Ненавижу,но ближе всех

— Честно, я не понимаю, зачем ты вообще согласился, — Джисон закинул руки за голову, шагая по бульвару. — Этот контракт... ты же не такой. Феликс пожал плечами, ковыряя носком ботинка камешек. — Я просто устал бороться. Иногда легче сдаться красиво, чем сражаться бессмысленно. — Но ты же не выглядишь, как тот, кто сдался, — Джисон усмехнулся. — Ты выглядишь, как человек, который держится из последних сил. — Спасибо, это так обнадёживающе, — Феликс фыркнул. — Всё, достаточно разговоров о нём. Мы же гуляем, да? Они остановились у кофейни — уличные фонари давали мягкий тёплый свет, в воздухе витал запах карамели и кофе. — Два латте, как всегда? — спросил Джисон. — Ага. Без сахара. Феликс сел за столик снаружи, огляделся. Люди, пары, смех, вечер. Он почувствовал что-то похожее на свободу. Небольшую. Временную. Пока не услышал голос. — Я не знал, что ты любишь гулять вечерами. Особенно… в компании. Феликс резко обернулся. Хёнджин стоял в нескольких метрах. Один. Без охраны, без маски. Взгляд — спокойный. Почти. Но Феликс сразу понял: он не знал, что они встретятся. Это не была слежка. Это было… совпадение. — А ты следишь за мной? — голос Феликса дрогнул, не от страха — от злости. — Нет, — ответ был тихим, но уверенным. — Но, похоже, мне не нравится, с кем ты проводишь своё «свободное время». — Ты не имеешь права… — начал было Джисон, подходя с двумя стаканами. — Я не с тобой разговариваю, — Хёнджин перевёл взгляд на него, и Феликс видел, как в нём мелькнуло что-то совсем не чужое. — Не смотри так на него, — Феликс встал. — Мы просто гуляем. Я дышу, понимаешь? Без камер. Без тебя. — А ты знаешь, как ты смотришь на него? — тихо сказал Хёнджин. — Именно это и бесит. Феликс резко выдохнул. — А ты знаешь, как ты смотришь на меня каждый раз, будто я просто часть твоего расписания? Тишина. Слишком громкая. Люди проходили мимо. Кто-то узнал. Кто-то не обратил внимания. Но для них всё сжалось до этой секунды. До этих слов. До смысла за ними. Хёнджин шагнул ближе. — Уходи с ним, если хочешь. Гуляй. Смеясь. Делай всё, что хочешь. Только потом не удивляйся, если я больше не смогу смотреть спокойно. Феликс хотел ответить. Что-то резкое, обидное, последнее. Но вместо этого он просто стоял, сжимая стакан. И вдруг понял: Хёнджин ревнует. Не по сценарию. Не на публику. По-настоящему. — Джисон, я сам тебя наберу позже, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Ты уверен? — Джисон знал, когда уходить. Он кивнул и растворился в толпе. Феликс и Хёнджин остались вдвоём. Ни кофе, ни вечер, ни улицы не имели больше значения. — Я ненавижу, когда ты говоришь, будто ничего не чувствуешь, — Феликс прошептал, глядя прямо в него. — А я ненавижу, что начал чувствовать, — ответил Хёнджин. --- Они шли домой молча. Не рядом. Но и не порознь. Ветер шевелил пальцы Феликса, но он не прятал руки. А Хёнджин шёл в полушаге позади, будто... охранял тишину между ними. Дом встретил их тишиной — почти враждебной, слишком полной. Они вошли в квартиру, не включая свет. Оба знали — темнота сейчас была честнее любого разговора. Феликс скинул кроссовки у порога, не глядя на Хёнджина. — Я… в свою комнату, — коротко бросил он, даже не дожидаясь ответа. Хёнджин остался на месте. Он не шел за ним. И не уходил к себе. Он просто стоял. Словно решал, остаться ли ему человеком, или снова надеть маску. --- Феликс не спал. Он лежал на боку, уткнувшись лицом в подушку, когда часы показали 02:14. Сердце билось громче, чем тикали стрелки. Он почти уснул, когда услышал шорох. Лёгкий скрип. Шаги. Тихие. Осторожные. Но не чужие. Он бы узнал этот ритм даже в темноте, среди сотни людей. Тук. Тук. Тихий стук в дверь. — Феликс, — голос был приглушённый. Нерешительный. — Ты спишь? Он не ответил сразу. Лежал, вцепившись в простынь. Потом… выдохнул. — Нет. Небольшая пауза. Потом — скрип двери. И свет из коридора, тёплый, как дыхание. Хёнджин стоял на пороге. В серой футболке, волосы всё так же слегка растрёпаны. Лицо — без выражения. Или с таким, которое было слишком осторожным, чтобы быть честным. — Я не могу уснуть, — сказал он. — И… я подумал… вдруг ты тоже не можешь. Феликс сел на кровати, облокачиваясь на локти. — Ты подумал правильно. Но что теперь? Хёнджин молчал. Потом сделал шаг. Один. Потом второй. Сел на край кровати, не глядя на него. — Ты ведь не просто гулял с Джисоном, да? — спросил он, глядя в пол. — А ты ведь не просто шёл по той улице, — ответил Феликс. — Я… не знал, что встречу тебя там. Честно. Но когда увидел — всё сжалось. Я… Он запнулся. Феликс смотрел на него. — Ты ревновал? — Да, — коротко. Слишком быстро, чтобы это было ложью. — И я ненавижу это чувство. Оно делает меня… слабым. — А меня делает настоящим, — выдохнул Феликс. — Потому что рядом с тобой я не могу притворяться. Даже когда хочется. Даже когда страшно. Они молчали. Минуту. Может, две. А потом Феликс протянул руку и положил ладонь на руку Хёнджина. Тот не отдёрнул её. Наоборот — переплёл пальцы. Это было не признание. И не прощение. Это был мост. Первый. Хрупкий. --- Они легли на кровать рядом, не говоря больше ни слова. Феликс чувствовал его плечо — тёплое, живое, рядом. И впервые за долгое время заснул. Свет пробивался сквозь шторы. Мягкий, ленивый, он растекался по комнате, будто осторожно проверяя, не спугнёт ли что-то хрупкое. Феликс проснулся первым. Он лежал, почти не двигаясь, чувствуя, как рядом медленно дышит Хёнджин. Он остался. Не ушёл ночью. Не сбежал. И теперь, казалось, спал глубже, чем позволял себе за последние недели. Феликс повернул голову, разглядывая его лицо. Хёнджин без маски — всегда был странным зрелищем. Настоящим. Чуть нахмуренные брови даже во сне, немного приоткрытые губы, дыхание чуть более неровное, чем казалось снаружи. Он не хотел будить его. Но телефон на прикроватной тумбе вдруг вибрировал. Резко. Глухо. Один раз. Второй. Феликс вздрогнул. Взял его в руку, глянул на экран. Сообщение от брата. "Маме стало легче. Если сможешь — прилети на пару дней. Мы соскучились." Он долго смотрел на это сообщение. Потом встал, на цыпочках вышел из комнаты. --- Позже, на кухне, он уже варил кофе, когда Хёнджин появился в дверях. — Утро, — сказал он, зевая. — Утро, — Феликс поставил перед ним чашку. — Кофе. Чёрный, как ты любишь. Хёнджин взял чашку, кивнул. Они выпили молча. Спокойно. Почти привычно. — Слушай, — начал Феликс, поставив чашку в раковину. — Мне нужно кое-что сказать. Хёнджин напрягся, хоть и постарался скрыть это. — Что-то случилось? — Не совсем. Просто… Я сегодня утром получил сообщение. Из дома. Мама немного приболела, но уже лучше. — Австралия? — уточнил Хёнджин. — Да. Я лечу туда. На пять дней. Послезавтра. Он ждал реакции. Молчания. Или раздражения. Или снова холодной стены, к которой привык. Но Хёнджин лишь медленно кивнул. — Хорошо. Тебе нужно туда. Это правильно. Феликс удивился. — Вот так просто? — А ты хотел, чтобы я снова сорвался? Он усмехнулся. — Я ревную не к странам. Я ревную к людям. Но твою семью я никогда не посмею отнимать у тебя. — Спасибо, — тихо. Без пафоса. Просто по-настоящему. И вдруг Феликс понял: этот человек рядом с ним меняется. Не быстро. Не идеально. Но честно. --- Вечер был мягким. Они не говорили много. Просто сидели в одной комнате, работали за своими ноутбуками, иногда перебрасываясь фразами. Феликс уехал завтра. И это висело в воздухе. Но не давило. Иногда расстояние — это то, что помогает понять, насколько ты хочешь вернуться.