Формула любви / Twenty one pilots

На общей кухне пахло мятой и чем-то поджаренным — кто-то из ребят готовил себе поздний ужин. Тайлер стоял у окна, одной рукой держась за край подоконника, другой — медленно пил воду. Весь свет исходил от лампы над плитой — мягкий, тёплый, будто специально для того, чтобы в такой тишине казаться уютнее. Из соседней комнаты доносился приглушённый голос Джоша. Дверь была почти закрыта, но Тайлер всё равно слышал. — ...я не хотел, чтобы ты узнала об этом из новостей, мам. Пауза. Слишком долгая, чтобы не почувствовать, как Джош сжимает зубы. — Это не какая-то выходка, я не пытаюсь никого провоцировать. Я просто... не могу всё время врать. Голос у него дрожал, как будто он говорил издалека. Будто весь мир стал водой, а он тонуще шепчет сквозь неё. Тайлер отвернулся к мойке, будто этим мог дать Джошу больше уединения, чем позволяли тонкие стены. — Я не жалею, что рассказал, — продолжал Джош. — Но, наверное, жалею, что ты узнала так. Не хотел, чтобы тебе пришлось защищать меня. Или стыдиться. Снова тишина. Тайлер поставил стакан на стол, прижал пальцы к виску. Его сердце сжималось с каждой секундой. — Я всё ещё твой сын, мам. Всё ещё тот самый парень, который приносил тебе чай, когда ты болела, и молился, чтобы у нас всё наладилось. Просто теперь ты знаешь меня чуть честнее. Голос дрогнул. — ...я скучаю. Всё ещё. А потом послышался один-единственный вздох. Такой, будто за ним стояло всё, что Джош не решился сказать. Через минуту дверь тихо открылась. Джош вышел в коридор. Он был бледен, глаза — красные, нос чуть блестел, как бывает после сдержанных слёз. Тайлер сразу двинулся к нему, не говоря ни слова. — Всё в порядке, — тихо сказал Джош. — Врёшь, — так же тихо ответил Тайлер. И мягко коснулся его ладони. Джош не отдёрнул руку. Только выдохнул медленно — будто впервые за вечер. — Она не сказала, что разочарована. Но я всё равно это услышал. Тайлер обнял его. Прямо на кухне, посреди ночной тишины и мигающего холодильника. — Пойдём прогуляемся, — сказал Тайлер негромко, появившись в дверях. Джош поднял взгляд — усталый, затуманенный, как после бури. Но не возразил. Лишь кивнул. Ночь была тёплая, с шелестом листьев и далёкими собачьими голосами, будто весь город выдохнул. Они шли в сторону безлюдной улицы, мимо тусклых фонарей и редких машин. — Слушай, — начал Джош, запихнув руки в карманы. — Если бы я был нормальным, может, давно уже женился. Детей бы растил. А не прятался по углам, не боялся каждого взгляда. Тайлер молчал. — И всё же, — продолжал Джош с кривой усмешкой, — вместо этого я прячу... себя. Двадцать шесть лет прячу. И не скажешь ведь: «извините, я просто немного испорчен». Не работает так. — Ты не испорчен, — спокойно сказал Тайлер. — И не ненормальный. — Да, да, это мило звучит, — Джош усмехнулся. — Но если бы ты был мной, ты бы тоже молчал. Потому что в этом мире я — грязное пятно на белом гоночном костюме. Он сказал это почти играючи, но в его голосе дрогнула горечь. Тайлер это уловил. — Моя мама... — начал он вдруг. — Тоже думала, что я испорчен. Джош обернулся, удивлённо. — Когда я только начал понимать себя — я рассказал ей. Не в письме, не случайно. Сам. Просто не мог больше жить в этой тишине. И она сначала... села в машине и молчала минут сорок. Сказала: «я тебя не понимаю». Потом плакала. Потом ушла. Целый месяц не писала. Не звонила. Джош слушал молча, его шаг стал медленнее. — Я думал, что потерял её. А потом однажды она пришла. Села напротив, как будто всё то время просто думала. И сказала: "Ты всё тот же. Ты — мой сын. И я буду разбираться. Ради тебя. Даже если мне страшно." Тишина опустилась между ними. Лёгкая, но наполненная. Тайлер посмотрел на Джоша. В его глазах не было жалости — только тёплая уверенность. — Может, твоя история будет не такой. Но это не значит, что ты должен хоронить себя. Не надо. Джош остановился. В первый раз за весь день он дышал ровнее. Он кивнул, едва заметно. — Спасибо. Они шли по ночной улице медленно, будто никто не гнал. Тайлер рядом — чуть сбоку, иногда смотрит, но молчит. Джош сам начал. — Мама меня любит... по-своему. Просто я слишком часто напоминаю ей о том, что всё пошло не так. Тайлер повернул голову. — Как это? — Когда умер отец, она... будто перестала дышать. А я стал... другим. Молчаливым. Закрытым. Начал гонять на незаконных гонках . А потом — ещё и... — он усмехнулся криво. — Ну, сам понимаешь. Не в ту сторону вырос. Он посмотрел вперёд, туда, где дорога упиралась в свет фонаря. — Я помню, как однажды сказал ей, что мне просто тяжело. А она ответила: «Не преувеличивай. Ты же мужчина». С тех пор я научился делать вид, что не чувствую. Тайлер сжал кулак в кармане куртки. Не из злости — из бессилия. Джош продолжил, почти шёпотом: — Я до сих пор жду, что однажды она скажет: «Джош, прости, я всё напутала». Но она просто спрашивает, ел ли я, как если бы всё в порядке. Они остановились у скамейки, Джош сел, устало. — И знаешь, мне даже не нужна от неё любовь. Мне просто хочется, чтобы она... видела меня. Тайлер опустился рядом. Несколько секунд — тишина. Потом он сказал: — Она многое потеряла, если не видит. Но ты — есть. И ты настоящий. А это значит больше, чем ты думаешь. Джош не ответил. Но его плечи немного опустились — как будто с них сняли лишний груз. *** Аэропорт шумел привычной суетой, но их угол был удивительно тихим. В компании было странное чувство: усталость, нетерпение и одновременно комфорт. На сдвинутых креслах сидели все — Джош, Тайлер, Дженна, Дебби, Аарон, уткнувшийся в ноутбук, и ещё пара ребят из команды. Кто-то грыз крекеры, кто-то листал ленту. Джош рассказывал, а девушки уже не сдерживали смех. — ...Короче, мне было семнадцать, — говорил он, с ленивой полуулыбкой, — а сосед — козёл. Богатый, надменный, с тачкой, которую он даже не водил. Чёрный «Мустанг», стоял под навесом как музейный экспонат. А у меня — максимум BMX и вечное «не прикасайся». — Неужели ты правда угнал её? — Дебби облокотилась на спинку кресла, глаза горели. — Ну, не совсем угнал, — Джош усмехнулся. — Одолжил... на ночь. Он забыл ключи в машине, я увидел через забор. У меня тогда руки дрожали, но, чёрт, сердце — пело. Я выехал на пустую трассу за городом и впервые в жизни почувствовал, как будто у меня есть крылья. — С ума сойти, — пробормотала Дженна. — И что было потом? — Вернул до рассвета. Протёр сиденья, даже музыку выключил, чтобы не спалиться. Но, конечно, спалился. — Наказали? — Дебби аж придвинулась ближе. — Он хотел вызвать копов. Но мама встала между нами и сказала: «Если бы ты был моим сыном, я бы гордилась, что у тебя хоть на что-то глаза загорелись». Тайлер хмыкнул, не глядя, но с тенью улыбки. Аарон, не отрываясь от экрана, пробормотал: — Теперь всё стало на свои места. — Что? — Джош обернулся. — Ты — катастрофа с самого начала, — бросил Аарон сухо, щёлкая по клавишам. — Но как ни странно — с потенциалом. Все рассмеялись. Тайлер мягко подтолкнул Джоша плечом: — Ну а теперь ты не просто гонщик, а чемпион мира. Всё началось с одной угнанной тачки. — Точно, — подтвердил Джош. — Спасибо, мистер Карлсон, где бы ты не был. — Он жив? — уточнила Дженна. — Не знаю, но надеюсь, больше не забывает ключи в машине. Смех перекрыл даже гул голосов вокруг. И в этот момент они — вся команда — ощущали себя семьёй. Не идеальной. Но настоящей. Они сидели в зале ожидания — кто в телефоне, кто с кофе, кто просто болтал. Джош смеялся, рассказывая, как в семнадцать лет угнал машину у соседа, чтобы покататься по ночному городу. — Я думал, он спит. А он просто в тапках за мной бежал, — усмехнулся он, и девушки снова прыснули от смеха. — Подожди, и тебя не поймали? — Почти. Я потом неделю у бабушки жил под другим именем. Смех. Тёплый, непринуждённый момент. Даже Аарон оторвался от планшета, хмыкнул, будто всё ещё не верит, что это — его главный гонщик. И вдруг... — О, это про тебя, — сказала Дженна, глядя на экран над стойкой кафе. Джош обернулся. Телевизор транслировал спортивные новости. И прямо сейчас — интервью, то самое, недавнее. Крупный план. Он. Его лицо. Его голос: — Иногда... ты просто не можешь больше молчать. Даже если не знаешь, как потом жить. И жирный заголовок: " СКАНДАЛЬНОЕ ИНТЕРВЬЮ ГОНЩИКА ДЖОША ДАНА . ОРИЕНТАЦИЯ, ПРОТЕСТ И БУДУЩЕЕ ПОД ВОПРОСОМ." Он даже не вздрогнул. Только перестал улыбаться. Поставил стакан с кофе на подлокотник. Медленно. Тихо. И замолк. Глаза не отрывались от экрана. Рот сжат в тонкую линию. — Джош, — осторожно начал Тайлер, — ты... — Всё нормально, — отрезал тот. Не глядя. Не меняя выражения лица. Но что-то в голосе... что-то в нём было от бетона. Он сел чуть глубже, будто пригнулся от чужого взгляда. Словно экран был прожектором. Словно над ним стоял суд. — Пусть вещают, — проговорил он тихо, почти себе под нос. — Пусть жуют. Переваривают. Договаривают за меня. Он покачал головой, хмыкнул. Сухо. — Хотели признания? Получили. Хотели эмоций? На, ешьте. — А мне, значит, просто сидеть и... смотреть, как ты сам себе уже не принадлежишь. Джош на секунду закрыл глаза, потом снова открыл. Повернулся к Тайлeру. Улыбнулся. Устало, едко. — Прикинь, даже не обидно. Просто мерзко. Он снова откинулся на спинку кресла и замолчал. Только пальцы — сжаты в кулак. А экран всё ещё показывал его лицо. — Пошли они в жопу... — прошептал Джош, не сводя взгляда с экрана. Он даже не заметил, как рядом оказался Аарон. Без звука поставил кофе на подлокотник, уселся так, будто собирался пробыть тут долго. — Смотришь и страдаешь, — негромко сказал он. — Нравится, да? — Это не страдание, — отрезал Джош. — Это просто... Он махнул рукой. — ...просто противно. — Противно — это когда ты ввалился в грязь на старте. А это... Аарон кивнул на экран. — Это опыт. Публичный. Болезненный. Бесплатный. Джош усмехнулся, но в голосе не было смеха. — Какое счастье. Прям в подарок упаковали, с бантом. Он мотнул головой к экрану: — Ты сам-то видел, как это звучит? Как будто я специально... как будто я выпендриваюсь этим. А я просто... — ...просто не подумал, — спокойно добавил Аарон. — Или подумал, но не понял, как это повернут. Всё. Он потянулся к кофе. Сделал глоток и фыркнул: — Говно холодное. Как и большинство интервью. — И что теперь? — хрипло спросил Джош. — Теперь живёшь дальше. — Аарон пожал плечами. — Если хочешь — можешь убиваться этим. Ходить, думать, втыкать в потолок. Он посмотрел прямо. — Но ты лучше поезди. У тебя, вроде, талант. — Да я... — Джош запнулся. — Я просто хотел, чтобы всё было нормально. Без драмы. Без ярлыков. Я не знал, что меня раздербанят на цитаты и заголовки. — А ты думал, зачем у людей есть пиарщики? Аарон снова сделал глоток, на этот раз с усмешкой. — Не потому что они любят прессу. А потому что у прессы — свои правила. Он помолчал, потом добавил тише: — Тебя сделают либо символом, либо скандалом. Третьего не дано. — А если я просто человек? — устало спросил Джош. Аарон хмыкнул. — Тогда ты им не интересен. Он встал, стряхнул невидимую пылинку с рукава и, уже отходя, сказал: — Так что либо живи, как человек — и плати за это. Либо играй, как они. Но с холодной головой, Дан. Не с разбитым сердцем. Из динамиков над головой вдруг хрипло заговорили: — Уважаемые пассажиры рейса 2047 до Японии, приглашаем вас пройти на посадку у выхода B7. Повторяем: рейс 2047 до Японии, выход на посадку открыт. Дженна зашевелилась, хлопнула по колену Дебби, и те обе встали. Кто-то из механиков уже потянул чемодан на колёсиках. Послышался зевок, ругань, смех. Все вставали. А Джош сидел. — Эй, — тихо раздалось сбоку. Рядом оказался Тайлер. Не сел — просто присел на корточки, чтобы быть на одном уровне. — Ты идёшь? Джош кивнул, не сразу. — Сейчас. Тайлер посмотрел на него пару секунд. Потом медленно поднялся и, уже отходя, тихо сказал: — Я... рядом, если что. Они проходили по узкому проходу, вдыхая густой запах самолёта — смесь переработанного воздуха, кофе и чего-то металлического, знакомого до боли. Дебби и Дженна шли впереди, переговариваясь. Механики — чуть позади, обсуждали какое-то снаряжение. Аарон уже сел первым классом, даже не попрощавшись — весь в телефоне и в бумагах. Тайлер шёл рядом с Джошем, молча. И это молчание Джош знал — слышал его уже однажды. Оно было не угрюмым, не раздражённым. Оно было напряжённым. Они дошли до своих мест у иллюминатора. Тайлер на секунду замер. — Всё нормально, — бросил он быстро, как бы наперёд, и шмыгнул внутрь. — Я не нервничаю, если ты вдруг подумал. Просто... долго лететь. Джош кивнул, но ничего не ответил. Сел рядом. Откинулся на спинку. Вдохнул. И тогда, не глядя, просто протянул руку. Медленно, не спеша. Положил ладонь на подлокотник — и чуть коснулся пальцев Тайлера. Тот вздрогнул, но не убрал руки. — Всё ещё не нервничаешь? — тихо спросил Джош, полуулыбаясь. Тайлер посмотрел в сторону, будто в окно, хотя там пока ничего не было — только туман и блестящее крыло. — Совсем чуть-чуть, — ответил он. И тоже улыбнулся. Слабо, но живо. Как будто этот контакт, тёплый, невидимый для других, действительно держал его на поверхности. — Ну вот и ладно, — сказал Джош, глядя перед собой. — Просто держись за меня, если начнёт трясти. Я ж чемпион по выдержке. Тайлер усмехнулся. — Ты чемпион по самоуверенности. — Это тоже, — кивнул Джош. И тогда пальцы Тайлера медленно сжались в его ладони. Не крепко — просто так, будто нащупали что-то реальное в чужом, холодном мире. Самолёт тронулся. А они всё ещё молчали. Но это было самое спокойное молчание за последние дни. И Джош знал — он всё делает правильно.