Формула любви / Twenty one pilots

Полтора месяца. Сорок пять дней, которые растянулись в бесконечную череду больничных стен, физиотерапии, скучных повторяющихся упражнений и тихой, постоянной боли, которая стала его новым нормальным состоянием. Но Джош не сдавался. Он был солдатом на реабилитации. Каждое утро начиналось с борьбы — с собственным телом, с разочарованием, с желанием все бросить. Он учился заново пользоваться рукой, сначала просто шевеля пальцами, потом сжимая мягкий мячик, потом поднимая легкие гантели. Боль в ребрах постепенно сменилась тупой ломотой, а потом и вовсе утихла, оставив после лишь неприятное воспоминание. Тайлер был его тенью. Он не пропускал ни одного сеанса, если это было возможно. Он молча сидел в углу зала ЛФК, наблюдая, как Джош, с лицом, мокрым от пота и усилия, выполняет указания физиотерапевта. Он не подбадривал громкими словами. Иногда он просто подходил и молча подавал ему воду. Иногда — просто клал руку ему на затылок, и этого было достаточно. По вечерам они смотрели повторы гонок. Джош, с ноутбуком на коленях, превратился в стратега. Он изучал телеметрию Тайлера, траектории его соперников, искал слабые места. Они часами могли спорить о тактике, и в эти моменты Джош забывал, что он пилот без болида. Он был мозгом операции. Его глазами на трассе. А Тайлер... Тайлер изменился. На трассе он стал другим. Более резким, почти безрассудным. Там, где раньше он полагался на точный расчет и защиту Джоша, теперь он рвался в бой один. Его обгоны стали жестче, его маневры — рискованнее. Он не просто выигрывал. Он доминировал. Он сокрушал соперников с холодной, безжалостной яростью, которую никто не мог объяснить. Журналисты писали о «новом Джозефе», о его «внутреннем огне», о «гении, освобожденном от оков». Но только Джош видел истинную цену этих побед. Он видел пустоту в глазах Тайлера на подиуме, когда тот поднимал очередной кубок. Он слышал, как тот молчал в радиосвязь после гонки, пока не убеждался, что с Джошем все в порядке. И вот, спустя полтора месяца, врач наконец снял гипс. Рука была слабой, непривычно легкой, но — целой. Джош сжал кулак, почувствовав слабое, но знакомое напряжение в мышцах. Ребра больше не болели. Он был свободен. Физически. *** Воздух на трассе пахл по-старому — жженым асфальтом, горячим металлом и свободой. Джош затянул ремни своего болида, и это привычное движение отозвалось в мышечной памяти и сладкой эйфорией. Он был дома. Наконец-то. Рев моторов был музыкой. Он вырулил на трассу следом за Тайлером, и первое же ощущение скорости, перегрузок в повороте, послушного руля — все это ударило в голову, как наркотик. Он засмеялся в шлем, забыв обо всем на свете. Но эйфория длилась недолго. Уже на третьем круге он понял, что что-то не так. Тайлер впереди был... другим. Его синий болид не просто ехал — он парил над трассой. Его траектории были идеальными до миллиметра, его торможения — поздними и безупречными, его ускорения на выходах из поворотов — взрывными, почти агрессивными. Джош выкладывался на все сто, пытаясь сохранить свою старую форму, но разрыв между ними только рос. Он видел каждое движение Тайлера в зеркалах, и оно было выверено с такой хирургической, нечеловеческой точностью, что у него похолодело внутри. «Он едет по моим данным, — промелькнула сначала мысль. — По всем тем советам, что я ему давал». Но нет. Это было нечто большее. Тайлер ехал так, как он, Джош, мечтал ездить, но никогда не мог. Он стал быстрее. Сильнее. Совершеннее. На пятом круге Тайлер по радиосвязи, его голос был ровным, без единой задыхашки: — Джош, у тебя проседает переднее антикрыло на высоких скоростях. Сбрось на прямой, я проверю дистанцию. Это была не просьба. Это был спокойный, экспертный анализ. Анализ, который раньше делал он, Джош, глядя на телеметрию Тайлера. Они завершили сессию. Джош заглушил двигатель и сидел в кокпите, пока механики суетились вокруг. Он снял шлем. Его лицо было мокрым от пота, но внутри было холодно и пусто. Тайлер уже вылез из своей машины, снял шлем, и его лицо сияло от адреналина. Он подошел к Джошу, хлопнул его по плечу. — Ну что, как ощущения? Снова в седле! — его глаза блестели искренней радостью. А Джош... Джош чувствовал укол какой-то мелкой, уродливой, ядовитой злости. Он видел это сияние, эту новую, ограненную уверенность, и ему вдруг захотелось ударить его. Сказать: «Заткнись. Это не твоя заслуга. Это моя боль, мое отсутствие сделали тебя таким». Но вместо этого он выдавил из себя улыбку, надеясь, что она выглядит правдоподобно. — Да... отлично. Ты... ты просто летал там. — Без тебя пришлось напрячься, — легко сказал Тайлер, не подозревая, как эти слова ранят. Он отвернулся, чтобы поговорить с механиком, и его поза, его голос — все в нем кричало о новой силе. Джош отвернулся и стал выбираться из болида, его движения были резкими, угловатыми. Он шел в бокс, и внутри него бушевала буря из стыда и злости. На кого ты злишься? На него? За то, что он стал лучше? За то, что он не сломался, как ты? За то, что он использовал твое падение, чтобы стать сильнее? Он пнул ногой ни в чем не повинную покрышку, стоявшую у выхода. — Идиот, — прошипел он сам себе, чувствуя, как горит лицо. — Полный кретин. Он злился не на Тайлера. Он злился на себя. На свою слабость. На свои полтора месяца простоя. На то, что его место, его роль, его превосходство на трассе — все это растворилось без него. И теперь он был не щитом, не лидером. Он был... кем? Догоняющим? Учеником? Он стоял, прислонившись к прохладной стене бокса, и слушал, как Тайлер уверенно отдает распоряжения команде. Его голос звучал как приказ. И Джош понимал, что его собственная уверенность, его право быть первым — остались в том больничном прошлом. И вернуть их будет гораздо сложнее, чем просто снять гипс. *** День растягивался в изматывающую, беспощадную пытку. Солнце уже клонилось к горизонту, заливая трассу оранжевым, обманчиво мягким светом, но Джош не сдавался. Он снова и снова выруливал на асфальт, заставляя свой болид выть на пределе оборотов. Его челюсть была сжата так, что сводило зубы. Взгляд, прикованный к трассе, был диким, почти невидящим. Он не ехал — он вгрызался в асфальт. Каждый поворот он проходил на грани срыва, пытаясь выжать из машины те лишние сотые секунды, которые отделяли его от призрака Тайлера, от того идеального, непостижимого темпа. — Дан, у тебя перегрев шин! — раздался в наушниках встревоженный голос аналитика . — Сбрось темп, иначе резина «умрет»! — Отстань! — рявкнул Джош в ответ, вжимая педаль газа в пол на выходе из шиканы. Болид дернулся, задняя ось пошла в небольшой занос, который он поймал резким, почти отчаянным движением руля. Сердце бешено колотилось — от адреналина и бессильной ярости. Он видел свои цифры на мониторе. Они были хорошими. Очень хорошими. Но они были его старыми цифрами. Цифрами до травмы. А цифры Тайлера, которые он видел утром, были на другой планете. Он зашел на еще один круг. И еще. Его движения стали резкими, рваными. Он перегазовывал, слишком поздно тормозил, срезал апексы, теряя время вместо того, чтобы выигрывать. — Джош, хватит! — это был уже голос Аарона, прорвавшийся в эфир. В его тоне не было злости, только усталая тревога. — Машина не железная. И ты тоже. Заканчивай. Сейчас же. — Я ДОЛЖЕН! — крикнул Джош в ответ, и его голос сорвался на визгливую, исступленную ноту. — Я ДОЛЖЕН СМОГУ! Но он не мог. Его тело, еще не до конца восстановившееся, уже кричало о боли. Рука в перчатке ныла от непривычной нагрузки. Сознание затуманивалось от усталости и ярости. На очередном вираже он опоздал с торможением на долю секунды. Болид вынесло наружу, он пролетел мимо идеальной траектории, срезав гравийную ловушку. Из-под колес взметнулись тучи пыли и щебня. Он заглушил двигатель прямо на трассе и, с силой дернув ручку, откинул забрало. Его дыхание было хриплым, свистящим. Он ударил кулаком по рулю — один раз, другой, пока боль в костяшках не перебила боль во всем остальном теле. Он сидел так несколько минут, опустив голову, слушая, как остывает мотор и тихо потрескивает карбон. Где-то вдали сигналила машина безопасности. Он проиграл. Не Тайлеру. Себе. Своим ожиданиям. Своему страху оказаться вторым. Худшим версиям себя. Когда он наконец завел машину и медленно, словно потерпевший крушение, поехал обратно в боксы, его уже не трясло от злости. Его трясло от стыда. И от страшного, холодного вопроса: «А смогу ли я когда-нибудь снова быть таким, как он?» *** Тайлер нервно шагал по гостиной их съемной квартиры, прижимая телефон к уху. — Джен, я не знаю, где он. Тренировки закончились четыре часа назад. Он не берет трубку... Да, я уже везде звонил... Ладно. Если что, сразу мне. Он бросил телефон на диван и провел рукой по лицу. В голове прокручивались самые плохие сценарии. Авария. Еще одна. Или... Ключ скрипнул в замке. Дверь открылась, впуская в комнату тяжелый, сладковатый запах дешевого виски. На пороге стоял Джош. Он был бледен, его волосы были растрепаны, а взгляд мутный и неуловимый. Он шагнул внутрь, пошатнулся и едва не рухнул на пол. — Где ты был? — голос Тайлера прозвучал резко, как хлыст, в тишине комнаты. Он встал, и его силуэт казался огромным в полумраке. — Четыре часа! Четыре часа я не знал, где ты! Я обзвонил все госпитали! Джош вздрогнул и остановился, спиной к нему. — Извини, — пробормотал он глухо, почти неразборчиво. — Просто... гулял. Зашел выпить. — Выпить? — Тайлер фыркнул, подходя ближе. От него пахло кофе и нервным напряжением. — Это твое решение всех проблем? Напиться и...? Он не договорил. Джош молча, не оборачиваясь, поплелся дальше, в спальню. Его покорность, его отсутствие привычной колючей защиты озадачили и остановили Тайлера на полпути. Гнев начал уступать место тревоге. — С тобой всё в порядке? — спросил он уже тише, следуя за ним в спальню. Джош сидел на краю кровати, сгорбившись, уставившись в пол. Он покачал головой, не глядя на него. Тайлер вздохнул, поддавшись беспокойству. Он сел рядом, кровать прогнулась под его весом. — Ладно. Говори. Что случилось? Ты пьешь, только когда... когда совсем прижмет. Что-то случилось на тренировке? С командой? Джош молчал еще несколько секунд, затем провел рукой по лицу. — Нет. Всё... всё нормально. — он глубоко вздохнул. — Это я... Я не могу. — Не можешь что? — Тайлер нахмурился. — Просто... Мне так стыдно, Тай, — голос Джоша сорвался, стал тихим и надтреснутым. — Я злюсь. На себя. За то, что застрял на месте. За то, что завидую тебе. Мне так стыдно за эту... эту гадость внутри. Ты мой парень. Я должен радоваться за тебя. А я... я просто вижу разрыв между нами и хочу разбить что-нибудь. Он рискнул взглянув на Тайлера, и в его взгляде была такая искренняя, жгучая ненависть к себе, что у того перехватило дыхание. — Я боюсь, что ты перерос меня. Что я тебе больше не нужен. Не как партнер. Не... ни как. Он выдохнул, и из него будто вынули стержень. Он сказал это. Вывалил нарушу ту самую уродливую, ядовитую правду, которую боялся признать даже самому себе. Тайлер сидел молча, переваривая услышанное. Он не стал перебивать, не стал утешать пустыми словами. Он просто слушал. И видел не слабака, а человека, который из последних сил пытается быть честным. И перед ним, и перед собой. — Идиот, — тихо выдохнул Тайлер, но в его голосе не было ни капли злости. Была лишь снявшаяся усталость и нежность. Он обнял его за плечи, притянул к себе. Джош сопротивлялся секунду, потом обмяк, уткнувшись лбом в его плечо. — Полный идиот. Я не стал лучше. Я стал другим. Потому что мне пришлось. Потому что тебя не было рядом, и мне нужно было тащить всё за двоих. Он позволил ему помолчать, просто держа его. — Мне нужен ты. Не твои скорости. Не твои круги. Ты. С твоей злостью, с твоим стыдом, со всей этой дурью в голове. Понял? Мы — команда. Не на трассе. В жизни. И команды не соревнуются друг с другом. Они держатся вместе, чтобы ни случилось. Джош помолчал, его дыхание постепенно выравнивалось в такт с дыханием Тайлера. Потом, словно сделав над собой огромное усилие, он медленно выпрямился. Его движения были скованными, почти робкими. Он засунул руку в карман куртки и достал небольшую, чуть помятую коробочку из черного бархата. Он не смотрел на Тайлера, а вертел ее в пальцах, словно не решаясь передать. — Я... я купил это, — он просипел, его голос был едва слышен. — Неделю назад. Думал... если ты всё-таки возненавидишь меня... если решешь, что я тебе не нужен... я просто оставлю это тебе на столе и уйду. Как... как извинение. Или что-то в этом роде. Он потянул коробочку к Тайлеру, так и не поднимая глаз. Тайлер смотрел то на коробку, то на его потупленный взгляд, не понимая. Его мозг отказывался складывать картинку. Что это могло быть? Какое-то дурацкое, пьяное... Он осторожно взял коробку. Она была удивительно тяжелой для своего размера. Он щелкнул замком. Бархат внутри был темно-синим. И на нем лежал... Тайлер замер. Его дыхание перехватило. Это был браслет. Не просто кусок металла. Это было произведение искусства. Широкая, но изящная пластина из черненого титана, по центру которой шла вставка из углеродного волокна — того самого, из которого делают их болиды. По краям — тончайшая, почти ювелирная гравировка, повторяющая трассу в Техасе — их трассу, ту, где всё и началось. Застежка была мощной, но продуманной, чтобы не мешать в гонке. Он был... идеальным. Грубым и утонченным одновременно. Сделанным с таким пониманием его мира, его страсти, что у Тайлера похолодели пальцы. — Ты... — он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Он посмотрел на Джоша, который, наконец, поднял на него глаза — полные страха и ожидания осуждения. — Джош... это... Это же... — он снова посмотрел на браслет, не веря. — Это безумно дорого. Как ты...? — Я откладывал , — быстро, с готовностью к отпору, выпалил Джош. — С тех пор, как... как начал выздоравливать. Откладывал с каждого гоночного гонорара, который получал за прошлый сезон. Хотел... хотел что-то, что напоминало бы о том, что мы команда. Даже если я... если я не на трассе. Он сглотнул. — Это же... это углерод от нашего первого общего болида. Того, на котором мы... — он не договорил, но Тайлер понял. Того, на котором они выиграли свою первую совместную гонку. Тайлер смотрел на браслет, а потом на Джоша — на его испуганное, уставшее лицо, на его сломанную, но все еще сильную руку. Этот человек, который только что рыдал у него на плече от ненависти к себе, неделями копил на это. Думал о нем. Искал способ сказать то, что не мог выразить словами. Он молча вынул браслет из коробки. Он был холодным и невероятно весомым в его руке. Он протянул его Джошу. — Надень, — тихо попросил он. Джош смотрел на него с непониманием, но взял браслет. Его пальцы дрожали, когда он расстегнул застежку и обернул титан вокруг запястья Тайлера. Замок щелкнул с тихим, уверенным звуком. Тайлер поднял руку, рассматривая браслет при свете лампы. Он идеально сидел, как влитой. — Теперь он мой, — сказал Тайлер, и его голос наконец обрёл твердость. Он посмотрел прямо в глаза Джошу. — И ты никуда не уйдешь. Потому что я не позволю тебя бросить человека, который подарил мне кусок нашей с тобой истории. Понял? Он потянул Джоша за браслет к себе и прижал лоб к его лбу. — Мы команда. И точка.