Ненавижу,но ближе всех

Аэропорт шумел, как всегда — чужими голосами, объявлением рейсов, скрипом чемоданов и запахом кофе. Но для Хёнджина и Феликса он был просто фоном. Глухим и ненужным. В их мире сейчас всё свелось к двум людям и одному моменту. — У тебя точно все документы? — спросил Хёнджин, убирая руки в карманы. — Да, — Феликс улыбнулся. — Ты уже третий раз спрашиваешь. — Просто… я беспокоюсь. — За меня? — мягко, почти с ноткой удивления. — За то, что я… останусь здесь. Без тебя. И мне не с кем будет пить этот вонючий кофе по утрам. Феликс засмеялся. — Значит, ты всё же признал, что кофе плохой? — Нет. Просто с тобой даже плохой — не такой ужасный. Они оба знали — за этим смехом что-то другое. Пауза повисла между ними, когда объявили посадку на его рейс. Феликс взял ручку чемодана. — Я скоро вернусь. — Пять дней. — Пять ночей, — поправил Феликс. — Тебе хватит? Хёнджин шагнул ближе. На секунду. Не прикасаясь, но почти. — Не знаю. Я... не привык скучать. Но с тобой всё как-то иначе. Феликс кивнул. — Ты справишься. А я… буду писать. — Я буду ждать. Они смотрели друг на друга, как будто хотели сказать намного больше, чем позволяли слова. Но было не время. И не место. И всё слишком ново, чтобы рисковать этим взглядом. — Пока, — сказал Феликс. — Удачи, — сказал Хёнджин. Но глаза его остались серьёзными. Чуть-чуть — слишком долго. Феликс пошёл к выходу на посадку. Не обернулся. Но когда оказался за стеклянными дверьми, бросил взгляд назад. И увидел: Хёнджин всё ещё стоял там. Ни на кого не смотрел. Только в его сторону. --- Позже, в самолёте, Феликс долго вертел телефон в руках. Открыл чат с ним. Написал: "Ты правда будешь скучать?" Но не отправил. Удалил. Заменил на: "Взял с собой кофе в термосе. Попробую выжить." Хёнджин ответил почти сразу. "Ты взял кусочек меня. А я остался с пустой кружкой." Феликс закрыл глаза и улыбнулся. Австралия будто остановила время. Не было звонков, не было расписаний, не было Хёнджина. Феликс просыпался с солнцем и тишиной. Его родители не спрашивали лишнего — только обнимали, готовили любимые блюда и делились простыми, тёплыми историями, в которых не было ни слова про альф, омег или обязательства. Но Хёнджин был где-то в этих утрах. В чашке кофе, в резком ветре с океана, в шорохе вечерних деревьев за окном. Он никуда не делся. Просто — стал тенью. --- — Сегодня вечером заедем к старым друзьям, — сказал отец за обедом. — Бан Чан. Помнишь его? — Имя знакомое. — Теперь живёт неподалёку, с партнёром. Они давно вместе. Спокойные, хорошие. Отдохнёшь среди своих, так сказать. --- Дом Чана стоял на окраине. Уютный, немного хаотичный, но с живой энергетикой — как будто здесь жили по-настоящему, не притворяясь. Феликса встретили с теплотой — как старого знакомого. Чан обнял его крепко и легко, без лишних вопросов. — Как ты, Ликс? — Живу, — уклончиво ответил он. — Иногда этого достаточно. На кухне кто-то поставил чайник, и в проёме появился Минхо — в домашней толстовке, с немного заспанным, но ясным взглядом. — Ты его пугаешь, — сказал он Чану, кивнув в сторону Феликса. — Это мой стиль. — Отвратительный стиль. Они переглянулись — и в этой мимолётной, почти незаметной сцене было столько легкости, что Феликс вдруг почувствовал, как у него внутри что-то сдвигается. — А ты омега? — спросил Минхо, пока разливал чай. Феликс кивнул. — Но ты — не ведомый. Я это вижу. — Никто не должен быть ведомым, — ответил он тихо. Минхо улыбнулся краешком губ. — Вот и правильно. --- Они провели вечер на веранде. Болтали ни о чём. Смеялись. Делились рецептами и историями о глупостях из прошлого. Феликс почти не говорил, но слушал. Жадно. Вдумчиво. Он наблюдал, как альфа может накрывать омегу пледом — не как собственность, а как сокровище. Как омега может смотреть на своего альфу — не снизу вверх, а прямо, с уважением и теплом. Без страха. Без подчинения. Так тоже бывает. Так можно. Так хочется.