Формула любви / Twenty one pilots

Сознание возвращалось медленно, как приплывающий отлив. Сначала — стерильный запах антисептика, въевшийся в ноздри. Потом — тупая, ноющая боль в ребрах и резкая, жгучая — в руке, закованной в гипс. И наконец — мерный, ровный звук кардиомонитора, отсчитывающий его собственное, покалеченное, но живое сердце. Джош медленно открыл глаза. Потолок. Белый, безликий. Он повернул голову — движение далось с трудом — и увидел его. Тайлер сидел в неудобной больничной кресле, сдвинутой вплотную к кровати. Он свалился на бок, подперев голову согнутой рукой, и погрузился в тяжелый, беспокойный сон. На нем была та же самая футболка, что и на гонке, только теперь она была в пятнах непонятного происхождения — то ли грязь, то ли высохшие слезы. Его лицо, обычно такое оживленное, сейчас было бледным и осунувшимся, с синяками под глазами. Даже во сне его пальцы сжимали край больничного одеяла, словно он боялся, что Джош исчезнет, если отпустит. Джош молча смотрел на него. На его спутанные волосы, на разбитую губу, которую Тайлер, должно быть, закусывал от волнения. Он видел его чемпионский браслет, туго сидящий на запястье поверх грязи и царапин. Он медленно, чтобы не дернуть больные ребра, приподнял здоровую руку. Пальцы его дрогнули от слабости. Он осторожно, почти невесомо, коснулся спутанных волос Тайлера. Сначала просто кончиками пальцев, проводя по виску, смахивая непокорную прядь, упавшую на его закрытые глаза. Потом чуть увереннее, погружая пальцы в густые темные волосы, медленно проводя по коже головы, ощущая ее тепло под своей холодной кожей. Тайлер вздрогнул всем телом, как от электрического разряда. Его дыхание прервалось, и он резко открыл глаза. Взгляд был мутным, неосознающим, полным остатков кошмара и мгновенной, дикой паники — «где он? жив?» Но потом его глаза сфокусировались. Он увидел Джоша. Увидел его открытые, ясные глаза. Увидел свою руку, сжатую в его, и почувствовал легкое прикосновение в волосах. Паника в его глазах схлынула, уступив место такому всепоглощающему облегчению, что он, кажется, перестал дышать. Он не шевелился, просто смотрел, будто боясь, что это мираж. — Эй, — хрипло прошептал Джош, не убирая руки. Его голос был тихим и разбитым, но в нем слышалась улыбка. — Ты тут храпишь. Мешаешь больным. Слова, такие обыденные, такие их, словно щелчком выключателя вернули Тайлера в реальность. Он аж подпрыгнул на месте, сползая с кресла и присаживаясь на край кровати, едва не задев его поврежденную руку. — Ты... ты в порядке? — его голос сорвался на шепот. Он поднял руку, чтобы коснуться лица Джоша, но замер в сантиметре, боясь сделать больно. — Боже, Джош... ребра... рука... — его глаза бегали по гипсу, по бинтам. — Жив, — коротко сказал Джош, все еще водя пальцами по его волосам, теперь уже почти лаская. Это успокаивало их обоих. — Сломался немного. Починят. А ты? — он посмотрел на него пристально. — Ты выиграл. Я слышал. Тайлер кивнул, и его глаза вдруг блеснули влагой. Он наклонился вперед, осторожно, как к хрустальной вазе, прижался лбом к неповрежденному плечу Джоша, пряча лицо. — Я обещал, — его голос был глухим и сдавленным от сдерживаемых эмоций. — Черт возьми, Джош, я так испугался... — Знаю, — прошептал Джош, позволяя ему так сидеть, продолжая гладить его по голове. — Знаю. Но ты справился. Молодец. Они замолчали. В палате было тихо, если не считать мерного писка аппаратуры. Не нужно было больше слов. Было только это — его дыхание, его вес на краю кровати и легкое, успокаивающее движение пальцев в его волосах. Это было лучше любого обезболивающего. Это было доказательством того, что самое страшное — позади. Они оба здесь. И они оба целы. Он посмотрел на Джоша — настоящего, живого, хоть и измотанного — и не смог удержаться. Он наклонился и очень нежно, едва касаясь, приложил губы к его губам. Это был не страстный поцелуй, а скорее печать. Подтверждение. Ты здесь. Я здесь. Все в порядке. Джош ответил на легкое давление, его глаза прикрылись. Боль где-то внутри на мгновение отступила, уступив место теплу. В этот самый момент дверь в палату тихо открылась. Вошел врач — молодой, уставший, с планшетом в руках. Он тактично кашлянул, увидев сцену. Тайлер мгновенно отпрянул, смущенно проводя рукой по лицу, словно школьник, пойманный за руку. Джош лишь хмыкнул, не открывая глаз. — Вижу, пациент пришел в себя, — врач подошел к кровати, деловито взяв графики. — Джошуа Дан? Как себя чувствуете? — Как после танцев с грузовиком, док, — хрипло ответил Джош, пытаясь приподняться на локте, но тут же охнул и опустился обратно. — Не советую лишний раз двигаться, — врач мягко, но твердо положил руку ему на плечо. — Давайте по порядку. Результаты КТ и рентгена хорошие, черепно-мозговых травм нет, сотрясения тоже. Это главное. — Он перевел взгляд на гипс. — Правая рука — перелом лучевой кости. Не самый сложный, но гипс минимум на шесть недель. — Палец доктора переместился к груди Джоша. — Ребра. Сильный ушиб, трещины. Будет больно дышать, кашлять, смеяться. Обезболивающее выпишем. — Он обвел рукой все тело Джоша. — Остальное — ссадины, синяки, растяжения. Отделались, считайте, чудом. Тайлер, слушая, бледнел все сильнее. Он снова схватился за край кровати, его костяшки побелели. — И... и когда он сможет...? — он не смог договорить. — Гонять? — доктор поднял бровь. — Не раньше чем через два месяца. И то, это если кость срастется идеально. Сначала гипс, потом реабилитация. — Он посмотрел на Джоша. — Вам нужен покой. Больше ничего. Лежите. Врач еще что-то записал в планшет, кивнул им обоим и вышел, оставив их в тишине, теперь наполненной уже не облегчением, а суровой реальностью. Тайлер молча смотрел на гипс, на перевязанные ребра. Два месяца. Целых два месяца. Джош следил за его взглядом, его лицо было серьезным. — Эй, — тихо сказал он. Тайлер поднял на него глаза. — Я же говорил, что живой. Сломался — починят. — Он попытался улыбнуться, но получилось криво. — Зато ты чемпион. Дверь едва успела закрыться за врачом, как снова открылась, впуская в палату целую делегацию. Первым вошел Аарон — его лицо было каменной маской, за которой скрывалась буря. За ним, с красными от слез глазами, протиснулась Дженна, а следом осторожно вошла Дебби, неся в руках огромный пакет с печеньем и фруктами, ее обычное «лекарство» от всех бед. — Ну, герой, — хрипло произнес Аарон, останавливаясь у ног кровати. Его взгляд скользнул по гипсу, по бинтам, и его челюсть напряглась. — Красиво устроил. Двухмесячный отпуск себе выбил. Дебби цыкнула на него и сразу же устроилась на краю кровати, начала раскладывать угощения на тумбочке, задевая взглядом Джоша с безмолвным вопросом «как ты?». Дженна молча подошла к другой стороне кровати и просто положила руку на его здоровое плечо, крепко сжав. Ее губы дрожали. Джош попытался отшутиться, сделать вид, что все под контролем. Он даже попытался приподнять голову, чтобы выглядеть пободрее, но резкая боль в ребрах заставила его снова рухнуть на подушку. — Отпуск, говоришь? — он хрипло рассмеялся, и смех тут же перешел в болезненный кашель. Он сморщился, хватая ртом воздух. — Да я... я как раз собирался... на следующей неделе... вернуться на трассу... для разминки... Его голос, вначале пытавшийся быть нарочито бравурным, сник к концу фразы. Он не мог смотреть им в глаза. Его взгляд упал на гипс, на эту дурацкую, тяжелую, белую конструкцию, которая приковывала его к земле. Два месяца. Это была вечность. Это был пропуск половины сезона. Это был крах всего, ради чего он работал. Он отвернулся к стене, сжав здоровую руку в кулак. Его плечи напряглись, а дыхание, несмотря на боль, стало чаще и глубже. Он пытался сдержать это — эту черную, ядовитую волну отчаяния и ярости, которая подкатывала к горлу. Он не мог позволить им это увидеть. Не сейчас. Не после их победы, после их worry. — Врачи всегда перестраховываются, — пробормотал он в стену, голос его был глухим и сдавленным. — Через неделю... гипс снимут... я... Он не смог договорить. Он просто замолчал, закрыв глаза, изо всех сил пытаясь загнать обратно это чувство беспомощности. Он был пилотом. Его стихия — скорость, контроль, адреналин. А не эта проклятая больничная койка, не эти бинты и не этот приговор — «два месяца». Тишина в палате стала гнетущей. Было слышно лишь мерное пиканье монитора и тяжелое дыхание Джоша. Да, это было видно. Видно по тому, как его плечи начали мелко и часто дрожать. Как его здоровенная ладонь вцепилась в простыню, вырывая из нее складки. Как дыхание стало сбиваться, превращаясь в короткие, хриплые всхлипы. Он зажмурился, пытаясь уйти внутрь себя, но там его ждал только ужас от осознания своей беспомощности. — Эй-эй-эй, — тихо, но твердо произнес Аарон, делая шаг вперед. Он не стал сюсюкать. Его голос был как удар хлыста, возвращающий к реальности. — Дан. Слушай меня. Два месяца — это не приговор. Это тактика. Джош даже не взглянул на него, лишь замотал головой, пытаясь отгородиться от слов. Но тут с другой стороны кровати двинулся Тайлер. Он не говорил ничего. Он просто накрыл своей рукой его сжатую в кулак ладонь и крепко, почти до боли, сжал ее. Его прикосновение было якорем. — Слушай Аарона, — тихо сказал Тайлер. Его голос был хриплым, но абсолютно спокойным. — Просто послушай. Джош замер, его дыхание все еще было частым, но он перестал пытаться вырваться. Он чувствовал холодный пол под босыми ногами Аарона и тепло руки Тайлера. — Ты не выбываешь из гонки, — продолжил Аарон, его слова были четкими, как команда пит-стоп. — Ты уходишь в бокс на длинный пит-стоп. Понимаешь? Мы меняем стратегию. Мы лечим тебя, мы усиливаем тебя. А пока — я буду искать тебе замену. Временную. Не твоего уровня, конечно, — он нарочно сделал свою реплику чуть более едкой, — но чтобы команда не простаивала. А ты... ты будешь на связи. Будешь на стенде. Твои глаза, твой мозг — они нам нужны больше, чем твоя сломанная рука. Ты будешь нашим тайным оружием. Нашим стратегом. Он сделал паузу, давая словам проникнуть внутрь. — Всё, что от тебя нужно сейчас, — продолжил Аарон, подхватывая инициативу, — это слушать врачей и не лезть в герои. Всё остальное — моя работа. Я найду того, кто это сделал. Я разберусь. Твоя же работа — лежать и не мешать костям срастаться. Понял? Джош, всё ещё дыша глубже и ровнее под размеренные движения руки Тайлера на спине, медленно кивнул. Паника, не найдя выхода, начала отступать, сменяясь exhaustion и странным, горьким облегчением. Его не винили. Его защищали. — Понял, — хрипло выдохнул он, наконец отрывая взгляд от одеяла и смотря то на Аарона, то на Тайлера. — Ладно... Ладно, я... полежу. Он позволил себе облокотиться спиной на ладонь Тайлера, всё ещё чувствуя её твёрдое, уверенное давление. Это было лучше любого успокоительного. Они были его командой. И они не давали ему упасть. Даже когда он падал. *** Лучи утреннего солнца пробивались сквозь щели в шторах, окрашивая комнату в мягкие, золотистые тона. Джош проснулся от знакомой, тупой боли в боку и ноющей — в руке. Он лежал несколько секунд, привыкая к реальности. Больничного запаха не было. Вместо него пахло свежим бельем, кофе и... Тайлером. Он повернул голову. Тайлер спал на спине, один край одеяла был откинут, обнажив его торс. Его лицо, наконец, выглядело спокойным, без следов вчерашнего напряжения. Джош осторожно, двигаясь как старый человек, приподнялся на локте. Здоровой рукой он отодвинул одеяло и медленно, задерживая дыхание от боли в ребрах, спустил ноги с кровати. Пол был прохладным под босыми ступнями. Он постоял секунду, давая голове перестать кружиться, и затем поплелся в сторону ванной, стараясь ступать как можно тише. Дверь закрылась с тихим щелчком. Он оперся о раковину, глядя на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, темные круги под глазами, перекошенное болью выражение. Он включил воду, умылся ледяной струей, пытаясь смыть остатки сна и больничной апатии. Потом его взгляд упал на подол своей футболки. Он взялся за край здоровой рукой и медленно, преодолевая сопротивление, поднял ее. И замер. На его боку, от ребер и почти до бедра, раскинулся чудовищный синяк. Он был уже не свежим, лиловым, а переходил в грязно-желтые и зеленые тона по краям, как гнилой фрукт. Центр же все еще был темным, почти черным, и страшно опухшим. Это было куда хуже, чем он представлял. Это было... серьезно. Он прикоснулся кончиками пальцев к краю синяка. Кожа была горячей и неестественно тугой. Он глубоко вдохнул, и резкая, спазмирующая боль заставила его схватиться за раковину. В этот момент дверь в ванную тихо приоткрылась. В проеме стоял Тайлер, сонный, с взъерошенными волосами, но его глаза уже были ясными и полными тревоги. — Джош? Все в порядке? Я услышал... — он замолчал, его взгляд упал на обнаженный бок Джоша, на этот ужасающий фреск боли. Его лицо исказилось. — О боже... — он прошептал, делая шаг внутрь. — Джош... это же... — Красиво, да? — попытался пошутить Джош, но голос его сорвался. Он опустил футболку, пряча ушиб, и повернулся к нему, пытаясь изобразить безразличие. — Ничего страшного. Просто синяк. Сойдет. Тайлер не отвечал на его жалкую попытку пошутить. Он просто подошел ближе, его теплое, сонное тело встало рядом с Джошем, поддерживая его, не давая ему почувствовать себя неустойчивым. Он осторожно, чтобы не задеть больной бок, обнял его за талию. — Ты все такой же, — тихо сказал Тайлер, его губы почти касались уха Джоша. Его голос был твердым и без тени сомнения. — Просто немного... потрепанный. Как после жесткой гонки. Джош хмыкнул, но позволил себе на секунду опереться на него, почувствовать эту надежную поддержку. Затем он отстранился, снова глянув на свое отражение. На гипс, на бледное лицо. — Эм, Тай... — он начал нерешительно, смотря куда-то в раковину. — Я... я тут подумал... душ бы неплохо. Больничным потом не пахнет. — Он помолчал, сглотнув. — Но с этим... — он мотнул головой в сторону гипса, — и с этим... — он едва заметно кивнул на свой бок, — я как-то... не справлюсь. Он произнес это быстро, с вызовом, будто бросая перчатку, но в его глазах читалась уязвимость и стыд. Быть беспомощным, нуждаться в помощи даже в таком простом деле — для него это было пыткой. Тайлер не стал улыбаться, не стал подшучивать. Он просто кивнул, его лицо оставалось серьезным и понимающим. — Конечно, — сказал он просто, как будто это была самая обычная просьба в мире. — Давай только воду настроим, чтобы не горячая была на ребра. И я достам стул, чтобы ты мог сидеть. Он повернулся, чтобы пойти за стулом, но Джош слабо ткнул его здоровой рукой в спину. — И... с футболкой... — пробормотал он, совсем уже тихо. — Я, наверное, тоже не смогу. Тайлер обернулся, и в его глазах наконец мелькнула теплая, сдерживаемая улыбка. — Да уж, с твоими-то данными, — он кивнул на его гипс, — это будет целое представление. Ничего, справимся. Командная работа. Его спокойствие, его готовность помочь без лишних слов и сожалений, сделали свое дело. Напряжение в плечах Джоша немного спало. Это было неудобно. Унизительно. Но с Тайлером это было... возможно. *** Пар висел в воздухе густым, обжигающим облаком. Джош стоял, прислонившись спиной к холодной кафельной стене, его тело — одна сплошная линия напряжения. Вода каскадом струилась по его груди, по замотанному гипсу, по темным синякам, смывая боль, оставляя только огонь под кожей. Тайлер не просто стоял на коленях. Он владел этим пространством. Его руки — сильные, уверенные руки механика и гонщика — крепко держали Джоша за бедра, не давая ему пошатнуться, прижимая его к стене. В его взгляде не было и тени сомнения или вопроса. Был только голод, темный и интенсивный, и абсолютная уверенность в своем праве быть здесь, делать это. Он не спрашивал. Он действовал. Его язык, его губы, его зубы — все было оружием массового поражения, направленным против боли, против слабости, против всего мира за стенами этой ванной. Джош закинул голову, упираясь затылком в плитку. Его здоровенная ладонь вцепилась в мокрые волосы Тайлера не для того, чтобы направлять, а чтобы просто держаться, чтобы не улететь в невесомость от этого яростного, безжалостного наслаждения. Из его горла вырывались хриплые, животные звуки, которые тонули в реве воды. — Да... вот так... — его собственный голос прозвучал чужим, сдавленным. Тайлер лишь глухо заурчал в ответ, утверждая свое господство. Он ускорился, его движения стали еще более точными, еще более неотвратимыми. Он знал каждую точку, каждый нерв, каждую тайную кнопку, на которую нужно нажать. Он доводил его до края с безжалостным мастерством, не оставляя места ни для мыслей, ни для боли, ни для чего-либо, кроме всепоглощающего ощущения сейчас. Джош взвыл, его тело затряслось в немом конвульсивном стоне. Он уперся плечами в стену, его пальцы судорожно сжали волосы Тайлера. Волна удовольствия накрыла его с такой силой, что на секунду померкло зрение. Тайлер не отпускал его сразу. Он держал его там, на пике, продлевая момент, пока последние спазмы не отпустили тело Джоша, и он не обмяк, тяжело и прерывисто дыша. — Все хорошо, — прошептал он прямо ему в ухо, его голос теперь был мягким, обволакивающим, как теплое одеяло. — Я тут. Я с тобой. Тайлер одной рукой продолжал держать его, а другой потянулся и перекрыл воду. В наступившей тишине было слышно только их дыхание и тихий стук капель о поддон. — Ничего не болит? — тихо спросил Тайлер, его пальцы осторожно провели по спине Джоша, проверяя, не причинил ли он случайно боль. — Я не слишком...? — Нет, — голос Джоша прозвучал хрипло и глухо у него в плече. — Наоборот... Все... все как-то притихло. Тайлер мягко улыбнулся в его мокрые волосы. — Вот и хорошо.