Когда погаснут фонари

Асагири никогда не забудет те дни, когда шугался каждого звука, когда боялся каждой хлопнувшей двери в подъезде дома, когда каждое дуновение ветра, покачивающее старое скрипящее окно форточки его бывшей квартиры, заставляло его вздрогнуть сквозь сон и потянуться к припрятанному под матрасом пистолету. Это были времена, когда он только-только познакомился с Мозом, даже не начав сотрудничество с мафией, но уже боясь, что его непременно найдут, будут пытать и в конечном счёте убьют. Наверное, Ген считает этот период своей жизни самым странным. Можно даже сказать, сюрреалистичным. С таким сценарием нужно кино снимать и книги писать. Молодой человек, записавшийся к нему на прием впервые, лёгкая болтовня на сеансе, неожиданные откровения со стороны пациента, а потом Асагири и сам не заметил, как его заинтересовала эта темная, опасная сторона города. Пара таких сеансов, и вот, психолог делится всем, что его волнует. Интересуется, причастны ли якудза к тем или иным преступлениям о которых кричат яркие заголовки газет и вещают по государственным телеканалам. И Моз рассказывал. Говорил, что нет смысла грабить честный народ, убивать молодёжь, у которых ещё вся жизнь впереди, терроризировать пенсионеров, которые ровным счётом ничего плохого не сделали. Якудза, о которых так любят болтать журналисты, занимались совершенно не тем, что на них так и норовила повесить полиция. Они не разрушали город, не убивали непричастных, не разоряли граждан, они просто существовали в своем мире, уничтожая лишь тех, кто переходил черту. Это были те же спецслужбы, просто без обременения законодательства. Не сажали в тюрьму, а пытали и убивали, не судили по прописанным законам, а распоряжались судьбами с точки зрения морали. И это чем-то, но зацепило психолога. Но было до чёртиков страшно каждый раз, когда Моз покидал его кабинет. На почту приходили анонимные письма с угрозами и требованиями сдать главу якудза, в темных переулках были слышны шаги за спиной, но каждый раз они обрывались, так и не дойдя до своей цели, сменяясь на тихий звук падения тела. Гена знали в тех кругах и защищали. А потом к нему на прием записался мужчина, который чуть не стал последним его пациентом. Ген не был глупцом, поэтому в его кабинете всегда были средства самообороны, начиная от обычного баллончика, и заканчивая пистолетом, хранившимся в непримечательном сейфе прямо в столе. Назовите его параноиком, но так было нужно. И его паранойя оправдалась ровно в тот момент, когда на Гена напали прямо во время сеанса, наставляя на него нож и угрожая, что если он не сдаст преступную группировку, получит ножом между ребер. А дальше все как в тумане. Быстрые движения, никаких звуков в голове психолога кроме двух выстрелов, крики медсестры, прибежавшей на шум, заляпанный кровью паркет его кабинета и куча бумажной волокиты. Мужчина получил две точные пули в грудь. Ген получил один выразительный шрам и долгие судебные разбирательства к куче. Именно с того момента было принято решение поставить в его кабинете настоящие камеры. Если бы не Накамура, решивший выступить его свидетелем на суде и нанявший лучшего адвоката, Ген бы от этого позора никогда не отмылся. С тех пор прошло уже достаточно лет, он вырос, перестал бояться и умел за себя постоять. Но ни с чем не сравнимый звук вскрытия дверного замка, тихие крадущиеся шаги по коридору, металлический звук снятия оружия с предохранителя и тяжёлое дыхание не остались не замечены психологом, даже будучи на кухне и слушая какой-то музыкальный чарт со старенького раритетного радио. Ровно через семь минут к нему должен приехать детектив, потому что у них, как это называл Ген в своих мыслях, свидание. С их разговора прошло три дня. Сенку взял с Гена обещание, что тот отдохнёт и постарается не теряться в мыслях. А ещё предупредил, что заедет проведать и рассказать последние новости, а то в прошлый раз как-то не до этого было. В тот вечер Сенку до поздней ночи засиделся у психолога, они обсуждали все, что, оказывается, было в их прошлом. Гена в итоге всё-таки притянули в объятья, ссылаясь на его же любимую технику «обнять и накормить». И Асагири был уверен, что в тот самый вечер между ними что-то, да изменилось. И поэтому он теперь, как очарованная девица, ждёт своего возлюбленного, мило готовя ему рис с курочкой, чтобы задобрить и подобраться к стальному сердцу детектива хотя бы с помощью своих кулинарных навыков. А вот человек с пушкой, который прямо сейчас в наглую крадётся по коридору квартиры психолога, был явно лишним на данной вечеринке. Тихо вздохнув и закатив глаза над этим ужасным мироустройством вселенной, Ген достал из ящика кухонный нож и отошёл к занавескам, где была слепая зона, если смотреть со стороны двери на кухню. Когда-то Цукаса высмеял его дизайнерское решение по поводу тяжёлых бордовых штор в пол, называя это слишком вульгарным феноменом для его светлой кухни, но знал бы он, что прямо сейчас жажда психолога к гедонизму так удачно ему сыграет на руку, буквально спасая жизнь. Пока по радио играла очередная песня Эд Широна, а Ген притаился за шторой, послышался звук тяжёлых ботинок, ступающих по кухонной плитке. Асагири обратился в слух, отслеживая перемещение взломщика. В таких экстремальных ситуациях он бывал частенько, но никто никогда не смел вламывается в его квартиру. Да и подобные инциденты были достаточно давно. Ген невольно себя поймал на мысли, что если будет затягивать, то курица, что прямо сейчас жариться на сковородке, сгорит, и ему не удастся покорить сердце одного остроумного детектива через желудок. Нет, ну так не годится. Мужчина, прямо сейчас расхаживающий по его кухне, повернулся в сторону двери, доставая мобильник и набирая чей-то номер. Ну, вот, нашел время попиздеть, придурок. Ген грациозной кошкой выскользнул из своего убежища, босыми ногами ступая по холодной плитке прямо к спине незнакомца. Ну как он докатился до жизни такой, скажите?! Жил себе спокойно, никто его давно не трогал, никому не нужен скучный психолог. Ни денег, ни бизнеса, только связи, которые уже никому нахуй не сдались. Ещё и этот ваш Ишигами морозится, не решаясь на активные шаги, лишь подавая двойные сигналы и водя психолога за нос. Ну какого чёрта? Он тихо вздохнул, отметая ненужные мысли и сосредоточившись на проблеме, которая прямо сейчас стоит к нему спиной и яростно набирает чей то номер в телефоне. Сопляк. Решил, что вломиться к действующему информатору якудза — хорошая идея? Пара уверенных движений, несколько прицельных нажатий на шею, и тело обмякает прямо в его руках, а телефон падает на пол, так и не дождавшись, когда хозяин аппарата введёт последние цифры и нажмет на кнопку вызова. Ген так и стоял посреди своей кухни, держа мужчину в униформе каких-то спецслужб под плечами, разглядывая нашивки и не решаясь что-то сделать в данной ситуации. М-да, вот тебе, Сенку-чан, букетик от меня, в виде одного непутёвого взломщика. А может, он посмотрит на эту картину и подумает «Вау, Ген, какой ты крутой! Будешь моим парнем?» Ген от этой мысли прыснул, осознавая, как же он по-глупому влюблен. Спустя пару минут послышались аккуратные и, слава всем богам, знакомые шаги дорогих туфель по коридору. Вот таким образом Сенку обнаружил Гена, стоящего в одних пижамных штанах, с заткнутым за пояс ножом для нарезки овощей, посреди кухни и держащего на руках какого-то военного с автоматом наперевес. — Сенку-чан, — весело хихикнул психолог, — Я понимаю, как это выглядит, но позволь мне все объяснить. — Говоришь так, будто я тебя с любовником застукал, ей богу, — хмыкнул детектив, убирая в наплечную кобуру пистолет и подходя ближе, — И кто твой новый друг? — Не думаю, что он тут, чтобы предлагать дружбу. Забери его, у меня курица сгорит из-за того, что кто-то посчитал забавным вламываться ко мне в квартиру. А иначе я его сейчас брошу! — Бросай. Тело оказалось валяющимся посреди кухни, Ген вернулся к приготовлению ужина, а Сенку пошел вешать верхнюю одежду и разуваться. Самый обычный вторник. После соблюдения всех социальных протоколов при посещении гостей, Сенку принялся обыскивать тело на предмет документов и другого оружия. Парень выглядел молодо, не старше 25 лет, со светлыми волосами и достаточно худощавым телосложением. Видимо, только недавно устроился работать в спецслужбы, ещё не понял, что ни в коем случае нельзя терять бдительность на чужой территории. В нагрудном кармане разгрузочного жилета была найдена белая ключ-карта, которую было принято позже отвезти Саю. Нашивки на форме были явно палёные, а при себе у парня не было никаких документов или удостоверений. И парень казался смутно знакомым. — Будешь допрашивать его прямо здесь? — Ген скептично выгнул бровь, наблюдая, как детектив методично обматывал тело скотчем и приковывал к стулу, — А как же протокол, по которому нужно вызвать полицию? Или понятых? Или что там вообще подразумевают ваши протоколы? — А ты хочешь, чтобы Цукаса прилетел сюда как в жопу ужаленный и начал читать тебе лекцию о безопасности? — Сенку усмехнулся, откидывая чёлку парня и вглядываясь в практически юношеское лицо, — А этот пацан не из ваших? Не узнаешь? Ген нахмурился, подходя ближе и рассматривая человека, сидящего перед ним. — Дай-ка я его сфотографирую и отправлю Мозу, может он что-нибудь знает. Сенку последовал его примеру, отправляя фото юноши Саю. И Кохаку, на всякий случай. Ещё раз обыскав парня и убедившись, что ничего полезного там нет, кроме ключ-карты и телефона, который заблокирован, было принято решение наконец поесть, а то что это вообще такое? Ген тут как благочестивая жёнушка ужин вкусный готовил, а его тут какие-то мудаки с пушками наперевес отвлекают! — Есть предположение, зачем кому-то понадобилось вламываться к тебе? — Сенку кивнул головой в сторону незванного гостя и отправил в рот кусочек мяса, довольно промычав, — Бля, Ген, это пиздец как вкусно! Ген в прямом эфире почувствовал, как собственные щеки потеплели, а в животе появился приятный узел, в народе называемый «бабочками». — Ну, Ксено уже смирился с тем, что я тебе все рассказал, Моз все ещё мой друг, а других потенциально опасных людей в окружении у меня нет. Ну, кроме тебя, разумеется, — он хихикнул, делая глоток вина. Ему то, в отличие от некоторых, никакие допросы сегодня проводить не надо. — Может, это связано с делом Рури? Кто вообще знает, что я причастен к следствию? — Не так уж и много людей в курсе. Цукаса, Моз по твоим словам, братья Нанами, пара моих коллег и- — Это уже много, Сенку-чан, — Ген покачал головой, подпирая подбородок рукой и разглядывая «слона в комнате», — Но, зная тебя, все эти люди проверены, так что бояться мне нечего, — так и не отводя глаз от связанного парня, психолог аккуратно, будто спрашивая разрешения и боясь спугнуть, положил свою руку на руку детектива. — Верно, — Сенку улыбнулся, переворачивая руку и переплетая их пальцы, — Никто из них не причастен к убийству Рури, а часть из них вообще помогают в расследовании или являются и твоими товарищами. С начала расследования прошло почти два месяца, Сенку успел допросить почти всех, кто, по его мнению, мог быть убийцей, заручился поддержкой полиции и, он очень надеялся, якудза, с которыми завтра ночью должна была состояться встреча, нашел новых верных товарищей, и все это благодаря одному очаровательному психологу, с которым они сильно сблизились за этот срок. Было странно ощущать такое тепло и благодарность к одному человеку, который за столь короткий период стал для детектива невероятно близким. Ген был весёлым, добрым, жизнерадостным и невероятно светлым не смотря на свое прошлое. Он не казался опасным, хотя отчасти был тем, кого обычно Сенку ловил и сажал в тюрьму. Он умел думать так, как не мог детектив, видеть в людях то, что Сенку так тяжело считывал. Само появление этого человека в жизни Сенку было сумбурным и, казалось, даже абсурдным, полным странностей и не предугадываемых сюжетных поворотов. Это был первый человек, протянувшей ему руку спустя всего несколько часов знакомства. Это был первый человек в его жизни, к которому хотелось тянуться сразу же, не оглядываясь на возможный подвох или риск. Это был первый человек, который вызывал в душе спокойствие и включал там свет, разгоняя клубы пыли и затхлый воздух, который поселился там с того момента, как Сенку стал детективом, отбрасывая на второй план эмоции и привязанности. Рядом было так тихо, уютно и хорошо, не хотелось бежать, не хотелось скрываться и быть настороже, хотелось лишь выдыхать, чувствуя, что он не один, что ему не нужно следить за всем самому. Это был первый человек, в которого Сенку влюбился спустя столько времени. И, прямо сейчас, сидя на его кухне в уютном молчании, не смотря друг на друга, но чувствуя тепло его руки, Сенку понял, что это именно тот человек, которого он бы хотел видеть рядом с собой всегда. Которому бы не побоялся вручить ключ от своего сердца и протянуть нож, чтобы он охранял тыл детектива. Это осознание подкралось так тихо и незаметно, как будто всегда было рядом, но просто ждало приглашения. Это уже не было тем крышесностным порывом прижать психолога к стене и поцеловать, это не было вожделенным желанием разложить его на столе и впиться кусачими поцелуями в эту хрупкую бледную шею. Было что-то правильное в том, как они прямо сейчас сидели, держась за руки и наблюдая за бессознательным телом, которое Ген с такой лёгкостью смог обезвредить даже без оружия. Не смотря на достаточно хрупкое телосложение, психолог был ловок и быстр, используя эти навыки против холодной силы. Воспоминания невольно подкинули кадр, как Ген без футболки стоит и держит этого мужчину. Его мышцы рук были напряжены и так красиво перекатывались, стоило ему немного пошевелиться. Его тело выглядело воплощением изящества и грации, скрывая внутреннюю силу под толстым слоем элегантности. Сенку, погруженный в свои мысли, прикрыв глаза и поглаживая большим пальцем костяшки бледной руки Гена, даже не заметил, как тело на стуле пошевелилось. — Сенку-чан, — Ген неловко прочистил горло, кивая в сторону их незванного и нежеланного гостя, — У нас пополнение на вечеринке «для двоих». — Ну, значит время перейти к шоу, — детектив опасно оскалился, вставая со стула и, как будто на секунду задумавшись и взвесив правильность следующего своего решения, прикоснулся губами к тыльной стороне ладони Гена, после отпуская и подходя к взломщику. У Гена скоро глаз начнет дёргаться от этого «мы такая замечательная команда, лучшие друзья прям, а поцелую-ка я ему руку!». Подавив вспыхнувшее под кожей раздражение на незванного гостя за то, что если бы не его присутствие, то сегодня бы его ветка взаимоотношений с детектива могла выйти на более романтичный и близкий уровень, Ген поплотнее закутался в свой шелковый халат и принялся наблюдать за этим самым «шоу». Сенку присел на корточки перед парнем, заглядывая в юное лицо, скрытое из-за опущенной головы и светлых волос. Парень же, несколько раз проморгав, ошарашено посмотрел на детектива. Встретившись зелёным, как лес, взглядом с ярко алыми хищными глазами, незнакомец резко поднял голову, пытаюсь осмотреться и оценить обстановку, но теперь уже встретился с арктически холодным взглядом и опасной ухмылкой парня за столом. Сенку усмехнулся, проследив за взглядом их неожиданного «заложника», мысленно отмечая, насколько сейчас великолепен Асагири в своем амплуа. Длинный, шелковый и черный, как ночь, халат, изящная бледная нога, закинутая на другую и слегка покачивающаяся, элегантные руки, держащие бокал с вином, и лицо, выражающее такое саркастическое снисхождение на внезапного гостя, что так бесцеремонно ворвался в чужие владения и оказался в плену. Ген был принцем в этом царстве, а Сенку — драконом, оберегающим его покой. Но это все лирика. О великолепии парня, чье присутствие заставляло сердце детектива отбивать ритм всевозможных баллад о любви, а мысли проектировать лишь одно желание «поцеловать», он подумает потом, а сейчас… Сейчас у них допрос с пристрастием с одним невоспитанным мальчишкой. — Ну и кто ты такой? — задал достаточно логичный и закономерный вопрос детектив, возвращая внимание какого-то странно-удивленного парня к своей персоне. — Как же так…? — юноша переводил недоумевающий взгляд с психолога на детектива и обратно. — Почему вы здесь, детектив Ишигами? И почему вы в принципе вдвоем в этой квартире?! Ген на это лишь прыснул, подавляя смешок. Так и хотелось ляпнуть что-то из серии «Чувак, это так-то моя квартира», но Ген сдержался, ведь допросы не вел и вообще, оставьте его, он сегодня в настроении девушки в беде. Сенку это, разумеется, понял, по авторитарной позе Гена, но что-то он не припомнит, чтобы «девушки в беде» самостоятельно обезвреживали злодеев, а потом практически презентовали их бессознательные туши своим спасителям. Именно поэтому его заинтересовал Асагири, а не те самые «девушки в беде». — Имя, — как можно серьёзнее произнес детектив, едва ли не переходя на рык. — Вопросы здесь задаю я. — Гинро я! Гинро! Только не бейте! — испуганно завопил этот самый Гинро, попытавшись дёрнуть руками, но скотч ему этого сделать не позволил. — А теперь, Гинро, потрудились объяснить, что ты здесь вынюхивал и- Телефон на столе завибрировал, оповещая о новом сообщении и заставляя отвлечься. Сенку знал, что написать ему сейчас могли только два человека, поэтому он просто перевел взгляд на источник звука, видя, как Ген все понял без слов, уже протягивая ему телефон. Краткая СМС-ка от Кохаку с лаконичным «Это тот самый парень с записей на флешке» позволил понять, почему лицо Гинро казалось таким знакомым. — Так значит это ты тот, кто причастен к взлому серверов. — Я не участвовал в этом! Меня лишь просили следить, чтобы никто не входил в башню! — Кто? Ген нахмурился, строго глядя на парня и пытаясь понять, что сейчас услышит детектив. Ему не нравилось абсолютно все в этой ситуации. И в мыслях набатом звучали тревожные сигналы. «Он не скажет правду. Боится нас, но не скажет». — Я не знаю. Со мной общались по телефону, представились фамилией Шнайдер с явным немецким акцентом. Мы не виделись, он лишь давал указания и переводил деньги! Клянусь! Сенку перевел неверящий взгляд на Гена, который, кажется, в этот момент разучился дышать. — Лжец, — прошипел Асагири, всем своим видом показывая, что прямо сейчас готов лично перерезать привязанному к стулу человеку горло. Детектив нахмурился, возвращая взгляд на дрожащего парня, который сейчас загнанным зверем смотрел на психолога, готового в любую секунду схватить тот самый нож и- — Что ты делал здесь? — резко спросил Ишигами, не успев даже осознать, как слова сорвались с губ. — Мне было поручено устранить человека, живущего в этой квартире. Мне не сказали, кто моя цель! Я не знал, что здесь будете вы! — Гинро, казалось, скатывался в панику. А Сенку, казалось, что прямо сейчас что-то в душе психолога умерло. Надежда? А может вера в людей? Он встал, поворачиваясь к нему лицом, ожидая увидеть, как мир близкого для него человека рушится на глазах, но… Но его встретила хитрая улыбка и лукавый взгляд. — Знаешь ли ты, Сенку-чан, что когда наемным убийцам дают наводку на устранение той или иной персоны, то в негласном протоколе киллеров всегда имеет место быть хотя бы малейшее описание жертвы? — Ген прищурился, с интересом глядя на Гинро. — Гинро-кун, как точно звучал заказ на убийство? — Я… Он… Он просто сказал, что в этой квартире живёт человек, которого нужно убить! Что цель слишком много знает и мешает ведению дел! Все! Больше ничего не говорили! — А у тебя запоминающаяся внешность, которую Снайдер смог бы описать даже кратко. Да даже не кратко, черт возьми! Военный всё-таки, хоть и бывший, протоколы знает, — уловил мысль Сенку, выдыхая. Конец света отменяется. — Да и, было бы логичнее, если бы он сказал устранить меня, — Сенку снова посмотрел на юношу, что сжался в комок, как испуганный заяц, загнанный двумя изголодавшимся по ответам лисами в тупик. — Не сходится что-то, парень. — Но я говорю правду! Клянусь! Ген же, уставший наблюдать за этим спектаклем одного неумелого актера, взял в руки телефон, которым пользовался Гинро и подошел поближе. Одним уверенным движением он перехватил свободную от заточения кисть руки юноши, разворачивая ее и прикладывая чужой палец к смартфону, разблокировав экран. Он протянул мобильник детективу, все так же сохраняя молчание, как было до таких уверенных в своей нелепости заявлений Гинро, и вернулся за стол, подхватывая за тонкую ножку недопитый бокал и делая глоток. Ещё немного, вот прям каплю, и он бы поседел на вторую половину головы. Сенку же, ободряюще хмыкнув столь внезапному, но умному в своей простоте способу проверить все вышесказанное, полез проверять телефон их заложника. Разные номера без подписей с самых разных кодов стран. Все ровно так, как любят хакеры. Попытка набрать парочку из них провалилась с треском, ведь механический голос защебетал на разных языках что-то базовое из серии «абонент не абонент, перезвоните позднее». — Когда тебе дали наводку на эту квартиру? — листая список вызовов меланхолично спросил Ишигами, даже не глядя на парня. — Звонок был вчера вечером, где-то в районе восьми. — Сомнительный из тебя партизан, Гинро-кун, знаешь? — не удержавшись хихикнул Ген, вызывая смешок и у детектива. Гинро на это ничего не ответил, понуро опустив голову. Сенку же, порядком задолбавшись то сидеть на корточках, то стоять коршуном над нерадивым наёмником, принял решение вернуться за стол, попутно закидывая в рот кусок мяса и не отрываясь от поисков записей звонков. Сай давно говорил, что всё остаётся в телефоне. Даже то, что тебе кажется контролируемым одним нажатием кнопки «запись». Пока детектив был увлечен изучением и поиском информации, Ген, как бы невзначай, начал задавать их личному «слону в комнате» вопросы, начиная от образования и возраста, заканчивая, почему Гинро-кун принял решение связать себя с преступным миром. Сенку же это слушал в одно ухо. В одно, ведь другое наслаждалось приятным голосом Асагири и восхищалось четкостью его вопросов. И неожиданно поймал себя на мысли, что сегодня особенно акцентирует внимание на прекрасной в своей сущности персоне с не менее красивым именем Асагири Ген. Да, прямо сейчас он рылся в файлах телефона, но мыслями он прокручивал в голове все, что происходило за столь короткий, но очень необычный вечер. Он готов наконец признаться самому себе, что влюблен в этого человека по уши. И влюблен достаточно давно, отметая все эти чувства, решая подумать об этом позже, но это самое «позже» наступило прямо сейчас, в не совсем удобной обстановке, но выбирать не приходится. И теперь, когда все точки над «i» расставлены, он готов к этим чувствам. Готов принять, что это тот самый человек, которого он может и не искал, но в глубине своей холодной, стальной, как выкованный в огне меч, душе желал видеть рядом. Его не интересовали отношения. Его не интересовала романтика, свидания и плотские утехи. Он это, слава богу, прошел ещё в молодости, проводя, как он называл свой скудный романтический опыт, эксперименты и пытаясь осознать, что чувствует к тем многочисленным персонам, которые выражали явную симпатию к будущему детективу. Но это были не те люди. Все были скучны, возможно это прозвучит даже высокомерно, но глупы и инфантильны. А Сенку нужен был компаньон. И вот, он его нашел. Даже не так. Он сам пришел в руки детективу. Появился неожиданно, сумбурно, но сразу что-то задел в каменном сердце, чем-то зацепил острый ум, как-то подобрался так близко, раскрываясь постепенно и являя свою хитрую и опасную натуру. Это как пламя, которое разгорается, но которое можно взять под свой контроль, если знать формулу. Формулу, которую Сенку ещё не изучил, потому что её попросту нет. Но он ее создаст, изучит и приручит. И теперь, изредка ловя эти аккуратные взгляды таких красивых глаз, которые сейчас сияли необъятной океанской синевой, Сенку только убеждался, что готов тонуть в этом океане пламени, ища ключики и создавая новую формулу их взаимоотношений. Но что-то он увлекся в своих размышлениях, на что указал многозначительный взгляд тех самых глубоких глаз, в которых плясали смешинки, а чужие красивые губы шептали едва уловимое «Сенку-чан, не отвлекайся». — Нашел, — прокашлялся детектив, возвращая себе самообладание и мысленно давая себе затрещину за свое столь открытое поведение, которое Ген без труда заметил. Из динамиков послышался голос, который по незнанию можно было принять и вправду за настоящего Снайдера. — Вот! Это тот самый Шнайдер! — опять подал голос Гинро, про которого Сенку практически успешно смог забыть. Но это был не он. — Сейчас подделать голоса не составит труда, но это не он, — задумчиво сказал Ген, сверля пустым взглядом стену. — Он похож, но акцента меньше. Слишком давно жил там. И он никогда бы не произнес свою фамилию как «Шнайдер». Он часто жаловался на корявое произношение его фамилии иностранцами. — Он в принципе говорит по-другому, — хмыкнул Ишигами. — Здесь слишком много каких-то бессмысленных слов и фраз, на которые бы он не стал тратить время. Это не он, но попытка хорошая, если не знать и не слышать Снайдера вживую. Ген усмехнулся, вдруг осознав, что оба не называют этого человека по имени в присутствии врага. Ну вот и все, приехали. А Сенку ещё раз поймал себя на мысли, что без Сая тут даже пустая телега не поедет, хотя к ней приставлены две лошади и огромный запас сена. — Ну и что нам делать с нашей жертвой, Сенку-чан, — хитро глянул на него психолог, игриво закусив губу. — Оставим тут в качестве интерьера и моего нового друга? А может, я поставлю на нем парочку совсем не гуманных психологических опытов? Этический комитет не узнает, а мы повеселимся, что думаешь? Казалось, от потонувших в собственных мольбах воплей Гинро, Асагири только больше распалялся. Сенку же на это лишь по-злодейски рассмеялся, желая одновременно и не останавливать психолога, но и слегка соболезнуя юноше. Путем переговоров было решено все-таки позвонить Цукасе, чтобы он решил их маленькую, но вероломно вломившуюся в квартиру Гена и нарушившую такую романтическую атмосферу вечера, проблему.

***

— И сколько протоколов ты нарушил? — недовольно буркнул Цукаса, разглядывая связанного и грустного парня. — Много, штук десять точно наберётся, — равнодушно ответил Сенку, почесав ухо. — Вот по этой причине я с ним не работал, — возмущённо указал рукой на детектива офицер. — Он неисправим! — Зато было весело, — хихикнул Ген, похлопав по плечам Шишио. — И теперь у нас есть информация. — Да вас двоих под суд за такое по-хорошему. Оба неисправимых чертюги. — На том и живём, — отсалютовал бокалом детектив, наконец делая глоток вина. Он на него весь вечер облизывался. — Придурки. Цукаса был крайне забавен в своей крайней степени возмущения от абсурдности данной ситуации. Почти час ночи, он в постели со своим — наконец-то это случилось, спасибо Господи — парнем, а тут ему звонят и говорят, что задержали наёмного убийцу, который решил вломиться в квартиру к Асагири. И все бы было хорошо, он бы приехал, забрал, отвез в участок, а там бы утром уже этот вопрос спокойно решился, но нет! Эти твари решили устроить допрос, обездвижили и удерживали, без протокола, без понятых, без ордера, с пристрастием и давлением, взломали чужой телефон к куче и ещё штук пять нарушений стандартного задержания преступника. А теперь «Цукаса, забирай». Он тут что, шутка какая-то? Такси круглосуточное? Какого хуя? Вот и Цукаса недоволен. — Я не буду это вносить в отчёт, — выдохнул, наконец, Цукаса. — Но это не значит, что я вам двоим не устрою взбучку утром. Асагири, тебе в первую очередь. Ишигами, ты тоже хуйни наворотил. — Будем ждать, Цу-чан! — рассмеялся Ген, нисколько не расстроенный будущими нотациями друга. Асагири знаком с этим человеком достаточно давно, зная, что за маской сурового сторонника правил и уставов скрывается беспокоящаяся натура того, кто считает всех своих близких младшими братьями и сестрами. Так было всегда. Ещё со времён их первой встречи в одной из центральных больниц, когда Шишио только закончил университет и устроился рядовым офицером в PSIA на стажировку, а Ген поступал в магистратуру. Шишио навещал тяжело болеющую младшую сестру, а Ген приходил к своему преподавателю, который работал психиатром как раз в больнице. Встретились случайно. Состояние Мирай Шишио не улучшалось, вгоняя Цукасу в уныние. Именно в таком состоянии его нашел Асагири в приемном отделении, понуро сидевшего на одном из диванов и не зная, что же делать дальше. А потом все само завертелось. Попытка поддержать внезапного незнакомца, долгие беседы, притирка друг к другу и вот, создалась дружба двух странных людей, один из которых в будущем станет генералом, а второй — первоклассным психологом. И теперь Цукаса периодически считает своим долгом напоминать другу о том, чтобы он хоть чуточку заботился о сохранении своей чёрно-белой шкуры. Но Ген явно расценил данную заботу не как предостережение установить в своей квартире систему безопасности, а как призыв соблазнить лучшего детектива Токио. Похвально, Асагири. Превосходное стратегическое мышление. — Ладно, хуй с вами. Этого я забираю, а утром жду в участке. — Спасибо, дружочек, — не смотря на хмурый взгляд Цукасы, Ген просто сиял от восторга происходящего сегодняшним вечером. Сенку ситуация тоже позабавила, но теперь возникала другая проблема. Ген был в опасности. И эта мысль била похлеще шальной пули прямо в самое сердце. — Подожди, — успел сказать Сенку быстрее, чем подумать. — Есть разговор. Ты сможешь спрятать этого в машину? — он кивнул головой на явно очень обеспокоенного Гинро. — Без лишних ушей. Только между нами тремя. Можем на улице. Цукаса лишь коротко кивнул, а Ген задумчиво хмыкнул, беря с вешалки пальто и накидывая прямо поверх халата. Когда все трое спустились, а четвертый был благочестиво посажен в машину, пристегнут и закреплен наручниками от греха подальше, Сенку поднял вопрос о безопасности. Ген, разумеется, закатил глаза на ещё одного параноидального друга. Цукаса одобрил домыслы детектива, прописав психологу дружеский толчок локтем под ребро. Никто хозяина квартиры, в которой они были ещё пятнадцать минут назад, слушать, разумеется, не стал. Как бы Ген не был обучен, как бы не боялся, риск теперь был слишком большой. Поэтому вопрос было принято отложить до утра, а Сенку предложил остаться на ночь, заручаясь поддержкой своего, теперь уже, союзника.