По кромке темного леса

До вечера Сяо Чжань добросовестно читает свой многостраничный контракт с Lan Corp., периодически в ультимативной форме требуя от Цзыи пояснений по тем или иным пунктам. Условий там изложено довольно много и приложений хватает, но он честно продирается через сухой язык юридических загогулин, вслух мечтая выкатить свои познания господину Ланю прямо во время ужина, и Цзыи в конце концов сбегает от него в душ. Вечер обещает быть жарким, поэтому Сяо Чжань просто надевает то же, что и утром, начисто игнорируя пиджак и расстегивая черную рубашку на три пуговицы, и дополняет наряд внушительной цепью плетения «фигаро», которая обхватывает его шею как чокер. Мэн Цзыи смотрит на все это скептически, но ничего не говорит, что Сяо Чжань трактует как молчаливое одобрение. Сама Цзыи одета в милое розовое платьице, смелое и воздушное, и выглядит как настоящая француженка, правда, восточного разлива. — Если ты стремишься покорить главу Лань, — говорит Сяо Чжань с дружелюбным ехидством, — то у тебя сегодня есть шанс, мадмуазель Мэн. — Не болтай, — строго прерывает Цзыи и замахивается на него сливового цвета клатчем, но Сяо Чжань все равно замечает, что ее скулы покрылись легким румянцем в тон ее наряду. — Мы едем на деловой ужин, Чжань-Чжань, какое «покорить»? — Как скажешь, — покладисто соглашается он, но в глазах все равно пляшут чертенята, и Цзыи все-таки шлепает его клатчем по макушке.

~ ~ ~

Ресторан «Маленький Париж» совсем не маленький, пафосный и нарочито европейский. Сяо Чжань никогда не любил такие места, но желание Цзыи закон на нынешний вечер, поэтому он проглатывает весь свой скепсис, собственническим жестом подхватывает подругу под руку и вслед за очаровательной хостесс лавирует между столиками общего зала. Их проводят в отдельный номер, небольшой и до странности уютный, чему явно способствует мягкое рассеянное освещение, драпировки на окнах и удобные кресла вокруг массивного стола, сервированного с элегантностью и вкусом. В номере ждут Лань Сичэнь, сменивший свой лавандовый костюм на шикарную «тройку» оттенка «зеленый нефрит» с сорочкой цвета «зеленого чая» и без галстука, а также Лань Ванцзи, одетый в белые классические брюки, простую голубую рубашку из шелка и белую безрукавку длиной до середины бедра, расшитую мелким едва угадывающимся узором, создающим неповторимую текстуру. «Надо же, а он умеет в современность», — думает Сяо Чжань, украдкой разглядывая прическу Лань Ванцзи — гладко зачесанные назад и распущенные по спине волосы без намека на утреннюю челку. Ленты на лбу нет, но, когда Лань Ванцзи поднимает руку, чтобы привлечь внимание брата к вошедшим, Сяо Чжань замечает ее, кольцами охватывающую левое запястье подобно браслету. — Какой чудесный наряд, вы невероятно хороши, Мэн-гуньян! — начинает Лань Сичэнь, беря Цзыи в оборот прямо с порога и с галантностью, достойной истинного джентльмена, помогая ей усесться на стул рядом с собой. — Благодарю, — Цзыи снова в цвет своего платья, и Сяо Чжань решительно не узнает свою обычно феминистически настроенную подругу. — Вы тоже замечательно выглядите, глава Лань. Сяо Чжань переглядывается с Лань Ванцзи, видит, как приподнимается уголок его рта, и почему-то наполняется уверенностью, что это нано-движение можно смело классифицировать как полноценную улыбку. Во время ужина, протекающего, как принято говорить, в теплой дружественной обстановке, Сяо Чжань внезапно осознает сразу несколько вещей: Лань Ванцзи избегает прямых прикосновений; Лань Ванцзи всегда молчит во время еды; Лань Ванцзи ест исключительно вегетарианские блюда; Лань Ванцзи совсем, вообще, абсолютно, совершенно не пьет алкоголь. Совсем, Карл! В сравнении: Лань Сичэнь с удовольствием смакует лоранский киш и тянет весь вечер бокал «шабли», закусывая сыром дор-блю, и к тому же за едой болтает непринужденно, на самые отвлеченные темы, с легкостью бонвивана затягивая в беседу как Цзыи, так и Сяо Чжаня. Но Лань Ванцзи непробиваем, и пока он не заканчивает со своим вишисуазом и — прости, Господи! — классическим рататуем, его рот раскрывается исключительно для неспешного и созерцательного приема пищи. За столом как раз обсуждается тема проживания уважаемых гостей в Нанкине. У Цзыи уже есть список подходящих отелей, и они с главой Лань горячо спорят о том, уместно ли брать гостиницу с бассейном, тренажерным залом и завтраком, включенными в прайс. Лань Сичэнь отстаивает право Мэн-гуньян и Сяо-гунцзы наслаждаться дополнительными опциями, а Цзыи убеждает, что они с Чжань-Чжанем привыкли к спартанским условиям, но по ее глазам видно, что она спорит только ради спора. Это понимают все сидящие за столом, Лань Сичэнь принимает правила игры, Сяо Чжань только посмеивается, а потом вдруг вступает Лань Ванцзи: — У корпорации есть несколько жилых объектов в Нанкине, которые вы могли бы занять, и тогда вопросы о гостиничных дополнительных услугах отпали бы сами собой. А бассейн и тренажерный зал можно найти в шаговой доступности и на любой кошелек. Лань Сичэнь смотрит на него с едва скрываемым укором, а Цзыи, тщательно маскируя свое разочарование, делает вид, что хватается за это предложение, как за соломинку: — О, господин Лань, это интересное предложение. Тогда мы точно не будем выходить из бюджета. Наверняка есть какая-нибудь скромная квартира, в которой мы с Чжань-Чжанем могли бы спокойно ночевать. — И-цзе, — перебивает ее Сяо Чжань, игриво щурясь на Лань Ванцзи, — ну ты же сама прекрасно понимаешь, что в любой гостинице нам было бы удобнее — там и убираться не надо. Короче, я хочу гостиницу! Лань Ванцзи смотрит на него и снова кривит рот в едва заметной усмешке. — И ничто не заставит вас передумать? — Ну не знаю… — Сяо Чжань в задумчивости постукивает пальцем по кончику носа и не замечает, как слегка напрягается Лань Ванцзи. — Поскольку мне хочется, чтобы наши с вами композиции несли в себе отголоски народной музыки, я бы согласился исключительно на какой-нибудь традиционный дом, не меньше! Вот чтобы прям смотришь на него и понимаешь — вот оно, прошлое, вдохновляющее на свершения! — он простирает руку над столом, едва не смахивая на пол бокал с красным вином, и тот уже готов отправиться в полет, но Лань Ванцзи неуловимым движением мешает его мечте осуществиться, отставляет бокал подальше от края и уточняет: — Сыхэюань подойдет? — А? Сяо Чжань хлопает ресницами в его сторону, думая, что ослышался. — В смысле — сыхэюань? Прям настоящий? Вот прям с двойными воротами, двориком и только внутренними окнами? — И даже со стеной инби и прудом, — кивает Лань Ванцзи, и Сяо Чжань плывет. — А один из сянфанов занимает кухня со столовой зоной. Полностью. Я слышал, как вы говорили в одном из интервью, что любите готовить, Сяо-гунцзы. Сяо Чжань успевает только подумать, зачем бы это Лань Ванцзи смотреть его интервью, как в разговор включается Лань Сичэнь — Правда? — удивленно спрашивает он. — Никогда бы не подумал… — Он любит, да, — говорит Цзыи, находя ногой под столом колено Сяо Чжаня и пиная носком туфельки. — Но кто-то только что ныл, что не хочет убираться в маленькой квартире и настаивал на гостинице, а теперь как-то сразу согласился на целую старинную резиденцию! — Я не согласился! — протестует Сяо Чжань. — Пока не согласился. — В содержание дома входят услуги садовника и двух горничных, — роняет как бы между прочим Лань Ванцзи. — Кухня оснащена современным оборудованием. Электричество, горячая вода, интернет. В квартале от резиденции круглосуточный спорткомплекс с двумя бассейнами и финской сауной. Закончив с рекламной акцией, он замолкает и смотрит почему-то на брата, и тот добавляет в размышлении: — Да… и от офиса корпорации недалеко… Лань Ванцзи переводит взгляд обратно на Сяо Чжаня, и тот подрывается, подскакивая со стула и указывая на Цзыи: — Берем! И-цзе, и только попробуй отказаться! Господин Лань, кого надо убить, чтобы воспользоваться этим предложением?! После того, как Сяо Чжань получает веселые уверения Лань Сичэня в том, что в убийстве кого бы то ни было нет необходимости, они договариваются, что завтра перед отъездом в аэропорт они все вместе поедут посмотреть на этот волшебный сыхэюань со всеми удобствами, и ужин заканчивается совсем уже приятно за милой беседой обо всякой ерунде, даже Лань Ванцзи принимает участие в разговоре, если так можно назвать три реплики и пять утвердительных кивков. Сяо Чжань сам не понимает, почему ведет счет проявлениям коммуникации со стороны этого невозможного человека, но каждое из них его почему-то очень радует.

~ ~ ~

Машина несется по пустынному шоссе, и Ванцзи, прижавшись виском к прохладному стеклу, смотрит, как мелькают огни редких фонарей. Иногда он бросает взгляд на пальцы брата, уверенно сжимающие руль, но видит совсем другие руки — небольшие, стискивающие ножку бокала или обнимающие его стеклянное тело. — О чем задумался? — прерывает тишину и странные мысли Лань Сичэнь. Он внимательно следит за дорогой, хотя на этом отрезке обычно мало кого можно встретить — барьер Облачных Глубин будто отпугивает все живое в округе. — Дай угадаю. Тебя очень заинтересовал наш новый друг, не так ли? Ванцзи не меняет позы, но губы его против воли складываются в скорбную скобку. — Заинтересовал — слишком просто сказано. Очень много совпадений, сюнчжан, и меня это немного… пугает. У него жесты Вэй Ина, поведение Вэй Ина и конечно же его внешность… Я смотрю на него и вижу Вэй Ина, и чем дальше, тем больше. — Но он не Вэй Ин, Ванцзи, — немного жестко отрезает Лань Сичэнь, бросая на него быстрый взгляд. — Пойми это, пожалуйста. Не заблуждайся, иначе не избежишь ошибки. — Я это очень хорошо понимаю, сюнчжан, — говорит Ванцзи негромко, пока брат снижает скорость перед поворотом, который виден только представителям семьи Лань и адептам Ордена. Для стороннего наблюдателя, если бы он был, автомобиль просто ныряет в лес, не разбирая дороги, и исчезает за деревьями. — Но поскольку обманываются глаза, душа тоже в смятении. — Может, тогда мы зря это затеяли? — мягко спрашивает Лань Сичэнь, и в его голосе сквозит такая забота, что у Ванцзи перехватывает горло. — Нет, — отвечает он твердо, как только возвращает себе способность нормально дышать. — Я думаю, что само провидение ведет нас. А ты знаешь, как я отношусь к знакам судьбы. — Знаю. Братья молчат некоторое время, и теперь уже Ванцзи нарушает тишину: — А ты? О чем думаешь ты, Хуань? Лань Сичэнь, насупившись, смотрит на ухоженную дорогу, ведущую к въездным воротам Глубин, а потом вдруг говорит тихо: — О том, что хотел бы ее поцеловать. Они снова умолкают, пока автомобиль подкрадывается к въезду, но когда срабатывает автоматика ворот, Ванцзи решается сказать: — Ты ее видел сегодня в первый раз в жизни. И я не припоминаю, чтобы ты когда-нибудь так увлекался кем-то с первого взгляда… — Разве? — со злой иронией уточняет Лань Сичэнь, и Ванцзи едва сдерживается, чтобы не ударить себя. Конечно, тогда это тоже случилось с первой встречи, с первого взгляда, с первого касания. И чем это обернулось впоследствии? Болью, настолько разрушившей сильный дух его брата, что потом тот не мыслил даже сблизиться с кем-то, кроме Ванцзи, не то что снова полюбить. — Наверно, она особенная, — примирительно говорит Ванцзи и касается запястья брата, чувствуя его тепло. — И ты нравишься ей. Лань Сичэнь мило краснеет кончиками ушей и глушит мотор.