дыхание. Пульс в висках. — Ты же ненавидишь меня, — прошептал Феликс. — Я и себя иногда ненавижу, — прошёлестел Хёнджин. — Это не мешает мне хотеть. Феликс закрыл глаза. Он не просил, не требовал. Он просто стоял, ощущая, как под его кожей зашевелилось то, чему не место в контракте. Но ровно через пару секунд Хёнджин отступил. Резко. Будто снова надел маску. — Спокойной ночи, — холодно. Он ушёл. Без оглядки. Без объяснений. А Феликс стоял в кухне, опершись руками о край стола. Всё внутри него горело. Не от смущения. От обиды. — Трус, — прошептал он. — Боишься не камеры. Боишься меня. И впервые в этом доме Феликс не чувствовал себя чужим. Он чувствовал себя опасным. Что эмоции начали писать свои собственные реплики. Хёнджин просматривал контракты, обсуждал расписание, кивал, когда надо было кивать. Всё по привычке. Всё под контролем. Кроме одного. — Ты сегодня какой-то… — начал менеджер, но осёкся. — Ладно, неважно. Просто помни, что ты теперь официально не один. Публика хочет видеть вас вместе. Вместе. Это слово билось в его голове, как раздражающая реклама. Он вспоминал, как Феликс смотрел на него. Без маски. Без притворства. А в это время Феликс сидел на крыше агентства, в наушниках, смотрел в небо. — Чёртов ты, Хван Хёнджин, — прошептал он в пустоту. — Заставил меня чувствовать, а теперь делаешь вид, что ничего не было. Ты — самый сложный контракт в моей жизни. Он не знал, что в этот момент, в офисе, Хёнджин держит в руках его фотографию из интервью. Ту, где он улыбается. Не ему. И впервые за долгое время Хёнджин захотел забрать эту улыбку обратно.