Формула любви / Twenty one pilots

Трибуны ревели так, будто хотели перекричать рёв моторов. Германия встретила гонку серым небом и горячим асфальтом, который держал колёса будто в клею. Джош вжимался в руль, дыхание сбивалось в такт резким переключениям. — Блять!.. — выдохнул он, срываясь на крик, когда соперник резанул перед ним траекторию. — Спокойнее, Джош, — голос Тайлера пробился в наушник, ровный, но напряжённый. — Держи линию, у него резина уйдёт раньше. — Ты видел, что он сделал?! — заорал Джош, впечатывая педаль газа. — Чуть крыло не зацепил! — Джош, фокус! — вмешалась Дженна, громче, чем обычно. — Пятое место, у тебя темп лучше. Давай соберись. Он рванул вперёд. Машина вздрогнула, но послушалась, скользя по дуге виража. Тело било током адреналина. Сзади мелькнула тень — соперник дышал в спину. — Сука! — Джош резко перестроился, отрезая путь и выигрывая позицию. Толпа взревела в унисон с комментатором: — Дан поднимается на четвёртую строчку! Фантастический манёвр! Рация трещала. — Отлично, — Тайлер, и в голосе впервые проскользнула эмоция. — Три круга до пит-стопа, держи темп. — Держу, держу, мать его... — Джош скрипнул зубами, снова выкрикивая что-то невнятное, когда машина подпрыгнула на неровности трассы. Круги таяли. Он выжимал всё. Когда наконец настал финиш, перед глазами мелькнули клетчатые флаги. Второй. Снова второй. Он сжал руль до боли. В наушниках ликовали: — Джо-о-оош!! — орала Дженна. — Второе место, отличная работа! — Отличный заезд, чувак, — тихо, но тепло добавил Тайлер. Но Джош лишь сорвал шлем и откинулся назад, глядя в потолок кабины. Толпа ревела, команда прыгала у ограждения, а у него внутри было пусто и горько. «Снова, сука, второй...» Джош с усилием выбрался из кокпита. Шум трибун накрыл его волной, но пробивался сквозь гул лишь один звук — глотка соперника, празднующего победу. Вдалеке он поднимал руки к небу, обнимая свой экипаж, и это резало по глазам хуже прожектора. Первое место снова не его. Джош сжал челюсть, заставляя себя не показать ни крупицы злости. К нему тут же ринулись механики, кто-то хлопнул по плечу, кто-то почти повис на нём с объятием. Камеры щёлкали без остановки. Джош натянул улыбку, поднял руку, махнул в сторону трибун. Толпа взревела в ответ. Он отвечал жестами, но внутри всё кипело. Прорвавшись сквозь людской круг, он заметил Тайлера. Тот стоял чуть в стороне, ближе к гаражам, и смотрел на него не как аналитик или сотрудник команды — как-то слишком лично, слишком внимательно. Джош подошёл. — Как ты? — тихо, почти одними губами спросил Тайлер, когда они оказались на расстоянии шага. Джош сглотнул. Хочется притянуть, обнять, уткнуться в плечо и просто выдохнуть. Но тут повсюду объективы, диктофоны, чужие глаза. Он задержал взгляд на лице Тайлера чуть дольше, чем позволяла бы обстановка, и только выдавил: — Нормально… — голос сорвался, прозвучал глухо. Тайлер едва заметно кивнул. Камеры снова щёлкнули рядом, заставляя Джоша резко отстраниться и вернуться в роль. Он натянул на лицо дежурную улыбку и пошёл дальше к журналистам, оставив Тайлера в полутени паддока. Но в груди всё ещё гудело одно желание: «Хочу к нему. Только к нему.» *** Три победителя сидели за длинным белым столом, за спиной огромный баннер с логотипами спонсоров. Камеры щёлкали так часто, что казалось — всё пространство искрится от вспышек. Первый пилот, взявший победу, сиял — уверенный, расслабленный, говорил громко и охотно. Третий участник отвечал спокойно, явно довольный своим местом. Джош сидел между ними, с холодной усталостью на лице. Внутри всё клокотало: он видел, как соперник празднует первую позицию, а его самого это второе место грызло изнутри. Но снаружи — только напряжённая улыбка. — Джош, поздравляем с подиумом! — первый вопрос, ещё нейтральный. — Насколько вы довольны своей гонкой? — Доволен, — ровно ответил он. — Но не полностью. Второе место — это не цель. — Но зрелище получилось потрясающее, — добавил другой журналист. — Ваш обгон на 44-м круге уже называют ключевым моментом гонки. Что чувствовали в тот момент? — Работал, — коротко сказал Джош. — У меня не было времени на чувства. Несколько вопросов ещё — про стратегию пит-стопов, про работу команды. Джош отвечал отрывисто, сухо, но держался. И вдруг голос из задних рядов: — Джош, ходят слухи, что у вас очень близкие отношения с аналитиком команды, Тайлером Джозефом. Это правда? Джош поднял взгляд. Камеры тут же навелись. — Мы здесь, чтобы обсуждать гонку, — сказал он резко. — Но поклонники хотят знать, — не унимался журналист. — Вы можете прямо подтвердить или опровергнуть, кто вы по ориентации? В зале шум, кто-то даже хихикнул. Победитель бросил на Джоша косой усмешливый взгляд, а третий пилот демонстративно опустил глаза. Джош сжал кулаки. Сердце заколотилось в висках. — Я не обязан комментировать вашу хрень, — его голос сорвался, стал грубее. — Я сюда пришёл говорить о гонке. — Но это же часть имиджа спортсмена, Джош! — настаивал журналист, уже громче. — Миллионы зрителей… хотят ясности. Джош наклонился вперёд, резко: — Миллионы зрителей, блядь, хотят гонку. Они хотят драйва на трассе, а не чтобы я на пресс-конференции докладывал, кто мне нравится в постели! Вы что, охуели? В зале повисла тишина, потом вспыхнули вспышки ещё сильнее. Кто-то из журналистов ахнул, кто-то зашептался. — Джош, пожалуйста, спокойнее, — попытался вмешаться модератор. Но Джош не остановился: — Вы что, серьёзно думаете, что мою работу — мои секунды на трассе, мои победы и поражения — можно свести к сплетням про личное? Да пошли вы нахрен со своими вопросами! Джош резко отодвинул стул, шумно скрипнув ножками по полу, и поднялся. — Я закончил, — бросил он в сторону модератора. Флэш-лампы засверкали ещё ярче, кто-то крикнул: «Джош, комментарий! Джош, стойте!», но он уже шёл к выходу быстрым, почти злым шагом. Джош хлопнул дверью так, что звук эхом отразился в пустом коридоре. Он едва успел вдохнуть — и тут же перед ним возник Аарон. — Ты что, блядь, творишь? — голос босса резанул по ушам, жёсткий, как удар по тормозам на полном ходу. — На глазах у прессы срываешься? Это тебе не гараж, Джош. Джош замер, стиснув зубы. Ему хотелось рявкнуть в ответ, но слова застряли. Аарон шагнул ближе, почти в упор: — Ты думаешь, у тебя есть право разносить прессухи только потому, что ты у нас лучший гонщик? Думаешь, фанаты этого не заметят? Спонсоры, мать их, уже пишут мне в телефон! Джош сжал кулаки, глядя в пол. Челюсть сводило от злости. — Они полезли не туда, — процедил он. — Сука, я гоняю, а они вечно суют нос в то, что не их дело. Аарон закатил глаза. — Добро пожаловать в спорт, Дан. Тут твоя жизнь — тоже часть шоу. Либо ты держишь себя в руках, либо нам придётся разговаривать серьёзнее. Он задержал взгляд на Джоше ещё пару секунд, холодный и жёсткий, а потом махнул рукой: — Иди. Остыть тебе нужно. И чтоб я больше такого не видел. Аарон развернулся и ушёл, оставив после себя напряжение в воздухе. Джош стоял, тяжело дыша. Сердце било так, словно он всё ещё на трассе. Рядом осторожно двинулся Тайлер. Тихо, так чтобы никто не услышал: — Джош… ты в порядке? Джош поднял взгляд, и в глазах мелькнуло что-то между злостью и усталостью. *** Вечер. В офисе было тихо, только негромкий шум кондиционера да мягкий свет настольной лампы над бумагами Тайлера. Он сосредоточенно листал отчёты, что-то отмечал в ноутбуке, но его плечи были чуть напряжены — день вымотал и его. На диване, откинувшись, сидел Джош. На экране телевизора снова и снова крутили пресс-конференцию. Его собственное лицо — вспышка гнева, жёсткие слова, как он резко уходит. Комментарии дикторов, надписи внизу: «Скандал после гонки». Джош смотрел пару минут, потом резко выдохнул и потянулся к пульту. Экран погас, и в комнате стало особенно тихо. Он перевёл взгляд на Тайлера. Как тот работает, склоняя голову к бумагам, морща лоб, машинально прикусывая губу. Такое привычное, родное движение, которое почему-то задело Джоша сильнее, чем слова поддержки могли бы. Он поднялся с дивана. Подошёл ближе, остановился за его креслом. На секунду хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он сделал шаг вперёд, и тихо, осторожно опустился на колени рядом. Тайлер удивлённо повернул голову: — Джош?.. Но тот ничего не ответил. Только склонился и положил голову ему на колени, как будто это было единственным местом, где он мог спрятаться. Его руки бессильно опустились на пол, плечи дрогнули. Тайлер сначала замер, но сразу после — мягко провёл пальцами по его волосам. Осторожно, медленно, словно боялся спугнуть. — Эй… — тихо сказал он, — я рядом. Джош прикрыл глаза. Его дыхание стало чуть глубже, спокойнее. Он не говорил, но в том, как он прижался, было всё — усталость, тяжесть дня, и то, как сильно он нуждался именно в этом прикосновении. Тайлер другой рукой накрыл его пальцы на ковре, сжал их. — Ты не обязан всегда держаться. Не со мной, — добавил он тихо. Джош усмехнулся едва слышно, будто сквозь сон. — С тобой… всегда легче. Тайлер чуть наклонился вперёд и коснулся губами его макушки. — Потому что я люблю тебя, — сказал он так просто, без пафоса, словно это всегда было между ними. Джош глубоко вздохнул, и его руки чуть сильнее обвились вокруг Тайлера. В этом движении было то самое признание, которое он не мог произнести вслух. Тайлер продолжал гладить Джоша по волосам, пока тот не замер, чуть расслабившись. Но когда он почувствовал, что друг совсем обессилел, он мягко сказал: — Поднимайся, ну же. Пол — не место для чемпиона. Он взял его за руки, помог встать и усадил рядом с собой на диван. Джош опустил голову, плечи по-прежнему были напряжены. — Эй, — Тайлер дотронулся до его подбородка, заставляя поднять взгляд. — Не грызи себя. Ты сегодня отработал до конца, как зверь. Это — сила. А все эти идиоты с камерами… пусть болтают. — Знаешь, — Джош горько усмехнулся, — я думал, что выдержу. Что смогу держать лицо. Но они снова… снова копаются в том, что не имеет отношения к гонкам. В том, что должно быть только моим. Нашим. Тайлер замер. Его глаза чуть дрогнули, он понял, к чему это идёт. — Нашим, — повторил он тихо. — Но, может… хватит прятать? Джош резко посмотрел на него. — Ты серьёзно? — А почему нет? — Тайлер пожал плечами, но голос его был мягким. — Они всё равно подозревают. Они всё равно ищут. А мы… мы устаём. Ты устал. Я тоже. Джош провёл ладонью по лицу. — Ты понимаешь, что будет, если мы скажем? Пресса разорвёт. Команда… фанаты… чёрт, всё может перевернуться. — Зато больше не будет этого, — Тайлер кивнул в сторону телевизора, где на чёрном экране ещё отражалась их пара. — Больше не будет лжи. Он положил ладонь на руку Джоша. — Я не хочу, чтобы ты каждый раз так возвращался с гонки. Сломанный. Потому что тебя заставляют скрывать то, что должно быть самым светлым в твоей жизни. Джош сжал его пальцы, крепко, до боли. Он смотрел на него долго, словно боролся сам с собой. — Ты правда готов? — спросил он наконец. Тайлер чуть улыбнулся, устало, но честно. — Я давно готов. Я жду только тебя. Джош осторожно взял руки Тайлера в свои, словно это было что-то хрупкое и бесконечно ценное. Он медленно наклонился и коснулся их губами — сначала легко, почти несмело, а потом дольше, теплее, с нежностью, которую невозможно было спрятать. Тайлер замер, чуть смутился. Его щеки порозовели, взгляд дрогнул и ушёл в сторону. Он не привык к такой открытой, чистой любви, к тому, что кто-то смотрит на него так, будто он — самое дорогое на свете. — Джош… — пробормотал он, опустив глаза. Но Джош только мягко сжал его пальцы и прошептал: — Привыкай. Я собираюсь любить тебя именно так. Тайлер улыбнулся краешком губ, всё ещё неловко, но в глазах его появилась теплая искра — та, что зажигается только от настоящих чувств.