Ненавижу,но ближе всех

Океан шумел глухо. Луна медленно поднималась над линией горизонта, окрашивая воду в серебро. Феликс сидел один на террасе родительского дома, укутавшись в плед и обнимая колени. Воздух был свежим, чуть солоноватым — как в воспоминаниях из детства. Он долго не заглядывал в телефон. И не потому, что не хотел — просто боялся, что там пусто. Но экран мигнул — входящий вызов. Хёнджин. Он не сразу ответил. Глубоко вдохнул. И только потом коснулся экрана. — Алло? — … — Хёнджин? — Ты слышишь, как там у вас шумит океан? — Слышу. — А я слышу, как в моей квартире слишком тихо. Он не шутил. Голос был чуть хриплый, будто не спал. Или… скучал. — Почему ты звонишь? — Потому что если я напишу, я сотру это. — Что именно? Пауза. — То, что скучаю. Чёрт возьми, скучаю так, как никогда ни по кому не скучал. Феликс опустил голову. Его волосы упали на лицо, скрывая глаза. — Я здесь только пять дней, Хёнджин. — Я знаю. Но за эти два вечера я понял: ты стал частью моего пространства. — Я не знал, что ты умеешь говорить так. — Я тоже. Пугает. Они молчали, пока шум волн не стал почти песней. — Мне тут сказали одну вещь, — тихо произнёс Феликс. — Какую? — Что омега — не значит ведомый. — Ты и не был. Ни разу. Даже в тот день, когда впервые зашёл ко мне в комнату с чемоданом. — Тогда я был злым. — А теперь — любимый. Феликс затаил дыхание. — Не пугай меня такими словами. — Не пугаю. Просто… не знаю, как ещё это выразить. Мне тебя не хватает. Снова пауза. Мягкая, теплая, уже не неловкая. — Я лечу послезавтра, — сказал Феликс. — Я приеду встречать. — Не надо. — Надо. Ты снова будешь в моём городе. На моей территории. — В твоей жизни? — В моей жизни ты уже давно. Просто я только сейчас это понял. --- Когда звонок завершился, Феликс долго сидел в тишине, сжимая телефон в руках. На экране было имя: "Хён". Без фамилии. Просто так. И впервые за долгое время он улыбнулся по-настоящему. Аэропорт был как всегда холодным, стерильным и слишком ярким. Феликс шёл с чемоданом, сдерживая нервную дрожь в пальцах. Он не знал, приедет ли Хёнджин. Не звонил. Не писал. Хотел, чтобы всё было… честно. Но у выхода он стоял. Чёрная куртка, маска на лице и взгляд, в котором было слишком много — раздражения, облегчения, тоски и желания. Всё сразу. Феликс остановился. Они просто смотрели друг на друга. — Почему ты приехал? — Потому что я не смог не приехать. — Ты скучал? — Глупо скучал. Хёнджин шагнул ближе. Не сказал ни слова — просто обнял. Крепко, почти болезненно. Феликс замер в этих объятиях, а потом нырнул в них глубже. Как в спасение. --- В машине они молчали. Музыка играла фоном, не мешая. Руки лежали рядом, слишком близко, но не касались. До поры. — Поехали не домой, — вдруг сказал Феликс. — Поехали к тебе. Хёнджин не ответил. Только посмотрел на него — с такой глубиной, что Феликс чуть не отвернулся. Но не сделал этого. --- Квартира встретила их знакомым запахом: лаванда, кофе, и что-то только Хёнджиновское. Он закрыл дверь, обернулся — и всё. Они просто слились в поцелуе. Не медленно, не резко. Как будто всё это было давно решено. Ткань рубашки под пальцами, горячее дыхание у шеи, ладони, скользящие по спине. — Ты уверен? — хрипло спросил Хёнджин, глядя ему в глаза. — Я прилетел не просто потому, что истек срок. Я прилетел потому, что хотел к тебе. — Тогда я не остановлюсь. — И не надо. --- Они упали на кровать, в которой впервые не было неловкости. Феликс сам стянул с себя рубашку, позволил альфе касаться своей кожи, чувствовать пульс, движение, дыхание. Хёнджин был жадным, но осторожным. Его пальцы дрожали от сдержанности. Поцелуи шли по шее, груди, плечам. Феликс выгнулся навстречу — не как подчинённый, а как равный. Он позволял, но и сам вел. — Говори, если что-то не так. — Всё так. Просто… не останавливайся. Когда они слились — телом, дыханием, сердцем — не было боли. Не было стыда. Была только нужность. И правда. Они принадлежали друг другу. Пусть и не признавали этого вслух. --- После — не было слов. Только пальцы, скользящие по волосам. Губы у виска. Тёплый шёпот: — Добро пожаловать домой. Феликс проснулся первым. Он лежал, прижимаясь лбом к плечу Хёнджина, и не двигался. Не потому что боялся его разбудить — а потому что боялся, что если пошевелится — всё исчезнет. Комната была наполнена мягким светом, запахом тёплого тела и вчерашнего счастья. Его пальцы лениво рисовали узоры по коже Хёнджина, и только сердце выдавало тревогу — а что теперь? — Ты давно не спишь, — хрипло сказал Хёнджин, даже не открывая глаз. Феликс усмехнулся. — Как ты узнал? — Ты замираешь, когда волнуешься. А я научился это слышать. Он открыл глаза и посмотрел прямо. — Жалеешь? — Нет, — ответил Феликс сразу. — А ты? — Ни секунды. --- Позже, когда они сидели на кухне — лениво завтракая, переглядываясь, будто всё между ними давно было таким, — телефон Феликса завибрировал. Он взглянул и выдохнул сквозь зубы. — Джисон уже в кафе. — Ты идёшь? — Да. Обещал. И... — Что? — Хёнджин поднял бровь. — Бан Чан и Минхо прилетели со мной. Они тоже там. Хёнджин поставил чашку на стол. — Интересная компания. Феликс встал, поправил шарф, но остановился у выхода. — Я скажу им, что между нами всё иначе. — Можешь ничего не говорить, — сказал Хёнджин. — Только не исчезай. — Уже исчезал. Больше не хочу. --- Кафе было небольшим и уютным. В углу — Джисон, а рядом с ним двое. Бан Чан — с привычной уверенной посадкой, спина прямая, взгляд внимательный. И Минхо — с мягкой улыбкой, пальцы переплетены с Чановыми. Омега, но тот, кто держит в себе ураган, если приглядеться. Джисон молчал. Он смотрел на Феликса — изучающе, с вопросами, которые пока не решался задать. — Ты… изменился, — наконец сказал он. — Я просто стал тем, кем должен был быть, — ответил Феликс. И добавил чуть тише: — Или становлюсь. --- А за стеклом кафе мимо проходил Хёнджин. Он остановился — всего на секунду. Посмотрел, как Феликс смеётся, как Минхо дразнит Чана, как Джисон слегка наклоняется ближе к Лису. И прошёл мимо. Он доверял. Но в груди что-то всё равно кольнуло.