Формула любви / Twenty one pilots

Утро. День гонки. Первые лучи солнца пробивались сквозь шторы, мягко ложась на белые простыни. Джош медленно открыл глаза, чувствуя, как в голове шумит лёгким отголоском вчерашнего вечера. Он моргнул, потянулся и улёгся обратно на подушку. Сон ещё цеплялся за него, но в теле уже появлялось то знакомое волнение, которое приходит в день гонки. Он не сразу понял, почему в комнате как-то по-другому. Встал, прошёлся босиком по ковру, всё ещё полураздражённый утренним заторможенным состоянием. И только потом заметил — вещи были аккуратнее сложены, вода на столике была свежей, а его спортивная форма висела ровно на спинке кресла. Кто-то точно заходил. Он нахмурился, пытаясь вспомнить вечер. Последнее, что всплыло — тёплый голос Тайлера, его полуулыбка, свет экрана, и тот момент, когда Джош просто сел рядом. А потом — пустота. Он почесал затылок и усмехнулся: — Кажется, я натворил чего-то милого. Он умылся, быстро привёл себя в порядок, накинул футболку и начал собираться. У него были свои ритуалы в день гонки — музыка, кофе без сахара, короткая растяжка прямо у кровати. Он знал, как важно не терять темп, особенно сейчас, когда на кону стояла его репутация и первое серьёзное выступление в новом составе. В зеркале отражался сосредоточенный человек — уже не просто бунтарь с трасс, а пилот. Тот, кто сегодня должен был доказать, что готов ко всему. Даже если что-то внутри всё ещё мешало сосредоточиться. Даже если он не до конца понимал, что именно происходит с ним в последние дни. Он вздохнул, взял ключи, и, не оглядываясь, вышел в коридор, направляясь к стадиону. Сегодня был его день. *** Джош сидел в боксе, опершись локтями на колени, глядя перед собой в пол. Его комбинезон уже был надет, перчатки зажаты в руках, а в груди — всё сильнее сжималось напряжение. Механики суетились вокруг его болида, сверяли показания, кто-то громко переговаривался с кем-то в рации, но всё это звучало для Джоша глухо, как будто он был под водой. Он глубоко выдохнул, сжал челюсть, стараясь собраться. «Сейчас или никогда. Просто сделай свою работу». Сзади кто-то подошёл — твёрдо, но с лёгкой походкой. Джош уже догадался, кто это, прежде чем на его плечо легла ладонь. — Расслабься, — сказал Аарон с уверенностью в голосе. — Ты готов. Больше, чем ты думаешь. Он слегка сжал его плечо и кивнул в сторону трассы. — Пора. Джош молча встал, натянул перчатки и пошёл к болиду. Внутри всё бурлило — напряжение, адреналин, неясное волнение, как будто его ждало нечто большее, чем просто гонка. Он уже собирался залезать в кокпит, как вдруг сбоку появился Тайлер. Тот самый Тайлер, который обычно встречал его перед стартом с чётким планом, графиками, фразами вроде «держи внутреннюю на третьем повороте» или «если дождь, переключайся на C3». Джош уже на автомате открыл рот, чтобы отмахнуться: — Я и так всё... Но замер. Тайлер не держал в руках планшет. Не выглядел напряжённым. Он просто смотрел на него — спокойно, немного мягко. — Удачи, Джош, — тихо сказал он. — Ты справишься. Джош моргнул. Что-то в голосе Тайлера, в этом коротком пожелании, ударило в самое сердце. Никаких формальностей. Никаких инструкций. Только искреннее — «удачи». Он кивнул — коротко, почти грубо, чтобы не показать, как это его зацепило. — Спасибо, — хрипло выдавил он и залез в болид. Внутри шум был сильнее — двигатель прогревался, сердце билось в такт. Но в голове, как фон, снова звучало то спокойное: «Ты справишься». Трибуны взревели, как только болид Джоша выехал на стартовую прямую. Сотни лиц, флаги, вспышки камер — всё смешалось в пульсирующем шуме, будто сама трасса дышала. Диктор на стадионе не скупился на эффектность: — И вот, дамы и господа, встречайте нового пилота команды, того, кто сегодня бросит вызов элите — Джош Дан! Имя эхом разлетелось над ареной, и Джош, плотно сидя в кокпите, на долю секунды зажмурился. Чуть сдавило в груди. Всё-таки это был его первый официальный заезд. И всё было по-настоящему: огромная сцена, камеры, команды, давление. Он глубоко вдохнул, пальцы сжались на руле. — Спокойно, — пробормотал он себе под шлем. — Просто как ещё одна тренировка. Только с миллионами глаз. В наушниках щёлкнуло — в канал подключилась Дженна. — Ну что, красавчик, не забудь дышать. Это важно. А ещё — не гони на первом повороте, а то вылетишь, как один слишком самоуверенный парень на тестах неделю назад. В её голосе слышалась усмешка. Джош не удержался от тихого смешка, хотя снаружи это выглядело как обычное сосредоточенное лицо гонщика. Второй голос — ниже, спокойнее, как будто холоднее, но от него внутри что-то щёлкнуло — Тайлер. — Контроль сцепления в норме. Если почувствуешь вибрацию на пятом — держи середину и не дави до упора, пока не сравняешься со вторым сектором. Ты знаешь трассу. Просто доверься себе. Он не говорил много. Но то, как он это говорил... уверенно, ровно, без напряжения — в этом было что-то, что крепче всех ремней фиксировало Джоша в кокпите. — Понял, — отозвался Джош, сглатывая. Его голос дрогнул — совсем чуть-чуть. Светофоры погасли один за другим... И всё, что осталось — это дорога. Внутри кокпита — тишина. Только собственное дыхание, гул в ушах и напряжение в руках, сжимающих руль. Вокруг грохот и лай трибун, диктор срывает голос, представляя нового гонщика команды. Но Джош не слышит. Всё внимание — на переднюю панель и на то, как ровно выстроились болиды. Светофор загорается по очереди. Красный. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый... Он будто замирает на вдохе. В голове пусто. Никаких мыслей — только мышцы, рефлексы и ощущение скорости. Щёлк — зелёный. Старт. Вся сила — в ногах, в руках, в каждом сантиметре тела. Болид выстреливает вперёд, как стрела, вжимая его в спинку кресла. Всё, что позади, исчезает. Остаётся только трасса. Рядом с ним мелькают машины соперников. Кто-то чуть обгоняет, кто-то уходит с траектории, а он вырывается в центр. Уверенно, почти инстинктивно. В наушнике хрипит голос: — Пятый. Отличный выход, — говорит Тайлер. Его голос спокойный, но Джошу кажется, что в нём что-то дрожит. Или это он сам дрожит изнутри, не понимая, от чего именно. Он замирает в поворот, чуть срывая торможение, но удерживает машину. Всё как в тренировках. Всё — в доли секунды. Он знает, как дышит трасса, как она выдыхает на прямиках и вжимает в землю на шпильках. Он не думает. Он делает. И впервые за долгое время — он чувствует, что жив. Гонка шла напряжённо. На каждом повороте — борьба. Соперники — не новички. Их манёвры были отточены до автоматизма. Они резали траекторию дерзко, не оставляя пространства, поджимали сзади, подбрасывали грязь из-под колёс. Болиды плыли в плотной связке, и каждый пытался урвать своё место. Джош был четырнадцатым. Дышал тяжело, сквозь сжатую челюсть. Ладони мокрые в перчатках. Он уже провёл несколько рискованных обгонов, один — на волоске от вылета, но пока всё держалось. — Джош, ты четырнадцатый! — проревел в ухо Аарон. — Тебе нужно быть хотя бы десятым, слышишь? Или всё — конец, ты не проходишь дальше! — Понял, — прохрипел он, сцепив зубы. Всё тело напряглось. Он взглянул на трассу вперёд, там были имена. Те, кто в гоночном мире давно. Те, кто не уступает. Но у него не было выбора. Он отпустил тормоз чуть раньше. Риск. Вошёл в поворот по внутреннему краю — слишком близко, почти задевая другого болида. Чиркнуло по корпусу — но он обошёл. Тринадцатый. Снова тяга. Газ. Десятый был в зоне видимости. Бил в спину огнями тормозов. — Ещё трое, Джош, ещё трое, давай! — голос Тайлера вдруг прозвучал резко, напряжённо. Он молчал почти всю гонку. — Ты можешь. Не бойся. Он не боялся. Он горел. Гонка шла на пределе. Трасса казалась уже, чем была на тренировке. Каждый поворот — как вызов. Каждая секунда — как бой. И Джош чувствовал это всем телом. Сначала его подрезали на прямой. Болид чуть не потерял сцепление, заднюю ось повело, он среагировал в последний момент, выровнял, но потерял одну позицию. Затем на четвёртом круге у него начал сбоить один из сенсоров — экран мигнул, и на мгновение исчезли данные с руля. — У тебя всё нормально с телеметрией? — вмешалась Дженна в наушнике. — Бортовая глючит. Но держусь, — отозвался он, тяжело дыша. Пот заливал лоб. Он был одиннадцатым. До десятого — считанные секунды, но трасса узкая, а перед ним — старый лис, гонщик с опытом. Джошу не удавалось его обойти. На девятом круге пошёл дождь. Не ливень — мелкий, тонкий, предательский. Асфальт заскользил, как стекло. Болид юзом вошёл в шпильку, он стиснул зубы и поймал его, но это стоило скорости. — Джош, если не будешь бороться сейчас — будет поздно, — проговорил Тайлер спокойно, но в голосе чувствовалось напряжение. — Он ошибается на выходе из восьмого поворота. Лови там. Джош кивнул. Знал, что Тайлер прав. На следующем круге он пошёл по внутренней, в момент, когда впереди идущий слишком поздно нажал на тормоз. Риск. Он встал бок о бок — и вырвался вперёд. — Десятый! — раздался в наушнике голос Аарона. — Хорош, Джош! Не сбавляй! Последний круг. Флажки замелькали на щитах. Он видел их краем глаза, но сосредоточился только на трассе. — Джош, ты в десятке. Осталось меньше километра. Держи. Ты почти дома, — снова Тайлер, и в голосе у него впервые проскользнуло что-то похожее на волнение. На последнем повороте Джош проскользил — чуть-чуть, но собрал болид. Тот сорвался, но вернулся на траекторию. Руки затекли. Он не дышал. И вот — финиш. Финиш. Красно-белый флаг над головой. Рев трибун, как будто сквозь вату. — Десятый! — сказал Тайлер. — Ты это сделал! Джош резко затормозил у боксов, и рев двигателя перешёл в щелчок — машина, будто зверь, наконец усмирённый, стихла. Он остался сидеть в кокпите, тяжело дыша. Сердце стучало где-то в горле, ладони горели, как будто он держал не руль, а огонь. Секунда. Другая. Он откинул голову назад, всмотрелся в небо — и захохотал. Прямо в шлем. Шумно, на грани истерики, со смесью восторга и шока. Он сдёрнул шлем и, не дожидаясь, пока кто-то поможет, выскочил из болида, шатаясь на подгибающихся ногах. — Следующей гонке быть, мать его! — выдохнул он и снова засмеялся, поднимая руки к небу. — Я сделал это. ДЕСЯТЫЙ! Механики рванули к нему, кто-то вскрикнул, кто-то ударил кулаком в воздух. Шлем с грохотом полетел на скамейку. Аарон едва не сорвал наушник, прокричав: — Вот так, Джош! Вот так, чёрт тебя побери! И только Тайлер не сразу пошёл к нему. Он стоял немного поодаль, смотрел, как Джош сияет, живой, грязный, с красными глазами и потным лбом, и всё равно красивый как сам чёрт. Тайлер улыбнулся. Тихо. Почти нежно. Он не нужен был Джошу сейчас — Джош справился сам. *** Вечер выдался живой. В небольшой комнате, где пахло тёплой пиццей и слабо — вином, за столом собрались все: Аарон, Тайлер, Дженна, Дебби и, конечно, Джош, который до сих пор не мог поверить, что не только доехал, но и прошёл дальше. Болтали обо всём, шутили, Джош уже слегка развалился на стуле, жуя что-то с ананасом и недоумённо щурясь на Тайлера — тот снова пытался рассказать Дженне про баланс тормозов, хотя она смотрела на него, как на пришельца. И тут Аарон хлопнул по столу, заставив всех вздрогнуть. — А теперь, внимание! — торжественно сказал он и вытащил из внутреннего кармана белый конверт. — Церемония вручения бабок. Первая зарплата мистера «я не умею ездить, но смотрите, как умею». Джош поднял бровь и протянул руку: — Это прикол? — Абсолютно серьёзно, — Аарон передал конверт. — Можешь потратить на носки, шлем с блёстками или что там ты себе представляешь, когда пялишься в зеркало. Джош фыркнул, вскрыл конверт и вытащил чек. И на секунду — просто завис. — Блядь... — только и выдохнул он. — Сюрприз, — сдержанно хмыкнул Тайлер. — Это... Это за одну гонку?.. — Джош посмотрел на Аарона, потом снова на чек. — Да ну нахрен. Серьёзно? — Серьёзно. Добро пожаловать в Формулу, детка, — подмигнул Аарон. — Это не зарплата, это, блядь, удар по моей самооценке. Я тут жил на дошираках, а оказывается, надо было просто вмазать на 300 по прямой! — Ну, там ещё поворачивать надо, — не удержался Тайлер, криво улыбаясь. — Я реально сейчас куплю себе кровать без скрипа. И стул. Нормальный. С ножками, сука! Дженна прыснула от смеха: — Или хотя бы трусы, которые не стыдно вешать сушиться. — Я вас всех закажу, блядь, — театрально возмутился Джош, пряча чек за пазуху. — По подписке. — Закажи себе сначала мозги, — буркнул Тайлер, уже отхлёбывая из бокала. — А тебе — терапию, чтоб научился радоваться чужому счастью, — буркнул Джош, но уже с улыбкой. Они столкнулись взглядами. И на мгновение всё стало немного тише. Просто тёплый вечер, немного абсурдный, шумный, и всё было правильно. Всё, как должно быть. — Ладно, — вздохнул Джош и поднял стакан. — За эту чертову жизнь. За болиды, бабки и то, что я, мать его, наконец еду дальше. — За Джоша, — хором подхватили все, включая Тайлера. И да — даже он слегка улыбнулся.