Формула любви / Twenty one pilots

Пит-лейн в Портимао был похож на раскалённый муравейник. Воздух дрожал от рёва запускаемых моторов, гудел от криков механиков и звена пневмогайковёртов. Пахло жареным асфальтом, горючим и дорогим парфюмом спонсоров. Джош стоял у своего болида — остров ледяного спокойствия в этом хаосе. Каждое его движение было выверено, экономично, лишено намёка на суету. Его тёмный шлем скрывал лицо, превращая его в бездушный кибернетический организм, готовый к работе. — Том, — его голос, приглушённый системой комм, прозвучал чётко и без эмоций, заставив старшего механика вздрогнуть. — Задний стабилизатор. Угол атаки на полградуса меньше расчётного. Чей промах? Том бросился к телеметрии, лицо его побледнело. — Чёрт... Винс! Ты что, с закрытыми глазами работаешь?! Молодой механик, Винс, заёрзал, пытаясь заглянуть в данные. — Джош, прости, я, кажется, перепутал... — Мне не нужно, что ты «кажется», — голос Джоша оставался ровным, но в нём появилась опасная стальная нить. — Мне нужно, чтобы меня не размазало по отбойнику из-за чьей-то невнимательности. Исправить. Немедленно. Он развернулся, спиной к виноватому механику, давая понять, что дискуссия окончена. Его пальцы в перчатках автоматически проверили крепление ремней на руле. Идеально. Всё должно быть идеально. К нему подошёл Аарон. На лице босса — привычная маска деловой собранности, но в глазах читалась тревога. — Дан? Как ощущения? Готов выдавить из этой банки всё? Джош не повернул головы, продолжая изучать показания давления в шинах на планшете. — Болид на старте. Я в нём. Остальное — статистическая погрешность. Аарон сжал губы, понизив голос так, чтобы слышал только Джош. — Джош... как ты? По-человечески. — Человечество — это недопустимая роскошь на скорости под триста, — отрезал Джош, наконец глядя на него. Взгляд сквозь забрало был пустым. — Отстань, Аарон. Ты меня отвлекаешь. Он сделал шаг назад, чтобы осмотреть передний обвес, и в этот момент его взгляд, скользя по паддоку, наткнулся на фигуру в чёрно-красном комбинезоне с агрессивными логотипами «Vortex». Тайлер. Он изменился. Тёмные волосы, которые Джош привык видеть аккуратно подстриженными, теперь были чуть длиннее. Он казался... стройнее . Тоньше в плечах, но в его осанке была новая, пружинистая уверенность. Он что-то живо обсуждал со своим новым инженером, жестикулируя, и на его лице играла лёгкая, непринуждённая улыбка — та самая, искренняя, что когда-то заставляла Джоша забыть обо всём на свете. Правая рука, как всегда, была в чёрной перчатке. Джош замер. Время для него замедлилось. Шум паддока приглушился, превратившись в отдалённый гул. Он не осознавал, что просто смотрит, впитывая каждую деталь: как Тайлер хмурится, сосредоточенно слушая, как смеётся, откидывая голову назад, как его глаза щурятся от солнца. Внутри Джоша что-то сжалось — тупой, ноющей болью, смешанной с невыносимой нежностью. И тогда он увидел его. Майкл Харрисон, владелец «Vortex», человек с лицом хищной птицы и ухоженными седыми висками, приблизился к Тайлеру сзади. Сначала он просто положил тяжелую, владетельную ладонь ему на плечо — жест покровителя, хозяина положения. Но затем, под предлогом что-то сказать на ухо, его рука сползла вниз. Медленно, почти неспеша. По спине. К пояснице. И осталась там — большая, смуглая рука на алом поле комбинезона, пальцы слегка вцепились в ткань, явно ощущая тело под ней. И Тайлер... Тайлер не отпрянул. Не скинул её. Он лишь обернулся, сказал что-то Харрисону, и его лицо озарила улыбка. Но это была не та улыбка, что была секунду назад. Она была... другой. Быстрой, блестящей, отрепетированной. Искусственной. В уголках его глаз не было тех смешинок, что видел только Джош. Острая, дикая, животная боль ударила Джоша под дых. Он буквально физически почувствовал это — как будто его ударили ножом в самое сердце. Всё его холодное спокойствие, вся выстроенная с таким трудом ледяная крепость рухнула в одно мгновение. По телу прошла волна жара, сменившаяся леденящим холодом. Он почувствовал, как его собственные пальцы в перчатках судорожно сжались, ногти впились в ладони. Гнев, ревность, обида и острое, унизительное чувство потери смешались в один ядовитый коктейль, затуманивающий сознание. Он видел, как Харрисон что-то шепнул Тайлеру на ухо, приблизившись слишком близко, и тот засмеялся — неестественно громко, натянуто, запрокинув голову. Его правая рука в перчатке нервно сжалась и разжалась. Джош резко, почти грубо, отвернулся, уставившись в асфальт у своих ног. Он слышал, как его собственное сердце колотится где-то в горле, заглушая рёв моторов. Он чувствовал, как предательская дрожь пробегает по его рукам. Вся его броня оказалась бумажной. Один единственный жест, одно прикосновение — и он снова был тем же сломленным мальчишкой, который остался совсем один. — Дан? — голос Аарона прозвучал прямо у него за спиной, встревоженно и тихо. — Джош, чёрт возьми, с тобой всё в порядке? Ты... Ты белый как смерть. Ты дрожишь. Джош с огромным усилием заставил себя поднять голову и встретиться с взглядом Аарона. Его собственное лицо под шлемом, он знал, было искажено гримасой невыносимой боли и ярости. — Всё... нормально, — его голос прозвучал хрипло, сдавленно, сорвавшись на полуслове. Он сглотнул ком в горле. — Просто... увидел, как торгуют тем, что когда-то было бесценным. Пора на старт. Джош занял своё место на стартовой решётке. Его болид, идеально откалиброванный механизм, низко урчал, будто хищник, готовящийся к прыжку. Механики метались в последних приготовлениях, а он сидел недвижимо, руки в перчатках сжимали руль с такой силой, что костяшки белели даже через материал. «Спокойно. Дыши. Вдох. Выдох. Это просто гонка. Ещё одна гонка.» Но это была ложь. Сквозь щель в забрале его взгляд снова и снова цеплялся за чёрно-красный болид «Vortex» несколькими позициями впереди. За шлем с незнакомой раскраской. За того, кто сидел внутри. «Он улыбался ему. Он позволил...» Внутренний диалог рвался наружу, ядовитый и беспощадный. — Он продался, Дан. Просто посмотри на него. Новые цвета, новая команда, новый... хозяин. Он променял тебя на обещания Харрисона. На деньги. На славу. На что ещё? — Заткнись. Сосредоточься на трассе. На оборотах. На сцеплении. — Он смотрел на тебя тогда, в Сингапуре, с такой болью. А теперь улыбается тому, кто купил его, как вещь. Он забыл. Забыл всё. Джош чувствовал, как по спине бегут мурашки. Гнев, жгучий и слепой, подступал к горлу. — Он не забыл. Он просто... адаптировался. Как и ты. Ты стал холодным. Он стал... удобным. — Он предатель! — закричал внутри него голос, полный ярости и боли. — Он предал тебя, команду, всё, что у вас было! И за что? За право быть ручной собачкой Харрисона? Его нога, лежала на педали акселератора, дёрнулась. Двигатель взревел громче, привлекая внимание механиков. Он видел, как Том вопросительно посмотрел на него. — Возьми себя в руки, чёрт возьми! Ты профессионал! Ты не имеешь права ломаться! Не здесь. Не сейчас. — А что он имел право? Иметь право разбить тебя вдребезги и уйти, как ни в чём не бывало? Перед глазами снова всплыл тот момент: рука Харрисона на пояснице Тайлера. Его натянутая улыбка. Его... покорность. — Я ненавижу его. Я ненавижу его за эту слабость. За эту улыбку. За то, что он смог просто... взять и забыть. — Нет. Ты ненавидишь его за то, что он счастлив без тебя. И за то, что ты до сих пор не можешь его забыть. Эта мысль ударила больнее всего. Она была правдой. Страшной, унизительной правдой. На табло замигали красные огни. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Джош сделал глубокий, сдавленный вдох. Весь мир сузился до полосы асфальта перед ним, до рёва мотора, до огней. Он должен был загнать эту боль, эту ярость, эту ненависть и эту тоску туда, глубоко, и превратить в топливо. «Хорошо. Хочешь быть счастливым? Хочешь побеждать? Посмотрим, как ты улыбнёшься, когда я сниму тебя на первом же вираже. Посмотрим, как твой новый хозяин будет на тебя смотреть, когда ты приползёшь последним.» Это была не здоровая спортивная злость. Это было нечто тёмное, личное, разрушительное. Погасли все пять огней. Джош выжал сцепление, впился взглядом в трассу. Его лицо под шлемом исказилось в гримасе, в которой было всё: боль, ярость и холодная, беспощадная решимость. — Увидимся на трассе, Тайлер, — прошептал он сам себе, и это прозвучало как клятва. Как объявление войны. И когда зажёгся зелёный, его болид рванул с места не просто быстрее всех. Он рванул с яростью загнанного зверя, готового разорвать всё на своём пути. С самого старта Джош дал понять, кто здесь хозяин. Его болид рванул вперёд с яростью ракеты, отрываясь от пелотона уже в первом повороте. Он ехал с холодной, безжалостной точностью, выжимая из машины всё до последней капли. Каждый вираж, каждое торможение были идеальны, выверены до миллиметра. Он был не просто быстр — он был неумолим. — Дан, идеально. Темп сумасшедший. Держи дистанцию, резина в порядке, — голос Дженны в наушниках звучал чётко, без эмоций, но в нём слышалось напряжённое восхищение. Джош молчал. Он отвечал лишь короткими, лаконичными «принято». Его мир сузился до ленты трассы, стрелки тахометра и зеркал заднего вида, в которых мелькали, но не могли приблизиться, огни преследователей. Среди них был и тот, чей чёрно-красный болид он старался не видеть. — Они не смогут тебя достать. У тебя идеальный темп. Продолжай в том же духе, — снова сказала Дженна. Он вёл. Вёл уверенно, безраздельно. Казалось, победа уже у него в кармане. Процессия растянулась, его отрыв казался безопасным. Внутри, под слоем концентрации, клокотала та самая ярость, которую он превратил в топливо. Он мысленно уже поднимался на высшую ступень подиума, бросая холодный взгляд туда, где должен был стоять второй. И тогда это случилось. На предпоследнем круге, на самом быстром участке трассы, в зеркале заднего вида появилась тень. Сначала просто сгусток света. Потом он стал расти. С невероятной, пугающей скоростью. — Дан, «Vortex» на твоем хвосте. Будь готов защищаться на прямой, — голос Дженны стал резче, в нём появились нотки тревоги. Джош стиснул зубы. «Нет. Не он. Не сейчас.» Но это был он. Тайлер. Его болид, казалось, не ехал, а парил над асфальтом. Он приблизился вплотную, его переднее антикрыло почти касалось заднего колеса Джоша. — Защищай позицию! Середина трассы, не дай ему места! — почти закричала Дженна. Джош попытался закрыть траекторию. Но Тайлер был неумолим. Он сделал финт влево, Джош среагировал, но это была ловушка. Молниеносным, рискованным движением Тайлер рванул вправо, используя малейший просвет, и вынесся вперед на выходе из поворота. Чистый, дерзкий, безупречный обгон. Джош на секунду остолбенел. Его мозг отказался воспринимать произошедшее. — ...чёрт. Дан, он прошёл. Второй. Ты второй. Фокусируйся! Довози гонку! — в голосе Дженны была злость, разочарование и попытка взять ситуацию под контроль. Но Джош уже не слышал. Всё, что он видел — это чёрно-красный задний диффузор болида «Vortex», который медленно, но верно отдалялся от него. Внутри него всё закипело. Слепая, бешеная ярость, затмевающая разум. «Как? КАК?» Он попытался дать ответный удар, но его собственные шины, убитые бешеным темпом, уже не могли держать сцепление. Машину повело. Он едва не вылетел с трассы, чудом сохранив контроль. — Дан, прекрати! Резина кончилась! Довози гонку! Второе место — это тоже отличный результат! — кричала Дженна. Но для Джоша это было не второе место. Это было поражение. Унижение. И хуже всего — он не понимал. Не понимал, как Тайлер, всегда осторожный, всегда расчётливый, смог сделать такое. Не понимал, откуда у него взялась эта ярость, эта скорость. Он пересек финишную черту вторым. Его болид замедлился. В наушниках что-то говорили — Дженна, потом Аарон. Он не слышал. Он сидел в кокпите, сжимая руль так, что трещал пластик, и смотрел вперёд на уходящий в паддок чёрно-красный болид. Ярость медленно сменялась ледяным, всепоглощающим недоумением. И горьким, горьким осознанием: он только что увидел в Тайлере того, кого никогда раньше не видел. Холодного, быстрого, безжалостного гонщика. Такого же, как он сам. Но — на службе у другого человека. И это ранило больнее, чем сама потеря победы. Финиш. Второе место. Слова Дженны в наушниках звучали как отдалённое эхо из-под воды. «Отличная работа, Дан. Собрали важнейшие очки». Он не ответил. Просто заглушил двигатель и сидел в кокпите, вперившись в руль, на котором отпечатались следы его пальцев. Механики уже бежали к его машине, готовые праздновать. Но он резко поднял руку, останавливая их. Он выбрался из болида, отшвырнул шлем в руки ближайшего механика и, не глядя ни на кого, направился прочь, оставляя за собой недоумённое молчание. — Дан! Подиум! — крикнул ему вдогонку Аарон, но Джош уже не слышал. Он шёл, почти бежал, по бетонным коридорам паддока, срывая с себя перчатки. Его не было на подиуме. Не было на пресс-конференции. Он нашёл её почти случайно — глухую служебную комнату под трибунами. Кладовую для инвентаря. Он завалился внутрь, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной. Тишина. Густая, давящая. Пахло пылью. И тогда это началось. Сначала просто учащённое сердцебиение. Потом — ком в горле. Ладони вспотели, по телу пробежала дрожь. Он попытался сделать вдох, но воздух не шёл. Грудь сдавило. «Второй. Он обошёл меня. Он выиграл.» И внутри, в этой давящей тишине, заглушаемый лишь собственным тяжёлым дыханием, зазвучал Голос. Тот самый, ядовитый и беспощадный, что жил в нём с самого разрыва. — Ну что, «Ледяной Смерч»? — насмешливо шипел он в сознании. — Где твоя холодность теперь? Где твой контроль? Он просто взял и прошёл тебя, как новичка. С лёгкостью. Джош сжал голову руками, пытаясь заглушить его. — Заткнись... — просипел он в пустоту. — Он даже не оглянулся, Дан. Ему было всё равно, что ты там, позади. Он улыбался. Смеялся. С тем самым Харрисоном. Ты видел их? Он прекрасно обходится без тебя. Лучше, чем с тобой. — Прекрати... — его голос сорвался на шёпот. Дрожь усилилась. По спине катился град из мурашек. — Он забыл. Забыл тебя, забыл всё, что было между вами. Ты для него — просто помеха на трассе. С которой он легко справился. Ты был его якорем, Дан. А без якоря он поплыл. К победам. К славе. К другому. «К другому». Рука Харрисона на пояснице Тайлера. Властная, собственническая. — Он продался. И ему это нравится. Нравится быть чьей-то вещью. Только не твоей. — ЗАТКНИСЬ! — Джош крикнул в пустоту, его голос сорвался, превратившись в хрип. Слёзы, яростные и беспомощные, хлынули из глаз. Его трясло теперь всё тело. — Ты проиграл, Дан. Не просто гонку. Ты проиграл ему. Во всём. Он сильнее. Он быстрее. Он... счастливее. А ты? Ты что? — Голос стал зловеще тихим, проникающим в самую душу. — Ты просто никто. Сломанная игрушка, которая валяется здесь, на полу, и рыдает, как ребёнок. Он сжался в комок на холодном бетоне, пытаясь заглушить рыдания, которые разрывали его изнутри. Он был раздавлен. Не поражением. Не проигрышем. А тем, что этот внутренний Голос — его же собственный, самый страшный судья — говорил правду. Он лежал там, подавленный, в полной темноте, в то время как снаружи гремела музыка подиума и ликовала толпа, празднуя победу того, кто разбил его вдребезги. И хуже всего было то, что часть его самого — та, что всё ещё любила Тайлера — знала: он заслужил это. Он сам выстроил эту стену. И теперь он умирал в её руинах в одиночестве. *** Дверь в гараж «Мэйфилд» отворилась с тихим скрипом. Джош стоял на пороге, будто вернулся не с гонки, а с поля боя, где потерпел сокрушительное поражение. Его комбинезон был расстёгнут, волосы взъерошены, а на лице застыла пустота, смешанная с отголосками недавней бури. Аарон, увидев его, ринулся вперёд, его лицо пылало от гнева и беспокойства. — Где ты, чёрт возьми, пропадал?! Подиум! Пресс-конференция! Мы везде искали тебя! Ты вообще понимаешь... Он замолчал, заглянув в глаза Джошу. Гнев испарился, сменившись шоком. Перед ним стоял не непробиваемый «Ледяной Смерч». Перед ним стоял сломленный человек с мутными, красными от слёз глазами и дрожащими руками. — Боже правый, Джош... — Аарон понизил голос до шёпота. — Что с тобой? Ты ранен? Ты в порядке? Джош не ответил. Он просто безучастно прошёл мимо него, словно не слыша, и опустился на ящик с инструментами. Он сгорбился, уставившись в бетонный пол. В это время на большом плазменном экране, висевшем в гараже, показывали повтор церемонии награждения. Яркая картинка, оглушительный рёв толпы. Тайлер. Он стоял на высшей ступени подиума, сияя. Его лицо озаряла та самая, настоящая, не принудительная улыбка, которую Джош знал и любил. Он поднимал над головой массивный трофей, и брызги шампанского сверкали в лучах софитов, как слезы. Он был прекрасен. И абсолютно недосягаем. Камера медленно повела вниз, показывая вторую ступень. Она была пуста. Просто чистая, блестящая поверхность подиума. Никого. Никакого Джошa Дана. Никакого «Ледяного Смерча». Только зияющая пустота, которая кричала громче любых слов. Джош замер, увидев это. Его дыхание перехватило. Он смотрел на этот пустой пьедестал, на своё отсутствие там, и это было страшнее любого провала. Это был символ. Символ того, что его там больше не было. Не было в гонке. Не было в жизни Тайлера. Он стёр сам себя. Аарон посмотрел на экран, потом на Джоша. Всё стало ясно. Он тяжело вздохнул и подошёл к нему, опустившись на корточки рядом. — Эй, — его голос стал тихим и грубым от непрошенной нежности. — Второе место — это не конец света. Это... — Он меня даже не искал, — хрипло прервал его Джош, не отрывая взгляда от пустого пьедестала. — На экране. Он улыбался. И... ему было всё равно, что меня там нет. Его голос сорвался, и он снова сжался, будто от физической боли. Аарон положил руку ему на плечо, крепко, по-отцовски. — Всё, сынок. Всё, хватит. Ты сегодня выложился. Проиграл — бывает. Главное, что ты цел. Но они оба знали, что дело было не в проигрыше. Дело было в том пустом месте на подиуме. В той улыбке, что была обращена не к нему. И в той пропасти, что разверзлась между ними, и через которую, казалось, уже не было моста. Джош сидел, сгорбленный, и смотрел, как на экране Тайлер празднует свою победу. А его собственное отражение в чёрном экране выключенного монитора было похоже на призрака — бледное, размытое и совершенно пустое.