Нужен ли?

Боль, словно раскаленный гвоздь, вбитый в висок, пульсировала, отзываясь глухим эхом где-то в глубине души. Хэ Сюань медленно открыл глаза, словно поднимая тяжелую завесу. Комната тонула в полумраке раннего утра, залитая призрачным, неверным светом. Первым, что предстало его взору, было лицо Фэн Синя, нависшее над ним. Лицо, как высеченное из камня, невыразительное, нечитаемое. И именно это спокойствие, эта непроницаемость так раздражали Хэ Сюаня. Фэн Синь… Непонятно, почему он не вызывал такой же острой, всепоглощающей ненависти, как остальные небожители. Это сбивало с толку, рушило четкую систему, которую Хэ Сюань выстраивал годами. Ненависть была простой, понятной, структурированной. У нее были четкие границы, которые можно было контролировать. А это… Что-то другое. Что-то, к чему он не мог подобрать определения. —Мин И. Наконец-то, – голос Фэн Синя звучал непривычно хрипло, словно он долго молчал, терпеливо ожидая пробуждения Хэ Сюаня. — Я пытался до тебя дозваться. Что произошло? Ты внезапно отключился от духовной сети. "Что произошло?" Этот вопрос эхом отдавался в голове Хэ Сюаня, заставляя его внутренне напрячься. Почему Фэн Синь так беспокоится? Какая ему, в конце концов, разница? И почему с ним так… легко общаться? Этого не должно быть. Кроме Хуа Чэна. Хуа Чэн – это отдельная категория. Не лучше, не хуже. Просто… сложнее. Три сотни лет. Ненависть, долг, сложные переплетения прошлого и… нечто, что Хэ Сюань упорно старался игнорировать, заталкивая в самый темный угол своего существа, запирая на тысячи замков. —В порядке, – сухо ответил Хэ Сюань, с трудом садясь на кровати. Голова закружилась, мир поплыл перед глазами, теряя четкость контуров. Он поморщился, стараясь удержать равновесие, подавить приступ слабости. —Усталость. Забыл о духовной сети. Ложь слетела с губ легко, словно отработанное движение. Он уже давно привык к этой маске безразличия, которая скрывала его истинные чувства. Маске, которая позволяла ему выживать в этом фальшивом мире Небесного Двора. Фэн Синь прищурился, глядя на него с подозрением. Его взгляд, обычно прямолинейный и открытый, сейчас был пронзительным, изучающим. Он словно пытался прочесть его мысли, разгадать скрытые мотивы. —Забыл? Не поверю. Мин И. Ты педант. Тебе нужен целитель. Сама мысль о том, что к нему прикоснется целитель, способный разглядеть сквозь иллюзии его истинную сущность, разрушить тщательно созданную маску, вызвала ледяную дрожь. Он должен сохранять маску, любой ценой. Рисковать было нельзя. Если его обман раскроется, все будет кончено. —Не нужно. Просто отдохну. Что-то случилось? Он постарался придать своему голосу как можно больше небрежности, скрыть внутреннее напряжение. Фэн Синь молчал, продолжая изучать его взглядом, словно пытаясь разгадать сложную головоломку. Казалось, он пытается найти ответы, скрытые глубоко внутри, за непроницаемой маской Хэ Сюаня. Наконец, вздохнул, словно сдаваясь, и отступил на шаг. —Сегодня прием в честь твоего вчерашнего восхождения на Небеса. Сам Цзюнь У почтит тебя своим присутствием. Не опаздывай. Он развернулся и ушел, оставив Хэ Сюаня в одиночестве, наедине со своими мыслями, полными сумбура и противоречий. Искреннее сочувствие? Или просто часть какой-то тщательно продуманной игры, в которой он – всего лишь пешка? День тянулся медленно, мучительно долго, словно его специально растягивали, чтобы усилить пытку. Каждая минута была наполнена нарастающим напряжением. Хэ Сюань старался избегать Фэн Синя. Любое проявление внимания со стороны этого генерала могло его скомпрометировать. Слишком опасно. Он бесцельно бродил по коридорам Небесного Дворца, ощущая себя чужим среди этого сияющего великолепия, фальшивых улыбок и пустых разговоров. Он был призраком, одетым в чужую личину, и каждый шаг давался ему с трудом, как будто он тащил на себе неподъемный груз. В одном из коридоров он едва не столкнулся с Ши Цинсюанем. Он, как всегда, сиял от счастья и был окружен толпой последователей, что-то оживленно обсуждающих. Заметив Хэ Сюаня, Ши Цинсюань широко улыбнулся и помахал ему рукой. —Мин-сюн! Какая встреча! Ты выглядишь неважно. Все в порядке? Хэ Сюань скривился. Общение с Ши Цинсюанем всегда выматывало. Слишком много энергии, слишком много оптимизма. Слишком… неискренне. Хотя, возможно, это только ему так казалось. Возможно, Ши Цинсюань действительно был таким наивным и беззаботным. —Все хорошо, - буркнул Хэ Сюань, пытаясь обойти Повелителя Ветера. —Не говори ерунды! - Ши Цинсюань схватил его за руку, не давая уйти. - Сегодня же твой праздник! Ты должен сиять от счастья! Не хочешь составить мне компанию? —Нет, - отрезал Хэ Сюань. - Мне нужно… —Ах, да! Ты же вечно занят своими важными делами! - Ши Цинсюань рассмеялся. - Ладно, не буду тебя задерживать. Но обязательно приходи на прием сегодня вечером! Будет весело! Хэ Сюань вырвал свою руку и поспешил прочь. Ему нужно было как можно скорее покинуть это место. С наступлением сумерек, когда тени стали длиннее, а свет – слабее, он незаметно проскользнул в разрыв пространства, ведущий в Призрачный город. Ему нужен был Хуа Чэн. Всегда нужен был, даже если он никогда этого не признает вслух. Особенно сейчас. Хуа Чэн ждал его в Доме Блаженства, окруженный алым сиянием, отблесками драгоценных камней и порхающими серебряными бабочками. Вокруг царила атмосфера роскоши и опасности. В его глазах плескалось что-то темное, хищное, словно он предвкушал добычу. Улыбка казалась острее обычного, обнажая ряд белоснежных зубов. Его одежды были ярче, чем всегда, словно он вылил на себя всю кровь ада. Он казался воплощением греха и соблазна. —Рыбонька моя! Я уж думал, ты предпочел компанию генерала большого члена, – в голосе Хуа Чэна отчетливо прозвучала ревность. Она была почти осязаемой, как запах серы. — Что ж, он, наверное, весьма занимательный собеседник. Несомненно, гораздо интереснее старого ворчливого демона, с которым знаком три сотни лет? Язвительность сочилась из каждого слова, как яд. Хэ Сюань проигнорировал ядовитый подтекст. Бессмысленно было спорить. Только зря тратить время. —Где шпилька?—Он старался говорить как можно более равнодушно, скрыть раздражение, которое поднималось в нем волной. Хуа Чэн закатил глаза, демонстративно изображая скуку. —Никакой нежности. Как всегда. Он протянул ему серебряную заколку с бабочками, искусно сделанную. Каждая деталь была проработана до мелочей, словно живая. —Ручная работа. В каждой бабочке – капля моей… ревности. И немного любви, конечно. Но ревности, пожалуй, больше. В его голосе звучала насмешка, но в глазах промелькнула тень тревоги. Хэ Сюань забрал заколку без благодарности. Обесценивание, игнорирование, пренебрежение – это были его защитные механизмы, выработанные годами, и он не собирался от них отказываться. Это был его щит от чужого влияния, от чужих чувств. —Не глупи, – отрезал он.—У меня нет времени на твои выходки. Есть дела. Он надеялся, что Хуа Чэн не заметит, как дрожит его голос. Хуа Чэн усмехнулся, но в его глазах все еще плясали черти. Они принялись обсуждать ситуацию, но напряжение в воздухе продолжало расти, с каждой минутой становясь все более ощутимым. Хэ Сюань чувствовал, что Хуа Чэн что-то скрывает. Что-то важное, что может изменить все. Он чувствовал себя загнанным в угол, словно дичь, преследуемая опытным охотником. —Знаешь, что я решил, Рыбонька моя? – Хуа Чэн наклонился ближе, сокращая расстояние между ними. Его дыхание опалило ухо Хэ Сюаня, вызывая непроизвольную дрожь. – Раз уж ты так увлекся этим небесным генералом…—В его голосе зазвучала опасная нотка. Он внезапно отстранился. Движения стали быстрыми и уверенными. Он схватил Хэ Сюаня за подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза. В его взгляде не было ничего, кроме холодной, расчетливой решимости. Это был взгляд собственника, готового на все, чтобы защитить свое. —Не отворачивайся.—Голос прозвучал как лезвие бритвы, скользящее по коже.—Сегодня ты вернешься на Небеса с моим знаком. Прежде чем Хэ Сюань успел хоть что-то предпринять, Хуа Чэн вонзил серебряную заколку в его волосы. Движение было намеренно небрежным, почти грубым. Острая боль пронзила кожу головы, заставив его вздрогнуть. Он почувствовал, как по шее потекла тонкая струйка крови. Хэ Сюань дернулся, пытаясь вырваться, но Хуа Чэн держал его крепко. Он провел пальцем по его щеке, стирая выступившую каплю крови. —Гораздо лучше, – промурлыкал он, словно довольный кот. — Теперь все увидят, что ты принадлежишь мне. Мой знак останется с тобой. Навсегда.—В его голосе звучала гордость и… нежность? Хэ Сюань попытался отстраниться, вырваться из его хватки, но Хуа Чэн не отпускал. Он наклонился, оставив легкий укус на его шее, чуть ниже линии волос. Это был собственнический жест, метка, предупреждение для всех остальных. —И это тоже. Чтобы ты не забывал. Затем он отпустил его, наслаждаясь его замешательством и яростью. В его глазах читалось торжество. Он получил то, что хотел. —Уходи. Возвращайся на свои Небеса. Пусть все видят, что ты мой.—Его голос был полон уверенности, силы, и Хэ Сюань невольно подчинился. Хэ Сюань ушел, чувствуя себя униженным и разъяренным. Он знал, что это демонстрация силы. Наглая, бесцеремонная демонстрация. И что ему нужно что-то предпринять. Нельзя позволить Хуа Чэну и дальше действовать в таком духе. Его нужно остановить, пока он не разрушил все вокруг. Возвращаясь в Небесный Дворец, он обнаружил, что дверь заперта. Опять забыл о духовной связи. О том, что он больше не демон, скрывающийся в тени, а небесный чиновник, обязанный соблюдать правила и приличия. Он невольно коснулся заколки, все еще чувствуя тупую боль в месте прокола. Ярость кипела в нем, смешиваясь с унижением. —Кто там? – донесся знакомый голос. —Это я, Мин И.—Он постарался, чтобы его голос звучал ровно, без намека на эмоции. Наступила тишина. Долгая, напряженная тишина. Затем неуверенный ответ: —Мин И? Я… я доложу генералу.—В голосе стоявшего за дверью солдата прозвучала растерянность. Дверь медленно открылась. Перед ним стоял Фэн Синь. В его взгляде читалось удивление и раздражение. —Мин И? Где тебя носило? Фэн Синь внезапно замолчал, заметив заколку в волосах Хэ Сюаня. Его брови сошлись на переносице, лицо стало непроницаемым. Он смотрел на заколку с нескрываемым удивлением и… гневом? —Что это? - голос прозвучал тихо, почти шепотом, но в нем чувствовалась скрытая угроза. Он сделал шаг вперед, словно собираясь сорвать заколку с волос Хэ Сюаня. Хэ Сюань похолодел. Фэн Синь что-то заподозрил. Он слишком наблюдателен. Нужно что-то придумать. Быстро. Он не мог позволить ему узнать правду. В голове пульсировала единственная мысль: как остановить Хуа Чэна, готового разрушить все вокруг из-за слепой, безумной ревности. Ревность, подпитываемая этим непонятным вниманием со стороны Фэн Синя, который, похоже, искренне беспокоится. Опасный коктейль. Ему нужно взять себя в руки. Собраться. Иначе все, ради чего он притворяется, будет потеряно. Цена его свободы была слишком высока, чтобы рисковать ею из-за глупой выходки Хуа Чэна. Ему нужно было придумать правдоподобную ложь. Сейчас же. Он выдохнул, стараясь успокоиться. Нужно было говорить уверенно, не запинаясь. —Подарок. —Подарок? – Фэн Синь нахмурился еще сильнее. – Кто тебе подарил эту… безвкусицу? Хэ Сюань внутренне содрогнулся. Безвкусица? Хуа Чэн, услышав это, точно пришел бы в ярость. —Это не твое дело, - резко ответил Хэ Сюань. —Конечно, мое, - возразил Фэн Синь. – Мин И. Я отвечаю за тебя. И я не позволю тебе… Он запнулся, словно не зная, как закончить фразу. —Тебе влезать во что-то, что может тебя скомпрометировать, - закончил он наконец. —Не думаю, что заколка в волосах может меня скомпрометировать, - огрызнулся Хэ Сюань. – И вообще, у меня скоро прием. Я должен переодеться. Он попытался пройти мимо Фэн Синя, но тот преградил ему путь. —Мин И, - голос Фэн Синя стал мягче. – Скажи мне правду. Кто тебе это подарил? Хэ Сюань посмотрел ему в глаза. В них читалось искреннее беспокойство. И тогда, вопреки логике и здравому смыслу, он почти решился сказать правду. Почти. Но в последний момент он одернул себя. Доверять Фэн Синю было безумием. —Ши Цинсюань, - выпалил он первое, что пришло в голову. Фэн Синь отшатнулся, словно его ударили. —Ши Цинсюань? —Да, - подтвердил Хэ Сюань. – Он… он был слишком настойчив. Я не мог отказать. Фэн Синь молчал, переваривая услышанное. На его лице читалось отвращение и… облегчение? —Ши Цинсюань… - повторил он, словно пробуя имя на вкус. – Ладно. Делай, что хочешь. Он отступил в сторону, давая Хэ Сюаню пройти. Хэ Сюань быстро проскользнул в свою комнату и захлопнул дверь. Он прислонился к ней спиной, пытаясь отдышаться. Ложь удалась. На этот раз. Но что будет дальше? Он не мог постоянно врать Фэн Синю. Рано или поздно правда выплывет наружу. И тогда все рухнет. Он посмотрел в зеркало. В отражении он увидел бледного, измученного человека с серебряной заколкой в волосах. Знаком принадлежности. Клеймом собственности. Он сорвал заколку и швырнул ее в стену. Но она не исчезла. Она осталась лежать на полу, пока Хэ Сюань схватился за голову. Когда он упустил тот момент когда Хуа Чэн начал контролировать его жизнь?.. Глаза закрылись сами собой и Сюань постарался выровнять дыхание. Открыв глаза, он посмотрел туда, куда кинул шпильку и вновь закрыл глаза. На месте куда он кинул украшение уже сидел Хуа Чэн, вертя в пальцах серебряную шпильку —Рыбонька моя, разбрасываться подарками не хорошо