По кромке темного леса

Несмотря на то, что Цзыи уверяет его в полной неотразимости, Сяо Чжань чувствует себя немного неловко в костюме, который она ему выбрала. Ему кажется, что наряд больше провокационный, чем уместный — черные брюки, которые Цзыи лично отгладила до бритвенно-острых стрелок, черная же шелковая рубашка с двумя расстегнутыми верхними пуговицами, приталенный пиджак глубокого винного цвета и остроносые, немного старомодные на взгляд Сяо Чжаня, лаковые туфли. Глава Лань, видимо, озаботился, чтобы их вели с самого аэропорта, не теряя из поля зрения. Вчера их встретил молчаливый водитель с табличкой, отвез в гостиницу на Exeed LX внезапного голубого цвета и позвонил с утра Мэн Цзыи, кратко уведомив, что ждет на подземной парковке. Домашний офис Lan Corp. расположился в десяти минутах езды от «Ренессанса» в удивительно малоэтажной постройке, блистающей зеркальными окнами, окруженной садом и многоуровневой системой охраны. Сяо Чжань насчитывает не меньше пяти постов, пока они наконец въезжают в зону парковки, где их тут же перехватывает миловидная девушка в строгом костюме цвета индиго с бейджем, прикрепленным к одежде булавкой с изображением стилизованных облаков. Скользя взглядом по изящно выписанным иероглифам, Сяо Чжань узнает, что девушку зовут Чжоу Минь Ли и что она первый помощник директора Лань Сычжуя. Имя последнего кажется странным и каким-то нафталиновым, но Сяо Чжань еще в гостинице дал себе зарок ничему тут не удивляться. Девушка тем временем церемонно представляется, сгибая спину в поклоне, и поясняет, что проводит их прямо в зал переговоров, где уважаемых гостей ожидают глава Лань и господин Лань Ванцзи, а также команда юристов, и заодно очень искренне просит прощения за то, что директор Лань и финдиректор Лань не могут лично присутствовать на встрече, но готовы подключиться онлайн из Пекина, если возникнет необходимость. У Сяо Чжаня голова идет кругом от количества Ланей на объем ее речи, а Мэн Цзыи заметно подбирается при слове «юристы». Стоящие перед входом в зал очень вежливые секьюрити с настойчивой деликатностью просят сдать мобильные телефоны, после чего почтительно раскрывают двустворчатые двери. В небольшой переговорной с бело-голубыми стенами за длинным белоснежным столом с хромированными ножками чинно восседают пятеро — три почти одинаково одетых человека, наверняка те самые юристы, очень привлекательный молодой мужчина лет двадцати восьми и еще кто-то, кого Сяо Чжань не успевает рассмотреть, потому что мужчина поднимается на свои головокружительно-бесконечные ноги, одергивает пиджак приглушенного лавандового оттенка, из-под которого ярким пятном мелькает жилет насыщенного цвета фуксии, и устремляется к вошедшим. Юристы тоже встают. Некто поодаль остается сидеть, не двигаясь с места. Сяо Чжань краем глаза отмечает, как слегка качается высокий хвост из густых темных волос, но его внимание уже поглощено иным. — Мэн-гуньян! Сяо-гунцзы! — мягко, несколько архаично приветствует мужчина в ладной лавандово-фуксиевой «тройке», сидящей на его стройном теле идеально и естественно. Приблизившись на достаточное расстояние, мужчина чуть кланяется, улыбаясь. — Бесконечно рад приветствовать вас. Лань Сичэнь к вашим услугам. — Глава Лань, — почтительно склоняется Мэн Цзыи, и Сяо Чжань следует ее примеру, смотря во все глаза. Лань Сичэнь выглядит так, словно вышел из кадра дорамы про богатых бездельников, поставленных неумолимой родней во главе семейного бизнеса. У него безупречная укладка, безупречный наряд, продуманные до мелочей безупречные аксессуары. И сам он весь такой безупречный и образцовый, без всяких «недо» или «чересчур», что кажется ненастоящим. Хотя лицо у него немного неправильное, что придает особый шарм, и Сяо Чжань вскользь думает, что глава Лань своим обаянием может брать города и покорять сердца самых несговорчивых людей. Тот приглашает их разместиться за столом в удобных креслах, обитых белым велюром, и усевшись, Сяо Чжань понимает, что занял место напротив пятого присутствующего. Он снова замирает, не смея отвести взгляд. Сидящий перед ним мужчина выглядит несколько младше главы Лань и в его облике есть что-то неуловимо общее с ним. Внешность его необычна, как и одежда. За те несколько секунд, пока все рассаживаются по местам, Сяо Чжань успевает рассмотреть немногое, но даже это складывается в самый незаурядный портрет. Как он и увидел изначально, очень длинные волосы незнакомца собраны в высокий хвост, перехваченный шнуром, на лицо с двух сторон падает ухоженная челка, из-под которой видна белая лента, плотно обнимающая высокий чистый лоб ровно посередине. Лицо у мужчины по форме представляет собой правильный овал, на котором в изумительном совершенстве «золотого сечения» расположились прямые густые брови, вытянутые к вискам темные глаза (откуда-то из глубин подсознания всплыло название «глаза красного феникса»), прямой нос и небольшой рот с чуть припухлыми губами. Этот человек красив настолько, что у Сяо Чжаня перехватывает горло. Одет мужчина в современный вариант традиционного пао из шелка цвета индиго, искусно вышитого лаконичными светлыми соцветиями, из-под запАха виден строгий белоснежный воротник-стойка, а сверху эксцентричный, но при этом очень спокойный наряд дополнен легким полупрозрачным ханьфу, рукава почти скрывают пальцы сложенных на столешнице рук, виднеются лишь кончики розоватых ногтей, но Сяо Чжань уверен, что пальцы незнакомца такие же длинные, как и у Лань Сичэня, который, кажется, весь состоит из бесконечностей. Рядом с мужчиной лежит сложенный черно-белый веер, и эта деталь окончательно добивает впечатлительного Сяо Чжаня. А еще незнакомец смотрит. Пристально. Не отрывая взгляда от Сяо Чжаня, которому кажется, что его только что искупали в крутом кипятке. Сяо Чжань тонет без надежды вынырнуть и как сквозь толщу воды слышит голос главы Лань: — Итак, уважаемые гости, позвольте представить вам. Это Лань Ванцзи, автор и исполнитель. Рядом чуть слышно ахает Мэн Цзыи, и незнакомец на секунду переводит взгляд в ее сторону, но потом вновь возвращается к Сяо Чжаню. Онемевшему от услышанного. Да и от увиденного тоже, что скрывать. — Очень рад встрече, — произносит незнакомец низким голосом, гладким, как атлас, чуть склоняя голову в приветствии, и Сяо Чжань отчаянно пытается сложить факты. — Господин Сяо, позвольте выразить мое восхищение вашим талантом. Ответные слова застревают где-то в затылке. Это действительно Лань Ванцзи? Вот он, этот небесной красоты юноша, которому только в сянься-дорамах без грима сниматься? Сколько ему лет, двадцать? И он… он действительно только что выразил восхищение?.. И где, позвольте спросить, убеленный сединами столетний старец? — Я… тоже восхищен вами… вашим творчеством. Господин Лань, — выдавливает Сяо Чжань наконец. Взгляд Лань Ванцзи тяжелый, давит, и Сяо Чжань чувствует себя безвольным бандерлогом перед взором удава Каа. «Небеса, на что я подписываюсь?» — вопрошает он про себя. Цзыи пихает его коленом под столом — видимо, он так засмотрелся, что опять что-то пропустил. — Извините? — уточняет Сяо Чжань в пространство, и Лань Сичэнь с улыбкой повторяет: — Стандартный контракт вас устроит, уважаемый Сяо-гунцзы, или будем рассматривать его по пунктам? Не торопитесь, у вас есть возможность подумать. Сяо Чжань растерянно смотрит на Мэн Цзыи, та переводит взгляд на троих обманчиво безучастных юристов и отвечает за него: — Мы бы хотели просмотреть условия, после чего решим, стоит ли вносить правки. И я бы хотела отправить контракт юристам нашего агентства, если уважаемый глава Лань не против. Видите ли, мы предполагали, что здесь состоится встреча для обсуждения предварительных условий, и не были готовы к подписанию документов. Надеюсь, моя просьба не противоречит правилам корпорации? При слове «правила» взгляд Лань Ванцзи, все еще направленный на Сяо Чжаня, неожиданно становится до странного уязвимым, или это игра света? Глава Лань сплетает свои длинные пальцы и деликатно соглашается. — Простите, Мэн-гуньян, мы, вероятно, действительно поторопились, и, если вам угодно, мы могли бы условиться о чем-то сейчас, а подписание бумаг оставить на более удобное для вас время. — Нет нужды, — в тон ему произносит Цзыи, — если уважаемые господа согласны подождать полчаса и дать мне возможность воспользоваться моим смартфоном, мы вернемся к этому разговору намного быстрее. Лань Сичэнь кивает, юристы начинают шуршать бумагами, а Лань Ванцзи неожиданно поднимается, подхватив веер в левую руку, и обходит стол, останавливаясь в паре шагов от Сяо Чжаня. Тому тоже не остается ничего иного, как оторвать седалище от стула. Теперь они стоят рядом, и Сяо Чжань отмечает, что они почти одного роста. А еще, что пао господина Лань Ванцзи, перехваченное на умопомрачительно узкой талии широким матерчатым поясом в тон, доходит ему до щиколоток, и подол расшит белыми контурами облаков. Воистину наряд придает своему владельцу экстравагантности и… величественности. — Я не силен в юриспруденции, — говорит Лань Ванцзи доверительно, и голос его кажется Сяо Чжаню сладкой патокой, обволакивающей все его существо. — Полагаю, вы тоже, Сяо-гунцзы. Поэтому пока специально обученные люди будут решать, сколько раз мы можем исполнять ту или иную композицию, я предлагаю прогуляться по нашему саду. Сяо Чжань находит в себе силы только для того, чтобы кивнуть, и Лань Ванцзи внезапно протягивает ему свободную руку. Сяо Чжань неосознанно тянет свою ему навстречу, но господин Лань, словно вспомнив что-то, резко отдергивает ладонь, заводя руку за спину, и разворачивается к выходу, пряча глаза. — Прошу за мной.

~ ~ ~

Ванцзи думает, что не готов к подобному. «Я слишком стар для этого дерьма», — говорит иногда А-Юань, и сейчас Ванцзи склонен с ним согласиться. До приезда в нанкинскую резиденцию семейной корпорации он честно медитирует три часа кряду, и по истечении указанного срока уверен, что разум его очистился, помыслы также чисты и поведение будет достойным второго Нефрита клана Гусу Лань. Но завидев долговязую фигуру в черно-бордовом облачении на пороге переговорной, Ванцзи с горечью осознает — нет, не будет. Его захлестывает волна глухого отчаяния, приправленная нелогичной надеждой и неприемлемой радостью узнавания. В жизни этот человек с яркой внешностью и белозубой искренней улыбкой походит на того молодого господина даже больше, чем на видео — несмотря на модную короткую стрижку, современный крой одежды (но почему, почему именно черный и бордо?!) и беззаботный взгляд миндалевидных глаз. У него (все такие же?) маленькие ладони, длинное худощавое тело, гладкая кожа и чуть изломанные брови. «Зачем он здесь? Зачем Я здесь?» — проносится трусливая мысль, но Ванцзи давит ее в зародыше, слушая, как Сичэнь обменивается любезностями с этим человеком и его спутницей. Девушка, кстати, очень привлекательна, у нее блестящие длинные волосы, уложенные смелой волной, большие глаза и приятное лицо, она одета в пурпурно-красное платье, изысканное в своей простоте, и почему-то тоже смутно напоминает кого-то, кого Ванцзи возможно знал раньше, но он пресекает попытки памяти вернуть его в прошлое и просто разглядывает двух пришельцев, пока они стоят неподалеку и мало обращают на него внимание. Они не пара, думает Ванцзи, анализируя свои наблюдения, и это почему-то приносит неясное чувство облегчения. Друзья, коллеги, родственники — кто угодно, и скорее всего первое, их явная близость не выходит за рамки подобной связи. Ванцзи откладывает веер, который до этого бездумно крутил в пальцах, накрывает одну ладонь другой, и в этот момент напротив него усаживается этот человек. Их взгляды предсказуемо пересекаются, и ловушка захлопывается. Дальнейшее представляется Ванцзи как в тумане. Он что-то говорит, ему что-то говорят, но он смотрит только в темные омуты глаз, словно пытается найти в них что-то, ему и самому неведомое. Это пугает и злит, и в конце концов Ванцзи усилием воли разгоняет морок в голове, прислушиваясь к происходящему. Присутствующие говорят о контракте, юристах и правилах, и в разговоре не участвуют только они вдвоем — Ванцзи и тот, чья внешность волнует и страшит, а голос опрокидывает в бездну памяти. И тогда он совершает самое нелогичное действие из всего, что можно было бы сотворить — зовет этого человека на прогулку в сад. Успевая одернуть себя перед тем, как почти прикоснулся и почти сделал еще одну глупость. Ванцзи просто выходит, не оглядываясь, и надеется, что этот человек последует за ним. Как делал это много раз в той, иной жизни.

~ ~ ~

Сад, окружающий здание корпорации, огромный, красивый и пустой. Фонтаны, клумбы, аккуратно подстриженные деревья и кусты, ухоженные дорожки, деревянные беседки — и при этом ни души. Сяо Чжань плетется за своим внезапным попутчиком, специально поотстав и с интересом оглядываясь по сторонам, но иногда кидает взгляд и на высокую фигуру впереди. Лань Ванцзи вышагивает неспешно, степенно, как будто ему и правда сто лет, он прямой, словно палку проглотил, вся верхняя часть его тела неподвижна, только хвост едва колышется в такт шагам, правая рука заложена за спину и явно расслаблена, а левая опущена вниз и сжимает веер ровно посередине — как будто меч несет. Взор направлен вперед — и в то же время в никуда. Просветленный борец с нечистью, не иначе. «Он человек вообще?» — сомневается Сяо Чжань, смаргивая непрошеное видение, и неожиданно прежде всего для самого себя спрашивает — чтобы хоть что-то уже сказать: — Так удобно? Лань Ванцзи останавливается и чуть поворачивает голову, скосив глаза. Сяо Чжань по инерции догоняет его и замирает рядом. — Что? — Ну, вот так ходить удобно? Лань Ванцзи некоторое время смотрит на него, после чего возвращает голову в прежнее положение и продолжает неторопливое движение по дорожке. — Попробуйте, — роняет он. Сяо Чжань пробует. Мешает пиджак, норовящий скататься складками в сгибе локтя, мешает плечо, не желающее загибаться под нужным углом, мешает спина, которую не выпрямить настолько, как ни старайся. — Неудобно, — констатирует Сяо Чжань после нескольких не очень удачных попыток и смотрит на Лань Ванцзи с завистью. — Как вы это делаете? Тот снова приостанавливается, разворачиваясь всем корпусом, и говорит как будто с неохотой: — Годы тренировок. Я привык, — и Сяо Чжань готов поклясться, что он улыбается, одним уголком губ, но все же! — Годы, годы… — ворчит Сяо Чжань, снова с упрямством осла выкручивая свою руку. — Можно подумать… Ай! — он окончательно запутывается в рукаве, и Лань Ванцзи приходит ему на помощь, кончиком веера надавливая на его запястье. Рука беспомощно падает, и Сяо Чжань с силой трет предплечье, смотря на спутника недовольно. — Осанка прежде всего, — вздохнув, говорит вдруг Лань Ванцзи. — Пока не исправите осанку, ничего не получится. Впрочем… господин Сяо, возможно, нам с вами стоит поговорить о грядущем проекте? Полагаю, у вас есть какие-либо конкретные пожелания? — Ох, — Сяо Чжань задумывается, незаметно для себя подстраиваясь под размеренный темп шагов собеседника, и теперь они идут рука об руку, хотя дорожка позволяет расступиться. — Знаете, господин Лань, я уже получаю больше, чем надеялся. Я ведь хотел попросить разрешения использовать фрагменты ваших сочинений в своих композициях, и всего лишь. А теперь у меня настолько широкое поле для деятельности, что я пока теряюсь… Кстати, — он поднимает глаза и смотрит на точеный профиль Лань Ванцзи. — Простите, что спрашиваю… но какие именно произведения — ваши? Тот снова скашивает на него глаза, но молчит, и Сяо Чжань торопится объясниться: — Понимаете, когда я ехал на встречу с вами, то предполагал, что вы… ну что вам… — Лет сто? — помогает Лань Ванцзи, и Сяо Чжань снова почти улавливает тень улыбки на его лице. — Да, точно! Но вы так молоды… А композиции под именем Лань Ванцзи стали выпускать не позже 1953 года, я проверял. Возможно существуют и более ранние записи, просто я не нашел их. Спутник приостанавливается и не отвечает некоторое время, но потом снова делает шаг — во всех смыслах: — На самом деле я постарше, чем выгляжу, господин Сяо. — Но не сто же вам лет, ну правда… — Не сто. Определенно, — медленно кивает Лань Ванцзи. — Хорошо, — он снова обращает взгляд к Сяо Чжаню, — если я скажу, что музыку писали до меня мои отец и дед, и у всех нас были одинаковые имена, такое объяснение будет достаточным? — Конечно! — Сяо Чжань в восторге прижимает руки к груди. — Но как так получилось, что у вас и ваших родственников музыка настолько… близка по духу, по гармонии? Это же просто чудо! Как будто один человек писал! Лань Ванцзи в очередной раз не удостаивает его ответом, но Сяо Чжаню все равно — потрясающее открытие занимает весь его разум, и он загадывает для себя, что обязательно попробует вычислить, какие произведения написал нынешний Лань Ванцзи, а какие — его одноименные предки. Между тем его немногословный собеседник сворачивает на боковую дорожку, и Сяо Чжань бездумно следует за ним, а пейзаж вокруг них неожиданно меняется, вызывая восхищенный вздох. Перед глазами Сяо Чжаня появляются два небольших пруда, соединенные протоком, над которым возвышается прелестная смотровая площадка — изящная деревянная беседка с короткими невесомыми занавесями, трепещущими от дыхания слабенького ветерка. Но самое главное — оба пруда заполнены цветущими лотосами, огромными, нежными, такими фантастическими, что кажутся нарисованными на синей глади воды. Лань Ванцзи останавливается, будто натыкается на невидимую стену, а Сяо Чжань, как завороженный, продолжает идти, пока не доходит до кромки одного из водоемов. Присев на корточки, он неверяще трогает раскрытой ладонью большой нежно-розовый цветок, качающийся на длинном стебле, и оборачивается к Лань Ванцзи, улыбаясь как ребенок, которому подарили давно желаемую игрушку. — Вот это да! Как красиво, господин Лань! Я с детства люблю лотосы! А уж их семечки! Сколько раз бывало — наберешь полные руки коробочек, а потом сидишь и чистишь, чтобы сразу горку в рот засунуть! — Сяо Чжань весело смеется своим воспоминаниям. — Мы с друзьями частенько наведывались на частные пруды воровать коробочки. Не то, чтобы я этим гордился… Он осекается, потому что Лань Ванцзи смотрит, не мигая, и взгляд его вновь становится темным, предгрозовым, однако Сяо Чжань, поразмыслив, решает не обращать внимания. В конце концов — не у господина же Ланя он в детстве таскал лотосовые семена, да и было-то это в Чунцине, а не здесь. Сяо Чжань пробегает по деревянному настилу, врывается в беседку и опирается руками на перекладину, подставляя лицо легкому ветерку, и тот ласково трогает его волосы и гладит лицо. Лотосы чуть колышутся над поверхностью воды, будто кланяются, приветствуя, и Сяо Чжань чувствует себя счастливо и правильно. Неторопливые шаги пружинят по доскам настила, и вскоре Сяо Чжань ощущает чужое присутствие рядом с собой. Лань Ванцзи стоит в метре от него, прямой, строгий, с все так же заведенной за спину рукой, и только веер уже не сложен, а медленно трепещет в длинных пальцах. И глаза по-прежнему следят за каждым движением визави, от чего Сяо Чжаню становится неловко. Он разворачивается, прижимается к перилам спиной, опуская на них ладони позади себя, и, умирая от собственной храбрости, возвращает Лань Ванцзи заинтересованный взгляд: — Вау, господин Лань, вы выглядите, как сказочный заклинатель в перерывах между битвами. Хоть сейчас на обложку диска! Лань Ванцзи прикрывает глаза, и лицо у него становится сложным, словно он увидел и услышал нечто непотребное, и при этом не знает, как к этому безобразию относиться. Некоторое время царит натянутое молчание, а потом веер недовольно трещит, собираясь. — Никаких изображений, — бросает Лань Ванцзи, делая шаг назад. — Вообще. Нигде. Наше стандартное требование в контракте. — Да я просто так сказал! — Сяо Чжань чувствует себя уязвленным. — Просто вы очень эффектно смотритесь, особенно вот здесь, в беседке, посреди лотосов, хоть картину пиши… Ой, ну вот опять, простите! Лань Ванцзи ест его глазами, что становится уже даже привычным, и Сяо Чжань готов продолжить извиняться, но в это время звонит телефон. Из каких недр своего наряда Лань Ванцзи его выуживает, остается загадкой, но телефон у него солидный, флагманская модель, и ее современный вид никак не вяжется с образом бессмертного заклинателя. Лань Ванцзи принимает вызов молча, потом говорит: «Хорошо» и отключается. — Нам пора, — произносит он, почему-то не глядя на Сяо Чжаня, и первым покидает беседку. Сяо Чжань идет за ним, постоянно оглядываясь на лотосы, и в какой-то момент ему кажется, что они машут ему вслед своими круглыми листьями и кивают головками на прощанье.

~ ~ ~

— Начальник Ван сам просмотрел этот контракт, — радостно шепчет Цзыи, когда Сяо Чжань садится на свое место, наблюдая за Лань Ванцзи, занимающим свое. — Он предложил только пару правок и сказал, что в остальном контракт идеальный! Сяо Чжань важно кивает — он помнит начальника юридической службы их агентства, симпатичного, но малоразговорчивого и неулыбчивого молодого мужчину, с которым ему немного приходилось общаться, и этот человек всегда казался ему очень въедливым, требовательным и умным, настолько, что мозг наверно готов лезть из ушей. Так что, если начальник Ван похвалил контракт Ланей и ограничился лишь двумя правками, значит, работа с документацией в этой корпорации и правда на высоте. Так что Сяо Чжань со спокойным сердцем ставит свою подпись в нужных местах, даже не читая, и пожимает руку улыбающемуся во весь рот Лань Сичэню, косясь при этом на Лань Ванцзи. Тот — внезапно — даже не смотрит в его сторону, обменяться рукопожатиями не предлагает и выглядит отстраненно, но Сяо Чжань и не претендует. Глава Лань тем временем предлагает отметить начало сотрудничества ужином и уточняет, какую кухню предпочитают гости. Цзыи голосует за европейскую и желательно французскую, и Лань Сичэнь, не моргнув глазом, поддерживает ее выбор, Сяо Чжаню вообще все равно, что есть, хотя он с большим удовольствием съел бы хого, а не какой-нибудь луковый суп, а Лань Ванцзи просто отмалчивается, негромко отстукивая основанием веера по столу какой-то рваный, но логичный ритм. В конце концов все долго раскланиваются, договариваясь встретиться в шесть вечера в недавно открывшемся ресторане с незатейливым названием «Le petit Paris», Лань Сичэнь галантно целует руку Мэн Цзыи, вгоняя ее в краску, чего Сяо Чжань отродясь не видел, и вызывается проводить гостей до машины. Они идут по широким коридорам, и, оглянувшись, Сяо Чжань понимает, что Лань Ванцзи идет следом, хотя с его стороны это совершенно не обязательно. Сяо Чжань приостанавливается, дождавшись, и спрашивает наобум: — Господин Лань, а вы любите французскую кухню? — Я не пробовал, — говорит Лань Ванцзи, смотря вперед. — Предпочитаю традиционные блюда нашего региона. Сяо Чжань ошарашен и некоторое время молчит. — Но почему тогда… Он много чего хочет спросить — почему не предложил свой вариант, почему промолчал, почему просто не дал как-то понять, что предложение Цзыи для него неприемлемо, и почему так вообще получилось, что за всю свою жизнь этот странный человек ни разу не ел ничего, кроме китайской кухни, да еще ограниченного ареала. Но не может подобрать вежливых и сносных слов, и Лань Ванцзи, словно уловив его мучения, снова приходит ему на выручку: — Сегодня выбор за девой Мэн. Но если вам будет угодно, господин Сяо, мы можем позже отдать должное вашему. Или моему. Пока мы будем работать вместе, у нас будет много возможностей перепробовать все блюда во всех ресторанах Нанкина. Сяо Чжань глотает ветхозаветное «дева Мэн» и заостряется на, как ему кажется, более важном: — А почему только Нанкина? Я бы мог показать очень много интересных мест в Шанхае, господин Лань! Когда мы с вами туда выберемся, мы обязательно… — Если бы вы читали контракт, который подписали, господин Сяо, — негромко, но настойчиво прерывает его Лань Ванцзи, и в его глубоком голосе Сяо Чжаню будто бы слышится ирония, но это неточно, — то вероятно обратили бы внимание на одну деталь — работать мы с вами будем только в Нанкине. Это условие. — Так ведь это же работать! А если нам захочется отдохнуть? Знаете, люди иногда выезжают в другие города, чтобы… Лань Ванцзи наконец смотрит в его сторону, скосив глаза. — Господин Сяо, мы будем работать, — он выделяет это слово легким нажимом, — в Нанкине и нигде более. Читайте контракт. После этот невозможный человек замолкает и молчит до самой парковки, а Сяо Чжаню очень хочется схватить его за… что-нибудь и хорошенько встряхнуть. Едва небесно-голубой Exeed трогается с места, он вырывает из рук Мэн Цзыи папку с контрактом. — Эй! — только и говорит она, от неожиданности толкая его в бок, и Сяо Чжань недовольно шипит. — Так, что я тут пропустил такого важного? Кроме того, что мы застряли в Нанкине. Этот гусь Лань Ванцзи потыкал меня носом, что я не читал то, что подписываю. — Так ты и правда не читал, — фыркает Цзыи. — И поэтому он прав. — Эй, дева Мэн! Ты как бы должна быть на моей стороне! Цзыи фыркает еще громче и начинает смеяться. Сяо Чжань обиженно и напоказ дует губы — он знает, что со стороны это смотрится очень мило. — Ладно, — сдается Цзыи. — Из важного: Лань Ванцзи никогда и ни при каких обстоятельствах не выезжает из Нанкина, поэтому нам, вернее, тебе тоже нужно находиться здесь. Ты конечно можешь уезжать из города на какое-то время, если будет необходимость, но сотрудничать вы будете тут. У Лань Корп. есть классные студии здесь, оборудование тоже супер, в приложении к контракту это все указано. С тебя лишь присутствие, твоя музыка и твой талант. — А жить мы где будем? Таскаться каждый день в Шанхай и обратно мне как-то не улыбается. — Корпорация готова оплатить гостиницу в рамках бюджета по еще одному дополнительному соглашению. На улице не останемся. Начальнику Вану этот пункт, кстати, больше всех понравился. Сяо Чжань чешет маковку, пробегая глазами по строчке «Раздел III. Права и обязанности сторон». — Слушай, цзе. Я одного не понимаю. Разве я действительно такое сокровище, что одна из самых влиятельных корпораций Китая готова меня с ног до головы облизать и покрыть все расходы по моему пребыванию здесь? — Ну-у… — тянет Цзыи, — я всегда полагала, что ты тот еще засранец, Чжань-Чжань, но твоя одаренность неоспорима — ты поешь как ангел и музыку пишешь такую, что душа разворачивается и улетает под небеса. Думаю, господин Лань увидел и услышал что-то в твоем творчестве, что тронуло его. И поскольку он не последний человек в семейном бизнесе Ланей, его брат принял все его условия и пригласил тебя. — Брат? — Лань Сичэнь. Они братья. Ты не понял, что ли? Сяо Чжань прикладывает себя папкой по лбу и остается сидеть в таком положении: — Что еще я пропустил, И-цзе?