Формула любви / Twenty one pilots

Утро в паддоке «Mayfield» было насыщенным привычным, деловым гулом, но в их углу царила своя, особая атмосфера. Джош сидел за столом, отодвинув пустую тарелку от омлета, и с сосредоточенным видом изучал данные на планшете — телеметрию с вчерашних тренировок. На его лице не было и следа вчерашнего разбитого состояния. Лишь лёгкая тень под глазами выдавала короткую ночь. Он выглядел собранным. Собранным, как заведённая пружина. Дверь в их гоночный «хаб» открылась, и внутрь вошла Дженна, с планшетом в одной руке и двумя бумажными стаканчиками кофе в другой. Её взгляд сразу же нашёл Джоша, оценивающе скользнул по нему, и она едва заметно кивнула, словто осталась довольна увиденным. — Принесу тебе спасение, — она поставила один из стаканчиков перед ним. — Без сахара, как ты любишь. Выглядишь бодро. Джош поднял на неё взгляд, и его лицо озарила та самая, широкая, открытая улыбка, которая заставляла фанатов сходить с ума. Она была немного вынужденной , слишком яркой, но достаточно убедительной. — Выспался, как младенец, — солгал он, беря кофе. — И готов к бою. Данные выглядят отлично, машина — просто зверь. Дженна прислонилась к столу, взяв свой кофе. Её выражение лица стало серьёзнее, деловым. — Это я и хотела услышать. Сегодня тот самый день, Джош. Финиш сезона. Всё или ничего. — Она посмотрела на него прямо. — Нам нужна эта тройка. Минимум. Ты понимаешь, что поставлено на карту? Не только для тебя. Для всей команды. Для наших спонсоров на следующий год. Её голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. Она не давила, она просто констатировала факты, как всегда. Джош отпил глоток горячего кофе, не отводя взгляда. Его улыбка сменилась сосредоточенным, уверенным выражением. В его глазах вспыхнул тот самый огонь, который видели все перед решающими заездами. — Я понимаю, Джен. — Его голос звучал низко и спокойно, без намёка на сомнения. — Я готов. Машина готова. Мы возьмём этот подиум. Я обещаю. Он сказал это с такой непоколебимой уверенностью, что даже у всегда скептичной Дженны дрогнули уголки губ в подобии улыбки. — Хорошо. — Она оттолкнулась от стола. — Тогда соберись. Через пятнадцать минут брифинг с инженерами. Харрисон выставил на первую линию Джозефа, так что готовься к жёсткой борьбе с самого старта. Имя «Джозеф» прозвучало как лёгкий, почти неощутимый щелчок по натянутой струне. Улыбка Джоша на мгновение дрогнула, став на долю секунды напряжённой, но он тут же вернул ей прежнюю уверенность. — Пусть выставляет кого хочет. Я знаю, что делать. Дженна кивнула, её взгляд ещё на секунду задержался на нём, будто пытаясь прочитать что-то за маской абсолютной готовности. Затем она развернулась и пошла отдавать распоряжения, её каблуки чётко отбивали ритм по бетонному полу. Джош остался сидеть один, его взгляд снова упал на планшет, но цифры и графики поплыли перед глазами. Он сжал бумажный стаканчик в руке, чувствуя, как лёгкая дрожь — не от страха, а от колоссального, сдерживаемого напряжения — пробегает по его пальцам. Он был готов к гонке. Но был ли он готов снова увидеть его? Увидеть того, чьё прикосновение он чувствовал во сне и чьё настоящее прикосновение, как он теперь с ужасом догадывался, могло быть совсем другим? Он сделал глубокий вдох, заставляя себя выбросить эти мысли из головы. Сейчас важна была только трасса. Только победа. Всё остальное могло подождать. *** Резкий стук в дверь пробился сквозь тяжёлый, беспокойный сон. Тайлер дёрнулся, пытаясь понять, где он. Его спина и шея ныли от неудобной позы. Он был не в кровати, а на полу, зарывшись в груду сброшенных подушек и одеяла в углу комнаты, как будто пытаясь спрятаться даже во сне. — Тайлер! Ты там? Через сорок минут выезд на трек-валк! — голос за дверью принадлежал одному из молодых инженеров «Vortex», парню по имени Лео. Он звучал бодро и немного нервно. Тайлер попытался ответить, но из горла вырвался лишь хриплый, неразборчивый звук. Он с трудом поднялся на локти. В голове гудело, веки слипались, а во рту было сухо и горько. Он потёр лицо ладонями, пытаясь стереть остатки сна и тяжёлые воспоминания, налипшие как паутина. — Тайлер? — стук повторился, теперь с ноткой беспокойства. — Я... я в порядке, — наконец выдавил он, голос был сиплым и чужим. — Иду. Он услышал удаляющиеся шаги. Медленно, будто каждое движение отзывалось болью во всём теле, он поднялся с пола. Взгляд упал на большую, нетронутую кровать. Простыни были идеально заправлены — горничная уже побывала здесь, смахнув все доказательства прошлой ночи. Комната была стерильной, безжизненной, как выставочный образец в отеле. Он дошёл до ванной, избегая смотреть на себя в зеркало. Включил ледяную воду и плеснул себе в лицо. Холод заставил его вздрогнуть и немного прийти в себя. Только тогда он рискнул поднять голову. Отражение в зеркале было пугающим. Лицо бледное, землистого оттенка. Под глазами — глубокие, фиолетовые тени. Взгляд — пустой, отрешённый. Он выглядел так, будто не спал неделю. Он выглядел сломанным. Мысли путались. Гонка. Конец сезона. Харрисон. Его ждут. Нужно быть собранным. Он механически начал готовиться. Оделся в чистый комбинезон «Vortex», его пальцы с трудом справлялись с молниями. Он не чувствовал ни возбуждения, ни адреналина, только тяжёлую, свинцовую усталость во всём теле и смутную, но постоянную тошноту где-то под ложечкой. Когда он вышел из номера, его уже ждал Лео. — Всё в порядке? — парень беспокойно оглядел его. — Ты выглядишь... уставшим. — Всё отлично, — буркнул Тайлер, отводя взгляд. Он поправил чёрную перчатку на правой руке, будто это могло его защитить. — Просто плохо спал. Нервы перед финалом. Он попытался выдать это за шутку, но его голос прозвучал плоско и безжизненно. Лео неуверенно кивнул, и они пошли по коридору к командному хабу. С каждым шагом тревога Тайлера нарастала. Он не был готов. Не готов видеть людей, не готов отвечать на вопросы, не готов смотреть в глаза Харрисону. Он чувствовал себя голым, обнажённым, будто каждый мог прочитать на его лице всё, что произошло прошлой ночью. Тайлер сделал глубокий вдох, втянул в себя остатки воли и толкнул дверь в командный хаб «Vortex». На его лице расцвела натянутая, неестественно широкая улыбка. Он помахал рукой механикам, кивнул инженерам. — Всех с утром, ребята! Чувствуется, сегодня наш день! — его голос прозвучал чуть громче, чем нужно, и немного фальшиво, но в общем гуле это почти утонуло. И тут же, как по сигналу, к нему направился Харрисон. На его лице играла та самая, отрепетированная для прессы улыбка — тёплая, отеческая, полная ложной заботы. — Тайлер! — он раскрыл объятия и похлопал Тайлера по спине так, что тот едва не кашлянул. Прикосновение было тяжёлым, владческим. — Как выспался? Готов показать всем, на что способна наша команда? — Конечно, Майкл, — Тайлер не моргнув глазом ответил тем же фальшивым, бодрым тоном. — Чувствую себя великолепно. Машина летает. Харрисон внимательно посмотрел на него, его глаза, холодные и оценивающие, на секунду задержались на синяках под глазами Тайлера, на напряжённых уголках его губ. Но он лишь улыбнулся ещё шире. — Я знал, что ты настроен серьёзно. И я... я подумал, что вчера вечером мог показаться тебе немного резким, — он произнёс это с лёгкой, притворной неловкостью, разыгрывая спектакль для всех присутствующих. — Хочу загладить вину. У меня для тебя кое-что есть. Он достал из кармана пиджака маленькую чёрную бархатную коробочку и с театральным жестом вручил её Тайлеру. В воздухе повисло оживлённое молчание. Все смотрели. Тайлер медленно открыл коробочку. Внутри на чёрном бархате лежал массивный браслет из белого золота с инкрустацией из чёрных бриллиантов, стилизованный под шину. Он был тяжёлым, холодным и безвкусно дорогим. Прямая противоположность тому, потёртому кожаному, что был на его запястье. — Чтобы напоминало о трассе, — громко, чтобы слышали все, сказал Харрисон, снова хлопая его по плечу. — И о том, кто даёт тебе возможность по ней мчаться. Носи на здоровье. «Чтобы заменяло его. Чтобы стирало его.» Мысль пронеслась в голове Тайлера со скоростью боли. Лицо Тайлера озарила наигранная, восторженная улыбка. Его глаза неестественно блеснули. — Майкл, я... не знаю, что сказать! — он восторженно поднял взгляд на Харрисона, играя свою роль так же безупречно. — Это невероятно! Спасибо! Это... идеально. Он с почти благоговейным видом снял старый, титановый браслет и заменил его на новый, холодный и давящий. Поднял руку, чтобы все увидели. В хабе раздались одобрительные возгласы, кто-то захлопал. — Ну вот и отлично! — удовлетворённо произнёс Харрисон. — Теперь иди, готовься. Жду от тебя только первого места. Тайлер кивнул, ещё раз сияя улыбкой, и направился к выходу, к своей раздевалке. Он улыбался механически, пока не свернул за угол пустого коридора. Тогда его улыбка мгновенно сползла с лица, сменившись выражением глубочайшей усталости и отвращения. Он одной рукой расстегнул массивную застёжку. Браслет с глухим стуком упал на бетонный пол. Тайлер даже не взглянул на него. Он просто прошёл дальше, к раковине у выхода на пит-лейн, сунул руки под струю ледяной воды, а затем провёл мокрыми пальцами по лицу, пытаясь смыть с себя прилипчивую маску лжи и фальшивое сияние подарка. Он вышел на солнце, к своей машине, чувствуя на запястье непривычную лёгкость и пустоту. Старый браслет он зажал в кулаке, спрятав в кармане комбинезона. Его единственная ниточка к настоящему себе была при нём. А холодный, бездушный слиток остался лежать в пыли, там, где ему и было место. *** Солнце палило трибуны, воздух дрожал от предстартового гула. Джош, уже почти у своего болида, помахал рукой Брендону, который кричал ему что-то ободряющее с трибуны. Энергия толпы заряжала, адреналин начинал струиться в крови. К нему подошёл Аарон, положил тяжёлую руку на его плечо. — Всё или ничего, Дан. Первые круги — самые важные. Не подведи нас. — Не подведу, — твёрдо пообещал Джош, и в этот момент он верил в это всем существом. — Удачи. Пора. Джош кивнул и развернулся к машине, но вдруг замер, похлопав себя по карманам. — Чёрт! Перчатки! — он крикнул механику. — Я вернусь через секунду! Он бросился обратно, в полумрачный тоннель, ведущий под трибуны. Его шаги гулко отдавались в бетонных стенах. Он схватил забытые перчатки с стойки и уже бежал назад, как вдруг замер. Из-за угла, из глубин служебного коридора, доносился голос. Низкий, злой, прошивающий до костей. — ...ты думаешь, я не знаю? Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на него? Послышался сдавленный, хриплый звук — будто кто-то задыхался, пытаясь вдохнуть. — Я купил тебя, Джозеф. Всё, что у тебя есть — это моё. И этот браслет... это мой знак. И если ты сегодня проиграешь, если опозоришь меня... — голос понизился до опасного шёпота, — ...я сделаю так, что ты вообще забудешь, как держать руль. Понял меня, мусор? Лёд пробежал по спине Джоша. Он узнал этот голос. Харрисон. А тот сдавленный хрип... Сердце его упало. Он неслышно подкрался к углу и заглянул. Харрисон, спиной к нему, прижимал Тайлера к бетонной стене, сжимая его горло рукой. Лицо Тайлера было багровым от прилива крови и нехватки воздуха, глаза широко распахнуты от шока и унижения. Он беспомощно царапал руку Харрисона, но тот лишь сильнее сжимал хватку. Ярость, слепая и всепоглощающая, ударила Джошу в голову. Он вывернул из-за угла и с рыком: — Руки от него, ублюдок!— изо всех сил толкнул Харрисона в плечо. Он изо всех сил толкнул Харрисона в плечо. Тот, не ожидая нападения, отлетел от Тайлера, споткнулся, но удержался на ногах. Его лицо исказилось от ярости и удивления. Тайлер, отпущенный, согнулся пополам, отчаянно хватая ртом воздух, его тело сотрясал мучительный, хриплый кашель. Харрисон оправил пиджак с ледяным спокойствием, которое было страшнее любой ярости. — Дан, — прошипел он. — Лезешь не в своё дело. Убирайся. Но Джош не отступил. Он выпрямился во весь рост, его голос внезапно стал низким, обволакивающим и смертельно опасным, как тихий шелест стали. — Ты вообще понимаешь, на ком держится твоя жалкая команда, Харрисон? — Джош произнёс это почти томно, но каждое слово било точно в цель. — «Vortex» — это ничто без него. Ничто. Это он тащит на себе все твои так называемые «достижения». Это его талант, его пот, его гонки оплачивают твои дорогие костюмы. — Джош сделал шаг вперёд, и его взгляд заставил Харрисона инстинктивно отступить. — Так что ты будешь относится к нему с уважением. Понял? Или я лично расскажу всем спонсорам, на чём на самом деле держатся твои результаты. Харрисон замер. На его надменном лице впервые промелькнуло нечто, похожее на расчёт и осознание риска. Он цыкнул, холодная усмешка тронула его губы, но теперь в ней было больше злобы, чем уверенности. — Храбрая речь. Удачи на трассе. Обоим, — он ядовито подчеркнул последнее слово, бросил последний, обещающий взгляд на Тайлера и развернулся, уходя быстрыми, чёткими шагами. Джош хотел броситься за ним, но его остановил тихий, сдавленный шёпот за спиной: — Не... не стоило... Джош резко обернулся. Тайлер всё ещё стоял, сгорбившись, опираясь руками о колени. Его дыхание было хриплым и прерывистым. — ЧТО не стоило?! — взорвался Джош, вся его ярость, страх и беспомощность выплеснулись наружу. Он схватил Тайлера за плечи, прижал к стене, уже не с силой, а с отчаянием, заставляя того поднять голову. — Стоило позволять ему это делать?! Стоило молчать и терпеть?! Стоило уходить к нему и врать мне, что у тебя всё «спокойно» и «замечательно»?! — его голос сорвался, в нём звучали боль и неподдельное недоумение. — Ты... Ты же всегда был сильнее этого! Что он с тобой сделал, Тай? Что?! Он смотрел в его глаза, искал в них хоть каплю сопротивления, оправдания, злости. Но увидел только боль, стыд и... облегчение. Влажные, беспомощные глаза смотрели на него, и вся злость вдруг разом ушла из Джоша, оставив после себя лишь щемящую, пронзительную пустоту. Он вдруг понял, как сильно он по нему скучал. Как сильно хотел не кричать на него, а обнять. Не ругать за глупость, а пожалеть. Защитить. Его пальцы разжали хватку на плечах Тайлера, движение стало нежным. Он всё ещё держал его, но теперь это было жестом поддержки, а не гнева. — Тай... — его собственный голос сорвался на шёпот, полный непрошенной, неподдельной нежности. — Что он с тобой делает? Он смотрел на него, на синяки, проступающие на шее, на дрожь в руках, и внутри всё переворачивалось от тоски и любви, которую он тщетно пытался задавить все эти месяцы. Он хотел его ругать, а вместо этого ему хотелось просто прижать к себе и никогда не отпускать. Тайлер медленно поднял взгляд. Их глаза встретились, и время замерло. В полумраке коридора, в пыли и тревожной тишине, не было ни «Vortex», ни «Mayfield», ни обид, ни предательств. Были только они — Джош, с его лицом, искажённым болью и гневом, который уже сменился беспомощной нежностью, и Тайлер, сломанный, дрожащий, с синяками на шее и следами слёз на щеках. Они смотрели друг другу в самые глаза, и за долю секунды передалось всё: месяцы тоски, невыносимая боль разлуки, ярость, отчаяние и оглушительная, непреходящая любовь, которая не умерла, а лишь ждала своего часа, придавленная грузом обид. Они видели друг друга. По-настоящему. Впервые за долгое время. Тайлер приоткрыл рот. Его губы дрогнули. В его глазах читалась целая исповедь — готовность выложить всё: про унижения, про страх, про ту ночь, про то, как он застрял в этой золотой клетке с Харрисоном. — Джош... я... — его голос сорвался на хриплый шёпот. Но в этот момент из динамиков, вмонтированных в стены, громыхал мощный, искажённый эхом голос диктора: — ВСЕ ПИЛОТЫ НА СТАРТ! ВСЕ ПИЛОТЫ НА СТАРТОВУЮ ПОЗИЦИЮ! ГОНКА НАЧИНАЕТСЯ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ! Заклинание рухнуло. Реальность ворвалась обратно с оглушительным рёвом. Джош вздрогнул, словто очнувшись. Он резко выпрямился, но его руки не отпустили Тайлера, а лишь помогли ему оттолкнуться от стены, поддержали под локоть. — Ты... ты в порядке? — его голос был хриплым от пережитого. — Сможешь дойти? Тайлер сделал глубокий, прерывистый вдох. Он отшатнулся от прикосновения, будто обжёгшись, и быстро, почти судорожно, вытер лицо рукавом комбинезона. — Да. Да, я в порядке, — он выдохнул, избегая взгляда Джоша. Его голос снова стал ровным, отстранённым, но в нём слышалась лёгкая дрожь. — Просто... небольшое недопонимание с боссом. Всё решено. Он отступил на шаг, выпрямил плечи, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства. — Тебе пора. И мне. Джош смотрел на него, сжимая кулаки. В его глазах боролись желание схватить его и силой увести отсюда и понимание того, что сейчас это невозможно. — Тайлер... после гонки... мы должны поговорить. Тайлер лишь молча кивнул, его взгляд был прикован к полу. Затем он резко развернулся и зашагал прочь по коридору, к своему гаражу, к своей команде, к своему болиду. Его походка была неровной, но быстрой. Джош смотл ему вслед, пока тот не скрылся за поворотом. Воздух вокруг всё ещё вибрировал от объявления и гула толпы. Он сжал перчатки в руке, которые всё ещё держал, и медленно, словто в тумане, побрёл к своему «Mayfield». Предстоящая гонка внезапно обрела новый, страшный смысл. Теперь это было не просто соревнование. Это было что-то гораздо большее.