Формула любви / Twenty one pilots

Солнечный свет пробивался сквозь жалюзи, ложась мягкими полосами на белые стены палаты. Джош сидел на краю койки, закутанный в тонкое одеяло, волосы растрепаны, под глазами лёгкие тени усталости. Он держал пластиковый стакан с водой, машинально крутя его в пальцах. Доктор стоял напротив с планшетом в руках, внимательно просматривая результаты. Рядом — Аарон, стоящий у стены, скрестив руки на груди. А у окна — Тайлер, всё ещё в своей чёрной толстовке, со слегка прищуренным взглядом, как будто не спал полночи. — Итак, — произнёс наконец доктор, поднимая глаза. — Все результаты чистые. МРТ в норме. Сотрясения нет. Никаких отёков, нарушений или подозрений. Тайлер выдохнул первым — негромко, почти неслышно, но с каким-то дрожащим облегчением. Аарон только кивнул, коротко и резко, будто внутренне этого и ожидал. Джош всё ещё смотрел на врача, не до конца осознавая. — Я могу ехать? — переспросил он, хрипловато. — Да, — подтвердил доктор. — Официально, ты допущен к гонке. Только... будь аккуратен. Не геройствуй. — Ну уж нет, — пробормотал Джош, откидываясь на подушки. — Геройствовать — это всё, что у меня хорошо выходит. Тайлер подошёл ближе, его рука легла на плечо Джоша. — Зато теперь ты будешь героем не с больной головой, — сказал он спокойно, с улыбкой. Аарон переглянулся с ними, потом сдержанно кивнул: — Через два часа — брифинг. Потом подготовка. Не опаздывайте. Он вышел из палаты, а Тайлер остался. Джош взглянул на него, уставший, но с тенью той самой уверенности, которая была у него на старте первой гонки. — Всё ещё хочешь, чтобы я остался в номере? — хрипло усмехнулся он, откинувшись назад, наблюдая за тем, как утренний свет подсвечивает скулу Тайлера. Тот посмотрел на него чуть сбоку, подняв бровь. — Я бы хотел, чтобы ты не попадал в драки на ночных улицах, — тихо ответил он. — Но если уж ты собрался рисковать — делай это там, где умеешь. На трассе. Джош усмехнулся и потянулся, поморщившись от боли в боку. — Тогда собирайся. Не хочу, чтобы ты пропустил, как я всех уделаю. На выходе из медпункта воздух был прохладным и свежим, солнце только-только поднималось над горизонтом, окрашивая небо в мягкий персиковый оттенок. Джош шагал чуть медленнее обычного, прихрамывая — но с каждым шагом его спина выпрямлялась, а плечи будто заново собирались в крепкий каркас. Рядом шёл Тайлер. Он держал в руках планшет, мельком проверяя графики, но больше смотрел на Джоша, оценивая его состояние не по данным, а по движениям. — Если почувствуешь хоть что-то странное — скажешь сразу, — сказал он. — И не пытайся геройствовать. — Я никогда не геройствую, — фыркнул Джош. — Я просто делаю то, что другие боятся. Тайлер не стал спорить. Он лишь посмотрел на него в профиль — этот уже знакомый, дерзкий, но всё равно усталый силуэт. — Тогда сделай мне одолжение: побереги себя. Хоть немного. Когда они подошли к техзоне, их уже ждали: механики, инженеры, сам Аарон — деловитый, сосредоточенный, с чашкой кофе и злыми глазами, потому что почти не спал. — Джош, хорошо выглядишь, — бросил он, скользнув взглядом по синякам. — Ну, если не считать твоего лица. — Главное — мотор цел, — усмехнулся Джош, поднимаясь к машине. Его шаги стали увереннее, руки привычно скользнули по крылу болида. Он будто снова стал частью её тела — как и прежде. Аарон подошёл ближе. — Доктор сказал, что ты допущен. Но я хочу, чтобы ты сам сказал мне, что готов. Джош посмотрел ему прямо в глаза. — Я готов. *** Джош вышел из техзоны, уже в гоночном комбинезоне. Бело-красный, с золотистой полосой вдоль плеч — он сидел на нём идеально, подчёркивая его фигуру. Даже с разбитой губой, с тонкой царапиной на скуле и синяком под глазом, он выглядел так, будто и был рождён для этого — для трассы, для риска, для огня под колесами. Он медленно шёл в сторону пит-лейна, затягивая перчатки. И вдруг взгляд выхватил кое-что с трибун. Там, чуть левее, за стеклом, стояли люди с плакатами. Один — с его именем, другой — с его номером. А ещё один — с его лицом, сделанным из мозаики мелких фотографий. Кто-то выкрикнул его имя. Кто-то свистнул, поднимая вверх табличку с надписью: "Drive like hell, Josh. We're here." Он усмехнулся. Даже не улыбка — настоящее, живое выражение на лице, которого не было давно. Он чуть прищурился от солнца и медленно кивнул — этим людям, своей команде, себе самому. И тут на плечо легла тяжёлая, тёплая ладонь. — Красиво выглядишь. Будто только что с постера, — сказал Аарон, подходя сбоку. — Разве что шрамов немного добавилось. Джош повернул голову, хмыкнул. — Обновлённая версия. Бета-тест. — Слушай, — Аарон стал чуть серьёзнее. — Сейчас ты выходишь туда, и, если получится — мы берём это. Если нет — мы работаем дальше. Без истерик, без самобичевания. Ты всё равно уже сделал больше, чем от тебя ждали. Джош смотрел на него молча, несколько секунд. Потом вдруг медленно выдохнул и сказал: — Я не умею «если нет». Он чуть наклонился вперёд, почти шепча: — Я рискну всем. Но не подведу. Аарон молча сжал его плечо. — Тогда иди. Им понравится, как ты летаешь. Солнце уже начинало подниматься выше, окрашивая трассу в яркий, почти стерильно-белый свет. Жаркое утро, шины мягко потрескивают, где-то на фоне слышен гул моторов других машин. Но Джош словно в вакууме. Он подходит к своей. Механик открывает кокпит, и Джош резко втягивает воздух, будто это не просто кабина, а портал в иной мир. Он бросает последний взгляд назад — где-то вдали мелькает знакомая тёмная фигура в худи. Кажется, это Тайлер. Или просто хочется, чтобы это был он. Он садится. Плотно. Родное ощущение ремней, сцепление под спиной, руль, будто созданный для его ладоней. Он кладёт руки на кожу, уже тёплую от солнца, и закрывает глаза. Раз. Вдох. Два. Выдох. Пульс чуть быстрее, чем обычно, но это хорошо. Живой. Собранный. Готовый. И вдруг — будто тёплая струя сквозь наушник, скользкая, нежная, настоящая — раздаётся голос. — У тебя всё получится. Он резко открывает глаза. Тайлер. Его голос. Не механик, не инженер, не Аарон. Тайлер. Словно его ладонь коснулась шеи. Словно кто-то притянул его к себе и просто обнял. Он не отвечает. Только тихо улыбается уголком губ — едва заметно, даже сам не замечая. А потом — рвано включает зажигание, сердце машины оживает с мощным рыком. Сейчас — будет полёт. Старт был жёстким. Пока Джош выруливал в первый поворот, машины с обеих сторон чуть не цепляли его крылья. Он ушёл внутрь, резко, резко тормознул — и остался десятым. Уже хорошо. — «Темп нормальный, держи. Следи за задним — #44 держится близко», — голос Тайлера звучал ровно, как будто не было ни нервов, ни сотен лошадиных сил под капотом. Трасса сухая, но перегретая. Шины срывались в свисте, особенно на выходе из четвёртого поворота. Джош чуть потерял контроль, выровнялся. Один неверный ход — и снесёт в гравий. — «Следующий впереди — Морино. На прямой теряет, атакуй после поворота шесть», — добавила Дженна. Более чётко, чем обычно. Она всегда становилась жёстче на гонке. Шестой поворот. Джош приблизился. #87 свернул поздно, оставив немного места. Хватило. Джош нырнул внутрь, почти коснулся борта. Обошёл. Девятое место. Пока он выравнивался, кто-то сзади пробил воздух. Звук турбины, слипстрим, а потом обгон — нет, не обошли. Он закрыл траекторию, чуть агрессивно. Оставил за собой только выхлоп. — «Темп лучше, чем у трёх впереди. Главное — не перегрей шины», — Тайлер следил за данными. Джош молчал. Внутри — ни слов, ни мыслей. Только фокус. Руль, педали, звук мотора. На пит-уже сигналят — круг двенадцатый. — «Бокс на тринадцатом. Быстрое окно. Осторожно на въезде — тормоза уже мягкие», — Дженна говорила быстро, почти не дыша. На пит-лейне — идеально. 2.4 секунды. На выходе — второе дыхание. Резина новая. Джош рвёт вперёд. Пока другие только думали о пит-стопе, он уже обгонял. Сразу двоих, потом ещё одного на узкой связке поворотов. Седьмое. Шестое. Пятое. — «Пока всё в пределах. Сектора стабильно зелёные», — Тайлер. — «Соперники впереди на старой резине. У тебя преимущество — но если перегреешь, не удержишься к концу», — Дженна. Следующий — #31. Он ехал широко, опасно. Слишком опытен, чтобы пустить. Но Джош не собирался просить. Четвёртый поворот. Он заходит глубоко, потом резко выходит. Почти по касательной — и проскальзывает вперёд. Оставляет #31 позади. Четвёртое. Он дышит тяжело, губа снова ноет, но не до неё. Впереди трое. Осталось девять кругов. Круг 21 из 30. Джош уже на четвёртом месте, но трасса не прощает. И соперники — тем более. Сзади навис #14 — дерзкий, агрессивный, гоняется грязно. Джош это знал ещё с юниоров. Один из тех, кто не идёт в обгон — он вталкивает. — «Он не отстанет. Закрой внутреннюю в первом повороте», — Тайлер держал ровный голос, но напряжение чувствовалось. Джош закрыл — и не зря. #14 влетел, почти в борт. Они коснулись. Машину повело. — «Сука!» — вырвалось у Джоша. Он выровнял, сжал руль до хруста пальцев. — «Ты чего творишь, урод?!» — «Он получил предупреждение. Не отвечай, просто уедь», — Дженна быстро. Но голос стал холоднее. Она тоже злилась. Следующий поворот — узкий, слепой. Джош оттормозился раньше, сменил линию. #14 пролетел мимо — слишком рано вошёл, чуть не улетел в зону безопасности. Джош вырвался вперёд. Но долго радоваться не пришлось. Впереди — #03, фаворит трассы, известный тем, что не даёт обгонять. Никогда. Он начал змейкой менять траекторию. — «Грязно играет. Сменит линию в торможении — не лезь внутрь», — Тайлер быстро. Джош всё равно попробовал. На выходе из поворота — #03 подрезал его, резко сместился. Машина Джоша дёрнулась, заднее колесо задело поребрик, его чуть не развернуло. — «БЛЯДЬ!» — рявкнул он, срываясь на хрип. — «Спокойно, держись. Всё под контролем», — Тайлер сразу. Но голос стал чуть тише. Джош выровнял, убрал эмоции. На секунду. Потом вернулась злость — уже как топливо. «Ладно, если ты так хочешь — будет война». Он нырнул в слипстрим, держался плотно. На следующем круге сместился резко и выстрелил внутрь. Почти касание — но #03 не выдержал давления, вышел широко, потерял скорость. Джош обошёл. Третье место. Но машина уже дышала тяжело. Шины почти мёртвые. Тормоза воняют. И оставалось ещё девять кругов. А соперники сзади — голодные, злые. И ничья победа ещё не гарантирована. Финальный круг. Джош вжимался в руль, как будто мог срастись с машиной, стать её частью. Всё вокруг сужалось до узкой полоски трассы впереди, и ритма собственного сердца — глухого, гремящего где-то в висках. Он был третий, но видел второго прямо перед собой. Соперник дергал машину по траектории, не давая обойти, но Джош знал — тот начинает нервничать. — «Ты слишком близко. Джош, он тебя сейчас зажмёт — не суйся, слышишь?» — голос Тайлера в наушнике был жёстким, тревожным. Он всегда таким становился, когда боялся за него. Это не раздражало. Это... держало. — «Он не успеет, он не вырулит, просто держись за линию!» — кричала Дженна. В голосе дрожала паника. Но Джош уже ничего не слышал. Всё смешалось — звук мотора, свист ветра, отрывочные голоса. Он чувствовал машину — каждой клеткой. Как будто его пальцы чувствовали пульс в руле, как будто асфальт бился под ним, как сердце. «Сейчас.» Он резко сместился вправо, подрезая внутреннюю сторону поворота. Соперник попытался перекрыть — почти задел, но Джош вывернул мгновенно, ушёл ниже, зацепив колёсами бордюр. Машину немного повело — адреналин вспыхнул во лбу, но он справился. Они вышли на прямую — бок о бок. Трасса перед ними была чиста, свободна, но слишком коротка. Одна ошибка — и он не только потеряет второе место, он разобьётся, или потеряет всё. Тайлер задыхался в наушнике: — «НЕ НАДО! Пожалуйста, Джош, ты не успеешь!» — «Он не слушает! Боже, он сейчас врежется, он не...» — Дженна сорвалась на крик. Джош вжал педаль до пола. Глаза сузились, рот пересох. Лицо саднило от разбитой губы, но он не чувствовал ничего. Только дорога. Только финиш. Две машины — ровно, вровень. Каждая секунда — вечность. — «Финиш!» — рев трибун заглушил всё. Звук стал глухим, как будто Джош нырнул под воду. Он отпустил руль, отпустил дыхание. Не знал, получилось ли. — «Мы не можем сказать точно...» — говорил комментатор. — «Это слишком близко. Мы ждём повтор, ждём кадры с камеры на линии финиша...» Он остановился на пит-лейне. Выключил двигатель. Дрожал. Ладони были мокрыми. Сердце бухало в груди. На экранах трассы — замедленное видео. Два болида. Два номера. И — в замедлении — передний спойлер машины Джоша заходит за черту на считанные сантиметры раньше. — «JOSH DUN — SECOND PLACE!» Вспышка. Гул. Команда кричала, словно выиграли чемпионат. Кто-то прыгнул на бордюр, кто-то хлопал по капоту машины, кто-то упал на колени, не веря в то, что видел. Аарон, поражённый, сжал кулак и опустил вниз — тяжёлым жестом гордости. Дженна вцепилась в плечи коллеге, глаза блестели. А Тайлер... Тайлер просто смотрел. Молча. Губы сжаты, плечи напряжены. Он не знал — смеяться ему или заплакать. Он просто смотрел на экран. Последние вибрации утихли, мотор затих, словно сердце, отдавшее всё. Джош на мгновение остался внутри, прижавшись лбом к рулю. Дыхание рваное. Сердце стучит как барабан, и каждый удар — будто вопрос: это правда? Он медленно поднял голову. Снял шлем — рывком, будто сбрасывал с себя нечто большее, чем просто защиту. Под ним — лицо, изрезанное пылью, потом, и тонкой трещиной крови на губе. Щека содрана, волосы липкие и влажные, прилипшие к вискам. Он запрокинул голову назад, как будто вызов бросал самому небу. И зажмурился на солнце. Оно било прямо в лицо. И он — в этой мгновенной, безумной тишине — вдруг вскрикнул. Громко, хрипло, победно, как будто воздух сам вырвался из груди. Поднял кулак вверх. Сжав его до боли, с растрескавшимися костяшками, с грязью под ногтями. И этот момент запечатлели. Фотограф на бордюре, случайный оператор с трибуны, даже пилоты в радиокомнате замерли, глядя в экран. Джош Дан. Разбитый. Усталый. Влажный. Глядящий в небо и кричащий, как будто он победил всё. Позже это фото разойдётся по всему автоспорту. «Бунтарь трассы». «Дыхание секунды». «Слишком жив, чтобы проиграть». А тогда — всё было просто. Он смеялся. Когда команда сорвалась с места и побежала к нему, не разбирая криков, не веря в повтор, не веря в результат — он стоял с открытой грудью навстречу ветру. И когда его подхватили — сразу трое, приподняли, кто-то хлопнул по спине, кто-то закричал в ухо: — «Второй, мать твою, ВТОРОЙ! Ты видел, КАК?!» — он только смеялся. Громко, свободно. Как мальчишка. Как человек, который гнал не ради денег, не ради кубков, а ради жизни самой. Он раскинул руки, как будто ловил воздух. Глаза были блестящие, лицо — в пыли, но сияющее. А Тайлер стоял в стороне. Оперевшись на перила, забыв, что у него микрофон, забыл о наушнике. Он просто смотрел. На Джоша. Как тот смеётся. Как его поднимают. Как солнце играет в его волосах. Как в его глазах — свет, и драйв, и безумие, и весь он — настоящий. Он был как луч солнца. Слишком яркий, чтобы смотреть. Слишком живой, чтобы не любить. И Тайлер тихо улыбнулся. И впервые за всю гонку — просто выдохнул.