Формула любви / Twenty one pilots

Джош сидел, привалившись плечом к стенке бокса, медленно прихлёбывая из бутылки воды. Его глаза были чуть уставшие, но уже ясные. Напротив него — Дебби, такая же разбитая, с немытой головой и в футболке, которая точно не принадлежала ей. — У тебя хоть какие-то фрагменты остались? — хрипло спросил Джош, поднимая брови. — Только вспышки, — Дебби усмехнулась, глядя на свои колени. — Помню, как мы с тобой смеялись до икоты... потом кто-то завёл колонку... помню Дженну... и Тай был там, да? Он был? — Ага, — тихо. — Был. И, по-моему, ушёл раньше всех. Или нет? Они оба замолчали, напрягаясь в попытке реконструировать ту ночь, как потерянный пазл. Джош провёл рукой по лицу и тихо выдохнул. — Мне почему-то кажется, что я... говорил странные вещи. Или делал. — Ну, не ты один, — фыркнула Дебби, заложив волосы за ухо. — Знаешь, что я помню? Я призналась Дженне, что влюблена в Аарона. — Аарона?! — Джош поперхнулся. — Бля, он же... — Да! Наш босс. Прекрасно знаю. Ужас. Они оба прыснули от смеха, коротко и растерянно, будто сами не знали, радуются или стыдятся. Потом тишина. Джош снова почесал затылок и пробормотал: — Надеюсь... я никому не сделал больно. Или глупостей. — Не знаю, Джош. Это ж ты. С тобой могло быть всё, что угодно. Он усмехнулся, но в улыбке было что-то обеспокоенное. Тишину в боксе нарушил лёгкий скрип открывающейся двери. На пороге появился Тайлер. Он выглядел свежим, опрятным, собранным — слишком собранным для этого раннего часа и вчерашнего безумия. В руках — планшет с графиками, в лице — сосредоточенность. Только глаза... глаза выдавали усталость и тяжесть. Он сразу направился к Дебби. — Доброе утро. Можешь взглянуть на это? — голос его был ровный, чуть холодный. Он даже не посмотрел в сторону Джоша. Дебби подняла бровь, взяла планшет. — Ага, конечно. Это данные с ночных сессий? Тайлер кивнул. И тут Джош, не выдержав, подался вперёд: — Эй, Тай, — почти мягко. — Привет. Тайлер бросил на него взгляд, короткий, формальный. Почти чужой. — Привет, — ровно, без выражения. Он снова повернулся к Дебби, продолжая что-то объяснять ей по показателям. Джош медленно выпрямился, чувствуя, как в груди появляется странное ощущение — что-то между тревогой и уколом непонятной вины. Он не понимал, что происходит. Не понимал, почему Тайлер с ним такой. Почему избегает взгляда. Почему этот холод — внезапный, резкий, чужой. «Что я сделал?..» — промелькнуло в голове. А Тайлер тем временем уже отдал планшет, коротко поблагодарил Дебби и ушёл, даже не бросив взгляда на Джоша. За ним повисло молчание, колючее и непонятное. — Эм... он на тебя обижен? — спросила Дебби, прищурившись. — Я... без понятия, — глухо ответил Джош, глядя в след. — Совсем. *** Прошла всего пара дней, но для Джоша они тянулись как недели. Он приходил по расписанию — в спортзал, на симуляторы, в бокс, на пробежку, выходил на трассу, просто чтобы не сойти с ума. Но даже среди шума моторов и пота, среди ударов по мешку и команд тренера, он чувствовал — его избегают. Тайлер. Тот появлялся как тень — скользкий силуэт в углу зала, быстрая фигура в боксе, голос в радиосвязи. Но стоило Джошу повернуться, шагнуть ближе, как Тайлер исчезал. Либо резко сворачивал разговор, либо прятался за чужими спинами, либо просто уходил. Один раз — даже не оглянулся. — Серьёзно? — выдохнул Джош, выходя из душного зала, где Тайлер только что пробежал мимо с планшетом и абсолютно не глядя на него. Он встал посреди коридора, мокрый от тренировки, с замирающим сердцем. Ни «привет», ни «как ты?». Будто всё, что случилось в ту ночь — стерлось. Но не у Джоша. Он всё не понимал, не собирал картину — и от этого было тревожно. Тайлер стал холоден. Не просто занят, не просто отдалён — холоден, как будто ему противно даже находиться рядом. И чем больше Джош замечал это, тем сильнее крутило изнутри. Тайлер сидел за компьютером, наклонившись вперёд, брови сведены, взгляд прикован к монитору. Он что-то внимательно проверял — телеметрия, расчёты, стратегия на завтрашний день. Наушники валялись рядом, но он работал в полной тишине. Только клацание клавиш и едва слышное дыхание. Дверь в офис приоткрылась, и в проёме показался Джош. Он замер на секунду, словно не был до конца уверен, стоит ли входить. Но всё же шагнул внутрь, прикрыв за собой дверь. Тайлер никак не отреагировал. — Привет, — тихо сказал Джош. — Привет, — не глядя, ответил Тайлер и продолжил печатать. Повисло молчание. Джош прошёл пару шагов, глядя на его спину. — Я везде тебя ищу. Тебя нигде нет. Ни на симуляторах, ни на тренировках. Ни в бокс не заходишь. — Я работаю, — резко, почти оборвано. — Тай, — голос Джоша стал мягче. — Мы вообще поговорим? — У меня обед. Я выйду на минут десять. Он встал, не смотря на него. Уже тянулся за телефоном и ключами, будто пытаясь сбежать — физически и эмоционально. Тайлер не посмотрел на Джоша. Сделал шаг к двери, но Джош быстро обогнул стол и встал на пути. — Подожди. — Не сейчас, Джош. — Подожди, пожалуйста. Он медленно поднял руку и осторожно взял Тайлера за запястье. Пальцы замерли, холодные. Тайлер резко посмотрел на него. — Что? — Я хотел... — Джош чуть смялся, будто не знал, как правильно сказать. — Я просто... хочу извиниться. — За что? — Я не знаю, — честно. — Наверное, за то, что вообще что-то произошло. Или за то, что я не помню, что произошло. За то, что тебе больно. Тайлер не отводил взгляда, но в глазах его постепенно появлялся гнев. Не резкий — обидный, тихий, щемящий. — Ты правда ничего не помнишь? — голос был ровным, но под ним что-то дрожало. — Нет. Ничего. Только обрывки. Ты был рядом. А потом... всё как в тумане. Тайлер чуть отстранился, вырвав руку. Сделал шаг назад. — Тогда тебе не за что извиняться, правда? — он усмехнулся, безрадостно. — Ведь если ты ничего не помнишь, то ничего и не сделал. — Это не так... — Мне всё равно, Джош. Просто... не трогай меня. Он отвернулся и пошёл к двери. — Тайл, подожди. Пожалуйста. — Не сейчас, — тихо, но твердо. — И, может, вообще не надо. Он ушёл, оставив Джоша стоять посреди офиса. А Джош смотрел ему вслед, не понимая, где и когда всё так болезненно треснуло. *** Двигатель зарычал, пробежав рёвом по всей трассе. Болид вырвался из пит-лейна с резким рывком, оставив за собой след из пыли и жара. Джош сидел низко, крепко вцепившись в руль, будто в этот раз собирался проехать не просто круг — а догнать что-то ускользающее. Или кого-то. В наушнике раздался сухой голос Тайлера: — Начни на мягких. Проверь баланс, потом дадим пару кругов на износ. — Принято, — отозвался Джош, чуть сдавленно. Молчание. Не было обычной фразы "удачи", не было даже легкой интонации. Просто: "Принято". Джош стиснул зубы. Плавно вошёл в поворот, но мысленно остался в боксах. Там, где Тайлер снова смотрел мимо. Словно чужой. Словно не знал его. Или, что хуже, знал слишком хорошо. — Руль тяжёлый, — сообщил он, вцепившись сильнее. — В третьем повороте зад срывает. — Вижу. Баланс сдвинут назад. Исправим на следующем выезде. — Ты злишься? Пауза. — Что? — Ты злишься, Тай? — Джош... мы на трассе. — Я знаю. Но, чёрт, ты молчишь со мной третий день. — Концентрируйся. Следующий круг — на время. Щелчок — связь осталась, но Тайлер будто выключился. Его голос больше не звучал. Джош вздохнул, резко крутанул руль, чуть поздно вошёл в поворот, с дымом выровнял машину. Чёрт. Он был хорош на трассе. Лучший. Но в этот день каждая дуга, каждый поворот будто требовали большего усилия. Как будто Тайлер где-то за стеклом кабины, и ему тоже больно, только он молчит. — Ты хотя бы скажи, — вдруг выдохнул Джош. — Скажи, что случилось. Я... я что-то сделал? Пауза. И снова голос, почти отстранённый: — Линию держи. Вход в пятый поздний. — Тай, хватит быть только инженером. Ты же не только об этом. Не для меня. — А для тебя я кто, Джош? Он замер на секунду. Машина чуть качнулась. Ответа не было. — Тормози в шестом заранее, мы выкатываемся. Возвращайся, — уже ровно, как обычно, без лишнего. — Принято, — глухо ответил Джош. Он свернул обратно в боксы. И только когда заглушил двигатель и снял шлем, понял, что руки дрожат не от перегрузки — от чего-то совсем другого. А Тайлер в это время уже отворачивался к экрану. Не посмотрел ни разу. Болид въехал в пит-бокс. Джош заглушил двигатель и сорвал с головы шлем. Волосы слиплись от пота, но не это раздражало его — а тишина. Тайлер даже не подошёл. Не посмотрел. Как будто всё, что между ними было, растворилось с утренним солнцем. Он спрыгнул с машины, шагнул к монитору, где Тайлер что-то щёлкал, и остановился рядом, слишком близко. — Не хочешь хотя бы притвориться, что тебе есть до меня дело? Тайлер не обернулся: — Мы работаем, Джош. Это не личное. — Ага? — он хрипло засмеялся. — Тогда, может, объяснишь, почему третий день ведёшь себя так, будто я тебе противен? Тайлер сжал челюсть, но продолжал смотреть в монитор. — Не зли меня, — тихо бросил он. — Я не злю, я спрашиваю. Я хоть что-то сделал? Обидел тебя? В чём дело? — Ты ничего не сделал, — резко сказал Тайлер и наконец посмотрел на него. — Вот в этом и проблема. Джош замер. В глазах Тайлера не было злости — только усталость. И обида, глубокая, почти жгущая. — Я не понимаю... — Конечно не понимаешь, — перебил Тайлер. — Потому что тебе весело было. Хорошо. Без памяти. Без последствий. А я... — он осёкся. — А я теперь не могу это развидеть, не могу развыпить из головы, Джош. Ты всё забыл, а я помню каждую чёртову секунду. Тишина накрыла бокс, будто мир на миг замер. — Я... — Джош выдохнул. — Я правда не помню. Но я чувствую, что сделал что-то не так. И мне... правда жаль, Тай. Тот отвернулся. — Жалость — последнее, чего я хотел бы от тебя. — Тогда скажи, чего ты хочешь, — голос Джоша прозвучал сдержанно, почти устало. Тайлер, не глядя на него, ещё несколько секунд печатал что-то в ноутбуке, будто надеялся, что вопрос сам исчезнет в тишине бокса. Но он не исчез. Он навис. Он резко захлопнул крышку ноутбука. Звук был громким, злым, как плеть по воздуху. Тайлер поднял на Джоша взгляд. Глаза были усталые, но не слабые — полные напряжённого самоконтроля. — Ясности. — коротко бросил он. И не дожидаясь ответа, сдвинул стул назад, поднялся и пошёл к выходу. На полпути он задел плечом металлический столик с инструментами — тот качнулся, задребезжал, и что-то из мелких деталей с глухим стуком упало на бетон. Тайлер даже не обернулся. Дверь бокса захлопнулась с таким грохотом, что Джош вздрогнул. Он остался сидеть один, глядя в ту самую точку, где ещё секунду назад стоял Тайлер. "Ясности" Эти слова эхом отдавались в груди — колючим, чужим эхом. А он сам даже не знал, что именно он хочет. Или знал, но боялся признать.