Формула любви / Twenty one pilots

Аарон сидел в своем затемненном кабинете, уставившись в единственный горящий монитор. Не камеры наблюдения, не телеметрия. Банковские выписки. Скучные, сухие цифры, которые обычно сводили с ума его бухгалтера. Но сейчас он искал несоответствие. Небольшой, но регулярный платеж. Или один крупный, сделанный в нужное время. И он нашел. Не на прямом счету команды. На счету одного из подрядчиков, поставлявших им шины. Платеж, пришедший за день до гонки в Монако. И отправитель... Отправителем был shell-company, прокси, но Аарон знал эту схему. Он ее сам иногда использовал для конфиденциальных сделок. И он знал, кому она принадлежала. «Харрис Рейсинг». Майкл Харрис. Напыщенный, амбициозный, беспринципный выскочка, владелец новой, но невероятно хорошо финансируемой команды. Тот самый, который уже несколько месяцев открыто заигрывал с Тайлером, намекая на контракт с цифрами с восемью нулями. Аарон откинулся на спинку кресла. Все встало на свои места. Не нужны были камеры. Не нужны были улики. Логика была железной. Харрис хотел Тайлера. Тайлер отказывался, верный своей команде, своему партнеру. Тогда Харрис решил ударить по самому больному месту — по их связи, по их доверию. Убрать Джоша. Не физически, нет. Дискредитировать. Посеять сомнения. Сделать его ненадежным, слабым звеном. Чтобы Тайлер, видя, как его партнер «ломается» под давлением, в итоге согласился на переход. Чтобы он оказался в ситуации, где его «талант не будет ограничен». Это было гениально. И по-дьявольски мерзко. *** Воздух на трассе был тяжелым, влажным и густым, пахнущим озоном и далекой грозой. Серое, низкое небо нависало над трибунами, готовое разверзнуться в любой момент. Но это не останавливало фанатов. Море разноцветных дождевиков, зонтиков и самодельных плакатов колыхалось и ревело, создавая оглушительный гул, который перекрывал даже предстартовую суматоху. Тайлер и Джош стояли у самого ограждения, заложив руки за спины, наблюдая за этим безумием с одинаковыми ухмылками. — Смотри-ка, — ткнул локтем Джош в бок Тайлеру, кивая на группу фанатов в синих дождевиках с его номером. — Кажется, они уже промокли до нитки. Или это они от восторга так потеют? Тайлер фыркнул: — Думаешь, они знают, что мы тут стоим и делаем ставки, кто из них первый сорвёт голос? — О, это легко проверить, — глаза Джоша блеснули озорством. Он медленно, словно невзначай, поднял руку и положил ладонь Тайлеру на талию, чуть ниже спины. Эффект был мгновенным. Сектор трибун, следивший за их каждым движением, взорвался оглушительным визгом, криками и аплодисментами. Камеры тут же навелись на них, выводя их изображение на гигантские экраны. Визг стал еще громче. Джош держал руку секунды три, сохраняя невозмутимое выражение лица, а затем так же медленно убрал ее. Шум моментально стих, сменившись разочарованным гулом и смешками. Джош повторил трюк. Рука на талии — оглушительная какофония восторга. Рука убрана — почти мгновенная тишина, прерываемая отдельными выкриками. — Как хорошо дрессированные, — с довольным видом констатировал Джош, ухмыляясь. — Всего одно движение. Хочешь, научу тебя команде «голос»? Тайлер покачал головой, не в силах сдержать смех. — Ты невыносим. Они из-за нас простудится, а ты тут эксперименты ставишь. — Зато весело, — парировал Джош, но его улыбка немного ослабла, когда он увидел, как несколько молодых девушек плакали от счастья, просто увидев их рядом. Их момент прервал резкий, знакомый голос: — Ну что, циркачи, закончили представление? — Аарон подошел к ним, его плащ был покрыт мелкими каплями. Он смотрел на них сурово, но в уголках его глаз пряталась усталая усмешка. — Или вам тут настолько нравится мокнуть, что про гонку забыли? Он мотнул головой в сторону гаражей. — Погода портится. По прогнозу, через пятнадцать минут хлынет как из ведра. Старт будет жёстким. Так что хватит ловить поклонников, идите уже настраивайтесь. Ваши мокрые фанаты подождут. Тайлер и Джош переглянулись. Шутки кончились. Воздух снова наполнился привычным предстартовым напряжением, теперь сдобренным острым запахом надвигающегося ливня. — Поехали, — кивнул Тайлер, уже разворачиваясь к боксам. Его лицо стало сосредоточенным, глаза сузились, оценивая ситуацию. Джош бросил последний взгляд на ревущие трибуны, на эти преданные, безумные лица, и улыбнулся — на этот раз по-настоящему, без иронии. — Бежим, — сказал он, нагоняя Тайлера. — не будем их подводить. Ливень обрушился на трассу стеной, превращая асфальт в бурлящее, мутное месиво. Вода хлестала по козырькам шлемов, заливала ветровые стекла, смывая все цвета, кроме серого неба и ярких пятен болидов. Тайлер и Джош стояли под небольшим навесом у выхода на пит-лейн, последний островок относительной сухости перед хаосом. Механики суетились вокруг, проверяя последние детали, затягивая ремни. Воздух трещал от напряжения. Джош повернулся к Тайлеру. Капли дождя стекали по его забралу. — Эй, — его голос, приглушенный шлемом, прозвучал собранно. — Не гони героя. Смотри в оба. Эта трасса... она сегодня злая. Тайлер кивнул, похлопывая себя по бедру в такт собственному адреналину. — Сам смотри. Ты же первый раз под дождем после... — он не договорил, но Джош понял. После больницы. После страха. — Держись за мной. Как раньше. — Как всегда, — поправил его Джош. Они замолчали на секунду. Шум дождя и рев моторов был их фоном. Потом Джош резко, почти грубо, потянул Тайлера за затылок, сблизив их шлемы, и коротко, сильно чмокнул его в забрало. Это был не нежный поцелуй, а печать. Заклятье. «Возвращайся ко мне. Целым». Тайлер ответил тем же, стукнувшись шлемом о его шлем. — Удачи. — Она у меня в кармане, — бодро, с вызовом ответил Джош, хотя сердце его колотилось где-то в горле. Они развернулись и побежали к своим машинам, механики укрыли их от дождя большими зонтами. Последние взгляды на команду, последние кивки. Погружение в кокпит — тесный, знакомый, пахнущий углепластиком и страхом. Люки захлопнулись. Мир сузился до размеров кабины. В наушниках щелкнуло, и послышался ровный, деловой голос Дженны: — Ребята, добро пожаловать в ад. Видимость ноль, grip на минимуме. Первые пять кругов — максимальная осторожность. Тайлер, лидируй, прокладывай линию. Джош, держись за ним, как тень. Я буду давать поправки по температуре воды и давлению в шинах. Всем понятно? — Понял, — коротко бросил Тайлер, проверяя лепестки переключения передач. — Принято, — отозвался Джош, глубоко вдыхая, стараясь унять дрожь в руках. Голос диктора на стадионе, приглушенный и искаженный дождем, прорвался в эфир: «...и старт дан! Кажется, сама природа решила испытать наших гонщиков! Mayfield Racing занимает свои позиции...» Красные огни... Пауза, растянувшаяся до бесконечности... Огни погасли. Двенадцать болидов рванули с места, взметая за собой гигантские веера брызг, сразу исчезая в сплошной, молочной пелене дождя. Началось. Гонка превратилась в слепой, безумный ад. Видимость была около нуля. Болиды исчезали в сплошной стене воды, и их присутствие выдавали лишь красные стоп-сигналы, мелькающие как призрачные глаза в молочной пелене, и яростный рев моторов, заглушаемый шумом ливня. — Боже, это жесть... — пробормотал Джош в шлем, инстинктивно сбавив газ. Его машину кидало из стороны в сторону, шины теряли сцепление с мокрым асфальтом, угрожая отправить его в неконтролируемый занос на каждом вираже. — Спокойно, — тут же раздался в наушниках ровный голос Тайлера. Он был словно скала посреди этого хаоса. — Держись моей линии. Я вижу чуть лучше. Следи за моими стопами. Джош видел впереди лишь смутный силуэт его болида и два красных огня. Он стал его проводником, его единственной точкой опоры в этом безумии. — Данные по аквапланингу критичные, — голос Дженны был собранным, но напряженным. — Осторожнее на прямых, парни. Скорость выше 250 — и вы превращаетесь в катер. На третьем круге на прямой кого-то из середнячков вынесло. Последовала цепная реакция. В наушниках взорвался крик, треск ломающегося карбона, предупреждающие вопли диспетчеров. — Желтый! Желтый! Всем сбросить! — закричала Дженна. Тайлер и Джош синхронно сбросили газ, их машины замедлились, плывя в брызгах. Они проехали мимо места аварии — два болида, вмурованных в барьер, маршалы, мечущиеся под дождем. — Черт... — выдохнул Джош, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Сосредоточься, — властно бросил Тайлер. — Зеленый через поворот. Готовься. И снова — рывок. Адреналин, борьба с рулем, ледяная концентрация. Они работали как единый организм. Тайлер прокладывал путь, Джош — его тень, его щит, готовый в любой момент подставить бок, чтобы отсечь атаку соперника. — Слева, Сайнс, пытается пролезть внутрь! — предупредила Дженна. Джош мгновенно сместился, закрывая траекторию. Шины взвыли, машину повело, но он удержал. — Закрыто! — коротко доложил он. — Вижу, — отозвался Тайлер. — Отлично. Так они и ехали — круг за кругом, поворот за поворотом. Дождь не стихал. Радиоэфир был полон лаконичных, отрывистых сообщений: — Температура шин падает... — Принял. — Дождь усиливается на секторе три... — Вижу. — Держись, ребята, до пит-стопа еще пять кругов... — Держим. Они были больше, чем пилоты. Они были единым механизмом, спаянным доверием и одним страшным опытом. Джош уже не боялся. Он чувствовал машину, чувствовал трассу, чувствовал Тайлера впереди. Его страх утонул в roar мотора и в голосе напарника в наушниках. И когда наконец появился сигнал пит-лейна, они заехали на свои позиции с идеальной синхронностью. Механики бросились к ним, чтобы сменить шины на еще более «зубастые» дождевые. Через считанные секунды они снова рванули в бой, уже на новой резине, чувствуя себя увереннее. Ливень не стихал, но он уже не был слепой стеной. Теперь это была знакомая, хоть и невероятно опасная, стихия. На трассе остались только сильнейшие. Те, кто не сломался, не ошибся, не испугался. Впереди, в самом пеклу борьбы, шла дуэль. Синий болид Тайлера и ярко-желтый болид соперника из «Камикадзе Рейсинг» сражались за каждую десятую долю секунды. Они шли колесо в колесо, сбрасывая друг друга с траектории, их машины скользили, вздымая фонтаны брызг, почти касаясь друг друга. Джош видел это в своих зеркалах и сквозь водяную пелену. Он видел, как Тайлер идет на пределе, рискуя на каждом вираже. Его собственная роль «щита» приобрела новое, смертельно опасное измерение. Он был не просто защитником. Он был буфером, живым барьером, который не давал другим голодным хищникам из пелотона влезть в их дуэт и все испортить. — Сзади два «Ред Булла»! — предупредила Дженна, ее голос был сдавлен от напряжения. — Сближаются быстро! Джош видел их в зеркалах — два темных силуэта, несущихся на него, как акулы, почуявшие кровь. Он знал, что они попытаются атаковать на длинной прямой, где у них больше мощности. — Понял, — сквозь зубы бросил он. Он сбросил газ на микросекунду, позволив им приблизиться, заманивая их в ловушку. Они ринулись вперед, пытаясь пройти его с двух сторон одновременно. И тогда Джош рванул руль влево, а потом резко вправо, перекрывая траекторию сначала одному, потом другому. Его машину бросило в опасный занос, шины взвыли, теряя сцепление, но он поймал ее, выровнял, принуждая соперников сбросить скорость и отступить. — Чисто! — выдохнул он, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Вижу, — коротко бросил Тайлер, не отрываясь от борьбы. — Держись там. Финиш был так близок. Оставалось всего несколько кругов. Но между Тайлером и победой все еще был тот самый желтый болид «Камикадзе». Они шли нос к хвосту, два хищника, вымотанные до предела, но не сдающиеся. — Тайлер, не надо! — голос Дженны в наушниках был резким, почти истеричным. — Он тебя пропустит на прямой! Следующий поворот слишком опасен! Риск неоправдан! Но Тайлер уже не слышал. Он видел только желтый задний диффузор перед собой. Чувствовал вкус победы. Адреналин заглушал все голоса разума. Он рванул влево, на чистый асфальт, готовясь к обгону на слепом, коварном правом повороте. Джош, видевший это в зеркалах, инстинктивно рванулся вперед, отчаянно жестикулируя рукой, словно мог через стекло и дождь остановить его. — ТАЙЛЕР, НЕТ! — закричал он в радиосвязь, его голос сорвался на визг. — ОТМЕНИ! ОТМЕНИ! Но было поздно. Синий болид Тайлера уже пошел на сближение. И случилось то, о чем всех предупреждали. Передние колеса Тайлера потеряли сцепление с мокрым асфальтом. Его машину резко развернуло поперек трассы. Он стал неуправляемым снарядом. Желтый болид пронесся мимо, едва увернувшись. А болид Тайлера с оглушительным, душераздирающим грохотом врезался в барьер из покрышек, перевернулся через него, кувыркаясь, разбрасывая по воздуху обломки карбона и металла, и рухнул на землю где-то в стороне от трассы, в клубах брызг и грязи. На секунду воцарилась оглушительная тишина, а затем... БА-БАХ! Яркое пламя рвануло из-под двигателя, быстро расползаясь по обломкам, пожирая их, отражаясь в тысячах капель дождя. В наушниках стоял оглушительный крик — Дженны, инженеров, диктора на трибунах. Но Джош уже ничего не слышал. Его собственный болид резко, с визгом шин, замер посреди трассы. Он даже не заглушил двигатель. Он просто дернул ручку, откинул забрало и вывалился из кокпита, побежав. Бежал, не чувствуя под собой ног, спотыкаясь о мокрый асфальт, по которому уже неслись машины безопасности и медики. — ТАЙЛЕР! — его крик был сорванным, хриплым, полным чистого животного ужаса. Он добежал до места аварии раньше всех. Пламя уже пожирало переднюю часть болида, черный дым ел глаза. Он не думал об опасности. Не думал ни о чем. Он видел только знакомый шлем за мутным, треснувшим стеклом. И неподвижную фигуру в кокпите. Время замедлилось до леденящей, кошмарной частоты кадров. Джош не чувствовал ничего, кроме всепоглощающей необходимости достать его. Он вцепился в раскаленный карбоновый обод люка. Прозвучало короткое, противное шипение, и в воздухе запахло паленой кожей и синтетикой. Дикой, режущей боли не было — только глухой, обжигающий шок, прошедший по нервам до самого позвоночника. Его мозг просто отключил ее, отбросил как ненужную информацию. Он рванул на себя. Треснувший люк с скрежетом поддался. Пламя, почуяв приток воздуха, рванулось наружу, лизнув его руку и грудь. Он не видел этого. Он видел только Тайлера. Неподвижного. В дыму и копоти. Он схватил его за ремни комбинезона и потащил. Вес был невыносимым. Они рухнули на мокрую, грязную траву, в нескольких метрах от inferno. И только тогда, когда медики уже бросились к ним, Джош увидел. Его собственная перчатка на правой руке была частично спалена, обнажая страшную, красную, пузырящуюся кожу под ней. Но это было ничто. Он увидел Тайлера. Кусок огнеупорного комбинезона на его левом плече и предплечье сгорел, обуглился и отстал. Под ним была не кожа. Это была жуткая, розово-алая, влажная поверхность, на которой уже проступали пузыри и страшные, багровые разводы. Пламя успело добраться до него. — О, Боже... — выдохнул кто-то из медиков, бросаясь с ножницами, чтобы разрезать остатки ткани. Джош застыл на коленях, не в силах отвести взгляд от этой ужасающей картины. Его собственная боль пришла к нему сейчас — тупая, нарастающая, пульсирующая волнами от ожога на руке. Но она была ничем по сравнению с тем, что он чувствовал, глядя на Тайлера. Картина, открывшаяся медикам и Джошу, была хуже, чем можно было предположить с первого взгляда. Когда они аккуратно разрезали и сняли обгоревшие остатки комбинезона, под ним открылось настоящее поле боя. Левый рукав и плечо были уничтожены огнем, кожа на них представляла собой сплошной пузырящийся, мокнущий ужас. Но это было не всё. Огонь и сила удара сделали свое дело. На другом плече зиял рваный порез, из которого сочилась кровь, смешиваясь с дождевой водой и грязью. На ребрах, чуть ниже сердца, проступал огромный, быстро багровеющий кровоподтек — след от удара о рулевую колонку или обломок. И это были только те травмы, что были видны. Медики работали быстро и молча, их лица были напряжены. Один накладывал стерильные, пропитанные специальным гелем повязки на ожоги, стараясь не причинить еще больше боли. Другой фиксировал шею Тайлера воротником, третий накладывал давящую повязку на рваную рану на плече. Джош стоял на коленях в грязи, не в силах пошевелиться. Его собственная обожженная рука висела плетью, но он не чувствовал ее. Его взгляд был прикован к Тайлеру. К каждому новому сантиметру поврежденной кожи, к каждому синяку, к каждой капле крови. Он видел, как его грудная клетка едва заметно поднималась — коротко, прерывисто, болезненно. Его собственное дыхание перехватывало. Он чувствовал себя виноватым за каждый этот вздох, который мог сделать сам. Когда медики осторожно перекатили Тайлера на бок, чтобы подложить под него щит для переноски, Джош увидел еще один ужасный кровоподтек на спине, вдоль позвоночника. «Нет, нет, нет, только не это...» — пронеслось у него в голове ледяным ужасом. История не должна была повторяться. Медики подняли носилки и понесли их к waiting машине скорой. Джош поднялся, чтобы последовать за ними, но его ноги подкосились. Он рухнул бы обратно в грязь, если бы его не подхватил один из маршалов. — Эй, парень, с тобой тоже всё не в порядке, — кто-то сказал ему, пытаясь осмотреть его руку. Но Джош отшатнулся, вырвался и побежал вслед за уносимым Тайлером. Его мир сузился до размеров носилок, до этого неподвижного тела, покрытого повязками и синяками. Он был его щитом. И он не уберег. И теперь на теле Тайлера навсегда останутся шрамы — и физические, и, что гораздо страшнее, душевные. И часть вины за каждый из них будет лежать на нем.